Красный Капюшон. Книга первая: Знакомство

      Вернон метался между сном и явью, не зная, что из этого хуже. Реальность, в которой он умирал от адской боли, или сон, в котором он заживо сгорал в пламени Пекла?       Приходя в сознание, он чувствовал чужие руки, которые его куда-то тащили, укладывали, протирали прохладной и мокрой тряпицей — не унимающей адской боли, но хоть немного проясняющей голову на считанные мгновения перед тем, как всё снова погружалось в бесконечный круговорот боли.       Это место убивало Роше. Сжигало, давило, уничтожало и разрушало саму его суть, не давая возможности ни вздохнуть, ни отстраниться, хотя Вернон не был даже уверен, что он здесь есть. А ветер шумел в голове раскатами грома, доносившимися из самых глубин сознания. — … Не прикоснусь! — голос показался каким-то знакомым. Но Вернон его не узнавал. Он был звонким и каким-то вздорным — словно говорившая женщина была чем-то сильно недовольна. — Не знаю, откуда эта дрянь, но советую Вам от неё избавиться и как можно скорее!..       Голоса. Редкие, едва-едва уловимые. Порой пробивающиеся в сознание. Вспыхивающие ярко, точно краснолюдские бомбы, и настолько же не предсказуемо. — … Самолично зашивал! Вы гляньте! Даже ниток не осталось — всё сожгло к хуям! А сколько он сам продержится?!..       Кажется, это был Талер, но Вернон не был в этом уверен. Он мечтал только об одном в этот момент — лишь бы не сдохнуть от боли. — … Магия не действует на рану, — донеслось до него. — Его тело я смогу поддерживать своими обезболивающими заклинаниями, однако это не решит проблему. — Тогда что решит?! — голос Фольтеста ворвался в постепенно возвращающееся сознание солдата неожиданно и резко. — Ты моя придворная чародейка или кто, Кейра? — Я с таким никогда не сталкивалась. Это даже на проклятье не похоже. Это что-то иное. За гранью моего понимания…       На этот раз сознание продержалось чуть дольше. Видимо из-за тех самых обезболивающих заклинаний. Вот только они сделали только хуже, потому что Вернон явно уснул и снова-снова-снова, чёрт возьми, оказался в Пекле. Он проклинал это место всем своим естеством!

***

Твоё непокорство начинает раздражать, ничтожество. Неужели ты в самом деле думаешь, что можешь противиться моей воле?

— …Тёмная, чужая сила, — этот голос был Вернону не знаком от слова совсем. Голос старика, но какого-то странного. Не описать словами. — Сможешь что-нибудь сделать, друид? — и вновь голос короля. Интересно, что Фольтест тут всё это время делает? Неужели у Государя нет других важных дел? Это даже смешно. — Моя чародейка сказала, что её магия тут не действует. — Потому что природной энергией такое лечить надо, а не мерзкими заклинаниями. Да и не всяк с этим сдюжит. Разве что дриады Брокилона. — Дьявол! — Фольтест явно был разгневан. — Дриады нас и на порог своего леса не пустят. — И правильно сделают. Нечего там делать тем, кто жизни не ценит и природу губит. Однако есть способ. — Говори, друид.       Он держался, как мог. Цеплялся за реальность, несмотря на боль. Несмотря ни на что. Не сдохнуть. Не_сдохнуть! Толькобынесдохнуть!!! Сильнее, чем желание жить, у Роше было развито только любопытство. Особенно когда дело касалось его собственной жизни. Поэтому он приказал сам себе не терять сознание. Держаться до последнего. — Фламиника Мариборского круга друидов может помочь. Друиды тамошние свои познания из самого Брокилона получали… «Только не туда!» — взвыл Роше, теряя всю свою сосредоточенность и буквально ныряя в уже осточертевшее пожарище с головой.

Интересно. Сколько ты ещё протянешь, червь?

