Моя ошибка

…Спустя год. Кэролайн лежала на огромной кровати под кроваво-красным одеялом, укрытая ночью со всеми ее горько-сладкими мечтами и мыслями, перемешанными с грустью. Сон. Пожалуй, это самое прекрасное свойство человеческого организма, которое сохраняется после обращения. Мир грез, фантазий и приключений. Но сон упрямо не хотел забирать Кэролайн в свои объятия, и ей оставалось просто смотреть в большое окно, находящееся по правое плечо. Ночной Новый Орлеан манил своими огнями и едва слышной музыкой, под которую непринужденно танцевали молодые девушки прямо на улицах. Ночная жизнь так и кипела в этом городе, и по насыщенности ничуть не уступала дневной. Водоворот мыслей закружил Кэролайн, не давая сомкнуть уставших глаз. Сейчас она думала о том, какой была бы ее жизнь, если бы она не ответила «Куда угодно» на его вопрос «Ты поедешь со мной?». Что если она просто осталась бы в Мистик-Фоллс со своими друзьями и мамой? И, как ни странно, она не могла ответить на эти вопросы. Для нее было уже невозможным представить себе иную жизнь, чем была у нее сейчас. Рядом с ней беспечно и крепко спал Клаус, как всегда по-ребячески обняв подушку одной рукой. Это невыразимое тепло его тела, прижатого к ней, тихое, то размеренное, то беспокойное дыхание, сильная и нежная рука, обвивающая ее талию и неосознанно прижимающая к себе ближе, когда она рискует чуть пошевелиться… Разве возможна жизнь без этого? Конечно, она тосковала по маме, по Елене и Стефану, да и по всем остальным обитателям родного города, но представить, что она могла бы прожить свою жизнь без Клауса и Коула, было невообразимо тяжело. Кэролайн была без ума от жизни в новом городе — вечерние прогулки, шоппинг, художники, пишущие шикарные картины прямо под открытым небом, музыка, танцы, веселье — все это буквально поглотило ее с головой. Она узнала и новые приятные заботы, связанные с обустройством совместного дома и воспитанием ребенка. В первый раз в жизни она чувствовала себя по-настоящему женщиной. Жить вместе с любимым мужчиной в своеобразной культурной столице и растить его ребенка — разве это не счастье? В правильности своего выбора она не сомневалась ни секунды, хоть иногда с Клаусом и было очень тяжело. Ссоры, крики, споры — через все это они успели пройти и ни раз, но это было сущим пустяком по сравнению с невероятным наслаждением просто быть рядом, быть одной семьей. Тогда что не давало ей заснуть, когда она лежала рядом с ним, боясь даже дыханием нарушить его сон, а в соседней комнате мирно спал сын? Какое-то странное предчувствие? Кэролайн старательно прогнала от себя навязчивые мысли и погрузилась в нечто более приятное. Клаус. Его горячее дыхание чуть щекочет шею, спокойное сердцебиение отстукивает ритм счастья Кэролайн, и она осторожно поглаживает его руку, покоящуюся на ее талии. А он совсем другой, когда спит — похож на наивного мальчишку, видящего красочные, немного глупые, детские сны. Незнающий человек никогда не смог бы распознать в нем тысячелетнего гибрида — самое сильное и опасное существо на свете. Интересно, что ему сейчас снится? Пожалуй, стоит быть вампиром, чтобы иметь возможность просто так лежать с ним целую вечность. Умиротворяющую тишину нарушает доносящийся из детской плач Коула. Сонный Клаус тут же неуверенно привстает на кровати, теряясь во времени и пространстве, и собирается проведать сына. — Я сама, — тихо произносит Кэролайн, быстро встав с кровати и запахнув шелковый халат. Она целует Клауса в щеку и быстро покидает комнату. Оказавшись рядом с кроваткой, она берет на руки плачущего ребенка и подходит с ним к окну, снова залюбовавшись огнями ночного города. — Кто это не дает папе спать? Давай-ка успокаиваться, малыш, — полушепотом