Моя ошибка

I don't know where to go, I don't know what to feel, I don't know how to cry, I don't know why, I don't know where to go, I don't know how to cry, I don't know why, I don't know what to feel I don't know how to cry, I don't know why. So what now? Rihanna — What Now

Кэролайн сидела на краю огромной кровати в темной комнате Клауса, слегка укачивая его сына. Она боялась сделать хотя бы одно движение, потому что ей казалось, что если она сдвинется с места, весь этот и без того хрупкий мир рассыплется на мелкие кусочки. Как он мог оставить ее одну и уйти неизвестно куда? А может быть, он просто больше не мог находиться здесь и видеть то, что видит сейчас она? Мальчик дышал все тяжелее и тяжелее, изредка из его груди слышался тихий хрип, сердце билось, казалось, медленнее, чем вообще может биться. Кэролайн крепче сжимала его в кольце рук, когда он иногда резко вздрагивал, словно от страха, а потом снова затихал. И это все, что она могла для него сделать. Господи, только бы он успел вернуться! Что она ему скажет, если… Нет. Нельзя об этом думать. Он ушел не просто так, он не сбежал — он пошел за помощью. И он обязательно вернется. В дверь тихо постучались. Кэролайн невольно вздрогнула и разрешила войти. На пороге появилась Ребекка. Она тихой поступью подошла к кровати и молча присела рядом с Кэролайн. В ее руках был небольшой плюшевый заяц, которого она крепко сжимала, словно самое ценное, что у нее сейчас было. — Знаешь, он никого не подпускал к нему, пока ты не пришла. Прогнал всех нас, а сам битый час стоял над кроваткой и смотрел на Коула, — после минуты молчаливого взгляда на ребенка, произнесла Ребекка. — Ему сейчас очень тяжело, Ребекка. Постарайся не обижаться на него, — коротко ответила Кэр и поменяла затекшие руки местами. — Да. Всем нам тяжело… Это его любимая игрушка, — сменила тему девушка и обняла зайца в руках. Кэролайн слабо улыбнулась, взглянув на забавного плюшевого зверька. — Ребекка, мне неудобно просить об этом… Но ты можешь рассказать мне о Хейли? Что произошло? С Клаусом я не решаюсь говорить о ней, он и слышать не хочет, — робко произнесла Кэролайн и столкнулась с удивленным взглядом Ребекки. — Да уж. В нашем доме никто не любит о ней вспоминать, — глубоко вздохнув, начала Бекка, — Да и, в общем-то, не о чем рассказывать. Беременность протекала быстро. Волчица чувствовала себя не особо хорошо, и это было лишним поводом для манипуляции Ника. Все мы сквозь зубы, но скакали перед ней на задних лапках, особенно Элайджа. А она умело этим пользовалась. Особого интереса к ребенку она никогда не проявляла. Клауса это жутко злило, и он редко шел у нее на поводу. Мы не раз обсуждали вопрос о том, что будет после рождения ребенка, но Клаус лишь качал головой и говорил, что с ним ничего не будет — все заботы лягут на нас. А в ночь, когда Коул появился на свет, Хейли просто исчезла. Мы все думали, что Ник найдет ее и заставит вернуться, ну или, по крайней мере, убьет, но он быстро отошел от гнева и сказал, что Коул сам убьет ее, когда вырастет. Вышло практически так, как он говорил — все заботы о ребенке легли на меня и Элла. Но когда Клаус проводил с ним время, на это просто невозможно было налюбоваться. Жаль, что бывало это редко. Клаус пытался скрыть от всех и каждого любовь к своему сыну. А на счет Хейли… Нервы она потрепала нам изрядно. Редкая штучка, — сквозь недобрую усмешку поведала Ребекка, неприятно скорчившись от своих же слов. Кэролайн молча выслушала ее, а потом перевела взгляд на Кола и тихо спросила: — Вот скажи мне, как его можно было бросить? Ребекка лишь слабо улыбнулась ей в ответ сквозь слезы и крепче сжала в руках любимую игрушку племянника. — Я не думала, что ты станешь нянчиться с ним. Мне казалось, ты никогда не полюбишь ребенка этой… — начала Ребекка, но Кэролайн ее прервала. — Как я могу не любить ребенка Клауса, когда я так люблю его самого? Ты посмотри на него — он ведь просто точная копия своего отца! — с улыбкой ответила Кэр, окончательно добив Ребекку. — Ну, теперь между нами есть