      Это пребывание в Пекле было самым долгим. Самым мучительным. Самым болезненным из всех, что были за всю его дрянную жизнь. «Нечто» в буквальном смысле сжигало изнутри. Кожа горела, как в пламени. Внутренности плавились. Глаза, которыми он смотрел на это место, казалось, высыхали и ссыпались мелким стекляным крошевом, а лёгкие, не способные сделать вдох в этом раскалённом месте, жарились и рассыпались угольной колючей пылью. Он весь превратился в один сплошной горящий комок боли. Она наполняла собой всё естество. Невыносимая, всепоглощающая боль…       Марибор. Город с красными крышами, который он видел только в детстве, но никогда не переступал его ворот. Роше мог на него только издалека смотреть иногда — с высоты самого высокого дуба, растущего недалеко от Майены. Маленький, вечно голодный, озлобленный на мир, презираемый всеми ребёнок с острыми ушами, и вместе с тем…

…Жалкий щенок, только и умеющий, что скалиться на окружающих. Дадут пинка под зад — забиваешься в угол и скулишь о своей несчастной доле. Всем плевать, Роше! Ты ублюдок, которому повезло родиться. И путь у тебя всего один — прямиком в канаву, где ты и сдохнешь, пожираемый крысами!

«Не сдохну», — со злостью решил Вернон, стараясь заглушить ненавистный голос из далёкого детства. — «В Майене не сдох. У Лихара не сдох. Под Содденом не сдох. И здесь не сдохну!»

Тогда встань и борись! Борись за свою никчёмную жизнь или сдохни наконец и прекрати мешать жить остальным!

      Заткнись! ЗаткнисьзаткнисьЗАТКНИСЬ!!! Он вытерпит. Всё вытерпит! Переживёт. Выберется. Выкарабкается. Всегда переживал и выкарабкивался. И отсюда выберется, чем бы ни было это место. Вернон цеплялся за эту мысль остатками своего существа, и на одной силе воли и упрямстве собирал себя из кусочков боли обратно в человека. На всей той злобе и ненависти, что сидит глубоко внутри, и которую он старательно прячет от всего мира.

Какой занятный. Сколько силы, гнева и упрямства. Мне начинает это нравиться. На что ещё ты способен, человек?

      Не сдохнет. Слышите? Он отказывается подыхать! Не сгорит. Не задохнётся. Выдержит натиск этого неба. Этого пламени. Этого грома. Выкарабкается, как и всегда выкарабкивался. Из выгребных ям. Из гор трупов. Из болот. Из лесов. Из канализаций. Он выживет! На зло всем Выживет. СЛЫШИТЕ?!

Да будет так.

