О чём молчат глаза

Автор

      Ночь сменяется утром — ослепляющее солнце приходит на смену луне. Розовощёкая брюнетка ёжится в кровати и, пряча хмурое лицо в подушку, громко вопит. Под ногами сбилось махровое одеяло, под головой неудобно покоится латинский словарь. Темноволосая снова издаёт протяжный вопль, и всё-таки удосуживается поднять сонную тушу на пятую точку. Утро не из лёгких, чему виной погода за окном. Несмотря на то, что зимнее небо всегда покрыто морозной дымкой, в этот раз оно хмурее обычного, а от метеозависимости Мики никто не избавлял. Тело ломит в слабости, голова трещит, а глаза так и норовят сомкнуться, грозят не открываться в течение всего дня. К великому сожалию, работа зовёт и от неё девушку тоже никто не освобождал, поэтому, в который раз бесшумно зевнув, Мики лениво плетётся на кухню.

* * *

— Пока не закроешь дело, не смей браться за другое! — в самом конце узкого коридора слышится недовольство, двери главного кабинета слегка приоткрыты, впуская внутрь лёгкий сквозняк, который то и дело попадает в фильтр утреннего угнетения. — Но ведь дело свежее, надо его поскорее… — робко произносит новенький, теребя в руках какую-то бумажку, но, увы, закончить предложение так и не смог. — Не переживай, малыш, — с наигранной лаской щебечет ранее разгневанный брюнет, он тарабанит пальцами по столу и расплывается в короткой и незначительной улыбке, — я сам этим займусь, а ты просто делай то, что делал, хорошо?       Худощавый, совсем не походивший на роль полицейского паренёк коротко кивает. Мужчина хмыкает злой усмешкой и бросает прежде недоброжелательный взгляд на бедного сотрудника, чьи смуглые руки непроизвольно потряхивают в страхе. — Вон с глаз моих, — нервно вздохнув, хозяин кабинета откидывается на спинку стула и прикрывает тяжёлые веки: сегодня ночью так и не смог уснуть, — и дверь закрой.       Хлопок. Чонгук вновь раскрывает глаза, устремляя вооружённый взгляд на стрелки часов, уже как двое суток он не смыкает глаз. В голове полный кавардак, что не даёт сосредоточиться на работе и в точности вспомнить вчерашний день.       Перед ним в облаке воспоминаний смутно мерещатся тёмные, точно смоль, волосы, подрагивающие по непонятной для мужчины причине губы и тёмно-карие глаза, выражание которых Чон запомнил точнее всего остального.       Старший суперитендант переключает на канал вперёд, иначе готов поклясться, что мозг его больше не выдержит от вечно болоболящих в очередном корейском шоу ведущих. Такие программы он, мягко говоря, терпеть не может, ведь люди по ту сторону экрана, кажется, сами не понимают, что за ахинея пропечатана в их сценарии. Проще говоря — цирк.       Чон разворачивается к столу, собираясь продолжить начатое. — …тогда я посадил её в такси, ничего не могло предвещать опасности, — мужской прокуренный голос заметно дрожит, мужчина замялся и вновь продолжил, — всё, как обычно, я попросил сообщить, как только она приедет, но с ночи звонков больше не поступало.       Тут же брюнет откладывает незаконченные дела. — Поэтому вы вызвали полицию? — репортёр то и дело, переставляет микрофон от одного лица к другом.       Чонгук мигом поднимает потерянный взгляд, сердце пропупускает пару волнующих, резких ударов, но почти сразу успокаивается, как только мужчина совершает глубокий вдох, а затем такой же выдох.       Это дело он ещё не успел изучить, но о чём или даже о ком идёт речь безусловно знает.

