Моя ошибка

Клаус мчался через лес к заветной цели — месту, где так давно ждал его сын. Какое-то странное место недалеко за городом. Он бежал к намеченной на карте Давиной точке, сам не зная, что там находится. Когда лес был позади, перед его глазами появился небольшой полуразрушенный дом, заброшенный и больше похожий на сарай. Теперь Клаус не торопился. Он маленькими шагами подошел к двери дома и столкнулся лицом к лицу с тем же чувством, что было у него тогда, когда он пришел за Кэролайн. Страх. То самое чувство, которое он так ненавидел, которое, как ему казалось, делало его слабым. Он боялся увидеть своего сына в таком же состоянии, в каком увидел тогда Кэролайн, боялся снова испытать то, что испытал тогда. Но выхода не было. Нужно было входить. И он отворил дверь. Свет почти не попадал в так называемую комнату, в которой оказался Клаус. Холодно. Сыро. Грязно. Жуткий запах гнили. Неужели он все это время держал здесь ребенка? Клаус отмерял шагами странное место, проходя все дальше вглубь комнат. — Ооо! Какие люди! Никлаус, как я рад тебя видеть! — послышался сзади противный голос, наигранно изображающий радость. Клаус резко обернулся и увидел перед собой Стефана. Только им обоим было известно, что это вовсе не он. Приступ тошноты и злости подступил к горлу Клауса, когда он заглянул в лицо тому, кто принес им всем столько страданий. На его совести мучения и кошмары Кэролайн, бессонные ночи Элайджи, слезы и терзания совести Ребекки, его собственная боль. Клаус с трудом справился с нахлынувшим желанием вырвать поддонку сердце в сию же минуту и лишь до скрежета сжал зубы. — Давай обойдемся без обмена любезностями. Ты знаешь, для чего я сюда пришел, — надменно произнес Клаус. — Если честно, я не знаю. Это очень глупо. Неужели ты думаешь, что сможешь мне помешать? — не сменяя издевательского тона, ответил Сайлас. — Давай просто поговорим, — старательно держался Клаус. — Хочешь заключить сделку? Что ты мне можешь предложить? — Сайлас сделал заинтересованное выражение лица и скрестил руки на груди в ожидании слов Клауса. — Тебе не нужно возвращать Кетсию. Как ты не понимаешь, она не хочет быть с тобой! Она превратила тебя в то, что ты есть сейчас. Вспомни, на что она тебя обрекла. Разве она заслуживает того, чтобы лишать из-за нее жизни маленького ребенка? — пытался заверить его Клаус, сам понимая, что это бессмысленно. — Ты будешь говорить, что мне нужно, а что — нет?! Да плевать я хотел на твоего ребенка! И не смей больше никогда говорить о ней так! — кричал Сайлас, уже сменив сарказм на гнев. — Что будет, когда ты вернешь ее? — не останавливался Клаус. — Это не твое дело! — еще больше злился Сайлас. — Она использует тебя, а сама заживет в свое удовольствие. И тебе повезет, если она не отправит тебя в гроб еще на пару тысяч лет, как она это уже делала, — Клаус будто сознательно приводил его в бешенство, не оставляя попыток хоть как-нибудь на него повлиять. — Я сказал, закрой рот! — уже сорвался Сайлас, — Здесь я решаю, кому повезет, а кому — нет. Если ты не уберешься отсюда до полуночи, тебе самому очень не повезет. — Я не уйду отсюда без своего сына, — твердо заявил Клаус. — Ну, тогда ты умрешь. И вместе с тобой — вся твоя кровная линия. Подумать только, даже Кэролайн! Жаль. Очень жаль, — изобразил ложное огорчение Сайлас. — Ты можешь просто иссушить меня. И я останусь гнить в долбанном гробу сотни лет, так же, как и ты. Тогда никто не пострадает, — обреченно произнес Клаус. — Забавно. Ты диктуешь мне условия, как тебя убить. Ты жалок, Клаус. Я был о тебе лучшего мнения, — разочарованно ответил Сайлас. — Ну, прости, что не оправдал твоих ожиданий. Жаль, что мне плевать. Где он? — жестко стоял на своем Клаус. — У меня. Здесь. Не волнуйся, до полнолуния с ним ничего не случится. Ну а потом, мальчик выполнит свое предназначение. Знаешь, он мне даже понравился. Довольно милый ребенок. Правда, часто плачет, но после моих трав он практически все время спал — снова сменяет тон на сарказм Сайлас. — О каком предназначении ты говоришь?! Он еще совсем не видел жизни! — теряет терпение Клаус и переходит на крик. — Меня это не волнует. В этот момент Клаус почувствовал знакомое ощущение. Резкая, пронзительная адская боль. В спину с хрустом погрузилось что-то тяжелое, в глазах потемнело, дыхание перехватило, из горла вырвался громкий хрип. Он пытался отбиться от неизвестного противника, трусливо атаковавшего его сзади, но ничего не вышло. Он бессильно упал на пол и в следующую секунду услышал мерзкий хруст собственной шеи.