***

      Утренний лесной воздух после духоты Пекла приятно холодил лёгкие. Вдыхать его было сплошное блаженство. Кожа покрывалась мурашками от ещё слегка стылого весеннего ветерка. Боль не ушла, но перестала заживо сжигать. Теперь она просто дёргала и ныла, как капризный ребенок. И была хоть немного терпимой, если не двигаться. И дышать осторожно. Хотя лежать было неудобно и твёрдо. — Глазам не верю. Он приходит в себя! Все мои обезболивающие заклинания только поддерживали жизнь, а ты просто взяла, положила ему в руку кинжал и вуа-ля — рана больше не пылает!       Где же он слышал этот чуть высокомерный вздорный голосок? Ведь слышал же. В голове всплыл образ совсем молоденькой девушки. Длинные прямые соломенные волосы, дорогие платья и странный крест на шее… Ну конечно же. Госпожа чародейка Кейра Мец. — Потому что в чужих руках он воспринимает Вернона как жертву. Жертва должна быть мертва. Теперь он Хозяин кинжала, а Хозяев не убивают. Им служат.       О нет.       Вернон застонал. Второй голос он, к своему сожалению, тоже узнал. Открывать глаза не хотелось, но пришлось — просто чтобы подтвердить свои самые худшие догадки. Над ним склонилось две небольшие и приятные глазу фигуры. Светловолосая чародейка и друидка — невысокая женщина с мягкими чертами лица, чьи зелёные глаза смотрели спокойно, но в их глубине Роше видел недовольство. Длинные рыжие волосы были перевязаны диадемой из змеиных шкурок с бледным зелёным камнем посередине. — Висенна… — Здравствуй, Роше, — мягкая маленькая рука опустилась на его лоб, даря неземное наслаждение. — Не скажу, что рада тебя видеть. — Лучше скажи, что ты случайно оказалась в Вызиме, и я не в Мариборском лесу.       Её ладонь мягко скользнула вниз, прикрывая глаза. Фламиника не ответила. Потому что скажи она первое — это было бы ложью, а второго темерец слышать не желал. — Вижу, вы знакомы, — протянула Кейра. — Да, — голос Висенны был всё также спокоен. — Вернон жил близ крепости в детстве. До того, как ушёл в армию. Его мать иногда приходила к нам за особыми настойками, чтобы не забеременеть во второй раз, и порой брала с собой сына… Ты вырос, Роше.       Он не ответил. Просто потому что это было последнее место, где он хотел бы очутиться. После Соддена он сделал всё, чтобы пройти мимо этих мест и оказаться как можно дальше от родного края, благодаря удачу за то, что армия короля решила остановиться в соседнем городе прежде, чем продолжить путь к Вызиме. Видимо, злодейка судьба решила отыграться, раз послала его сюда снова, пусть и не своими ногами. — Лучше бы я умер, — выдохнул он. — Ты почти умер, — ладонь Висенны исчезла с его глаз. — Твоё сердце едва билось, когда Кейра Мец принесла сюда тебя и эту вещь.       Он почувствовал, как ладонь переместилась на его левую руку, заставляя её сжаться сильнее на чём-то, похожем на рукоять. Но вот пошевелить пальцами уже никак не получалось. Как и левой рукой в целом. Тело вообще будто налилось свинцом. Он чувствовал его, но двинуться не мог от слова совсем. — Тебе лучше было бы поспать и набраться сил, пока я буду лечить эту рану. Процесс займёт много времени и обещает быть довольно неприятным. — Нет, — Вернон едва смог мотнуть головой. — Я вытерплю. Только… Только не позволяй мне снова оказаться там. — Ты что-то видел во сне? — судя по голосу, фламиника нахмурилась. — Или кого-то? — Да. И я не хочу туда возвращаться, — честно ответил он. И спустя несколько секунд почти умоляюще добавил. — Висенна. Прошу. Я выдержу. Всё выдержу. Только не заставляй меня снова засыпать.       