Красный Капюшон. Книга первая: Знакомство

      В этот миг время для Роше замерло. Или, может быть, это все остальные застыли ледяными статуями? Темерцу казалось, что он может рассмотреть каждую деталь странного доспеха чёрной, замершей над их головами и почти слившейся цветом одежды с мраком ночи. А также то, что в горящих хищных глазах нет ни удивления, ни разочарования, ни злости, ни предвкушения. Лишь гипнотизирующее спокойствие бесконечно пустого взгляда, заглядывающего прямо в душу и находящего в ней самые потаённые страхи. «Она не должна напасть», — пронеслась мимолётная испуганная мысль в голове. — Вы~во~рот~ка~, — протянул Могила, медленно поднимая руки, как бы показывая свою полную безоружность и бескорыстность намерений, начиная осторожно отступать к стоящим чуть в отдалении головорезам. — Ты же слышала наш разговор? Мои ребята тут ни при чём. Мы не знаем, кто тебя заказал.       Она не шелохнулась, не моргнула, не сказала ни слова, словно и живой не была. Лишь ветер с озера едва заметно трепыхал полы одежд, доказывая реальность находящейся здесь женщины. «Она не может напасть. Их же больше, в конце концов!» —У нас были недопонимания, но стоит ли ворошить прошлое? Да, та шлюха была из моих, но к ямам ни я, ни мои парни не имеют никакого отношения. Так может решим всё миром и разойдёмся каждый своей дорогой?       Один из бандитов начал медленно поднимать арбалет, что до этого держал в руках, целясь прямо в незащищенную спину чёрной…       Она напала.       Бросилась вниз за секунду до выстрела. В тусклом лунном свете только хищно блеснули лезвия кинжалов, и двое головорезов, что до этого конвоировали дёрнувшегося назад Роше, упали замертво. Один из них схватился за горло, откуда потоком хлынула кровь, пачкая лицо Вернона, успевшего заметить, как тень, бывшая Дрейкой, получив опору в виде земли лишь на мгновение, метнулась к кинувшемуся прочь Могиле.       Раздался отчаянный вой.       Роше задёргал ногами, стараясь отползти от трупов, и одновременно вертел лицом в попытке дотянуться до ворота куртки, чтобы стереть кровь. Когда зрение вернулось к темерцу, он увидел, как корчится на земле Могила, схватившись руками за собственное лицо, а Дрейка, возвышающаяся над ним, с равнодушием рассматривала кончик изогнутого клинка, на который было нанизано что-то маленькое и круглое. — Глаз! Мой глаз! — выл Могила, зажимая пустую кровоточащую глазницу и судорожно стараясь отползти от чёрной. — Убейте!!! Убейте её! Выпотрошите эту суку, идиоты!!!       Замершие в оцепенении головорезы, в ужасе наблюдавшие за происходящим, отмерли и повыхватывали оружие. Арбалетчик начал судорожно перезаряжать самострел, а женщина, будто бы не замечая угрозы, медленно разворачивала клинок то в одну, то в другую сторону, пока не поднесла его к собственному лицу. Роше почувствовал, как желудок скрутило, стоило губам сомкнуться на лезвии, а в следующий миг послышался легкий хлюпающий звук лопнувшего под крепкими зубами глазного яблока. Дрейка неспешно пережёвывала неожиданное угощение, после чего, высоко задрав голову, сглотнула!       Кого-то вывернуло прямо там себе под ноги, а Могила потерял дар речи, хватая ртом воздух и выпучив оставшийся глаз. Женщина облизнулась, размазывая кровавые ошмётки по собственному лицу, и развернулась к нападающим.       Это движение, плавное и ненавязчивое, привело в чувство головорезов, кинувшихся на женщину всей своей немалой толпой, замахиваясь всем, что было у них под рукой. Вернон не мог сказать, сколько их было. Он не умел считать так быстро. Но больше десятка — это точно!       Но вместо того, чтобы броситься в атаку или прочь от такого количества нападающих, женщина ни с того ни с сего закричала на незнакомом наречии… — ЗУН-ХАЛЬ-ВИК!       …И всё оружие внезапно вылетело из рук людей, вырванное неведомой силой! Мечи, топоры, дубинки, и даже злосчастный арбалет полетели на землю, едва не поубивав соседних нападающих.       Лгунья. Всё-таки умеет колдовать!       