***

Кэролайн уверенно шагала в сторону заброшенного дома, местонахождение которого ей с трудом удалось выпытать у Давины. Ей, в отличие от Клауса, не было страшно — она просто делала то, что должна была. Если там ее ждет смерть, то она примет неотвратимое, как он ей и говорил. Оказавшись у двери немного жуткого помещения, она секунду помедлила, собравшись с мыслями, а потом резко дернула ручку. Оказавшись внутри старой рухляди, она прищурилась от тошнотворного ощущения. Память заполнили страшные воспоминания о тех днях, когда она и сама была пленницей. Когда она почувствовала сильный холод, пронизывающую до костей сырость и представила, что здесь провел несколько дней совсем еще маленький ребенок, ее посетила мысль, что лучше бы она сама пережила это еще раз. Лучше бы Клаус не приезжал за ней и не оставлял малыша одного, а она так и оставалась у Сайласа. Зато меньше человек страдало бы. — Кэролайн! Моя старая знакомая. Ну что, соскучилась и решила еще раз навестить дядюшку Сайласа? — услышала она до боли знакомый противный голос, от которого по спине побежали ледяные мурашки. — Где Клаус и его ребенок? — пытаясь не выдать страха, с ненавистью проговорила Кэролайн, когда медленно обернулась лицом к своему мучителю. — Мамочка не учила тебя здороваться? Ты всегда была плохой девочкой. Но от этого с тобой было еще интереснее. Помнишь, как мы хорошо развлекались с тобой, милая? — тошнотворно ухмыляясь, издевался Сайлас, вызывая у Кэролайн нестерпимый приступ ненависти к нему. Он специально выводит ее из себя? — Верни Клаусу его сына, — старалась не поддаваться на провокации Кэролайн. — Ах, да. Кстати, о Клаусе. Хочешь его увидеть? — после этих слов Сайлас резко берет Кэролайн за локоть и тащит в соседнюю комнату, в которой было еще более мерзко. В дальнем углу помещения полусидел-полулежал Клаус. Его глаза были прикрыты, сознание явно притуплено, рубашка окровавлена. Он был прикован к стене толстыми увесистыми цепями, которые не давали ему даже поднять ослабленные руки. Кэролайн метнулась в его сторону, но крепкая хватка Сайласа ее остановила. — Что ты с ним сделал?! — кричала Кэролайн, изо всех сил отбиваясь от Сайласа. — Кол из белого дуба, детка. Немного вербены, аконита и вуаля! Гибрид ваш! Кэролайн не отводила глаз от Клауса. Она никогда не видела его таким — слабым и беспомощным. Как же она ненавидит Сайласа! Никто не смеет делать его таким! Никто! Сайлас грубо скручивает ей руки и приковывает к стене в другом конце комнаты, прямо напротив Клауса. — Вот так. Мне будет спокойнее, если вы оба будете у меня на виду, — расправившись с девушкой, самодовольно произносит Сайлас. — Ты чертов ублюдок! — выкрикивает Кэролайн. Пытаясь выдернуть руки из цепей. Сайлас отвечает ей кривой ухмылкой и из соседней комнаты появляется молодой человек с колом из белого дуба в руках и подходит к Клаусу. — Тайлер?! — вскрикивает Кэролайн, когда узнает в парне знакомые очертания своего бывшего. — Привет, Кэролайн. Как поживаешь? — цинично произносит он. — Как ты можешь прислужничать ему? Что с тобой произошло? — кричит Кэролайн, не в силах оправиться от шока. — Ничего нового. А вот что произошло с тобой? Я просто ненавижу его. И ненавижу тебя, за то, что ты с ним. Как ты думаешь, кто забрал его ребенка, пока ты была у Сайласа? Правильно — я! И я сделаю все, чтобы он страдал, — жестко отвечает Тайлер и со всей силы вонзает кол в спину Клауса. Тот вскрикивает, но не громко — видимо, нет сил. Кэролайн вздрагивает всем телом от происходящего. — Убери от него руки! Не делай этого, Тайлер! — еще громче кричит Кэролайн, но ее, кажется, никто не слышит. В разговор снова вмешивается Сайлас. — Давай договоримся. За каждое твое неверное слово он будет получать один удар. — Где ребенок? — переводит