Она не ответила. Вернон не открывал глаз, вдыхая обжигающе-холодный лесной воздух и мысленно прося, чтобы фламиника проявила милосердие, не позволяя вновь погрузиться в Пекло. В какой-то момент он ощутил, как женщина начала что-то делать с его телом и раной. Кажется, это была вода. Или, может, какой-то эликсир? А может не то и не другое. Вернон не мог сказать точно. Он чувствовал, как что-то льётся по его груди, чувствовал, как нечто кладут на левую руку — лёгкое, словно цветы или листья — и дышал. Роше не открывал глаз, наслаждаясь тем, что находится в реальности, где не сгорает заживо. А боль, что пришла потом, была не плохой. Эта была приятная боль. Она говорила о том, что он всё ещё жив. Что не умер там, в Пекле. Что выжил. Что не услышит больше в собственном сознании грома, рвущего его на части. По сравнению с прежней, эта боль приносила наслаждение. И не было для него в этот миг ничего прекраснее, чем лежать на твёрдом камне с постеленной на него шкурой и наслаждаться тишиной и болью, излечивающей его тело. — Кейра, — позвала фламиника через некоторое время. — Посмотри, что с его разумом.       Тонкие пальчики с изящными ноготками коснулись его висков. Вернон чуть поморщился, когда неприятное ощущение кольнуло его сознание, и тут же тяжело вздохнул. Это было так похоже на тот грохот!.. Только слабее, как с Феркартом. И всё же слишком похожее ощущение. — Я не ощущаю чужого присутствия, но его разум истощён. Словно в нём действительно кто-то был. Кто-то, — вспышка молнии под закрытыми веками вырвала из его горла хрип, который не удалось подавить даже с силой стиснутыми зубами. — Я чувствую. Кто-то очень сильный, но далёкий. Кто-то с такой же чужой энергией, как и оружие. Не из нашего мира. — Демон? — Могущественнее, — спустя какое-то время произнесла королевская чародейка. Она отдёрнула руки и, судя по раздавшемуся голосу, отошла на несколько шагов. — Я не хочу смотреть дальше. Не хочу иметь ничего общего с этим существом, как и с его кинжалом. Ты меня не заставишь, Висенна. — Даже не собиралась. Всё, что хотела, я уже выяснила. Роше действительно лучше не засыпать, пока я исцеляю его тело. — Это может быть трудно. Ты видишь, в каком он состоянии. Я удивлена, что этот мальчишка вообще ещё жив. — Роше всегда был упрямым, ведь так?       Вернон сделал вид, что не услышал этого вопроса, вместо этого озвучив свой: — Почему? — Почему что? — Почему я здесь? В Мариборском лесу. Почему ты со мной возишься? — Потому что так решил Фольтест, — ответила за фламинику светловолосая чародейка. И, судя по голосу, она была очень недовольна таким развитием событий. — Уж не знаю, с чего наш король решил проявить такую милость, но узнав, что я не обладаю достаточными знаниями в демонологии и природной магии, Его Величество отправил гонца на болота к друидам. Они находятся под полным покровительством короны, а потому иерофант прибыл сразу, как только смог. Он-то и предположил, что фламиника Марибора, получавшая знания целительства в самом Брокилоне, может спасти жизнь его подданного. — Король передал, что полностью оплатит все затраты друидов, если я смогу спасти тебя, — опережая его вопрос, ответила Висенна. — После войны нам тоже пришлось нелегко. Раненных и обездоленных слишком много, чудовища расплодились от того количества трупов, что оставил после себя Нильфгаард… Да и зима была достаточно тяжёлой, чтобы даже друиды почувствовали это. — Почему…       Почему король в который раз замечает обычного солдата? Почему в который раз снисходит до Роше? Солдат не понимал этого. Совершенно. Сначала забрал из регулярной армии. Потом отправил учиться. Лично занимался допросом. Заступился перед профессором. Приставил к Талеру. А теперь решил спасти жизнь, найдя не только лекаря, способного что-то сделать и находящегося на другом конце Темерии, но ещё и пообещав оплатить это самое лечение.       Вернон не мог понять, как ни старался. Ему не хватали ни ума, ни воображения, чтобы найти хотя бы одну достойную причину подобных поступков. Что Фольтест может потребовать взамен в таком случае? У Роше нет ничего, кроме его преданности и долга перед Темерией, которую он поклялся защищать. Он ведь даже обучение ещё не окончил! — А ты всё скалишься, — усмехнулась Висенна. — Никому не доверяешь. Ищешь подвох там, где его нет. — Я не умею по-другому. — Когда-нибудь тебе придется принять тот факт, что протянутая рука может не только бить, но и гладить.       