* * *

»…Я был очень взволнован, но тогда не подавал виду. Человек передо мной вызывал немало отвращений, но я всё ещё помнил свой влюблённый взгляд и пылающее внутри меня чувство односторонней любви. Хотя нет… Одно время всё было взаимно, я даже верил в тепло наших крепко сцепленных рук в зимнюю пору. Но ложь — не спасение. Люди понимают это слишком поздно. Мне жаль, что всё так вышло, но слышать её крики под собой в последний раз — сладчайшее упоение. Вероломство — тяжкий грех всех тех, кто был когда-то рядом. Нож в спину, в первую очередь — преступление. Разве за ним не следует наказание?»       У Микки до безумия странное чувство на душе. Некий осадок на её дне, непонятная горечь и желание поскорее закончить это гиблое дело, то бишь чтение по советам Чонгука волнующих произведений. И как бы Мики не старалась — не получается, интерес куда страшнее простого желания, он намеренно тащит туда, куда не следует. Повиновение — единственный выход. »… Мир не крутится вокруг каждого из нас, поэтому мне не страшно. Я не боюсь оказаться под прицелом всемирно вооружённых взглядов. Время пройдёт, как и те моменты, что всегда будут идти своими чередом. Они окажутся прошлым и вспоминать об этом вряд ли кто-то удосужится. Я всегда живу настоящим. Здесь главное — не забыть, кто ты по жизни, остальное — это вчерашний день. Ведь мотыльки так и живут, правда?»       Мики притупляет хмурый взгляд и еле слышно хмыкает себе под нос, подмечая весьма интересный факт — не все мотыльки умирают под утро.       Девушка смело перелистывает страницу. «Но, вот, парадокс: все дни для меня, как один, ведь в каждом дне похожий смысл. И жив я до тех пор, пока намерен мстить — единственное, что мною движет.»       Мики давно пыталась выкинуть ненужные мысли из головы, сомневаясь в правдивости своих соображений. Все те книги, что она успела прочитать, имеют невидимые нити, но Мики их видит; иногда они обрываются, а иногда снова появляются в определённый момент. Сомнения бьют через край, как только брюнетка думает о том, что в последнее время её мучает больше всего: главный герой слишком реален для обычной книги, автор словно с себя пишет картину. И если это так…       Мики шумно закрывает издание перед своим носом, незаметно для себя вдыхая аромат новеньких страниц. Посетителей сегодня не так уж и много, что, на самом деле, немало удивиляет девушку, ведь такого не было с тех времён, как… Такого не было ни разу.       Она опрокидывается на спинку стула, чувствуя, как улетает в чудесный мир морфея, но вовремя даёт себе собраться и потирает веки. Если бы было не так скучно, то и не было бы настолько тяжело и не приходилось каждый раз думать о том, чем бы всё-таки себя занять. Но каждый день похож на предыдущий. Сплошное дежавю, привыкнуть к которому Мики до сих пор не может.

