Моя ошибка

«And i remember when i met him, it was so clear that he was the only one for me. We both knew it, right away. And as the years went on, things got more difficult- we were faced with more challenges. I begged him to stay. Try to remember what we had at the beginning. He was charismatic, magnetic, electric and everybody knew it. When he walked in every woman’s head turned, everyone stood up to talk to him. He was like this hybrid, this mix of a man who couldn’t contain himself. I always got the sense that he became torn between being a good person and missing out on all of the opportunities that life could offer a man as magnificent as him. And in that way i understood him and i loved him. I loved him, i loved him, i loved him. And i still love him. I love him.» Lana del Rey — I love him

Кэролайн проснулась свежей, отдохнувшей и совершенно обновленной. Здравствуй, новый день новой жизни! Клауса рядом уже не было, и она решила посмотреть, где он и чем занимается. Приняв ванную и накинув любимый плюшевый халат, она направилась в гостиную, где и коротал утро в одиночестве Клаус. Он задумчиво вертел телефон в руках и смотрел в одну точку в стене. Интересно, о чем он думает? — Доброе утро! — радостно воскликнула Кэролайн и заняла место на диване прямо напротив него. — Доброе утро, соня! Ну как спалось? — тут же уйдя из плена своих мыслей, откликнулся Клаус и улыбнулся этому прекрасному созданию широкой улыбкой. Утром она была еще более милой, чем обычно, тем более, по сравнению со вчерашним. — Отлично! О чем ты так глубоко думал, если не секрет? — игриво спросила Кэролайн, но тут же пожалела, увидев как он напрягся. Вряд ли он любит, когда кто-то лезет в его дела. — Да так. Ничего особенного, — ушел от ответа Клаус и перевел взгляд в сторону. — Понятно. Не хочешь говорить — не говори, — сделала вид, что обиделась, Кэролайн. — Ты не могла бы побыть дома одна недолго? У меня есть кое-какие дела здесь, — проигнорировав ее недовольную реплику, спросил Клаус, сам противясь тому, что ей предлагал. — Какие дела у тебя могут быть в этом городе? — раздраженно спросила Кэролайн и скрестила руки на груди в нападающей позе. — Ты задаешь слишком много вопросов, — старается не поддаваться ее настроению Клаус, снова уходя в сторону. — Нет, ты серьезно? — уже почти кричит Кэролайн и вскакивает с дивана, — После всего, что со мной произошло, я задаю просто чертовски мало вопросов! Не понимаю, что за тайны могут быть, когда по городу бродит психопат-убийца?! — ее уже жутко раздражает сложившаяся ситуация. Изнутри поднимается волна злости, которую она пытается сдерживать, чтобы не казаться истеричкой. — Не закатывай концертов, Кэролайн. Я не должен отчитываться перед тобой за каждый свой шаг, — собрав в кулак все свое самообладание, как можно спокойнее отвечает Клаус. — Значит, так, да? Я закатываю концерты и я — пустое место? Отлично! Катись! — в сердцах кричит Кэролайн и уже поворачивается к нему спиной, чтобы уйти в свою комнату, но он резко разворачивает ее к себе, уже не пытаясь сдерживаться. — Я, кажется, уже говорил тебе не поворачиваться ко мне спиной! — отвечает он ей тем же криком в лицо. — Почему я должна считаться с тем, что ты говоришь, если ты ни во что меня не ставишь? — пытается вырваться Кэролайн, но безуспешно. Ох уж эта тигриная хватка! Гнев в ней уже кипит полным ходом. Она готова разнести полдома. — Ты прекрасно знаешь, что это не так! У меня могут быть дела, о которых тебе знать необязательно! — уже двумя руками удерживая мечущуюся девушку, пытается объяснить Клаус. — Эти дела как-то связаны с Сайласом? — вдруг озаряется пугающей мыслью Кэролайн. И по тому, как изменилось его лицо, она все понимает без слов. На нее находит не просто страх, а уже неконтролируемая паника. Только не это! Как она раньше не догадалась, что этот упрямый осел не успокоится, пока не отомстит? Девушка вырывает свои руки из его плена и закрывает ими лицо. Может, это поможет