Но только не пока он находится здесь, близ Майены. Это просто невозможно. Легче себе левую руку зубами отгрызть — всё равно она теперь бесполезна. Даже когда солнце начало клониться к закату, а лес начал темнеть, Вернон так и не смог пошевелить хотя бы пальцами.       Чародейка и фламиника всё это время порхали вокруг него как две неутомимые ласточки. Поили, растирали, нашёптывали, укутывали, а он только и мог что лежать и наслаждаться темнотой перед глазами и ноющей болью, не дающей возможности уснуть. — Кинжал следует оставить, — сказала Висенна, когда окончательно стало ясно, что за один раз такую рану вылечить при всём желании не получится. — Пока он находится у Роше, рана не будет тлеть. — Не лучшее решение. Подобные артефакты слишком опасны, а этот ещё и не предсказуем. Фер… Я видела тело того несчастного, что решил испытать удачу и коснулся лезвия. Мгновенный отказ всех органов и… Отсутствие даже следов присутствия души. Словно её никогда и не существовало в теле. Как прикажешь мальчишке с такой штучкой в одной койке находиться? — Ткань? — предложила Висенна. — Если всё дело в лезвии, то достаточно прикрыть её и перевязать ремнями.       Вернон не сдержал хмыка. Самое простое решение всегда самое гениальное. Он почувствовал мягкие ладони фламиники на своём запястье, сжавшие пальцы так, чтобы он не отпустил рукояти, и даже приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как рыжая друидка аккуратно поднимает его непослушную руку с зажатым в ней серым кинжалом, к которому пролевитировал кусок плотной синей ткани. Подчиняясь воле чародейки, та в несколько слоев обмоталась вокруг обоюдоострого лезвия, скрывая его от внешнего мира, а кожаный ремень оплёл получившиеся ножны не хуже паутины. Когда женщины обезопасили себя и Вернона от возможного случайного касания, Кейра выдохнула слишком облегчённо, чтобы списать это на совпадение.       Чародейка опасалась клинка. И старалась держаться от него как можно дальше. — Что предлагаешь делать дальше? — Я не могу оставить Роше в Кругу, — покачала головой Висенна. — У нас слишком много обездоленных и слишком мало рук, чтобы обеспечить достаточный уход для подобной раны. К тому же нормальная постель и полный покой будут куда благотворнее влиять на восстановление. Как физическое, так и ментальное. — Слышала, у вас есть особый эликсир, который может ускорить этот процесс — Лес Марибора. — Есть, — согласно кивнула Висенна. — Но даже с ним Вернон встанет на ноги не раньше, чем накопит силы и сможет спокойно выспаться. А это не меньше недели.       Вернон вздрогнул от этой перспективы. Сон означал возвращение в Пекло. — Нет! — запротестовал солдат, понимая, что деться никуда не сможет. — Висенна. Я не могу туда вернуться. Только не снова! — Не переживай, Роше, — устало вздохнула светловолосая чародейка. — Я наложу на тебя заклинание сна без сновидений. Это поможет. — А если не поможет?! — Ты ещё в моих силах посомневайся! — вспылила Кейра. — Висенна, давай ему это зелье. А с кроватью я что-нибудь придумаю.       Фламиника кивнула и пропала из поля зрения Вернона на какое-то время, вернувшись с небольшой чуть дымящейся плошкой, заставив темерца выпить горькое до ужаса снадобье. — Дрянь, — Роше поморщился, чувствуя жгучее желание выблевать всё только что влитое в него. — Из чего он изготовлен? — Ты не хочешь этого знать, — чуть улыбнулась Висенна. — А теперь засыпай и ничего не бойся. Завтра я проверю твою рану. Если не будет ухудшений, то начнём восстановление разорванных тканей, иначе ты и в самом деле рискуешь остаться без руки. Кейра?       Чародейка фыркнула и вновь прижала пальцы к вискам Роше, погружая его в глубокий сон без сновидений…       Без сновидений ли?