на другую тему Кэр, понимая, что дальше уговаривать их не трогать Клауса бессмысленно. — Он недалеко. Вместе с моей ведьмой. Правда, они плохо ладят. Ведьмочка не любит маленьких кричащих карапузов. — Отпусти его. Он всего лишь ребенок, Сайлас, — начинает Кэролайн жалкие попытки хоть как-то изменить ситуацию, но ее прерывает его громкий мерзкий смех. — Ошибаешься. Он не просто ребенок. Он ребенок древнего гибрида. Это во-первых. А во-вторых, он создан для того, чтобы выполнить предназначение. От судьбы не уйдешь, — обреченно вздыхает он и после небольшой паузы продолжает, — Вообще, почему ты так беспокоишься о сыне Хейли, которого она сама же бросила? Даже для Клауса он ничего не значит. — Закрой свой мерзкий рот! Он только мой, — сквозь зубы рычит Клаус, за что в следующую же секунду получает удар, на этот раз в грудь. Новый стон. Кэролайн сейчас взорвется от ярости. — Я знал, что так будет веселее. Как вы смотрите на то, чтобы к нашему веселью присоединился младший Майклсон? — сквозь ненавистную всем улыбку произносит Сайлас и в комнате появляется чернокожая девушка с маленьким свертком на руках. — Спасибо, милая, — благодарит ее Сайлас, когда она отдает сверток ему в руки. Кэролайн не видит лица ребенка за одеялом, в которое он был укутан. Сайлас подходит к Клаусу, небрежно держа на руках его сына. — Убери от него руки, — шипит Клаус и в ту же секунду получает кол в спину. Он уже не кричит, только страшно жмуриться — видимо, не хочет пугать сына. Однако, после этого ребенок на руках у Сайласа начинает истошно плакать. Господи, как это остановить? Его боль создает в Кэролайн такое ощущение, будто ее стирают в порошок. Сколько можно издеваться над ним? Сколько можно показывать ей, что она настолько она ничтожна, что не может ничего сделать? — Не нужно мной командовать, — сквозь зубы проговаривает Сайлас, пытаясь удержать мечущегося у него на руках ребенка. — Унеси его отсюда. Ему не нужно этого видеть, — уже не командным тоном произносит Клаус, не желая снова получить удар. — Нет. Так веселее. Боже, Никлаус! Почему твой сын такой нытик? — со злобой отвечает Сайлас, еле удерживая плачущего Коула. — Отдай его ведьме. Тогда он не будет тебе докучать. Интересно, будь ты ребенком, ты бы заплакал при виде моря крови, в котором купается твой отец, или ты и в детстве был таким засранцем, как сейчас? — задевает его Клаус, и Сайлас кивком отдает команду Тайлеру для нового удара. Коул снова кричит с еще большей силой. Голова Кэролайн, кажется, сейчас взорвется от этого крика, но она не решается произнести ни слова, опасаясь, что из-за нее снова достанется Клаусу. Но, как ни странно, Сайлас слушается Клауса и отдает плачущего ребенка обратно ведьме. — Все. Хватит прелюдий. Настало время для настоящего веселья. Мэгги, начинай, милая, — обращается Сайлас к ведьме, включая таймер для осуществления своего зловещего плана. — Нет. Нет, нет, нет! — упрямо начал твердить испуганный Клаус после его слов, — Сайлас, не трогай его, прошу! Я сделаю, что угодно. Проси все, что хочешь, только не делай этого! — Теперь слишком поздно, Клаус. Мне ничего не нужно, кроме нее. Кэролайн разрывало на куски от боли, когда она поняла, что все уже безвозвратно потеряно. Она так и не смогла ничем помочь. Все было бесполезно. Она смотрела в полные паники и отчаяния глаза Клауса, которые были неотрывно устремлены на сына, и ненавидела себя за то, что не смогла предотвратить этого. Сейчас на его глазах убьют его ребенка, а он ничего не сможет сделать. Господи, что будет с ним после этого?! Клаус пытался освободиться от тяжелых цепей, но ничего не выходило. Ощущение приближающейся катастрофы поглотило его, вызывая жуткую панику. Он буквально сходил с ума от мысли, что не смог уберечь свою семью. Неужели