Моя ошибка

Вся ночь была бессонной. Клаус то метался по дому, то заливал боль бурбоном на кухне, то просто молча сидел и смотрел в одну точку. Это потерянное лицо, этот вымученный взгляд, эти руки, крепко сжатые в замок — Кэролайн наблюдала за ним, не в силах заговорить или хотя бы просто подойти ближе. Казалось, что он убьет любого, кто попадется сейчас ему под руку. Да и она уже просто не знала, что говорить и что делать, чтобы помочь. Ничего из того, что было в ее силах, не вернуло бы ему Коула. Так прошло время до утра. — Я поеду домой. Твоя мама уже скоро вернется, — наконец, произнес свои первые слова за все это время Клаус. — Я пойду с тобой, — спокойно ответила Кэр и стала собираться. — Не нужно. Это не твои проблемы. Мы решим их сами, — жестко отозвался Клаус и вышел из комнаты. — Нет, мои. Я поеду, — упрямо крикнула девушка, зная, что он и так услышал бы. Всю дорогу они ехали молча. Он ни разу не взглянул на нее, только гнал с огромной скоростью, вцепившись в руль мертвой хваткой. Когда они оказались в особняке, Клаус, снова не говоря ни слова, пошел в свою комнату и в сотый раз за сутки набрал номер Стефана, надеясь еще раз поговорить с Сайласом. Абонент недоступен. Все, к чему бы он ни прикасался, о чем бы ни думал, что бы ни видел — все напоминало ему о сыне. Как хотелось бы сейчас поехать домой и просто посидеть рядом с его кроваткой, наверное, еще хранящей тепло его маленького тела! Кэролайн тем временем сидела к гостиной и старалась не думать о том, что он ее откровенно игнорирует. Его можно понять. Ему сейчас не до нее. Майклсоны приехали к середине дня. Наконец-то в этом доме появились хоть какие-то звуки! Клаус спешно спустился по лестнице и молча забрал у сестры сумку с вещами. Снова ни слова. Элайджа поприветствовал Кэролайн кивком. Клаус вообще не смотрел в его сторону. Ребекка выглядела довольно потерянной. Виноватый взгляд. Заплаканное лицо. Она попыталась обнять брата, но тот не позволил. С ними была молодая девушка лет восемнадцати. Брюнетка. Довольно милая и симпатичная. Кэролайн видела ее в первый раз. — Что она здесь делает? — обратилась Ребекка к Клаусу, презрительно кивая сторону Кэролайн. — А что ты здесь делаешь? Ты должна сейчас быть дома и приглядывать за Коулом, — резко отвечает Клаус и Ребекка сразу замолкает, опустив глаза в пол. — Кэролайн, это Давина. Наша знакомая — ведьма, — объясняет Клаус, даже не смотря в сторону ни одной из них. — Есть какие-нибудь предложения? — продолжает он, когда они все размещаются на диване в гостиной. — Кому и зачем это может быть нужно? — начинает разговор Элайджа, который не знает, куда деться от ненавидящего взгляда младшего брата. — Это Сайлас. Он звонил мне. Зачем он ему нужен, я понятия не имею. Может все-таки будут предположения, как его вытащить? — сухо отвечает Клаус. — Забрать лекарство у Гилберт, залить ему в глотку, а потом убить, — предлагает Ребекка. — Лекарство приняла Кэтрин, — встревает в разговор Кэролайн и тут же ловит ее пронзительно-тяжелый взгляд. — Для начала нужно узнать, где он находится, — произносит Элайджа. — Я могу это сделать, — отзывается Давина, — Клаус, у тебя прямая кровная связь с Колом. Есть заклинание, позволяющее узнать его месторасположение с помощью твоей крови. — Замечательно. А что мы будем делать потом? Я понятия не имею, как его можно убить. Положение осложняет то, что у него есть наша любимая игрушка — кол из белого дуба. — Как это сделали Сальваторе, Кэролайн? — обращается к девушке Эл. — Они превратили его в камень. Это сделала Бонни. Но ее уже нет в живых, — стараясь не выдать грусти, ответила Кэролайн. — Мне очень жаль. Может, попросить помощи у Стефана? — продолжает Элайджа. — Сайлас сбросил Стефана на дно океана, а сам принял его облик. Елена и Деймон сейчас занимаются его поисками, — произносит Кэролайн. — К тому же, с чего Сальваторе помогать нам? Они никогда не станут этого делать. Только под страхом смерти, — усмехается Клаус. — Станут, — твердо заявляет Кэролайн. — О господи! Клаус, скажи ей, пусть она заткнется! Это из-за нее ты поехал сюда и оставил Коула! Она того явно не стоила! — срывается Ребекка, злобно глядя на Кэролайн, которая и так уже с трудом держалась. — Это ты заткнись, Ребекка! Я оставил его не одного! Мы все виноваты в том, что случалось, и выяснять, кто — больше, а кто — меньше, нет никакого смысла! — резко заставляет сестру замолчать Клаус. Наступает неловкая тяжелая пауза. Клаус беспокойно трет ладони друг о друга, понимая, что никто не подскажет ему, как быть. — Все. Хватит. Давина, скажи мне, где он и я просто пойду туда и вырву ему сердце, — потеряв терпение, наконец нарушает тишину Клаус. Он идет на кухню, прокусывает себе запястье и наполняет кровью стакан для заклинания. После этого он, не одарив никого ни единым взглядом или, тем более, словом, поднимается к себе. Спустя мгновение за ним следует разгневанная Кэролайн. — Клаус, давай поговорим, — как можно спокойнее