"С тобою" как синоним "жить"

      — Давай посмотрим, — Дайан, как только Джон лёг в постель, прижался сбоку.       Джон ответил взглядом медленным и нечитаемым. Но Дайан знал, что он уже понял, о чём пойдёт речь. Время спустя сообразив, что Дайан будет продолжать пытливо пялиться на него, Джон обронил:       — Порнографию?       — Угу. Что-нибудь с вампирами и наивными…       — Нет.       — Это почему? — Дайан и в самом деле не видел причин, чтобы пренебречь подвернувшимся развлечением.       — В этом нет необходимости, как я уже говорил.       — Джон, — Дайан понял, что придётся играть грязно, — если для тебя в этом нет необходимости, то о себе я бы этого не утверждал.       Джон дрогнул в переносице и бровях, оглядывая недовольно и подозрительно:       — Объяснись.       — Ну, когда я был подростком, дом был переполнен сёстрами, так что в ту пору познать прелесть концептуального кино для меня представлялось невозможным. А в колледже, как ты удачно выразился, я и Эмма справлялись своими силами. Хотя, возможно, я буду жалеть, что не увлекался с нею ничем подобным, — Дайан опустил взгляд, затем посмотрел в сторону и только потом вернулся к Джону.       Джон смотрел так, что Дайан было дрогнул в душе, но вовремя собрался и взгляда не отвёл. Упоминание Эммы, пусть уже бесповоротно устранённой с пути, разбудило в нём не самые возвышенные мысли.       — Нет.       — Ты ревнуешь? — Дайан простодушно раскрыл глаза и одновременно, словно снимая вес с затёкшего локтя, прижался теснее. — Это же глупо. Эмма мертва, а все остальные — актёры.       — Не имею ни малейшего желания, чтобы ты разглядывал чужие задницы, даже если все они из актёрского состава.       Дайан потянулся и прижался лицом к шее Джона, едва слышно, но томно выдохнув.       Джон вдруг ощутил стягивающуюся метафоричную ловчую петлю. Она стянулась окончательно, как только горячая рука беззастенчиво сунулась ниже, а пальцы Дайана охватили каменно стоящий член. Едва же убедившись, что полдела сделано, Дайан оттолкнулся от подушки и сдвинулся вниз.       — Чёртовы ведьмы, — на выдохе прорычал Джон, кляня миледи с их беспардонным подходом к чужой частной жизни. И следом едва ли не с яростью, удерживая голову Дайана обеими руками, втолкнулся ему рот так глубоко, что услышал, как перешиб дыхание.       Но Дайан уже порядком времени не был тем Дайаном, который не мог проглотить член больше, чем на четверть. Теперь же он только крепче вцепился пальцами в бёдра Джона и, как прожжённый мальчик по вызову, расслабил горло.       Джон выпустил голову, закинул руки и понял, что вот-вот сдастся. Возможно, что даже во всех смыслах. Поэтому, как только Дайан подключил ко рту руку, Джон сдёрнул его за волосы с себя и уложил лицом в кровать, заставив распластаться, широко раскидав руки и ноги.       — Подставься, — бросил коротко и зажал Дайану шею, не дав сдвинуться.       Дайан приподнял бёдра, чувствуя, как мокрая головка члена заскальзывает медленно, удерживаемая рукой Джона, и понял, что он смотрит, как вокруг члена растягивается слизистая.       Втиснувшись до конца и так замерев, Джон становился на максимальной глубине, склонился к уху:       — Милый, вот сейчас ты попытался отсосать мне, чтобы добиться желаемого?       Дайан ответил не сразу, дав себе смириться с проникновением, сжимаясь и расслабляясь, чтобы выровнять вдохи.       Джон чувствовал это, пока скусывал ему плечо, а пальцами, сместившись с шеи и зарывшись в волосы, ласкал затылок.       — А тебе показалось именно это? — наконец выдохнул Дайан.       — Ещё бы. Именно это.       — Мне просто очень хотелось взять у тебя в рот. Но… — Дайан всхлипнул, прерываясь, потому что Джон толкнулся ещё глубже и сжал руку в волосах. — Но пусть так. У меня получилось добиться желаемого?       Джон хмыкнул, начав двигаться с оттяжкой, почти выходя и снова опускаясь под завязку. Опять склонился к лицу Дайана, медленно облизал щёку, шею и прижался ртом:       — Нет. Но у меня появилась идея куда интереснее.       Дайан забросил руку вверх, поймал светлые волосы и удержал близко к коже. Рефлекторно дёрнулся, когда зубы прокусили глубоко и встряхнули.

