Моя ошибка

— Мамочка! — воскликнула Кэролайн, когда, наконец, оказалась на пороге родного дома. Объятия матери не давали пошевелиться. За адские дни жестокости и издевательств она уже успела забыть, что это такое — нежность. Бедная Лиз была вне себя от счастья и боли одновременно. Ее девочка была рядом с ней, но что с ней стало? Одним глазом посмотрев на Кэролайн, можно было понять, что она очень сильно надломлена и никому не известно, сколько времени понадобиться, чтобы вернуть ее прежнюю — сильную и солнечную. — Спасибо, — одними губами прошептала Лиз Клаусу, все еще не выпуская дочь из объятий. Он лишь молча кивнул и слабо улыбнулся ей в ответ. Конечно, он понимал, что чувствовала сейчас Лиз. Он и сам знает, что такое тревога за своего ребенка. Когда Кэролайн приняла душ и опустошила заветные пачки крови, она выглядела уже немного лучше, но глаза все же выдавали ужас пережитого. Они снова загорались слабыми огоньками, когда она робко смотрела на Клауса, который ходил за ней по пятам и ни на секунду не оставлял одну. Пока Кэролайн была в душе, Лиз и Клаус обсуждали все происшедшее. — То есть он просто взял и отдал ее тебе? — недоумевая и едва сдерживаясь от злости, спросила женщина. — Да. Он сам рассказал, где они находятся. Когда я приехал туда, его уже не было. Я сам ничего не понимаю… Кэролайн говорила, что ему нужен я. Не знаю, что она имела в виду. И спрашивать пока не буду, — ответил Клаус. — Да. Постарайся вообще не говорить с ней об этом. Дождись, когда она сама захочет. И еще. Мне нужно на дежурство. Ты сможешь побыть здесь? — Да, конечно. Не волнуйся.

***

Кэролайн понимает, что спит, но не может проснуться. Перед глазами одни и те же картинки сменяют друг друга, как в дурацком дешевом фильме ужасов. Сырость подвала, вербена, сжигающая все внутренности, обидные удары Сайласа… Господи, как же страшно! — Кэролайн! — слышит она слабый голос сквозь сон, но все еще не может проснуться. Когда она чувствует, как чья-то рука крепко сжимает ее ладонь, то все же находит в себе силы открыть глаза. Слава Богу! Это закончилось. — Все хорошо, Кэролайн. Это просто сон. Успокойся, — мягко произносит Клаус, и она начинает медленно приходить в себя. Неужели он сидел рядом с ней все это время, пока она спала? Эта мысль вызвала только приятные чувства, и где-то в области живота она почувствовала сладкую истому. Ей казалось, что все так и должно быть. Может быть, она ужасная эгоистка, но ей сейчас хотелось никогда не вставать с этой кровати. Она будет лежать здесь, и наслаждаться заботой единственного человека, который может ей ее дать. В конце концов, почему она должна постоянно быть сильной? Почему должна каждый день оставаться одна в пустом доме? И главное, почему должна все время отталкивать от себя Клауса? Она уже пыталась это делать, но у нее ничего не вышло. И сейчас, когда она прошла через весь этот кошмар, она поняла, что все это было огромной ошибкой, которую она больше никогда не собирается повторять. Она не должна отпускать его теплую руку, когда он держит в ней ее ладонь. — Поспи еще немного. Я никуда не уйду. Но если ты хочешь, могу уйти в другую комнату, — тихо произнес Клаус, умиляясь ее сонным, хотя и встревоженным, видом. — Не хочу! — незамедлительно отозвалась Кэролайн, еще крепче сжав его руку. Но тут же у нее началась обратная реакция, и она решила все испортить. Как всегда. В голове появилась старая модель поведения. Она не должна так себя с ним вести. Подумать только, она только что сама попросила его остаться! — Не хочу спать, — выкрутилась она, но тут же ощутила укор совести. Какой смысл в этой игре? — Ну хорошо. Но, думаю, тебе все-таки пока не стоит оставаться одной, — ответил он, и она довольно кивнула головой. Честно говоря, она больше никогда не хотела оставаться одна. Ни сейчас, ни через сто лет, ни