произносит она, войдя в комнату. — Кэролайн, пожалуйста, оставь меня, — так же стараясь держать себя в руках, отвечает Клаус, стоя к ней спиной и смотря в окно. — Не оставлю. Клаус, так нельзя! В ответ тишина. — Надо что-нибудь придумать. Просто так к нему идти нельзя. Это слишком опасно, — не унимается Кэролайн. — Я не могу ничего придумать, — отвечает он, все еще стоя к ней спиной. — Давай еще немного подождем. Может, он объявится и скажет, что ему нужно. А мы пока придумаем, что делать, — тараторит Кэр. — Я не могу! — резко разворачивается к ней Клаус и громко кричит, — Я не могу ждать! Сейчас, пока мы с тобой разговариваем, он может делать с моим сыном что угодно! А может, его вообще уже нет в живых! А ты говоришь мне ждать! — Мертвым ты своему сыну не нужен! — тоже срывается на крик Кэролайн. — Плевать! Зато с ним будет все хорошо! — А если ты не сможешь вытащить его? — Спасибо за поддержку, Кэролайн! Конечно же, я его не вытащу и меня убьют! — Я не это имела в виду! Я просто волнуюсь за тебя! — Я это уже слышал! Все дело в том, что ты волнуешься за меня, но тебе плевать на моего ребенка! И это нормально, я тебя не виню. Но я так не могу. Не мешай мне делать то, что я должен! — произносит Клаус обидные слова, и Кэролайн уже не может сопротивляться или что-либо доказывать. Хватит! Она и так уже достаточно натерпелась за это время. Зачем он говорит это? — Ты прекрасно знаешь, что это не так. Я ведь просто пытаюсь помочь, — уже спокойнее отвечает она и видит, как меняется выражение его лица. — Кэролайн, прошу, уходи! Я сейчас не могу ни с кем разговаривать, а тем более, спорить. Я только наговорю тебе гадостей, — виновато произносит Клаус и снова разворачивается к ней спиной. — Я не хочу уходить. Я хочу быть рядом с тобой. Если ты пойдешь туда, я пойду с тобой, — упрямо твердит Кэролайн. Вот тут Клаус окончательно выходит из себя. — Что?! Что значит «пойду с тобой»? Тебе что было мало издевательств Сайласа? Хочешь повторить? Нет! Я не дам тебе вернуться в этот ад! Даже не думай об этом! — громко кричит он ей прямо в лицо, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить. — Нет, я хочу помочь вам! И ты не можешь мне это запретить, — стараясь не поддаваться его панике, говорит Кэролайн. — Да я ничего не могу! Не могу уберечь тебя от него! Не могу вытащить своего сына! Не могу запретить тебе угробить себя! Да что вообще со мной? — сильно встряхивает ее за плечи Клаус. — Перестань! Мне больно! Я сказала, что я пойду, значит я пойду! — уже не сдерживает крика Кэролайн, чувствуя резкую боль в плечах от его хватки. — То, что мы с тобой переспали, еще не означает, что ты можешь мной командовать! — выкрикивает Клаус и тут же отпускает ее. Кэролайн молча смотрит на него, не в силах произнести ни звука. Слова больно режут по ушам, забираются в тело и переворачивают там все вверх дном. Как он может так говорить? Тем более, когда это слышат его родственники. Это терпеть она уже не может. Сколько можно выносить его укоры относительно детей или этого? Его лицо так же меняется. Он явно и сам не рад тому, что только что сказал. Где взять сил, чтобы держать себя в руках? Да и возможно ли это сейчас? Но ведь она ни в чем не виновата! Он хватается за голову и снова кричит — Будь я проклят! — на пол летит дорогой торшер с тумбочки, — Я же предупреждал, Кэролайн! Я же просил уйти! Кэролайн понимает, что так дальше продолжаться просто не может. Она не может оставаться здесь ни минуты. Не может терпеть его срывы и упреки его семьи. Не может видеть его боль. Эти стены давят на нее. Она здесь чужая. Она должна уйти. Так будет лучше. Для него. — Хорошо. Я уйду. Только знай, если я узнаю, что с тобой что-то случилось, мне будет еще хуже, чем тогда, когда я была у Сайласа. Я не могу потерять тебя, когда только обрела по-настоящему. И она просто уходит. Просто снова оставляет его наедине со своей болью, как тогда, в лесу. Но только Бог знает, как сложно ей сделать это. Когда она оказывается на улице, то чувствует, что практически не может дышать. Ей это и не нужно, но легкие так болезненно сжимаются! Слезы, давно сдерживаемые, быстро потекли из глаз, оставляя на щеках горячие соленые дорожки боли. Она не могла посмотреть правде в глаза. А правда заключалась в том, что он сейчас горит в огне, а она не может его вытащить. И сейчас она просто бросила его. Оставила одного со страхом и чувством вины. А вдруг она вообще видела его в последний раз? Как тогда она простит себя? Она быстро бежала из этого дома. Но на самом деле, она бежала только от себя. Дом становился все дальше и дальше, а боль все сильнее и сильнее. Господи, да что она делает?! Разве бежать это выход? Но сейчас другого выхода она не видела. Она обязательно еще попытается помочь ему. И будет делать это снова и снова. Она ни за что не сдастся, пока его сын не окажется рядом с ним. Но это будет потом. А сейчас им обоим нужно успокоиться. Главное, чтобы потом не было поздно. Главное успеть.