все сейчас просто закончится? Неужели он больше никогда не возьмет на руки сына, не поцелует его перед сном, пока никто не видит, чтобы не выдать своей «слабости», не увидит его доброй улыбки, которая была в точности, как у него самого, не дождется от него слова «папа»? А ведь он так многое ему недодал, так мало времени проводил с ним, потому что злился на себя за его рождение, считал его своей ошибкой. На самом деле, он просто боялся, что из сына вырастит подобие его самого. Нет! Как он сможет жить после этого? Горячие слезы безысходности накатываются на глаза, выдавая уже и так очевидную слабость. Ведьма кладет ребенка на стол и закрывает глаза. В этот момент в комнате зажигаются свечи, которые до этого никто даже не замечал. Сайлас молча следит за действиями Мэгги и довольно ухмыляется. — Нет! Коул… — продолжает словно а в агонии твердить Клаус, разбивая на мелкие кусочки сердце Кэролайн, которая не могла произнести ни звука и просто сидела в углу и бессильно плакала. Мэгги начинает медленно шептать заклинание на давно забытом языке, положив руку на ребенка. Свечи вспыхивают с новой силой, в комнате становится еще холоднее. Все это было похоже на страшный сон, но никто из них никогда не сможет проснуться. Клаус смотрел на то, как медленно уходит жизнь из его ребенка, Кэролайн наблюдала за сумасшедшими глазами Клауса. Замкнутый круг. У Кэролайн крутилось в голове только одно: «Гори в аду за это, Сайлас!». Ведьма все громче и громче шептала что-то бессвязное, тело Коула бессильно мякло на столе, глаза закрывались, дыхание становилось реже, так же как и стук маленького слабого сердечка. Все это видел только Клаус, так как ведьма стояла к Кэролайн спиной. Дальше все происходит так быстро, что все едва успевают понять. В комнату влетают один за другим Элайджа, Ребекка, Деймон, Стефан, Давина и Елена. Дарвина начинает громко читать заклинание, от которого Сайлас закрывает уши и кричит от боли. В руках Деймона оказывается трепещущее сердце Мэгги, которое он тут же выбрасывает в сторону. К Кэролайн подлетает Елена и пытается освободить ее от гремящих цепей. Ребекка тем временем хватает малыша на руки и скрывается в другой комнате. Стефан высвобождает Клауса, завалив на пол Тайлера, пытающегося ему в этом помешать. Деймон и Элайджа удерживают за руки мечущегося ослабленного Сайласа, все еще стонущего от боли. К ним не спеша подходит Стефан и заглядывает в глаза своему темному отражению, благодаря которому он оказался на дне океана. — Спасибо, что рассказал мне, что я твой двойник перед тем, как скинуть меня в воду в железном ящике, — произносит он с ненавистью и наносит ему один удар колом, взятым у Тайлера, но не в сердце. — Это тебе от меня, — приговаривает он, глядя прямо в глаза этому чудовищу. — Это — за Кэролайн, — новый удар в грудь. — Это — за маленького ни в чем неповинного ребенка, — новый крик Сайласа от удара, пришедшегося почти в сердце. — Гори в аду, сукин сын! — сквозь зубы произносит Стефан и наносит смертельный удар, от чего Сайлас издает последний оглушительный крик и падает на пол, умолкая на веки. Давина, из носа которой уже капали крупные капли крови, перестает читать заклинание. В этот самый момент Тайлер с трудом поднимается на ноги и с хрустом проникает рукой в грудную клетку Стефана, сжимая в руках его бьющееся сердце. — Стефан!!! — раздается пронзительный крик Елены, в глазах которой мгновенно застывает ужас. В долю секунды сердце Тайлера оказывается в ладони Деймона. — Отвали от моего брата, чувак, — произносит он, выкидывая еще сокращающуюся мышцу в сторону. Стефан тут же падает в объятия обезумевшей от страха Елены. К ней вернулись чувства! Они нахлынули с такой силой, что ей было трудно дышать. Она слабо понимала, что делает, но крепко прижимала