Неправильные

       От неожиданности она не удержала равновесие и свалилась на траву. Больно, к счастью, не было. Открыв глаза, Славя увидела нависшую над ней Юлю.        — Я как учуяла твой запах, так сразу же примчалась! — широко улыбаясь, выпалила та.        «Запах?» Славя покраснела, ощутив себя малость неудобно. И как же она пахла для Юли? Хорошо или, может быть, не совсем приятно? Задать этот вопрос вслух она не решилась. Юля продолжала нависать над ней, придавливая своим весом к траве, и с радостно глядела на неё. Славя отвела взгляд и сделала усилие, чтобы сбросить её с себя.        — Вставай уже!        — А. Да.       — И не напрыгивай больше так! Это опасно.        Юля поднялась, недоумённо шевельнув ушками. Слово «опасность» ничего не значило для неё. В привычном понимании уж точно.        — Ой, что это? — она заметила валявшуюся на траве расческу и собралась было понюхать её, но Славя вовремя схватила её:        — Я просто подумала, —она подняла с земли ещё и сложенное платье, — что нужно бы привести тебя в порядок! Ты ведь такая красивая девочка, а если ещё и расчесать тебя и приодеть — вообще будет «ни в сказке сказать, ни пером описать»!        — Зачем?        Простой вопрос Юли поставил Славю в тупик. Всё, что она говорила, было само собой разумеющимся, разве нет?        — Эм, я… Все должны следить за своим внешним видом, понимаешь? Мальчишки на такую неопрятную вряд ли обратят внимание!       Юля вдруг нахмурилась и скрестила руки на груди:        — Ну и всё равно!        И почему она так упрямилась? Славя хотела только хорошего для неё, а помощь с опрятным внешним видом — это всё, что она могла предложить. И зачем она вообще приплела мальчишек? Разве необычным девочкам вроде Юли это нужно? Наверное, нет. У таких девочек была совсем другая миссия. Славя всё ещё не оставляла мыслей о том, что Юля могла быть как-то связана с лесом.        — Тогда… сделай это для меня, хорошо? Я буду очень рада увидеть тебя опрятной! Мы причешем и переоденем тебя, только и всего!        На сей раз Юля задумалась.        — Ладно.        Славя воодушевлённо улыбнулась и присела на пенёк. Сложив платье на коленях, она немного раздвинула ноги и указала на место подле себя. В руке её уже была расчёска.        — Садись передо мной, вот сюда!        Юля, ещё пару секунд посомневавшись, послушно села, и Славя незамедлительно провела расческой по её спутанным волосам. Она не хотела делать ей больно, поэтому старалась причёсывать её очень аккуратно. Юля затихла. Славя с удовольствием приводила её мягкие волосы в порядок, чувствуя себя так, словно помогает собраться принцессе на бал.        — Не больно?        Юлька сказала, что нет и вдруг положила голову Славе на коленку. Славя вздрогнула, едва не выронив расчёску. Приятная мелкая дрожь прошибла её, и, испугавшись этого, Славя тут же напустила на себя строгий вид:        — Нет, не делай так! Держи голову ровно! Я только что расчесала эту сторону, а ты так путаешь их!        Больше Юля не шевелилась. Когда они закончили, Славя протянула ей голубой сарафан:        — Я знаю, что твоё платье, наверное, очень дорого тебе, поэтому это лишь временно. То есть это ты, конечно, можешь оставить себе, а твое я пока заберу. Не пугайся, просто чтобы зашить и постирать!        Оправдываясь, от волнения она стала немного частить. Юля немного помялась, но все-таки с серьезным видом кивнула. Она рывком стянула с загорелых плеч обе лямки. Сердце Слави подпрыгнуло, щеки вспыхнули, и она буквально кинула сарафан в подругу.        — Зайди, пожалуйста, за то дерево и там переоденься, — затарахтела она. — Я подожду тебя тут.        Юля во второй раз за день недоуменно дернула ушками. Должно быть, реакция Слави удивила ее. Ещё бы! Славя зарделась больше прежнего. Почему она так испугалась? Юля ушла за дерево, а Славя нервно зажевала губы. Они обе девочки, так почему она засмущалась? Да не просто засмущалась! Её опять будто прошибло!        Через минуту Юля хрустнула валявшейся на земле веткой. Немного успокоившаяся Славя подняла взгляд на переодевшуюся подругу и застыла. В её одежде Юля выглядела так непривычно. Голубой сарафан шёл ей. Она вполне могла себе сойти за обычную девочку в нём. Если бы не ушки. На её смуглых щеках проступил румянец.        — Я теперь почти как ты, — сказала она.        Все, что смогла сделать Славя — так это только кивнуть. Свой потрёпанный сарафан Юля вручила ей несмело, но она с жаром заверила ее:        — Я обязательно верну его тебе!        Никогда ещё в жизни она не зашивала и не стирала вещь настолько бережно.       Всё прогрессировавшую рассеянность Слави заметили теперь уже все до единого: от поварих до любого пионера. И каждый считал своим долгом указать ей на это. Славя и впрямь была несколько забывчива в последнее время, то и дело ловя себя на мыслях о Юле. Она мотала головой и хмурилась, усерднее выполняя поручения.        Тогда Славя даже не задумывалась о том, что девочка из леса занимала в её мыслях куда больше места, чем следовало бы обычной подруге.        Возвращая одежду хозяйке спустя пару дей, Славя пыталась успокоить перехватывающее дыхание. Она очень боялась огорчить Юлю новым видом её одежды.        — Запах другой. Похож на твой.        — Тебе не нравится?        — Нет. Нравится. Если я буду пахнуть, как Славя, это хорошо.        Славя облегчённо выдохнула и посмеялась. Простота Юли очаровывала. Она всегда говорила то, что думала и не лукавила, пускай иногда это и смущало.        Она вдруг начала снимать через голову одолженный ей сарафан.        — Нет-нет-нет, — вмиг запротестовала Славя. — Я же сказала, ты можешь оставить его себе! Правда!        — А как же ты?        — У меня много сарафанов, а этот я подарила тебе. Оставь себе, пожалуйста.        Юля с сомнением качнула головой, а затем улыбнулась. На том и решили.