Головорезы стушевались, а большего Дрейке и не надо было. Она метнулась подобно выпущенной стреле, на ходу перехватывая клинки обратным хватом, и врезалась в толпу обезоруженных, ставших для неё легкой добычей людей.       Роше впервые видел, как Дрейка убивала. Она не рубила, не парировала удары. Лишь скользила между противниками, уворачивалась от подобранного оружия, которое уже не имело решающего значения для людей, какими-то немыслимыми, нечеловеческими пируэтами, принимая невиданные доселе низкие стойки, в которых не мог находиться нормальный человек, и убивала, целясь в самые уязвимые точки, оставляя за собой почти не искалеченные тела с одним-единственным смертельным ранением.       Люди так не сражаются. Люди не могут двигаться настолько быстро! Люди не обладают такой реакцией. Люди не способны с таким равнодушием отнимать чужие жизни!..       На это способны только чудовища.       Мысль отрезвила не хуже ушата ледяной воды, сбрасывая наваждение и заставляя мозг вновь начать работать, а тело действовать. Вернон оглянулся и заметил висящий на поясе у убитого первым головореза меч. Подползая ближе, Роше извернулся, нащупывая связанными за спиной онемевшими от холода пальцами лезвие, и начал с силой тереть о него веревку, не прекращая наблюдать за происходящим вокруг.       Противников у Дрейки осталось не так много. Всего пятеро и пытающийся куда-то отползти Могила, всё ещё держащийся одной рукой за собственное лицо. Чёрная уже не танцевала, но словно бы играла со своими жертвами как кошка, не атакуя сама, а давая нападать на неё. Словно гадюка скользила рядом с нападавшими, делая молниеносные выпады и вновь разрывая дистанцию, пока противник опадал на землю, корчась в предсмертных муках. Ноги её ступали по телам, как по булыжникам мостовой, а одежда настолько перепачкалась чужой кровью, что уже было не разобрать, где цвет ткани, а где чьи-то потроха.       У одного из бандитов не выдержали нервы. Он бросил своё оружие и кинулся прочь, тут же обратив на себя внимание чёрной, по-змеиному резко дернувшей головой и в единый миг оказавшейся у его ног, подрезая связку на левой ноге. К изумлению Вернона, головорез упал замертво, не издав даже вскрика, а Дрейка уже плавно поднималась, возвращая прежнюю дистанцию между оставшимися противниками, понявшими, что бежать не получится, а отступить не позволял край причала, за которым чернели холодные воды озера.       Трое кинулись на женщину, решив подороже продать собственные жизни. И вновь быстрый танец из необычно низкой стойки почти припавшей к земле перебежчицы, невозможной в исполнении обычного человека, банально потерявшего бы равновесие в таком положении.       Бросок — перерезанное горло. Заскользила, уходя в сторону от топора — и удар в печень. Бросок — и точный удар прямо между рёбер, не иначе! Чёрный клинок наверняка пропорол лёгкое, потому что головорез моментально захаркал кровью, падая на землю. И вот она выпрямляется во весь свой рост, устремляя взор на последнего оставшегося противника, всё это время просто стоявшего и сжимавшего ходящий ходуном в дрожащих руках меч.       Его взгляд упал на тела поверженных товарищей, и он в ужасе разжал хватку. Меч с глухим стуком упал на землю, а сам несчастный поднял руки со сведёнными судорогой пальцами. — Я сдаюсь, — слабо вымолвил мужик, пытаясь отступить и топчась на краю причала. — П-пожалуйста… П…пощади.       Чёрная чуть склонила голову набок и медленно направилась к последней жертве. Бандит споткнулся и упал на колени. Вернон видел, как по щекам дрожащего от страха взрослого мужчины начинают течь слёзы, когда Дрейка подошла к нему вплотную. — Умоляю, — прохрипел головорез, практически скуля на одной ноте. — П-пощади.       Она положила ладони с зажатыми между пальцев кинжалами на чужое лицо, заглядывая в наполненные первобытным ужасом глаза, и замерла, высматривая что-то, пока напуганный до полусмерти человек даже не пытался дёрнуться в её руках. Большие пальцы мягко очертили скулы, поднимаясь всё выше, подбираясь всё ближе к глазам.       