успокоиться? — Кэролайн… — начинает Клаус, но она не дает ему договорить. — Замолчи! Ты в своем уме? Я же предупреждала тебя, что у него есть какой-то план на твой счет! Так какого черта ты лезешь в самое пекло?! Ты понимаешь, что это опасно? — надрывая горло, кричит она. — Во-первых, больше никогда не перебивай меня! А во-вторых, я все прекрасно понимаю. Но ему это не сойдет с рук. Никто не смеет и пальцем трогать тебя, не то что делать такое! Я найду его и сотру в порошок! Я все сказал, — жестко проговаривает Клаус, чем приводит ее еще в большее бешенство. — Ты вообще думаешь о чем-нибудь, кроме своей дурацкой мести?! Я не хочу, чтобы ты мстил ему за меня! Я хочу, чтобы с тобой было все в порядке! Ты подумал о своей семье? О своем ребенке? Обо мне, в конце концов! Тебе не приходило в голову, что я волнуюсь за тебя? — Кэролайн уже вся дрожит от ярости. Она не должна позволить ему совершить глупостей. Она не позволит, чтобы с ним случилось то же, что и с ней. — Я вижу, что ты волнуешься, даже слишком! Только вот я не понимаю, почему! Помнится, недавно ты не знала, как избавиться от меня и постоянно твердила о своем Тайлере, черт бы его побрал! Я уехал из города, вернул тебе Тайлера, но тебе и это оказалось не нужно! Что вообще происходит, Кэролайн?! Ты называешь меня всякими сладкими словечками, обнимаешь по ночам, теперь вот закатываешь сцены. Как это понимать? — наконец Клаус высказывает все, что давно накипело. Он действительно не знал ответов на эти вопросы и искренне не понимал, что происходит. — Ты болван, Клаус. Это единственное, что не изменилось за эти несколько месяцев, — уже более спокойно отвечает Кэролайн. Сложно описать, как она была огорчена тем, что он не понимает, почему она так себя ведет. Хотя, откуда ему знать. Она всегда разыгрывала бессмысленные роли, надевая маску ненависти или безразличия. — Не смей так говорить! — кричит разгневанный Клаус. Никогда еще никто так не разговаривал с ним. — Не то что?! Что ты сделаешь?! — во все горло кричит Кэролайн, дошедшая до крайней точки. Кажется, еще чуть-чуть и она взорвется. Он, видимо, понимает, что дальше уже некуда. Если сейчас не прекратить это, то они просто поубивают друг друга. Поддавшись нахлынувшему желанию, Клаус резко, но не жестко, затыкает ей рот поцелуем. Эта близость такая неожиданная, страстная и сумасшедшая. Но сейчас неважно, что было до этого. Его мягкие губы обводят контур ее губ, заставляя сердце биться с бешеной скоростью. Он чувствует, как она обмякла в его руках, как дрожь в ее теле начинает постепенно утихать. В первые секунды самого первого, самого заветного, долгожданного поцелуя она упирается руками ему в грудь, надеясь, что он разорвет кольцо своих рук и закончит эту сводящую с ума пытку. Но это длится совсем недолго — в следующее мгновение она запускает пальцы в его бронзовые волосы, тут же ощущает их мягкость и немного запутывается в одной из еле заметных кудряшек. Она охотно отвечает на поцелуй, позволяя ему делать то, что он хочет, сердцу — выпрыгнуть из груди, а душе — улететь далеко на небеса. Она ощущала сладкое дыхание и вкус нежности, перемешанный с огнем страсти, который не чувствовала так явно никогда раньше. Он крепко держал ее лицо в своих ладонях, боясь, что если разожмет хватку, она просто-напросто исчезнет. Трудно было поверить, что это действительно происходило. Он поцеловал ее, а она ответила! И это было великолепно! Внутри все перевернулось вверх дном, весь мир превратился в бессмысленную канитель. Постепенно поцелуй теряет огоньки дикой страсти и становится еще более нежным, невесомым. Он целовал ее осторожно и мягко, словно боясь причинить боль, боясь спугнуть. Он еще не знал, что только что связал ее невидимыми, но плотными нитями, которые уже не позволят ей уйти. Им обоим хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не кончался, потому что не знали, есть ли вообще хоть что-то за его пределами. Но спустя еще минуту эйфории, она нехотя отрывается от его губ, смотрит