хотя бы что-то общее, — улыбнулась Ребекка и, погладив Коула по щечке, вышла из комнаты. Кэролайн снова осталась с ним одна. Как же это страшно! Со стороны она была похожа на сумасшедшую — словно в бреду из стороны в сторону раскачивала ребенка, которому было плевать на все ее движения. Да и как можно было не обезумить от всего этого? Изредка она целовала его в лоб или щеку, прислушиваясь к его слабому сопению, которое с каждым разом радовало все меньше. — Коул, пожалуйста, держись. Папа скоро вернется. Только нужно потерпеть еще совсем немного, — шептала она Коулу, как будто он ее слышал и понимал, но от этого ей самой становилось легче. Этими словами она успокаивала больше себя, чем его. Она не помнит, сколько просидела так. Время перестало что-то значить, впрочем, как и все остальное, кроме его едва уловимого дыхания и ожидания прихода Клауса. Но спустя примерно десять тысяч мучительных секунд, проведенных в неведении, дверь комнаты все же отворилась. На пороге появился Клаус с безумными глазами, в которых слабо виднелись отблески надежды. — Он оборотень от рождения, ведь так? — задал он Кэролайн очевидный вопрос после того, как убедился, что сын жив. Она непонимающе кивнула. — А Кэтрин — двойник. Значит, я могу напоить его своей кровью. Потом он умрет, а когда очнется, я дам ему крови Кэтрин, и он станет гибридом. Правильно? — запыхавшись, произнес Клаус. А ведь он прав. Это же выход! Кэролайн смотрела на него округлившимися от удивления глазами и чувствовала, как ее наполняет волна надежды. Как она сама до этого не додумалась? Она кивнула головой, и Клаус надкусив себе запястье, сел рядом с Кэролайн, чуть приподнял голову малыша и капнул ему в рот несколько капель жидкости, сочащейся из вены. Обоим было жутко страшно. А что если ничего не выйдет? Но терять было нечего. Теперь оставалось только ждать. Они смотрели друг на друга безумными глазами и боялись пошевелиться. — Как тебе удалось забрать у нее кровь? — наконец, нарушила молчание Кэролайн. — Она поставила одно условие — это единственный раз, когда я делаю это, и это единственный гибрид, созданный мной. — Держу пари, ты не собираешься следовать условиям сделки. — Кэролайн, я всегда держу свое слово. К тому же, зачем мне армия гибридов, когда у меня есть семья? — после этих слов он обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Да, она ошибалась, когда думала, что он не сможет измениться. Нет ничего невозможного. Спустя несколько минут, они оба перестали слышать и без того слабое сердцебиение Коула. Внутри как будто что-то оборвалось. В этот самый момент жизнь этого ребенка прекратилась. Вопрос лишь в том, насколько. Либо он навсегда покинул их, либо просто оставил позади старую жизнь и скоро начнет совершенно новую. Глаза Клауса наполнились слезами, но он не произнес ни звука, лишь взял маленькую ручку сына в свою и осторожно сжал. Вот теперь наступило самое сложное. Нужно было смотреть на его безжизненное тело и ждать. Кэролайн и Клаус не решались сказать ни слова. В комнате повисло напряжение. Мерзкая, ненавистная неизвестность! Они снова бессильны перед смертью, которая забрала у них его ребенка неизвестно на сколько. Прошло полчаса. Час. Полтора. Это уже невыносимо! Каждая минута без его сердцебиения становилась пыткой. — Ну давай же, сынок. Давай, — словно внушал ребенку Клаус, еще крепче сжимая его ручку. Сколько еще это может продолжаться? Неужели он что-то просчитал? Где он мог ошибиться? Нет. Он не ошибся. Через несколько минут Клаус почувствовал, как его палец начинает слабо сжимать маленькая рука, которую он так давно сжимал в своей. Сильнее. Еще сильнее. — Коул? — радостно воскликнул Клаус, когда его палец стали уверенно сжимать пять маленьких. Он выхватил ребенка из рук у напуганной Кэролайн и приподнял так, чтобы тот оказался в вертикальном положении. Судорожно дрожащими руками он достал из кармана пузырек с багровой жидкостью, и быстро влил его содержимое в рот Коула. Через несколько секунд мальчик громко закашлялся, после чего широко распахнул полные