В следующий миг они с силой надавили, погружая пальцы в глазницы под истошный вопль головореза. И давили, давили, давили, пока несчастный заходился истошным криком, цепляясь за чёрную, но не в силах ни оттолкнуть её, ни остановить. Дрейка просто навалилась на бандита, повалив его, и начала бить головой о землю, стараясь погрузить пальцы как можно глубже. К крику бедняги присоединился еще один безумный в своей ярости нечеловеческий рык. Дрейка кричала вместе с ним, и Роше не нужно было видеть её лица, чтобы понять, в какой неистовой злобе оно сейчас перекошено.       В какой-то момент она слишком сильно дёрнула руками, и они выскользнули из чужой головы, безвольно упавшей на землю. Ладони сжали рукояти кинжалов впившихся в лицо булькающего и дергающегося бандита. Она кромсала его лицо, вбивая чёрный и серый клинки, и кричала до тех пор, пока из горла не стал вырываться лишь судорожный хрип, но всё не останавливалась, превращая чужую голову в кровавое месиво. А потом замерла. Застыла поломанной куклой, судорожно задышала, как выброшенная на берег рыба.       Руки, по локоть перепачканные чужой кровью, выронили кинжалы, упавшие в месиво, бывшее когда-то головой бандита, и, подрагивая, прижались к груди, хватая медальон, выскользнувший из-под одежды, как утопающий хватает соломинку. Низко опустив голову, подрагивая всем телом, Дрейка монотонно запела: — Перед тобой склоняюсь, Отец Ужаса. Несущему смерть — мне, внимающему тебе — ощути! В битве с противником неизвестным, лукавым, неведомым — помоги. Разрушающей силой смертельный удар — наполни. Остриё клинка, несущего горе — заточи. Цели своей облегчая достигнуть — направь. Врага моего в глубины боли, в пучину страдания — ввергни. Непокорную душу, мятежную, обезумевшую — разрушь. Ставшего твоим правым посланником — вспомни. Жаждущему твоего покровительства — снизойди. Направь верное дитя в обитель свою — Пустоту!       Роше не понимал ни слова, но певучая речь очень походила на… Молитву? Испачканная в чужой крови, всё ещё сидящая на трупе жестоко убитого человека, Дрейка молилась на незнакомом языке, сжимая в руках медальон, как если бы находилась сейчас не на месте бывшей бойни, а в храме Мелитэле. — К тебе обращаюсь покорно, Милосердная Матушка. Алую кровь из жил осквернителя заповедей — исторгни. Обманом и хитростью тщившемуся правду мою одолеть — погуби. Наблюдавшего за мной, желавшего найти мою слабость — ослепи. Воззвавшего к тебе, проводящего чёрное таинство — услышь. Невинной душе, пожелавшей найти тебя — откройся. Преданное дитя на верный путь — направь. Позволь… Позволь вновь услышать твой голос.       На последних словах голос чёрной дрогнул и она замолчала, словно вслушиваясь во что-то. Словно ждала ответа от кого-то. — Почему? — спустя какое-то время заговорила Дрейка, вскидывая голову к ночному небу. — Почему ты больше не говоришь со мной? Почему вы оба не слышите меня? Чем я так прогневала Вас, что заслужила подобное наказание? Я всегда была верна, всегда следовала заповедям, ни словом, ни помыслами не предавала Семью. И сколько ещё мне гнить в этом проклятом месте? Я принесла уже столько жертв, вознесла столько молитв… ЧТО ЕЩЁ Я ДОЛЖНА СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ВЫ ПРОСТИЛИ МЕНЯ?! ЧТО? ОТВЕТЬТЕ МНЕ!!!       Шепот перешёл в крик. И хоть Вернон не знал, не понимал того, что кричала в пустоту Дрейка, он слышал в её голосе боль и отчаяние. Так кричат брошенные дети, которых оставили одних в лесу на съедение волкам. Так кричат люди, потерявшие самое дорогое в жизни. Так кричат, когда уже не осталось слёз. Горько, надрывно, на одной воющей ноте.       Страшно. — …Скажите, хоть что-нибудь…       Верёвка лопнула, а лезвие меча прошлось по ладони, оставляя неглубокую, но неприятную царапину, вырвав из Роше невольный короткий мат.       