ему в глаза и понимает, что не в силах отстраниться окончательно. Они зажимают друг друга в объятиях и стоят, не решаясь пошевелиться. Оба не могут поверить тому, что только что произошло. А может быть, они еще не проснулись и до сих пор лежат на кровати у нее в комнате? Нет. Все это реально. Наконец, она немного отстраняется от него, но все же не выпускает из объятий. — Клаус, послушай, — медленно и робко начинает она, опасаясь новой вспышки гнева с обеих сторон, — Не дай ему сделать это с тобой. Ты не такой, как он. Ты намного лучше, я знаю. Ты же спасал мою жизнь. И не раз. Ты совершал много хороших поступков. Так не позволяй ему превращать тебя в себя. И позволь мне помочь тебе в этом. Потому что… Если с тобой что-то случится, я уже не смогу … — он не дает ей договорить, видя, как тяжело ей это дается, и крепко прижимает ее к себе. — Пожалуйста, не оставляй меня одну, — просит она, пока он осторожно гладит ее волосы и целует в висок. — Не оставлю. Теперь не оставлю. Прости, что накричал на тебя, — виновато произнес он, чем поверг ее в шок. Клаус извиняется? Он не сказал «прости» даже когда чуть не убил ее! — К черту Сайласа. Ответь мне на один вопрос, — просит он, когда немного отстраняется, чтобы посмотреть ей в лицо. Она лишь молча кивает. — Ты все еще любишь Тайлера? Этот вопрос снова заставляет ее злиться. Как он может так думать? Если бы она любила Тайлера, она сейчас не стояла бы в его объятиях, а тем более, никогда в жизни не поцеловала бы его! Но девушка сдерживает в себе недовольство, опасаясь новой ссоры. — Нет. Как только он вернулся, я поняла, что это не то, чего я хотела. Ты был прав, — спокойно отвечает она и целует его в щеку. Так интересно наблюдать за тем, как меняется его лицо! Оно становится мягче, светлее. Он улыбается ей ее любимой улыбкой и произносит — Ну тогда ты понимаешь, что я уже не остановлюсь? — Я и сама не собиралась останавливаться, — сквозь улыбку произносит она и властно притягивает его к себе для нового поцелуя. Ощущение было еще лучше, чем в первый раз. Сердце по-прежнему приятно ныло от нежности и трепета, тело наполнилось приятным ощущением тепла. Их губы двигались в унисон друг другу, словно были созданы природой для этого поцелуя. Они оба старались держать себя в руках, хотя и хотели совершенно иного. Но он первым сдался. Почувствовав ее желание, он стал целовать более страстно и требовательно. Все правильно. Она хотела именно этого. Сердце жгло его изнутри, как будто было раскалено до предела и просилось наружу. Она еще крепче обняла его и ощутила мелкую дрожь его тела, тут же отдавшуюся в ее собственном. Непонятное чувство захлестнуло ее с пугающей силой. Что это? Просто страсть? Желание? Любовь? Наверное, все вместе. Что? Она только что призналась себе, что любит его? Хотя, какая разница, как называется то, что она сейчас чувствует? Она никогда не понимала, почему людям так нравится навешивать на все и всех ярлыки. Пускай это безрассудно. Пускай глупо и где-то даже подло, но она действительно собиралась просто потерять голову с ним, и она точно знала, что не пожалеет об этом. Она начинает отвечать на его требовательность тем же и чувствует, как желание полностью поглощает ее. В долю секунды они оказываются в ее спальне, и он осторожно укладывает ее на кровать. Поцелуи становятся еще более страстными, его руки путешествуют по всему ее телу, оставляя везде, куда прикасаются, огненный обжигающий след. Забыться. Просто забыться в его руках. И будь что будет. Он ненадолго отрывается от ее губ и вопросительно вглядывается ей в глаза, словно спрашивая разрешения на дальнейшие действия. Вместо слов она ловким движением стягивает с него футболку и проводит ладонью по обнаженной спине, столкнувшись с его ликующим взглядом. Через несколько мгновений она сама оказывается без одежды. Но никакой неловкости нет, а наоборот — полная свобода. Она проводит руками по его груди и плечам, поражаясь красоте его идеального тела и жадно впитывая его