***

      Бриджит Иванз опасалась раскрыть себя не напрасно. На Виктория-Стрит она больше не рисковала приезжать, поэтому Джон Сойер приехал к ней сам. Бриджит хотела ясности и быть уверенной, что через несколько дней тот скажет на собрании в Таун-Холле, что предыдущие договорённости с поставщиками и дилерами подтверждены и, если понадобится, оговорены новые условия.       — Сир, вы встречались с транспортировщиками и дилерами?       — Нет. Лично не встречался. Этим занимались конунги и Иво Кэтспо.       — Конунги, — обречённо выдохнула Бриджит.       — Они самые. Мисс Иванз, вы предвзяты к ним. В то время как единственное, на что опирается ваша предвзятость — огласка произошедшего в «Sweat 'n dirty».       — Потому что огласки никому не нравятся: ни нам, ни простому населению, сир.       — Лицемерие — наше всё, — Джон вытянул сигареты из кармана.       — Не пытайтесь быть безупречнее, чем остальные, — Бриджит кинула хмурый взгляд на зажжённую сигарету и встала открыть окно.       Снова шёл дождь.       — Это не попытки. Я таким родился, — не дрогнув в лице, напомнил Джон.       — О да, я помню, каким вы родились, — полуязвительно обронила Бриджит. — Знаете, в ту пору до нас доходили слухи о ваших шашнях в британских колониях. Все эти замужние дамы... или их сыновья.       — Полно, мисс Иванз. Я никогда насильно не брал того, что само не бросалось в руки.       — Да неужто? — Бриджит обернулась, не в силах скрыть упрёка в голосе. В последнее время её выдержка трещала по швам.       Джон долго, в четыре затяжки обсмотрел её честь:       — Мисс Иванз, похоже, вы думаете, что став моей женой, как хотелось вам и вашему достопочтенному отцу, изменили бы свою жизнь качественно в лучшую сторону?       Бриджит на мгновение застыла под взглядом Джона:       — Не говорите ерунды. Я ни намёком не давала вам повода выстраивать подобные умозаключения в отношении меня.       — С вашей стороны это очень разумно, — кивнул Джон, поднимаясь и донося скуренную сигарету до пепельницы.       Бриджит вдруг осознала, что находится с Джоном в кабинете один на один. И сейчас он приблизился к ней. А скудным воображением она никогда не страдала, так что теперь то мгновенно оживилось, подкидывая фривольные картинки из категории «а что, если?». И чтобы не думать о том, как хорош Джон Сойер в английской тройке и галстуке, выпалила:       — Боже, если бы лорд Генри видел, кого вы взяли в мужья. Он же американец. Как их ни учи, как ни воспитывай: всё равно остаются распущенными и вульгарными.       Джон медленно оттянул уголок губ в улыбке:       — Определённо, что мне повезло с мужем. Но, мисс Иванз, как вы злы…       Если Бриджит поняла, что симпатий своих скрыть не удалось, то стоило взять себя в руки, чтобы не выдать другого умысла, потому что Джон, погасив медленную улыбку, невыносимо похолодел и произнёс:       — Я настоятельно рекомендую смирить ваше отношение к моему мужу. Иначе, случись с ним что-нибудь, судьба вашей чести будет предрешена.       Бриджит смотрела во все глаза, пытаясь понять, говорит Джон наверняка или же просто предупреждает. Но он сдержанно кивнул и вышел, не потрудившись попрощаться вслух.       Бриджит дошла до стола и опустилась в кресло. Если бы она продолжала быть юной дочкой сквайра из лондонского пригорода, то сейчас вся кровь бросилась бы ей в лицо. Но, к счастью, она была вампиром и о такой слабости, как румянец, можно было не волноваться. Но всё равно она не была довольна собою. Ни коим образом. Джон увидел её ревность и злость, поэтому оставалось только надеяться, что наёмники смогут обставить произошедшее с Дайаном Сойером как несчастный случай во время уличного ограбления, а Джон не придёт к ней, чтобы подтвердить свои подозрения.       Был, конечно, вариант, в котором Бриджит отменяла заказ, теряя сумму задатка, но она отмела его как смешной и малодушный.