Чёрная дёрнулась, обернулась, не ожидая увидеть кого-то ещё. В её глазах Вернон заметил испуг, тут же сменившийся жгучей животной злобой. Дрейка зашипела как кошка, подбирая кинжалы, и подобно змее сползла с трупа одним плавным движением, неотрывно глядя на предмет своей ненависти. Он уже видел подобную безумную ярость во взгляде Дрейки. — Стой! — отчаянно крикнул темерец, желая совладать с непослушными руками, окончательно потерявшими чувствительность, и пытаясь хоть немного приподняться. — Дрейка, остановись!       Она бросилась на него немыслимо быстрым, не поддающимся глазу прыжком, накидываясь сверху и занося руку с серым кинжалом. — Это я, Роше!       Крик слился с ударом. Плечо обожгло болью, будто лезвие раскалили добела, и Вернон вновь повалился на землю, захрипев от тяжести навалившегося на него тела. Дрейка замерла, словно только сейчас увидела, кто перед ней. Глаза цвета раскаленного металла удивлённо моргнули. На перепачканном чужой кровью лице отразилось недоумение. Неужели действительно не узнала? — Дрейка! Это я. Я! Вернон Роше!       Чёрная склонила голову на бок, а затем навалилась на него всем телом, вгоняя серый клинок до самой заостренной гарды, и Роше заорал, чувствуя, как обжигающе горячее лезвие насквозь пронзает его. В глазах потемнело от такой невыносимой боли, которую Вернон в жизни не испытывал. Непослушные пальцы пытались уцепиться за чёрную, тело дёргалось, пытаясь спихнуть, столкнуть, сделать хоть что-то! Сознание вопило вместе со своим хозяином, а лезвие начало медленно прокручиваться в ране, словно Дрейке было мало. Чудовище жаждало крови и старалось растянуть удовольствие с новой жертвой. Мстило, вымещая всю свою боль и злобу на того, кто сейчас находился у него в руках. Он видел это в её глазах, смотрящих прямо на него, в перерывах между вспышками адской боли. Глазах, пылающих огнём презрения и ненависти к нему, Вернону Роше.       Неведомая сила смела Дрейку подобно пушинке и отдалась в ране, когда кинжал дёрнулся следом за чёрной, но так и остался в теле темерца. Боль прокатилась кипятком по нервам и поглотила на мгновение вообще все чувства.       Вернон сжался в комок, прижав дрожащую руку к ране, тяжело дыша и не чувствуя, не слыша, не видя ничего в этот момент. Бесконечная всепоглощающая боль.       Первым вернулся слух. Роше понял это, когда услышал рокочущий волчий рык над головой. Вот только судя по звукам, волк был размером с телегу, не меньше. Темнота перед глазами начала светлеть, мельтешить разноцветными пятнами, формируясь в огромную оскаленную пасть у самого лица. К этой пасти комплектом шла ещё волчья морда размером с бочонок, что смотрела на Роше и прямо на глазах покрывалась короткой серой шерстью. Над Верноном возвышался здоровенный оборотень, бывший крупнее темерца раза в два, а то и больше. Это было особенно видно по мощной грудной клетке, раздувающейся при каждом глубоком вдохе, и длинным мускулистым лапам-рукам, наделёнными когтями, каждый из которых был размером с ладонь. «Сдохнуть не от рук одного чудовища, так от клыков другого», — в отчаянии подумал Роше. — «Как эта тварь вообще здесь оказалась?!»       Но вместо того, чтобы разорвать жертву в клочья, оборотень сделал несколько шагов вперёд, пока Вернон не оказался у него точно под брюхом, и, подняв голову, издал предупреждающий рык. Из пасти вырвались вязкие нити жёлтой слюны.       Роше едва нашёл в себе силы, чтобы посмотреть в ту же сторону, что и здоровенная тварина, и увидеть лежащую в груде каких-то обломков и цепей вяло шевелящуюся Дрейку. Видимо, зверь просто отшвырнул перебежчицу мощным ударом лапы. Чёрная с усилием перевернулась, держась свободной рукой, в которой уже не было кинжала, за левый бок, и посмотрела на оборотня не менее злобно, чем он на неё. — Пошла прррррочь, Дррррейка! — неожиданно низко прорычал оборотень на человеческом языке. Вернон уже окончательно перестал понимать происходящее. Оборотень знал её? Знал и прогонял? А ещё он, кажется… Защищал его, Роше? Как волчица защищает своего детёныша, пряча его под собственным брюхом.       