запах каждой клеточкой своего тела. Все смешалось. Добро и зло, то, что было раньше и то, что есть сейчас, она и он. Он продолжает изучать ее тело прикосновениями и поцелуями, словно рисуя его очертания. Поцелуй за поцелуем, она сходит с ума, не в силах думать больше ни о чем, кроме него. Она вздрагивает от каждого его движения, их дыхание становится частым, тяжелым и сбивчивым, сердца бешено бьются, выстукивая ритм любви. Он скользит поцелуями по ее шее, потом ниже…еще ниже… и вот она уже не может сдержать приглушенного стона, когда он касается губами ее груди. Тело словно закипает, по телу проносится жар непреодолимого желания, разрушающего все на своем пути. Он продолжает опускаться все ниже, поцелуями изучая ее живот и доходя до самой крайней точки ее тела, чем заставляет ее издать еще один, уже более громкий стон. Все в его движениях было словно отточено заранее. Но он не был ни резок, ни груб, напротив — в каждое прикосновение он вкладывал самоотверженную нежность, позволяя ей чувствовать всю его любовь и ни на секунду в ней не сомневаться. Его лицо оказывается на уровне с ее лицом, и она утопает в глубине его божественно–красивых глаз, которые заглядывают в самую глубину ее существа и заполняют там все любовью. Да, именно любовью. Это единственное слово, которое позволяет выразить те чувства, которые она испытывала к нему. Она притягивает его к себе, запустив руку в его шелковистые белокурые волосы. Новый поцелуй. Первый поцелуй, когда она знает, что влюблена в него с той же силой, что и он в нее. Он проводит рукой по внутренней стороне ее бедра, лишая ее возможности дышать. И вот, он плавным, но быстрым движением утоляет, наконец, жажду ее желания. Удовольствие накрывает их обоих с головой, перед глазами все меркнет, ее грудь наполняется его дыханием, воздух вокруг будто взрывается, напоминая, что сейчас даже он менее важен, чем они. Она чувствует приятную тяжесть его тела и иногда касается легкими поцелуями его лица, стараясь не умереть от нежности и головокружительного удовольствия. — Ты только моя, Кэролайн. Никто никогда больше не прикоснется к тебе, — шепчет он, словно в бреду. Она растворяется в его словах, жадно запечатлевает в памяти каждое из них, запоминает наизусть, наслаждаясь звуком приятного баритона, и словно эхом повторяет. — Твоя… Никто и никогда… Только ты. Он накрывает ее губы своими, заносит ее руки вверх над подушками, сплетает их пальцы. Ее тело изнывает от сладкой пытки. Хотя нет, не существует сейчас ЕЕ тела. Сейчас вся она, душой и телом, принадлежала ему. — Моя девочка… Моя любимая… Нежели это действительно происходит с нами? — шепчет он в перерывах между поцелуями, пуская табун мурашек по телу. Она еще крепче сжимает его в объятиях, давая понять, что все это реально. Господи, он впервые назвал ее любимой! СВОЕЙ любимой. Она почувствовала, как его мышцы сокращаются, по телу идет дрожь, и через секунду она почувствовала апогей удовольствия. Первое время он еще лежит неподвижно, зарывшись лицом в ее волосы, и прерывисто дышит. Она уткнулась носом ему в шею и крепко поцеловала в плечо. — Я не понимаю, как жил без тебя все эти тысячу лет, — произносит он после долгой паузы и перекатывается на бок, сгребая ее в охапку. — И не нужно. Больше ты так жить не будешь, — отвечает она и нежно проводит рукой по его чуть влажным спутанным волосам. — Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива, — шепчет она ему на ухо и крепче прижимается к его горячей груди. — Еще как могу, — улыбнувшись отвечает он и целует ее в макушку. Да, она действительно счастлива. Нет абсолютно никаких сомнений в правильности того, что она сейчас сделала. Каждый человек заслуживает счастья. Она должна была окончательно понять, что чувствует к нему, и она поняла. Она должна быть с ним. Всегда. Каждую секунду. С этими мыслями она провалилась в глубокий безмятежный сон, убаюканная тем, как он заботливо перебирал ее волосы. Завтра она проснется уже абсолютно другим человеком.