произносит она, когда начинает медленно укачивать Коула из стороны в сторону. Он практически сразу перестал плакать и крепко обвил шею Кэролайн одной ручкой. Мальчик заметно вырос. Ему было уже полтора года, однако выглядел он немного старше. Черты лица стали более выточенными и по-детски открытыми. К образу добавились только светлые, чуть вьющиеся волосы, цвет глаз, которые смотрели на мир уже куда более осознанно, стал насыщенно-зеленым, с редкими голубоватыми переливами на солнце. Этот ребенок с каждым днем становился все более красивым, и Кэролайн никак не могла нарадоваться им. Она практически не выпускала его из рук, всячески баловала и позволяла небольшие шалости, на которые он был способен, что являлось самой частой причиной ссор с Клаусом — тот считал, что воспитывать ребенка нужно жестче. Но ее это не особо волновало. Она купалась в недавно обретенном таком неожиданном счастье, забывая обо всех «но». До этого она уже практически смирилась с участью никогда не иметь детей, и вот сейчас она держала на руках прекрасного малыша, который беспечно засыпал, вцепившись рукой в ткань ее халата. Когда она успела заслужить все это? Спустя несколько минут, она осторожно уложила уже спящего Кола обратно в кроватку и, поцеловав в лоб, отправилась обратно в спальню. Устроившись под одеялом, она обняла спящего Клауса, обнуляя расстояние между ними, и, провалилась в сон, поддавшись успокаивающему воздействию его нахождения рядом с ней. Проснулась она от постучавших в окно еще не совсем теплых весенних лучей солнца. В кровати она была одна. Понежившись в полусне еще совсем немного, она все же покинула царство одеял и подушек, застелила кровать, оделась и первым делом зашла в детскую. Пусто. Наспех приняв душ, она направилась на кухню, из которой доносился запах свежеприготовленного кофе. За столом сидел Клаус, с чашечкой кофе в руках, у него на коленях устроился довольный Коул, уверенно опустошающий бутылочку с молоком. Из губ Кэролайн даже невольно слетел короткий смешок — это уже похоже на семейную идиллию! Она подошла к Клаусу и чмокнула его в губы, поле чего села за стол и налила себе кофе. -Ты сам позавтракал и накормил ребенка? Это что-то новенькое, — с улыбкой заметила она. Клаус иронично ответил: — Что мне оставалось делать, если ты предпочла проваляться в кровати все утро? Думала, я не умею заваривать кофе? — Ты умеешь все и даже больше, — в том же духе продолжила Кэролайн, — Какие планы на день? — Хотел сходить к Элайдже и Ребекке. Нужно решить кое-какие дела, — уже более серьезно ответил Клаус. Позавтракав и поговорив ни о чем, Клаус отдал сына Кэролайн и покинул дом. Кэролайн пыталась завлечь себя мелкими домашними делами, но дурные мысли не давали ей покоя. Дурацкое предчувствие поселилось в душе, ковыряя там все изнутри. Да что такое?! Все ведь хорошо, даже, можно сказать, идеально! Ничего не предвещает беды. В нелепых терзаниях прошла половина дня. Домашние заботы были решены, и Кэролайн решила просто поиграть с ребенком, но тот стал засыпать на ходу. Кэролайн отнесла его в детскую, накрыла одеяльцем и оставила видеть беззаботные детские сны. Может, и ей попробовать поспать? Ночь ведь была практически бессонной. Не успела она поддаться этим мыслям, как в доме раздался громкий звонок в дверь, говорящий о появлении нежданных гостей. Кэролайн направилась открывать, прокручивая в голове возможные варианты того, кто это мог быть, но то, что она увидела на пороге, было выше всех ее ожиданий. Девушка замерла, смотря в лицо гостю, и даже чуть приоткрыла рот от удивления. Дыхание замерло, когда она пыталась заставить себя поверить, что ее глаза ей не врут и что это именно то, о чем она думает. — Хейли?