Дрейка медленно поднялась на ноги, посмотрела на оставшийся у неё в руке тёмный кинжал и перевела взгляд на оборотня. — Ты пррррролила достаточно крррррови. Убирррайся! А не то я выпотррррошу тебя.       Вместо ответа женщина отвела одну ногу назад, слегка приседая и выставляя перед собой перехваченный обратным хватом изогнутый клинок. Правая же с неохотой оторвалась от покалеченного бока и замерла недалеко от лица в оборонительной позиции.       Это было красноречивее любого ответа.       Не прерывая зрительного контакта, оборотень мощной лапой подцепил и подтянул к себе валяющуюся неподалёку цепь и начал старательно наматывать на локоть левой конечности. После чего, к огромному изумлению Вернона, сделал несколько шагов вперёд так, чтобы сам темерец оказался позади него, и принял оборонительную стойку для ближнего рукопашного боя. И не просто стойку, а позицию, которую не так давно учил сам Роше! Маркус потратил уйму времени, просвещая своих питомцев, и даже попросил одного знакомого краснолюда из тех, что часто ошиваются при дворе, побыть наглядным примером. Краснолюд был из бывших вояк, к уроку отнёсся с пониманием и не без доли юмора, дополняя рассказ десятника своими комментариями, куда и как ответил бы на подобный удар. И сейчас оборотень, бывший в добрых два раза выше Дрейки, принимал точно такую же позу для рукопашного сражения с низким противником! Да что это за зверюга вообще такая?!       Однако в этот раз Дрейка не спешила нападать, вместо этого начав ритмично раскачиваться из стороны в сторону, как если бы пыталась сбить с толку, с какой стороны хочет атаковать. Осторожничала? Оборотень, впрочем, тоже не торопился бросаться в бой. — ВУЛЬД, — неожиданно выдохнула женщина, в миг оказавшись прямо перед оборотнем, нанося удар кинжалом наискось. Да что, чёрт возьми, за колдунство такое? Роше готов был поклясться, что услышал в свисте какое-то слово, прежде чем неведомая сила с невероятной скоростью перетащила Дрейку вплотную к зверю. Однако то ли тот оказался готов к подобному, то ли спасла его реакция, но чёрный клинок прошёлся прямо по вовремя выставленной вперёд левой лапе, чиркнув по намотанной на неё цепи и высекая искры, ярко вспыхнувшие в ночи и тут же погасшие. А следующим мгновением уже оборотень нанёс удар правой лапой по резко ушедшей назад Дрейке.       Не видь Вернон того, что происходило дальше, не поверил бы ни за что в жизни. Это не было похоже на бой с бандитами. Два чудовища сошлись в поединке не на жизнь, а на смерть. Роше не поспевал за движениями взглядом — настолько быстрыми они были. Оборотень двигался резко и мощно, давя силой и скоростью. Страшные когти вспарывали воздух, оставляя борозды на земле, и сносили собой любые преграды. Зверь наседал на противницу, почти не сдвигаясь с места, не давая ей возможности подобраться ближе к Роше и словно бы прикрывая собой лежащего за ним мужчину. Перебежчица же была ловкой и манёвренной. Дрейка юлила, ныряла, уходила в стороны, двигаясь какими-то рывками, прыжками и перекатами, приседала едва ли не на все четыре конечности, стараясь всегда оказаться как можно ближе к земле и как можно дальше от противника. Подобно змее она бросалась вперёд для одного молниеносного удара и так же быстро обретала пропадавшую на мгновение дистанцию между собой и оборотнем.       В какой-то момент Роше понял, что видит не просто двух чудовищ, чьи реакции куда быстрее его собственных (а рефлексы можно было назвать исключительно звериными, не иначе!), но сражение двух обученных бойцов. Обе твари перед Верноном проходили боевую подготовку. Самую что ни на есть настоящую подготовку ближнего боя и применяли её со знанием дела! Пусть оборотень и уступал в этой самой подготовке чёрной, но и той приходилось не просто. Попадись перебежчица хоть под один удар здоровенной лапы — и оборотень прихлопнул бы женщину как муху. Это понимала и Дрейка, что берегла покалеченный бок и лишний раз не рисковала, стараясь дотянуться до оборотня кинжалом. Кинжалом! Против оборотня!!! Это казалось просто невероятным. Как с такой игрушкой можно было вообще пытаться соперничать с существом, которого только ведьмак одолеть и может?!       