* * *

      Квартира Ким Хэ Джин едва остаётся пустой, в то время как опытные работники один за другим проходят внутрь. — Апартаменты не маленькие, — замечает один из следователей, который уже давно успел наглядно исследовать место преступления. — Нам нужен тщательный обыск, Ким, найди мне Чона, этот застранец снова трубку не берёт, — цедит напарник, к слову, он является тем же старшим по званию, как и Чонгук, однако в другой сфере — старший следователь.       Высокий парень согласно кивает. Он точно знает, что Чонгук явился сразу после вызова, но вот где носит мужчину, он даже предположить не может.       Пройдя длинный, узкий коридор, Ким поспешно раскрывает одни за другими двери комнат, кстати, для него до сих пор остаётся загадкой, для чего одинокой девушке такая роскошная квартира, ведь многие из комнат пустуют — это видно по образовавшемуся тонкому слою пыли на мебели.       Следователь Ким уже всячески успел проклясть пропавшего сотрудника. Стоит отметить тот факт, что оба мужчины относятся друг к другу с подозрением: один считает другого чрезмерно любопытным, в то же время слишком уж привередливым, другой же думает, что первый относится к разряду «чокнутый придурок», просто потому что тот является обладателем весьма странного для простых смертных поведения.       Брюнет толкает последнюю дверь, не изменяя собственной памяти — это ванная комната, давно провонявшая всевозможными антисептическими средствами, видимо, от микробов здесь избавлялись каждый божий день, если не каждый божий час. — Что ты делаешь? — мужчина заметно хмурит брови, искажая лицо в том привычном рядом с Чоном подозрении. Что-что, но о том, что этот человек здесь будет полоскать руки под краном, Сокджин подумать и не мог. — Мою руки? — словно дурачку отвечает Чонгук, закрывая локтём кран, а после стряхивает с рук капли воды, так как полотенцем здесь пользоваться не желательно. — Зачем? — М-м… Тупой вопрос, Ким, — угрюмо кидает напоследок брюнет и отправиляется прямо по коридору, оставляя сотрудника полиции в некой нервозности.       Вечное сувание носа Ким Сокджина не в свои дела никогда не оставляет Чонгука равнодушным. Этот мужчина то и дело, действует ему на нервы. В прочем, это любимое занятие обоих.       Чонгук проходит вглубь комнаты, кидая короткие приветствия сослуживцам, натягивает пару чёрных резиновых перчаток и опускается на корточки перед видимыми следами тела жертвы.       Задача криминалиста заключается в сборке всех возможных улик, а после — их отправление на судебную экспертизу, чем Чонгук предпочитает заниматься самостоятельно, оттого-то его подопечные частенько стоят без поручений. Им же на руку, да и ему в каком-то смысле тоже. — Так много крови, — бубнит брюнет под нос, сведя брови в непонятном для себя же удивлении.       Воспользавшись гипсом, Чонгук ловко собирает отпечатки следов обуви не только на месте преступления, но и старается сделать это в других местах просторной квартиры. После уже помещает все трасологические доказательства в специальные контейнеры, на крышке которых обозначен номер исследоваемого дела. — Джин Хо, — стягивая перчатки, подзывает к себе одного из следователей, именно он занимается составлением теоретической части следствия, — протокол уже составлен? — Так точно, — отозывается мужчина. — Продублируй, — последнее, что кидает Чонгук перед тем, как выйти из помещения и взять в руки пачку сигарет. Хоть он и обещал себе, что когда-нибудь да бросит вредную привычку, но сдержать данное обещание пока что с трудом удаётся.       Пока Чонгук пускает в небо дым, Сокджин старается быть более, чем просто внимательным. Он исследовал ванную комнату, казалось, вдоль и поперёк после ухода Чонгука. Теперь же Ким с особой бдительностью шастает по многочисленным комнатам в попытках всё же словить удачу и наткнуться на что-нибудь не менее важное.       В ходе зрительного обыска мужчина натягивает белые перчатки (дело в том, что в полиции всё классифицированно и даже перчатки меняют цвет в соответствии с должностью их обладателя: всё это сделано для узнаваемости друг друга). Ким раскрывает всевозможные шкафчики, вычищает полки и пока ничего подозрительного не находит. Стоило ему только ступить за порог комнаты, как следователю тут же бросается в глаза тёмный шкаф, двери которого чем только не исписаны и не обклеены.       Джин подбирается ближе, ему отчётливо видны вырезки из журналов, типичные женские цитаты и прочая розовая ерунда. Полки шкафа пусты, единственное, что их покрывает — густая пыль. С обратной стороны дверей какие-то обрезки: то ли фотографий, то ли тех же журналов — это неважно, потому что следующее, что делает Ким — достаёт мобильник. Щелчок и фото сделано.