***

      — Что вы сделали, милый? — не то чтобы Сесиль не могла поверить в то, о чём обмолвился муж, но удостовериться хотела однозначно.       — Похитили транспортировщика рабов для когда-то жившей Сары Хаммиш, — ещё раз сказал Никки, орудуя вилкой в лазанье.       — Тот в порядке, Сесси. Приковали его к радиатору в номере борделя на Чёрчхилл Уэй. Ты же знаешь, там звукопоглотители на стенах. Сначала он прыгал по комнате, насколько позволяла привязь, и блажил. На девочек бросался, которые ему обеды приносили, потом пытался подкупить Золотко. Теперь угомонился и лежит, — Элек умиротворённо вытянул ноги под столом, доскребая с тарелки хлебной коркой последние потёки сыра.       Сесиль с материнской улыбкой, свернув на груди когтистые лапки, переводила яркий голубой взгляд с одного на другого:       — Иронично.       — Было бы иронично, если бы мы его накачали наркотой и пустили по кругу, как они с мисс Хаммиш обычно промышляли над похищенными, — возразил Никки.       — Но мы великодушны, поэтому подонок отхватил только ограничение подвижности на несколько суток, — похвалился Элек широтами души и проглотил остатки пива.       — М-м-м, вы оба отвратительны и жестоки. Джон знает о вашей инициативе? — на всякий случай удостоверилась и об этом Сесиль.       — Нет, но узнает. Мы же не просто так посадили терпилу на цепь. Он, блядь, расстроился, когда понял, что лавочка закрывается в перспективе на неограниченный срок. Занервничал очень, — Никки развернул зубочистку.       — Ага, за обрез схватился. Одной рукой перед нами размахивал, а второй пытался отзвониться и пожаловаться на учинённый произвол, — сыто кивнул Элек и принялся раскачиваться на мгновенно застонавшем стуле.       — На вас была защита? — недовольно повела глазами Сесиль, услышав про обрез.       — Да брось, Сесии. Малый полоротый. В ворота сарая не попадёт с пяти футов, — Никки протянул ручищу и ухватил хмурую Сесиль, подволакивая, за запястье.       Сесиль завела глаза, понимая, что устоять на месте не удастся, и уселась на гостеприимные колени.       — Никки Милднайт, кто-нибудь когда-нибудь прострелит тебе башку, а меня не будет рядом, чтобы вернуть в неё всё — как было.       — А ты расстроишься, если мне прострелят башку? — принялся кокетничать Никки.       — Да, я расстроюсь, несмотря на то что убила первые несколько лет брака, чтобы сделать это самой. Я, видишь ли, шибко привязчивая, если меня долго-долго брать измором.       Элек раскачиваться не прекратил, но существенно замедлился, услышав Сесиль и рассматривая обоих.       Никки коротко и быстро взглянул на него, но спросил у жены:       — Где это пакостное недоразумение преисподней?       — Ялу наказана. Стоит коленками на горохе, — отследив взгляд Никки себе за плечо, сладким голосом успокоила Сесиль.       — Заперта?       — Надёжно заперта, ящик отобран, телефон изъят, к детям приближаться запрещено.       — М-м-м, ты тоже жестока. Но, в отличие от нас, прекрасна.       Никки поднялся с Сесиль на руках. Та хихикнула, обнимая Никки локтями вкруг шеи. А когда он развернулся, вытянула ладонь и четырьмя пальцами поманила Элека за собою. Тот оттолкнулся ножками стула от пола в последний раз, поднялся и отправился следом.