страха глаза. Да! Да! Да! Это произошло! Все получилось! Он жив! Как возможно описать счастье отца, после долгой разлуки прижавшего к себе своего сына, которого он, казалось, уже потерял? Счастье затуманило рассудок, голова неистово кружилась, дыхание перехватило. Еще никогда он не был так счастлив. Века боли и страдания мгновенно вычеркнула из его памяти эта самая счастливая минута. — Все позади. Все хорошо, приятель. Теперь ты со мной, — словно какой-то глупый мальчишка, умирающий от счастья, шептал Клаус, гладя по спине теперь уже горячее тело сына. Кэролайн с облегчением наблюдала за этой удивительно милой картиной, и из ее глаз брызнули слезы радости. Наконец-то все закончилось! Они смогли! Она не могла поверить в это, но сейчас он обнимал своего сына, и на его лице сверкала улыбка, которую она так давно не видела. -Теперь он с нами, — поправила Клауса Кэролайн и обняла его вместе с ребенком, понимая, что у счастья именно такой вкус. Он отстранился и стал покрывать торопливыми поцелуями ее лицо, в перерывах почти крича слова благодарности. Она не успевала отвечать ему или хотя бы набирать в легкие воздуха, лишь смеялась и плакала одновременно, как безумная. Слава Богу, он счастлив! Ее любимый, который столько всего пережил, теперь весело смеялся и целовал своего сына в обе щеки. Как давно она мечтала об этом! Все эти дни бесконечных страданий, слез и кошмаров, стоили даже одной такой минуты. И этот малыш все-таки снова увидел мир. Совершенно новый мир, в котором его ждало больше радости и любви, чем раньше. Теперь он по-настоящему обретет отца, и рядом с ним будет еще один человек, который с этого дня и навсегда бесконечно полюбил его. Клаус сможет исполнить свои мечты и показать ему все, что так хотел, а она ему в этом поможет. Теперь она будет помогать ему абсолютно во всем, ведь они — одна семья. Клаус с широкой улыбкой протянул ей маленького Коула, и она уверенно взяла его на руки. В первый раз в жизни она заглянула в его большие глаза, и была буквально поражена. Зелено-голубая бездна поглотила ее с головой, даже не научив перед этим, как дышать в ней. Этот взгляд, такой осознанный, благородный, внимательный, манящий, добрый и открытый влюбил ее в него окончательно, не оставив никаких шансов на сопротивление. Малыш серьезно смотрел на нее, изучал каждую черту незнакомого лица, которое счастливо улыбалось ему, и в итоге, сдался и улыбнулся ей в ответ. Искренняя детская улыбка обнажила две маленькие ямочки на щечках, в точности, как у папы, и тут Кэролайн поняла, что сражена наповал. Боже! Милее этого ребенка она не видела еще никого. И теперь она неразрывно связана с ним, отныне и до самой смерти. — Клаус, да он ведь прекрасен! — счастливо произнесла Кэролайн, приподняв над собой все еще улыбающегося маленького Кола и приведя его в еще больший восторг. — Весь в маму, — ответил Клаус, чем вызвал ошеломленный взгляд Кэролайн, которая тут же серьезно уставилась на Клауса. Он тут же поменялся в лице и виновато произнес, — Ну прости, милая. Я не хотел тебя торопить. Я понимаю… — Нет, — резко прервала его Кэролайн и снова счастливо улыбнулась, — Все хорошо. Сама бы я никогда на это не решилась. Мне было страшно увидеть твою реакцию. А ты сам все за меня решил. И я ужасно счастлива, — пробормотала Кэр, прежде чем впиться в его губы страстным крепким поцелуем. — Не счастливее меня, — почти кричал Клаус в секунды, когда отрывался от ее горячих губ. Невероятное счастье окончательно затуманило им рассудок, и они даже ненадолго забыли, что рядом находился ребенок, удивленно наблюдающий за ними. Эти мгновения неповторимы. Наверное, никто никогда не был так счастлив, как они сейчас. Их судьбы неразрывно переплелись в одну, диктуя жизни свои условия, несмотря на ее планы. Они вместе. И так будет всегда. И это благодаря всему ужасу, через который они прошли рука об руку, не обращая внимания на ад, творившийся вокруг, да и внутри них самих. Теперь они знают, что есть друг у друга, и никто из них больше ни на секунду не потеряет другого.