* * *

      Мужчина в тёмной полицейской форме приставляет фото к лицу внезапно обеспокоенной девушки. Она пытается вспомнить что-нибудь, что могло бы её связывать со знакомой личностью на фотографии, но никак не может разобрать — точно ли она видела её где-то? Однозначно видела. — Ах, — вздыхает, — она кажется мне знакомой, возможно, она была здесь, но точно сказать не могу, — с неподдельным сожалением сообщает Мики. Сейчас ей до ужаса страшно. Мало того, что преступление произошло в нескольких метрах от её «дома», она ещё и умудряется пугать себя по ночам, увлекаясь чтением ужасов не менее пугающего автора. — Сообщите нам, если что-то вспомните, — довольно крепкий молодой мужчина устало вздыхает и убирает фото во внутренний карман куртки. — Советую смотреть в оба и, в первую очередь, оставаться бдительной, помните: никто не застрахован от смерти, — напоследок говорит темноволосый и покидает книжную лавку.       Мики валится на стул, опуская вспотевшие ладони на подрагивающие колени. Голова дёргается в сторону окна, лишь тогда девушка замечает, что снаружи вечереет. Молодая особа слышит звон колокольчика. Двери впускают нового посетителя.       Мужчина лет сорока, приятен на внешность, тёмное пальто, серебряные часы, лакированные туфли. Густые волосы, морщин не наблюдается, острые скулы, широкие плечи, взгляд… Пока что непонятен. Примерный рост — сто семьдесят пять, приблизительный вес — семьдесят два. — Простите, не подскажете? — вдруг перебивает тишину незнакомец, обращая своё внимание на брюнетку. Карие глаза. Грубоватый голос. — Да, конечно, — улыбается Мики, но чувствует, как уголок губ слегка дёргается, а ноги боязливо ведут в сторону мужчины. — Посоветуйте что-нибудь из романтики, для жены беру, понятия не имею, что женщинам нравится, — усмехается посетитель.       Мики бросает взгляд на длинные пальцы мужчины, а после обнаруживает, что обручального кольца он не имеет. Горло пересыхает и прежде, чем дать совет, Мики откашливается и боязливо разворачивается спиной к весьма подозрительному типу: делать этого совсем не хотелось, но пришлось.       Копаясь в памяти, параллельно выискивая между книгами знакомое название, брюнетка всё-таки находит то, что считает наиболее подходящим. — У вашей жены день рождения? — вручает экземпляр прямо в руки незнакомца, что ранее, склонив голову набок, внимательно изучал профиль девушки. К слову, Мики это заметила. — Нет, — отрицает темноволосый, но точного ответа не даёт. Мужчина не углубляется в содержание, да и описанием книги особо не интересуется — протягивает обратно в руки молодой работницы. — Дело в том, что я могла бы сделать скидку, — Мики старается выглядеть, как можно вежлевее и уступчивее, — если предъявите документы, — брюнетка прекрасно понимает, что делает, а именно — пытается сохранить себе жизнь в случае чего, но в следующую секунду инстинкт самосохранения выходит на улицу, как только решает поменяться местами с кареглазым мужчиной: он как обычно, тут как тут, чтобы снова попреветствовать Мики. — Чонгук… — неслышно для обоих посетителей выдыхает девушка и в облегчении улыбается краем губ. — О, было бы замечательно, — отвечает некогда «подозрительный тип», предъявляя Мики паспорт, впрочем, та уже перестала верить в плохое предчувствие и смело приняла документы, после чего пробила товар и пожелала удачи. — Господи, — снова нервно выдыхает брюнетка, как только мужчина выходит из магазина, — я думала, он убьёт меня. — Что? — усмехается брюнет, который уже успел устроиться на рядом стоявшем с Мики диванчике, напротив которого стоит небольшой столик: данное место предназначено для отдыха в период обеденных часов. — Почему ты так решила? — Ты же должен знать, что на днях произошло убийство, так? — Так, — поджимает губы и тарабанит пальцами по кожаному подлокотнику дивана. — Мне страшно, — признаётся Мики и опускается на место рядом с оторопевшим Чоном.       Мужчина безмолвно кладёт руку на тёплое плечо брюнетки. Он готов признаться, что девушка, точно кукла фарфоровая — не успеешь и пальцем тронуть, как та с дуновением ветра упадёт и разобьётся на тысячи острых осколков. Обычно, такие вещи требуют особого ухода и внимания. — Не бойся, — хмыкает Чонгук, — никто не тронет тебя, пока я рядом.       