***

      Кто именно растоптал в крошку «Золотую гордость», для совета судей осталось до конца неясным. Версия с несколькими, следующими друг за другом взрывами бытового газа была пошита, честно сказать, белыми нитками, но настоящее колдовство таких масштабов и сокрушающей силы, коее свершилось в Броад Грин, отдавало абсурдностью. Поэтому персоны Валери и Сесиль Сэндхилл закрепились в восприятии сталкивающихся с ними людей и вампиров в разных образах. Для проходящего через «Галерею Голубого пальто» простого люда они были элегантными, прекрасными леди-хозяйками. Для членов Палаты лордов неким средним между карточными гадалками и астрологами, составляющими натальные карты для простодушных обывателей, но тоже прекрасными и элегантными. Видеть их было сравнимо с определённым удовольствием. Но подозревать в Сэндхилл самых что ни на есть ведьм, — этого не приходило в голову ни одному из судей, даже несмотря на то что тёмная магия одухотворяла вампиров. Они настолько втянулись в очеловеченный быт, уравнявшись в правах с людьми, что прекратили заострять на том внимание. Тем более что количество семей, в которых один из супругов или иной родственник были вампирами, росло в прогрессии, что тоже способствовало социализации и сглаживанию различий.       Впрочем, обеих миледи положение вещей устраивало. Оно же, это положение, оделяло полноценной свободой действий, позволившей провернуть фокус с инфицированием совета судей в считанные секунды, после чего вся стройная и увязанная система взаимообогащения слетела в ебеня.       Валери и Сесиль вошли в Консульский кабинет Городской Ратуши и непритязательно сели у двери.       Сесиль держала в затянутых в короткие гипюровые перчатки руках банку, наполненную светляками, которые сияли золотисто-зелёным свечением и щёлкали о стекло и под зафиксированной крышкой. После того как она увязала название Разумное Решение с сущностными характеристиками чёрных нестабильных мандал, Валери придала им зооморфный облик сияющих в лесной чаще огней, которые при ближайшем рассмотрении оказывались сегментированными жуками.       «То, что надо. Отвратительно и очаровательно. Ровно настолько, чтобы их чести пооткрывали рты и позволили этой мерзости себя коснуться», — сказала намедни Валери, удерживая первое Разумное Решение в защищённых медицинским латексом ладонях.       Милднайты остались за дверями кабинета для безопасности тех, кому пришло бы в голову сунуться туда во время совещания.       Валери и Сесиль тихо перехихикивались, обсуждая присутствующих, и временами пихались плечами. Но тут же закончили, повернув головы, словно кошки на резкий дрязг, едва умеренный говор нарушил вскрик:       — Что за нелепость, сир! — проскрежетал лорд-канцлер.       Джон удерживал одну ладонь на полированной поверхности тяжёлого стола, вторая была опущена в карман брюк, от чего ему приходилось сидеть вполоборота и откинувшись на высокую спинку кресла. К тому же Джон не спешил со скорым ответом лорду-канцлеру. И Хейгу пришлось привстать с места, чтобы увидеть сюзерена:       — Извольте объясниться, что значит ваше «с поставками закончено»?       Миледи со своих мест хорошо видели, как по-разному от тревоги за собственные интересы, но одинаково обескураженно вытянулись лица у всех судей и у комиссара полиции Тима Кэролла, что грузно сидел чуть поодаль и исподтишка глазел на коленки Сэндхилл. Но тут же прекратил, едва запахло жареным.       — Извольте, ваша честь, — сдержанно пошёл на уступку Джон, — я сказал, что закрываю Ливерпуль, его порт и границы для ввоза, вывоза и какой-либо транспортировки похищенных людей. Отсюда больше не будет бесплатной крови и развлечений. Оповестите дилеров, чтобы искали пути для других сотрудничеств.       — Как вы можете? — Бриджит Иванз пришла в себя. — У вас на это нет никаких полномочий.       — Совершенно верно, мисс Иванз. Они есть у вас. К тому же вам предстоит ограничить поступление контрабанды… — тут Джон иронично двинул светлой головой, — тяжёлых наркотиков. Придётся довольствоваться только сетевой торговлей.       