через тысячу. И пусть это делает ее маленькой капризной девочкой, но если бы он сейчас отпустил ее руку, она бы не нашла ничего другого, как просто расплакаться от безысходности. Пусть он сейчас лучше убьет ее, чем уйдет. Наступила неловкая пауза. — Сайлас не давал о себе знать? — вдруг задает страшный вопрос Кэролайн и Клауса всего передергивает от услышанного. Как неприятно жгло его имя на устах! — Нет, — только и может ответить он. — Клаус, я… Он сказал, что я всего лишь приманка для тебя. Я думаю, он еще объявится. И тогда… мне страшно представить, что дальше будет. Он страшный человек, понимаешь? — не сдерживая волну накатившейся паники, взволнованно произносит Кэролайн, сама боясь своих слов. — Тшш… Просто не думай об этом, хорошо? Со мной ничего не случится. Главное, чтобы с тобой все было в порядке. Набирайся сил и постарайся забыть об этом. Я знаю, это тяжело. Но ты должна попытаться. А я помогу тебе в этом. Все уже позади. Я не позволю больше никому обидеть тебя. Обещаю, — пытается успокоить ее Клаус, но сам не может понять, в чем дело. Она боится за него? Наверное, она единственный человек на свете, которого волнует, что будет с ним дальше. Но почему? — Спасибо, — робко произносит Кэролайн и сплетает его пальцы со своими. — Ну что ты? Я не знаю, как вымолить у тебя прощение за то, что не уберег тебя, а ты благодаришь, — отвечает он, переведя глаза на их сплетенные пальцы. В первый раз в жизни он ощущал такое тепло, разносящееся от руки по венам в самое сердце. — Ты не должен извиняться. Ты вытащил меня из самого центра ада, а еще и считаешь себя виноватым. Если бы не ты… , — начала Кэролайн, но не смогла закончить, вспомнив, что ей давало сил все это время. — Я чуть с ума не сошел. Думал, что опоздаю. Ты даже не представляешь, как я рад, что все обошлось, — сбивчиво произнес Клаус и поднес ее руку к губам. Через мгновение на ее коже вспыхнул едва ощутимый нежный невесомый поцелуй, который стал предвестником трех последовавших друг за другом бешеных стуков ее сердца. Она перестала быть той, прежней Кэролайн Форбс, когда не выдернула своей руки и не влепила ему пощечину со всей силы. Вместо этого она аккуратно высвободила свою руку и осторожно провела ладонью по его щеке, словно сама боясь того, что делала. Желание согреть его, дать ему заботу и нежность, которую он не испытывал уже так давно, переполнило ее до основания. Его глаза вспыхнули удивлением и болью, но были неотрывно устремлены на нее. Нежность его кожи под ее рукой обжигала ладонь. Она поняла, что под прежней Кэролайн была проведена черта. Она умерла там, в руках Сайласа, на холодном полу подвала, прежде чем его рука коснулась ее и забрала в новый мир. Вместе с ней умер и прежний Клаус — чудовище, причиняющее всем боль. Отныне были только Она и Он. Такие, как сейчас. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Клаус после долгой сводящей с ума паузы, которую нужно было закончиться, а у нее не было сил. — Вполне. Тебе пришлось оставить дела и приехать сюда из-за меня… — начинает она разговор, который давно хотела завести. Ей страшно услышать ответ. — Да… Мне пришлось оставить ребенка, — слегка улыбнувшись, неуверенно отвечает Клаус, боясь ее реакции. Ребенок. У него есть ребенок. Это не укладывалось в голове. — Мне жаль, что тебе пришлось уехать от него. Я думаю, его мать позаботится о нем, — переводит разговор в нужное ей русло Кэролайн. Но Клаус лишь коротко и грустно усмехается. — Нет. Хейли сбежала сразу же после его рождения. Сначала я хотел найти ее и убить. А потом подумал, что лучше предоставлю эту возможность ему самому, — с горечью произносит Клаус, потупив глаза вниз. Так значит, у них с Хейли ничего нет? Чего и следовало ожидать. Эта мерзавка бросила собственного ребенка и сбежала. Кэролайн стало жутко стыдно за мысли о том, что ее