***

      Роше проснулся от собственного хриплого кашля. Вкус пепла во рту казался настолько реальным, что ему потребовалось несколько минут, прежде чем поверить, что всё это лишь остатки сна.       Взгляд зацепился за небольшое ведёрко и лежащий рядом с ним деревянный ковшик. Непослушными пальцами он попытался дотянуться до ковшика, уронил его, хрипло чертыхнулся и попытался дотянуться уже до ведёрка. Припав к краю, он едва ли не захлёбывался тёплой и совершенно безвкусной водой, умудрившись выпить практически всё, пока злосчастная утварь не перевернулась, выливая остатки содержимого, а сам Роше без сил упал обратно, стараясь отдышаться.       Ещё не скоро он сумел прийти в себя окончательно и понять, что способен ощутить собственное тело. До ужаса слабое, но хотя бы частично слушающееся его. Правая рука вяло шевелилась, да и ноги ёрзали вполне уверенно под жёстким одеялом, накрытым сверху дополнительно шкурой для сохранности того немногого тепла, что ещё было в бренном солдатском теле. Вернон приподнялся на дрожащей, готовой подломиться в любой момент здоровой руке в попытке осмотреться.       Небольшая тёмная комната с плотно закрытыми ставнями, через которые пробиваются маленькие упрямые лучики света, едва касающиеся стоящих недалеко друг от друга сундука и небольшого столика с трёхногим табуретом. Вот и всё убранство, кроме кровати, стоящей практически посреди комнаты, почему-то показавшейся смутно знакомой.       Левая рука, замотанная в ткань и удерживаемая ремнём, продолжала сжимать рукоять серого клинка. Вернона воротило от одной мысли, что придётся и дальше держать эту мерзость, пока Висенна не излечит его до конца. Пока, насколько он помнил, она убрала только то, что выглядело скорее как обугленное до черноты мясо.       А где-то в отдалении послышались голоса, быстро к нему приближающиеся. — … Его Величество Фольтест ясно дал понять, что до полного выздоровления в мои обязанности входит забота о пациенте. Но обременять своим присутствием я Вас не собираюсь, господин комендант. В Мариборе живёт моя давняя подруга. После Соддена я ещё не видела её, поэтому думаю наведаться в город. — Марибор в полудне пути от нас, Госпожа. Стоит ли Вам тратить столько времени на дорогу? — Вы недооцениваете чародеек, — дверь за спиной Вернона распахнулась. — Наконец-то! Я уже думала, что моё заклинание работает неправильно, а это просто ты спать горазд.       Роше поморщился в попытке принять вертикальное положение и хотя бы спустить ноги с кровати, пока его единственная рабочая рука окончательно не сломалась под тяжестью тела. Это оказалось почти непосильной задачей. Тяжёлая как после попойки голова тянула обратно к подушке, плечо пронзало болью от малейшего движения, а воздуха катастрофически не хватало, как после полноценной тренировки в полном обмундировании.       После того, как Кейра обещала, что он сможет проспать эту ночь спокойно, и ошиблась, Роше бы не удивился, узнав, что какое-то из других заклинаний «госпожи чародейки» работает так же хуёво, как и предыдущее. — Я Вас категорически приветствую, — сказал всё ещё стоящий за спиной Роше мужчина, и темерец застыл, напрочь позабыв, как дышать. — Мы ещё не представлены друг другу. Я — Демитрий Пучко. Комендант крепости Майена. Госпожа Кейра Мец доставила Вас сюда прошлой ночью. Сказала, Вы — солдат на службе Его Величества, проходящий лечение у наших друидов, и Вам необходима крыша над головой и достойный уход для скорейшего возвращения к службе Его Величеству.       Тело предательски начало бить крупная дрожь. Почему? Почему он умудряется из одного дерьма угодить в другое, даже не переступая порога?! Что за проклятье на нём такое?! — Да-да-да, — судя по звукам отмахнулась Кейра. — Все расходы оплачивает королевская казна, можете не беспокоиться об этом. — И не подумал бы, Госпожа. Ваш друг хорошо себя чувствует? — Мы не друзья. Я вынуждена находиться рядом только по поручению Его Величества. Не больше, не меньше.       Роше не хотел оборачиваться. Он не хотел видеть человека, что находится у него за спиной. От одной только мысли его начинало пробирать животным ужасом до самых костей. Но он заставил себя, собрав все остатки мужества, что смог найти в этот момент, и медленно, через какую-то неведомую силу воли повернулся, замирая перепуганным зверьком перед матёрым хищником. Слышно было только бешеный стук собственного сердца, готового вот-вот пробить рёбра.       У порога по строевому прямо, заложив руки за спину, стоял давно не молодой высокий мужчина с довольно суровыми чертами лица, абсолютно лысый, с короткой седой щетиной на лице. Одет он был в короткий добротный тёмный акетон, из-под которого виднелась белая рубашка и штаны. На руках — плотные перчатки из тёмной кожи. Вернон даже с такого расстояния мог точно вспомнить их запах.       Комендант пробежался взглядом по лицу Вернона, и в его серых глазах Роше с ужасом прочёл узнавание. — Ну надо же. Какая неожиданность, — Демитрий нахмурился, сведя густые седые брови у переносицы, а в следующее мгновение недобро улыбнулся, обнажив чуть желтоватые зубы, да развёл руки в стороны в притворно приветственном жесте, как если бы собирался обнять Роше. — Что я могу сказать? Добро пожаловать домой, ублюдок.       Вернон дёрнулся, как от самого сильно удара, готовый оказаться где угодно. Хоть на Содденском холме, хоть на дамбе, хоть в Пекле, только не здесь! Не перед этим человеком. Человеком, превратившим в своё время жизнь Роше в Майене в самый настоящий Ад.

***

Отчёт по объекту «Некто».       Присутствие рядом с Синим Монархом подтвердилось. Однако по прибытии в Озёрный город обнаружить объект не удалось. Настоящее имя — не установлено. Описанная очевидцами внешность и появление в Озёрном городе расходятся в показаниях. По проверенным данным было установлено, что на объект было совершено покушение неизвестным лицом криминального типа расы низушек, после чего «Некто» никто не видел. Осведомитель на связь не выходит.