Моя ошибка

Коул давно видел безмятежные детские сны, которые были совершенно свободны от сумасшествия жизни его семьи. В этих снах не было ни его отца, одиноко сидящего в гостиной за очередным стаканом дорогого виски, ни двух женщин, так отчаянно деливших его, словом — не было никого, кто был абсолютно убежден в том, что может управлять его судьбой. Кэролайн не первый час молча наблюдала за спящим ребенком и думала, думала, думала… Спускаться к Клаусу совсем не хотелось — появляться перед ним в подавленном состоянии, в котором она чувствовала себя втоптанной в огромное месиво грязи, было выше ее сил. Никто не должен видеть ее, когда она сама предпочла бы не видеть себя и не знать. Подумать только — эта, с позволения сказать, девушка смогла просто взять и разрушить их практически идеальную жизнь одним своим появлением! Да с какой стати она должна отобрать у Кэролайн то, что ей досталось так тяжело, то, что она так любила? Весь этот год Кэролайн, кирпичик за кирпичиком, выстраивала их семейную жизнь, пыталась сглаживать конфликты, порой даже переступала через себя, и все это было напрасно? Но ведь этого не может быть! В каждой, даже самой крепкой семье, бывают трудные времена, и они — не исключение. Просто нужно преодолеть это препятствие и спокойно жить дальше. И этим должна заняться именно она. Хватит сидеть в четырех стенах и жалеть себя, нужно всего навсего поговорить с Клаусом. Кэр решительным шагом направилась по лестнице вниз и уселась на диване напротив задумчивого Клауса. Его немного хмурое лицо озарилось короткой, но искренней улыбкой, посвященной ей. — Ну наконец-то. Я думал, ты никогда не спустишься ко мне. Этот мальчишка совсем тебя уморил, да? — с легкостью начал разговор Клаус. — Нет-нет. Он давно заснул. Клаус, мы ведь не будем делать вид, что ничего не произошло? — с серьезным лицом перевела разговор в нужное русло девушка. — А почему бы и нет? — пожал плечами Клаус, — По-моему, она не заслуживает ни секунды нашего внимания. — Еще как заслуживает. Она хочет забрать своего ребенка, — стояла на своем Кэролайн. — Меня не волнует, чего она хочет. Это не ее ребенок, — уже начинает ожесточаться Клаус. — Она его мать, и мы оба это прекрасно знаем. — Бред. Она просто наглая вульгарная девица, возомнившая о себе черт знает что. -Она ведь не остановится, Клаус. -И что она сделает? Подаст в суд? Не смеши меня, — с иронией произносит Клаус, пытаясь скрыть медленно наполняющую его злость. Кэролайн прекрасно понимала, что он прав. Если Клаус не захочет, ребенка она не получит, и ничего с этим не поделаешь. Но прежний настрой, с которым Кэр шла из детской, внезапно куда-то исчез. Теперь в ней самой закрались сомнения, заставившие ее говорить какую-то неведомую чушь. — Клаус… А может быть, она права? — робко начала Кэролайн озвучивать свои мысли. — Нет, — категорично ответил Клаус, даже не восприняв ее слова всерьез. — Она ведь его родная мать, и если она хочет его забрать, то, возможно, она исправилась. Может быть, ему действительно будет лучше с ней? — настаивала Кэролайн. -Ты слышишь, о чем ты говоришь? Она нисколько не исправилась и никогда не исправится. Я даже не хочу это обсуждать, — Клаус с трудом сдерживал накатывающуюся волну раздражения. — Я ведь ему чужая, Клаус. Я никогда не смогу заменить ему мать, — произносит Кэролайн страшные слова, которые словно обухом бьют по голове Клауса, стирая все грани его терпения. — Что?! Ты считаешь себя чужой для него? Мне показалось, или ты действительно только что сама признала, что никогда его не примешь? Замечательно! А зачем тогда было это все, Кэролайн?! Зачем ты целый год делала вид, что любишь его, зачем возилась с ним, спорила со мной о его воспитании? К чему было все это? Ты должна была с самого начала сказать мне об этом, тогда я бы не отнял у тебя целый год и не позволил бы ему привязаться к тебе! — кричал взорвавшийся Клаус, недоумевая происходящему. — Я имела в виду совсем не то! Я была искренней весь этот год, и я действительно люблю его. Я пыталась заменить ему мать. Но сможет ли он сам признать меня родной? — пыталась оправдаться Кэролайн, удивленная тем, что он вообще мог так о ней подумать. — Ты пыталась заменить, но не стать ему матерью? Дааа… Как же я мог не понять, что ты не сможешь принять моего ребенка от другой женщины? Каким же я был идиотом! Я ведь правда думал, что ты считаешь его своим, когда наблюдал за вами все это время, — со злостью кричал на нее Клаус. — Как ты можешь так говорить?! Ты ведь прекрасно знаешь, что я люблю твоего сына, как