это радует. Клаус свободен. Значит, все, что он говорил ей на вечере вручения аттестатов, правда. Это действительно была просто одна ничего не означающая ночь. Просто его ошибка. — У меня есть сын. Если ты об этом хочешь спросить. Его зовут Коул. В честь моего младшего брата. Он всегда тянулся к отцу, но не получал от него ровным счетом ничего, как, впрочем, и все мы. Я видел это и старался заменить ему отца. Но у меня не получилось… Ему три месяца, но выглядит он в два раза старше. И он довольно несносный ребенок, — Кэролайн не удалось скрыть дрожь в теле, когда она внимательно слушала рассказ Клауса и смотрела в его полные грусти глаза. Коул. Маленький Коул Майклсон. Кэролайн охватило желание познакомиться с этим созданием. — Неудивительно. Он ведь твой сын, — пытается пошутить Кэролайн, чтоб хоть как-то разбавить обстановку. — Да уж, — криво улыбнувшись, отвечает Клаус, — сейчас он с Ребеккой и Элайджей. Они проводят с ним намного больше времени, чем я. — Не боишься потом пожалеть об этом? Твой брат тянулся к твоему отцу, и ты видел, как ему было тяжело. А сейчас поступаешь так же, как твой отец, — укоряет его Кэролайн, но в ту же секунду жалеет об этом. Это совершенно не ее дело. — Ничего не могу с собой поделать, — вопреки ее ожиданиям, Клаус реагирует нормально. — Наверное, хватит разговоров на сегодня. Тебе все-таки надо еще немного поспать, — обрывает разговор Клаус и заботливо укрывает ее одеялом. — Слушаюсь, мистер Майклсон! — шутливо проговаривает Кэролайн, — Но… Ты ведь не уйдешь? — Конечно, нет. Куда я от тебя денусь? — мило улыбнувшись отвечает он. — Ты… Ну, в общем, если хочешь, ты можешь лечь рядом. Ты ведь тоже устал, — сбивчиво произносит Кэролайн и тут же заливается краской. Зато она сказала то, что хотела. Он лишь усмехается в ответ и ложится на кровать, но очень далеко от нее. — Спасибо, — тихо произносит Кэролайн, в последний раз улыбнувшись ему перед тем, как закрыть глаза. — Спи, милая, — так же шепотом отвечает Клаус и заправляет ей за ухо выбившуюся прядь волос. Неизвестное чувство, которое она узнала сегодня, с еще большей силой врывается ей в сердце, когда она закрывает глаза и остается один на один со своими мыслями. Все правильно. Все так и должно быть. Теперь она думала, что без этого чувства, неразрывно прикованного к сердцу тяжелыми цепями, уже никогда и нигде, ни в этом мире, ни в ином, не будет ее самой. Она просто перестанет существовать. По-другому никак. Эти чувства, такие молодые и робкие, никогда не умрут. Если только вместе с нею. И она ни за что на свете не собиралась их отпускать. Нравится это кому-то или нет. Теперь Кэролайн именно такая. Ее тело отчетливо помнит каждое его прикосновение к ней за этот вечер, на коже слегка улавливается его запах, в глазах застыла картина легкого поцелуя. Он снова спас ее. Сердце защемило от страха, что сегодня она могла умереть и причинить ему боль. Тогда она никогда бы не почувствовала того, что чувствует сейчас. Внезапно ее переполнило желание заботиться о нем и не отпускать ни на минуту. Ей казалось, что она сможет избавить его сердце от зла, помочь ему понять, что он лучше, чем ему казалось, что есть люди, способные любить его и желающие этого всей душой. Она надеялась, что он больше не будет прятать свои страхи и страдания под маску злобы и цинизма. Она осторожно придвинулась к нему поближе и прижалась щекой к его груди, смяв в руках ткань рубашки. Он неуверенно положил руку ей на талию. Тук-Тук Тук-Тук. Как размеренно и умиротворенно бьется его сердце. Вот бы слушать этот звук всю жизнь. Она блаженно улыбнулась сквозь полусон. Как же сейчас ей было хорошо! Его сладковатый запах убаюкивал ее, заставляя проваливаться все глубже и глубже в мир прекрасных грёз и фантазий. В мир, где отныне не существует больше никого и ничего, кроме них двоих.