к себе Стефана, не в силах отстраниться ни на миллиметр. Она так сильно испугалась за него, что рычаг, сделавший ее бесчувственной куклой, мгновенно опустился, и все встало на свои места. Именно Стефан снова вернул ее к нормальной жизни. Воспоминания обо всем ужасном, что она успела сделать, пока находилась в том состоянии, начали больно давить на нее, чувство вины вызвало желание убить саму себя, но ее останавливали руки Стефана, пока еще слабо сжимающие ее в ответ. Главное, что с ним теперь все в порядке, и она больше никогда не причинит ему боли. Теперь все будет хорошо. Кэролайн со скоростью света подлетает к Клаусу, который бессильно падает на колени после неудачной попытки подняться. Она обнимает его так крепко, на сколько хватает оставшихся еще сил, пытаясь заставить себя поверить, что он цел, что с ним все нормально. — Любимый, — шепчет она, задыхаясь от поцелуев, которыми словно безумная, покрывает его лицо, плечи, волосы. Неужели все обошлось? Неужели все они будут жить? Она умирает от счастья, когда его руки, наконец, очень слабо обнимают ее в ответ. — Мы надрали ему задницу, — сквозь короткий смешок произносит он, и Кэролайн улыбается сквозь слезы ему в ответ. Все остальные удивленно наблюдали за ними, пытаясь понять, что так сильно изменилось в их отсутствие. Такого уж точно никто не ожидал. Когда они все же поднялись на ноги, на них смотрели шесть пар глаз. Ребекка со слезами на глазах прижимала к себе маленького Коула, их обоих обнимал Элайджа, счастливо улыбающийся Клаусу и Кэролайн. Давина устало сидела на полу и самодовольно смотрела на бездыханное тело Сайласа. Елена обнимала Стефана за талию и тоже плакала. За ними с горечью и радостью наблюдал Деймон. В эту секунду он потерял девушку, но снова обрел брата, а они оба вернули прежнюю Елену. Он больше не будет испытывать чувство вины перед Стефаном — он вытащил его. — Спасибо вам. Если бы не вы… — начинает Кэролайн, но ее прерывает Елена. — Да брось ты, Кэр! Мы ведь друзья. От нее этих слов все ожидали в последнюю очередь. Счастливая улыбка, победившая слезы, озарила лицо Кэролайн. Они все снова вместе! Они снова ее друзья. И им она обязана жизнью. Клаус медленно подходит к сестре и аккуратно забирает у нее из рук сына. Его руки чуть дрожат, когда он берет ребенка в охапку и крепко, но неуверенно прижимает к себе. Так, как он сейчас смотрел на него, он не смотрел ни на кого и никогда. От этого взгляда у Кэролайн пошли мурашки по коже, и она счастливо улыбнулась, понимая, что вот оно — то, к чему она так долго шла. Они вместе. Но она не решалась подойти ближе, боясь нарушить идиллию, так что она все еще не видела лица его сына. Эта картина растрогала абсолютно всех. Стефан еще крепче прижал к себе Елену и поцеловал в висок. Даже Деймон Сальваторе озарился короткой улыбкой, наблюдая за Клаусом. Сложно описать, что чувствовал сам Клаус в этот момент. Счастье, боль, трепет, нежность, любовь — все смешалось в его смягчившихся глазах. Он не мог поверить, что снова держит сына на руках после мучительно долгой разлуки. Больше он никогда его не оставит. Глаза малыша были закрыты. Клаус бережно провел рукой его по щечке, и задумчиво — счастливое выражение его лица моментально пропало. — Коул? — настороженно произносит он и чуть встряхивает ребенка на руках, но тот никак не реагирует. — Что такое? — рядом сними тут же оказывается испуганный Элайджа и смотрит на племянника. — Он не просыпается. И кожа холодная. Сердце еле стучит. Да что с ним такое?! — уже почти в панике твердит Клаус, все еще пытаясь разбудить сына. — Значит, она все же успела, — неожиданно вмешивается Давина. На нее тут же обращаются взгляды всех присутствующих. — Мэгги успела запустить процесс. Теперь из него и дальше будет уходить жизнь.