своего! Ты не ошибался, а я не притворялась! — тоже перешла на крик Кэролайн, чувствуя, как обида душит ее. — Да брось ты! Просто признай, что ты рада появлению Хейли и хочешь избавиться от него! — Клаус! Да перестань же! — уже почти плакала Кэр, снова чувствуя себя куском грязи. — Он ведь привык к тебе, полюбил тебя, а ты просто хочешь взять и отдать его в руки этой шлюхи?! Он что, по-твоему, разменная монета? — не унимался Клаус. — Да я скорее умру, чем отдам его ей! Я лишь хотела, чтобы ты подумал над тем, что она говорила. — Да я даже не обратил на нее внимания! Но после этого я подумаю! Не волнуйся, больше он не будет тебе докучать. Теперь я видеть тебя не хочу! — сквозь зубы произнес Клаус и резко встал, чтобы уйти. — Нет, Клаус, пожалуйста… — все же не смогла сдержать слез Кэролайн, — Не забирай у меня его. Не заставляй меня уходить, я не хочу! — Хочешь. Просто боишься это признать. — Зачем мне врать? Прошу тебя, не делай этого! Я так привязалась к нему! — почти умоляла Кэролайн, чувствуя, как подступает тошнота от самой себя. Ну и плевать! Она и так уже достаточно унижена. Клаус с ненавистью смотрел на нее, уже окончательно запутанный в своих догадках. После недолгого молчания, он более спокойно произнес: — Хорошо. Я пока оставлю тебя с ним, но только для того, чтобы ты через несколько дней сама пришла и отдала мне его обратно. Я хочу, чтобы ты, наконец, сама признала, что он тебе не нужен. И Хейли тут совершенно не причем. Уходить тебе не придется. До тех пор, пока ты живешь тут с моим сыном, этот дом твой. После этих слов, которые с трудом сошли с его губ, он медленно развернулся и ушел в спальню. Кэролайн осталась наедине со своими слезами и ненавистью к самой себе. Почему он никогда не понимает ее? Почему одно ее слово смогло заставить его забыть весь этот год, который они были так счастливы? Господи, да она вечно строит из себя жертву, а на самом деле виновата во всем сама! Ну вот зачем нужно было начинать этот разговор?! Ты никчемная, глупая истеричка, Кэролайн Форбс! Хотела все исправить, а сама сделала только хуже! Примерно через полчаса на лестнице появился Клаус с небольшой сумкой в руках. Его лицо было как никогда спокойным, но глаза все же выдавали небольшие искорки глубокой грусти. Он шел медленно молча до самой двери. Почти на пороге он развернулся и негромко обратился к Кэролайн, которая была так шокирована происходящим, что даже не могла встать с дивана, лишь молча наблюдала, как он уходит и вдребезги разбивает ее прежнее счастье, а осколки безжалостно топчет ногами. — Я пока поживу у брата. В случае чего, ты знаешь, как меня найти. — Строишь из себя обиженного? Так вот, я тоже очень обижена. Никогда не думала, что ты можешь так обо мне думать. Мне казалось, что я ни разу не давала тебе повода сомневаться в моей любви к тебе и Коулу. А сейчас ты просто уходишь и сам заставляешь меня сомневаться в твоих чувствах ко мне, о которых ты в последний раз говорил год назад, — как можно более спокойно произнесла Кэролайн, не обращая внимания на слезы, туманящие и без того отрешенный взгляд. — Я не хочу тебя видеть, — на прощание произнес Клаус и закрыл за собой дверь. Кэролайн вздрогнула от негромкого хлопка двери, и закрыла мокрые глаза дрожащими руками. За этой дверью осталась их беззаботная счастливая жизнь, а на этой стороне — только она и маленький спящий ребенок, который сам того не ведая, стал яблоком раздора между ними. А что будет дальше? Когда это изменится? И если изменится, то в какую сторону? Эти вопросы разрывали Кэролайн на части — она ненавидела неизвестность. Было так больно снова чувствовать себя одинокой! Шумный круговорот стучащих в виски мыслей нарушил жалобный плач Кола из его комнаты. Кэролайн быстро оказалась в детской, сама поражаясь своей вернувшейся способности двигаться. Она подхватила ребенка на руки и бережно стерла слезы с его щек. — Ну хотя бы ты не плачь, солнышко. Я ведь с тобой и никому тебя не отдам. Все обязательно будет хорошо. Мы ведь и не такое переживали, правда? Кол внимательно слушал Кэролайн, обвивая одной ручкой ее шею. Его большие глазки наблюдали за тем, как слезы невольно катятся по ее щекам. После минуты раздумий он не нашел ничего другого, как неумело и забавно стереть соленые капли ладошкой. Он сам не понимал, что делает — просто повторил то же самое, что недавно сделала она, только немного более неуклюже. Кэролайн широко улыбнулась сквозь слезы и крепче обняла маленькое тело, погружая его в надежное кольцо рук, откуда никогда не собиралась отпускать.