Но женщина всё равно влезла в этот неравный бой и не собиралась выходить из него проигравшей. Удивительнее было только то, что зверь явно опасался чёрного клинка в руке Дрейки, не позволяя ему коснуться себя и постоянно принимая удар лезвия на левую, защищенную цепью, лапу.       Решающим стал момент, когда чёрная, до этого сражавшаяся в полном молчании, неожиданно отступила и практически выплюнула некое проклятье на своём языке: — ИЗ-СЛЕН-НУС!       Слова вырвались изо рта Дрейки и ледяными тисками сковали попытавшегося увернуться в рывке оборотня, не давая ему возможности двигаться. Часть тела покрылась толстым слоем льда, тут же затрещавшего под натиском зверя. Не теряя более ни секунды, чёрная кинулась на врага, моментально сокращая дистанцию, бывшую ранее опасной, и прыгнула, как если бы под ногами у неё находилась пружина, занося клинок в вертикальном замахе. Оборотень издал короткий рык, напрягаясь всем телом и изворачиваясь. Послышался треск льда и кинжал вместо точного удара в глаз вонзился в правую руку чудовища, пропоров плоть насквозь. Оборотень взвыл от боли. Взмахнул рукой, пытаясь стряхнуть чёрную, но та вцепилась в кинжал второй рукой и не отпустила, даже когда её проволокло спиной по земле. Терять и второе своё оружие чёрная не намеревалась. Её усердие было вознаграждено — клинок выскользнул из плоти зверя, оставшись в руках поваленной на землю хозяйки. Сам же оборотень с треском наконец-то выскользнул из ледяного плена и… Рухнул на колени, как если ноги перестали держать такую тушу, схватившись за покалеченную лапу.       Дрейка вновь на какой-то одной ей ведомой силе воли встала, пошатываясь и переступая с ноги на ногу, ища более устойчивую позицию. — Ты больше не можешь кррричать, — с каким-то даже смехом произнёс оборотень, так же с трудом поднимаясь на лапы.       Дрейка посмотрела на клинок, оценив стекающую по нему кровь, и вновь предприняла попытку атаковать зверя. Уже не так быстро, держась правой рукой за бок, но это не имело никакого значения. Оборотень был не в состоянии сражаться как прежде. Он пропускал удар за ударом, пока хищное лезвие скользило по телу гигантского волка, оставляя едва ли смертельные, но словно забирающие все силы раны.       Никак иначе Роше просто не мог объяснить почему это несокрушимое чудовище задыхалось, с трудом стоя на ногах от казалось бы царапин на собственной шкуре!       Оборотню не выйти из этой схватки живым. Он оседал под градом ударов, за которыми уже просто не мог поспеть, а Вернон что, только и мог, что смотреть, как его защитника убивают? А что потом? Дрейка закончит дело и убьёт самого Роше, который как последний трус будет выть о пощаде?       Темерец перевёл взгляд на торчащую из плеча рукоять кинжала. Боль обжигала, не давая даже думать связно. Крови почти не было. Если достанет клинок, то истечёт ею. Но если не поторопится, то зверь падёт, и тогда они оба не жильцы.

Прекрати скулить, ублюдок. Никто не собирается тебя жалеть.

      Он невольно вздрогнул, услышав в собственном сознании голос, который не слышал с самого Соддена и который каждый раз надеялся более никогда не слышать. Голос, обладателя которого темерец боялся куда больше, чем истечь кровью в попытке противостоять одному чудовищу в паре с другим.

Встань и борись, если хочешь жить.

      Обхватив рукоятку дрожащей рукой, Вернон зажмурился, и, стиснув зубы, с силой потянул от себя. Как же чертовски больно! Клинок словно вцепился в тело, не желая отпускать, и лишь сильнее раскалялся. Но Роше тянул, через боль, через все оставшиеся у него силы, дрожащими от слабости и холода пальцами впившись в серую рукоять. Чувствуя каждый миллиметр, с которым лезвие покидает тело, пока наконец-то с судорожным вздохом не вырвал кинжал из собственного плеча.