Мики не осмеливается поднять взгляд на мужчину, но каждой клеточкой своего тела чувствует необычайно сильный барьер вокруг себя, но, как только рука Чонгука сползает на диван, он мигом испаряется. Девушка не может дать название подобному чувству, но холод покрывает кожу в ту же секунду. Внезапное тепло исчезло так же быстро, как и появилось. — Чонгук, я думаю, надо сказать тебе… — наконец-то поднимает перепуганный взгляд, — До того, как ты пришёл, меня спрашивали по поводу той девушки, что… Ну, в общем, я думаю, что видела её где-то, её лицо показалось мне знакомым. Меня не покидает странное чувство, — Мики кладёт ладонь на грудь, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет наружу. — Не заморачивайся, — слишком просто кидает Чон, по старой привычке тарабаня пальцами по твёрдой поверхности. — Но следователь сказал… — Следователь сказал? Мики, — недовольно вздыхает, — ты знаешь, что делают умные люди? Сидят на попе ровно и не лезут туда, куда не следует, — Чон, точно туча, нависает над бедной девушкой, не давая той даже сантиметра сделать в сторону. — Кто был этот следователь? — почти шепчет, замечая, как глаза юной особы мечутся из стороны в сторону, лишь бы не сталкиваться с двумя карими напротив, — А хотя неважно. Важно то, что он придурок. Знаешь почему? — Мики часто замотала головой. — Убийца всегда на чеку, ему ничего не стоит избавиться от свидетеля, только дай ему узнать об этом. Но ты же девочка не глупая, да? — последние слова выдыхает в пересохшие губы темноволосой и тут же мужчина отстраняется. — Смысл, — следующее, что слетает с губ Мики. — Смысл от того, что я умалчиваю, если информация будет вам на руку. Убийца будет пойман, а свидетели целы и невредимы. — Не будь так уверена, что твоя информация так много значит, она наведёт на истинный путь, но к убийце вряд ли приблизит. — И что теперь, ты действительно предлагаешь молчать? Что, если это то, что вам будет нужно? — Не проблема: говори мне. — Другим нельзя, а тебе можно? — Дорогая, кажется, твой язык стал острее. — непонятным для Мики тоном вдруг говорит Чонгук, бросая ту в мелкую, частую дрожь, но тут же мужчина переменяется и продолжает, — Так будет безопаснее для тебя же, понятно? — Понятно, — точно бубнит Мики. — Ты стала другой, — подмечает брюнет, откидывая голову набок, и щурит глаза, видимо, пытаясь найти причину таким перенам, — слишком уж разговорчивая. — Это плохо? — девушка не теряется, тут же отвечает, а ведь Чонгук прав: в последнее время Мики стала гораздо смелее, скорее всего, ежедневная связь с обществом и контакт обоих делает своё дело.       Наконец-то Мики чувствует свободу, чувствует ту самую себя, которую прятала от других лиц, лишь бы не выделяться и плыть по течению серой массы, тогда-то и живётся спокойнее, по крайней мере, такого мнения когда-то придерживалась юная особа. — Нет, — хмыкает Чонгук, отведя взгляд в сторону, затем снова возвращает, — просто не могу понять, — мужчина проводит языком по внешней стороне губы, после чего вновь приближается к брюнетке и выставляет руки по обе стороны от неё, — хорошая ты или плохая? — Однозначно хорошая, — почти закатывает глаза. — Ты плохая, — вдруг делает заявление Чон, но не успевает Мики выкинуть что-нибудь эдакое, как двери магазина впускают нового посетителя, а недавно склонившийся над девушкой Чонгук выпрямляется и проходит в самую глубь магазина, путь его лежит только в одно место, и Мики гадать не стоит: она-то знает, чем мужчина увлекается в свободное от работы время.

* * *

— Ты читаешь то, что я советую? — интересуется Чонгук в то время, как Мики берёт из его рук новый, пришедший на днях экземпляр и пробивает штрих код, после озвучивает цену, затем уже отвечает на заданный вопрос: — Да, кстати об этом, — кладёт книгу в пакет и протягивает Чону, — меня интересуют некоторые вещи и одна из них — автор, знать бы его имя. Чонгук пожимает плечами, явно не понимая о чём ведёт речь брюнетка и чем ей не угодил автор. — Похоже, он оставляет тайные послания, — чуть смеётся Мики, считая свои же слова большой нелепицей, но почему-то верить ей хочется, хоть и мужчине вряд ли в этом сейчас признается. — Да? И что же ты там нашла? — улыбается, ему действительно интересно, ведь самое забавное только начинается.