Тим Кэролл вскочил:       — Послушайте, сир, что за муха вас укусила? У нас портовый город. Как вы себе это представляете?       — Представляю вполне ясно, — Джон перевёл на него взгляд, — как и положительную динамику в борьбе с наркотической экспансией, улучшенную полицейскую статистику, премии сотрудникам, статус самого «чистого» города в Соединённом Королевстве. Не воспринимайте моё решение в штыки, комиссар.       — Что? Медалька от Её Величества? Вы этим передо мною размахиваете? — комиссар инстинктивно сложил руки на портупею.       — Милорд, вы забываетесь, — лорд-канцлер вернулся в кресло и встряхнул рукава пиджака, стремясь обрести равновесие, — вы рубите сук, на котором сидите.       — Вы сидите.       — Вы обязаны нашей лояльности. Не втягивайте в дела города невинных: вашу семью. Не совершайте ошибки.       — Ошибку совершите здесь только вы, ваша честь, если откажете мне.       — Это немыслимо. И невозможно. Не понимаю, на что вы надеялись и что вами двигало, когда решили озвучить своё предложение, — презрительно отмахнулся Джеральд Хейг.       Бриджит вдруг увидела не далее, как в футе от себя, сияющую звёздочку. Свет электрических люстр под потолком померк ровно настолько, чтобы обратить внимание, что Консульский кабинет полон таких звёзд. Те плыли в воздухе, заставляя отвлекаться и напряжённо всматриваться.       — Вы отказываетесь от эмбарго и от проведения профилактических операций по зачистке территорий города? — уточнил Джон, одновременно с тем поднимаясь и выходя из-за стола.       — Естественно. А вы отказываетесь от выполнения своих обязанностей?       — Собственно, ради этого всё и происходит.       Джон встал рядом с миледи, которые, пользуясь отвлечённым вниманием присутствующих, поднялись с кресел и вышли ближе. Банка была давно открыта и совершенно пуста. Сесиль и Валери окружили Джона, потому что пространство рядом с ними было безопасным.       К этому времени уже вся Палата лордов видела светляков, что вкрадчиво рассредоточились по кабинету и приближались к присутствующим.       — Боже, какие они, оказывается, противные, — раздался полный дрожи возглас одной из судей, как только сияющий светлячок опустился к ней на запястье и появилась возможность рассмотреть цепляющиеся лапки, извивающееся тело и полоски светящихся лантернов.       Бедлам начался тогда, когда первый светлячок, расставив лапки и распластавшись, остекленел, переливаясь, словно тиманский агат, и тут же ушёл под кожу её чести, будто раскалённое тавро.       Отмахиваться от жуков не помогало, потому что из ленивых и лёгких те превратились едва ли не в винтовочные заряды, которые находили голые участки кожи и впивались в руки и лица, стремясь попасть внутрь тел, не делая различий между горячими человеческими и холодными телами вампиров.       Вскрики и чертыхания неслись отовсюду. Извечный ужас человека и отвращение перед так непохожими на него самого насекомыми в совокупности с обжигающей болью делали своё дело, — рождали панику.       Ведьмы удостоверились, что ни комиссар Кэролл и ни один из судей не остались без ожога светляка. Только после этого Валери раскрыла сумочку и вынула свёрток. А уже из свёртка вытрясла в банку вторую мёртвую и смердящую руку Джека Элиаса. Оставшиеся светляки бросили добычу и двинулись к банке.       Как только последний жук забрался под крышку, Сесиль плотно её прижала.       Лорд-канцлер и остальные судьи вместе с комиссаром оправлялись, приглаживая взлохмаченные в обороне волосы и приводя в порядок сбившуюся одежду.       — Что за чёрт?! — Бриджит, держась за обожжённую щёку, впрочем, быстро выравнивающуюся в цвете и целостности, была готова броситься на Сойера и ведьм заодно.       — Мисс Иванз, типизация чёрта целиком зависит от вас, — негромко обронила Сесиль, баюкая в руках банку.       — Что вам взбрело в голову, мисс Сэндхилл? — лорд-канцлер вышел из-за стола и остановился напротив, присматриваясь к банке.       — Кое-что очень удачное, ваша честь. Мы поместили в каждого из вас последовательность заклинаний, чтобы сюзерену было проще склонить Палату лордов к сотрудничеству.       — Заклинаний? — Джеральд Хейг пренебрежительно хмыкнул. Но недостаточно пренебрежительно, потому что только что завершившееся нападение светляков оставило мерзкое и тошнотворное чувство.       — Совершенно верно, ваша честь. Рекомендую принять сторону лорда Сойера. Иначе, в случае сопротивления его решениям, все вы поплатитесь, — Сесиль прижмурилась. — Если кто-либо из присутствующих предпримет физическую или провокационную попытку причинения вреда — любого — сюзерену и его крови, — этот «кто-либо» умрёт.       — Я уже желаю ему самого плохого, — процедила Бриджит, — и в таком случае, полагаю, я должна быть уже мертва. Как и половина из нас.       — Что вы с ними рассусоливаете? — Тим Кэролл вспылил. — Балаганные фокусы ничего не стоят. Хейг, вызовите дежурный конвой. Или, клянусь, что я сам скорее наверчу дыр в сюзерене.       С этой угрозой комиссар откинул клапан на кобуре и выволок «кольт». Взвёл, отщёлкнув предохранитель, навёл прицел на Сойера.       — Убить я вас, конечно, не убью, но выстрел в голову — есть выстрел в голову. Выйдете из строя как раз на то время, пока патруль не прибудет, — сказал комиссар и повёл револьвер выше. Открыл рот, положил ствол под кромку верхних зубов и нажал на спусковой крючок.       — Господи блядский боже! — простонали сразу несколько голосов.       Одна судья потеряла сознание, почти одновременно с грузным телом Кэролла осев в кресле.       Джон чуть свёл глаза на Валери, та поводила ресницами в жесте «ну, Джон, иначе никак».       — Мисс Иванз, думать о сюзерене и желать ему можете всего, что сочтёте подходящим. Как любезно продемонстрировал комиссар полиции, чреватыми для вас будут только физические проявления вреда и провокация посторонних на этого вреда причинение. Вам понятно?       Самоубийство Тима Кэролла, равно и как его напрочь снесённая макушка, разлетевшаяся по ворсу коврового покрытия, держали членов Палаты лордов в оцепенении, пока Сесиль неторопливо объясняла.       — Может, кто-нибудь ещё сомневается в балаганных фокусах? Сесиль упустила нюанс: Разумное Решение не дифференцирует видовые признаки. Вы будете умирать: и люди, и вампиры. Навсегда. Если…       — Нам понятно, — оборвала Бриджит, устало опускаясь в кресло, — всем лордам-судьям придёт конец, хоть пальцем они погрози сюзерену. Но, миледи, как ваше… заклинание мотивирует нас на принятие условий лорда Сойера?       — Ну же, мисс Иванз, вы сообразите. Дать вам минуту? — миролюбиво предложила Валери, поправляя манжету кружевной перчатки.       — Сукин же ты сын, — быстрее всех догадался лорд-канцлер.       Миледи Сэндхилл в унисон улыбнулись яркими губами и, прикрыв цветные глаза, закивали, словно и в самом деле были рады догадливости судьи Хейга.       — Если решение о запрете на импорт и экспорт контрабанды наркотиков и людей, предназначенных в рабство, не будет принято на муниципальном уровне, определённые структуры сочтут виновным в этом сюзерена, из-за чего могут предприниматься попытки убить его или… его кровных родственников. А это со стороны каждого из нас будет чистой воды провокацией вредоносных действий, — лорд-канцлер опустил голову и сцепил пальцы в крепкий замок.       — Раз теперь наступила окончательная ясность, осталась пустая формальность, — Сесиль перекатила банку с Разумным Решением на изящный бочок и прижала локтем, — теперь все вместе вы даёте обещание: в самые краткие сроки на муниципальном уровне принять и применить поправки в законодательстве.       — Зачем ещё и обещание? Если я не хочу давать обещаний? — насторожилась Бриджит.       — Можете не давать, существенно ваш отказ ничего не поменяет. Видите ли, Разумное Решение уже паразитирует в латеральное части вашего гипоталамуса, отслеживая волевые решения и импульсы, способствующие принятию этих решений. Так что слово не является конфирмацией покорности воле сюзерена.       — Просто мы хотим посмотреть, как вы хором скажете «я клянусь лорду Джону Сойеру», — не выдержала Валери. — И приведите в себя Кэролайн, битых десять минут лежит на полу, а никому дела нет?