Встань — это приказ!

      Очередной порез по бедру, и вот уже оборотень падает на землю, не в силах подняться. С трудом подтягивает к себе могучие лапы, напрягается изо всех сил, дрожа всем телом, и падает обратно с хрипом и стоном. А чёрная возвышается над ним, с усмешкой глядя сверху вниз на поверженного соперника. — В Пустоте нет боли, только освобождение, — она присела перед оборотнем, заглядывая тому в глаза. Кончик лезвия коснулся подбородка зверя, проходясь под могучей челюстью, заставляя покорно поднять голову, лишь бы избежать очередной раны. — Я буду молиться за тебя. — Сначала придётся закончить со мной! — рявкнул Роше, тяжело дыша и переворачиваясь на здоровое плечо в попытке подняться, опираясь на локоть и всё ещё сжимая в ладони серый клинок. Дрейка удивлённо перевела взгляд, и в этот момент в её глазах отразилось нечто похожее на страх. — Шшшивой? — женщина будто сама не верила тому, что сейчас сказала, смотря на Роше так, точно это он здесь был чудовищем каким-то! — Невозможно…       Она отвлеклась. Всего на несколько секунд внимание чёрной было полностью поглощено Верноном, и этого хватило, чтобы оборотень, собрав все свои оставшиеся силы, рванул вперёд, вскидывая руку и хватая чёрную за горло. Дрейка хрипнула и попыталась замахнуться для удара, когда зверь с силой приложил её затылком о промёрзлые доски, вышибая из чёрной дух, а затем протащил по ним, швырнув прочь прямо в пустоту, за которой заканчивался причал. Во тьме послышался громкий плеск воды и всё резко смолкло. Только слышно было собственное сердце и хриплое, рычащее дыхание оборотня, рухнувшего обратно на землю без сил. — Эй! — Роше не подошёл, практически подполз к нему. — Эй! Страшилище?       Сам себе не веря в то что делает, Вернон тронул здоровой рукой со всё еще зажатым в ней кинжалом оборотня за плечо. Тот содрогнулся всем телом и, едва приподняв огромную морду, тут же уронил её, едва развернув в направлении темерца. — Надо убираться отсюда, пока Дрейка не вернулась. — Не… могу, — едва слышно прохрипел зверь. — Уходи… Там слева, вдоль стены, у самого берррега между камней рррешетка… Ход канализации… Свободный… Попадёшь в горррод… — Нет уж. Своих не бросаю. Подыхать — так вместе, — Роше сильнее сжал в руке чёртов кинжал. — Ну же. Давай! Вставай! Я же тебя не дотащу. Да чтоб оборотень от простого ножичка сдох?! Не верю я в подобные глупости!       В ответ этот самый подыхающий оборотень хрипло рассмеялся и затих. Вернон уже испугался, когда заметил, что бока зверя медленно, очень медленно раздуваются, символизируя вздох. Значит живой. — Страшилище! — солдат потряс чудовище за плечо чуть сильнее, но тот не реагировал. Потерял сознание? Плохо дело!       Вернон посмотрел в пустоту за причалом, но оттуда не доносилось ни звука, ни всплеска. Утонула? Не мудрено, если так. Вода в озере ещё студеная. Пара минут и самому можно превратиться в ледышку. Но чёрт его знает, на что способна Дрейка! Узнавать это сейчас не хотелось. Но и бросать неожиданного спасителя, рисковавшего собственной шкурой ради Роше, темерец не собирался, поэтому понадеялся, что оборотень очнётся раньше, чем случится какое-нибудь очередное за эту ночь дерьмо!       Накаркал, твою мать!       Неожиданно тело зверя содрогнулось, скрючилось, словно его свело судорогой, и задрожало. Из горла стал вырываться хрип и скулёж. Неужели реально подыхает?! Роше не знал, что вообще может сделать в такой ситуации, чтобы предотвратить неизбежное, когда заметил, что серая, перепачканная кровью и грязью шерсть оборотня будто бы начинает втягиваться в тело, а само тело медленно меняется, становясь всё меньше. Звякнула цепь, соскользнувшая с человеческой руки. Исчез хвост, лапы стали больше похожи на ноги, и морда приобрела человеческие черты лица, которые Вернон, к своему священному ужасу, узнал. — Винсент?!