***

       Вот уж близилось пятнадцатое июля, а это означало лишь одно — танцы. Они всегда проходили в середине месяца, чтобы ребята успели хорошо познакомиться между собой и без стеснения приглашать друг друга. Славя, как всегда, отвечала за организацию праздника и к вечеру изрядно вымоталась, но всеобщее веселье не оставило ей шансов на скучный отдых. Она танцевала посреди площади, наблюдая за бесящейся Ульянкой и неловко переплетавших руки Семёна с Леной.        Спустя три песни она всё-таки решила присесть на скамейку и отпила немного лимонада из стаканчика.        Громкая музыка до сего крепко забивавшая её голову своим звучанием будто уступила место прочим мыслям. Словно те, сдерживаемые плотиной, наконец прорвались наружу. Юля — вот, что захватило её первым. Ещё недавно Славя с упоением рисовала в мечтах, как отдохнет и повеселится на танцах, но, когда они наконец наступили, она она ощутила, будто чего-то не хватает. Её совсем не прельщали протянутые ей мальчишками потные от волнения ладони. Вот если бы здесь была Юля! Славя невольно улыбнулась, представив, как она восторженно кружилась бы на площади и хватала еду со стола. А потом её бы, такую красивую, какой-нибудь пионер пригласил бы на танец.        Внутри Слави что-то сжалось. Почему-то мысль о том, что её подругу обнимет и уведёт за собой какой-то мальчик сильно напрягла её. Славя мотнула головой.        Гораздо лучше было бы, если бы Юля подала руку Славе, и они закружились бы под польку. Им было бы так весело! Потом бы Юля удержала Славю на протянутой руке, наклонилась и…        Славя вынырнула из омута мыслей и осторожно коснулась губ. Оборвавшееся видение немного испугало её. О чём она вообще подумала? Как такое могло ей прийти в голову? Неужели она представила, что Юля возьмёт да и поцелует… её?! Это же неправильно. Совершенно неправильно! Славя заигралась. Разве родители не говорили ей, что подобные вещи можно делать лишь с мужем? Разве не все это знают? Разве хоть кто-нибудь в этом мире мог подумать о том же, о чём подумала она? Славя всегда была примерной, а потому… Потому, должно быть, она слишком увлеклась их дружбой, вот и стало лезть в голову всякое-якое.        Встревоженная тем, что испытывала от своего видения не отвращение, а нечто совсем иное, трепетное, Славя схватилась за первую же протянутую ей ладонь какого-то пионера.        Весь остаток вечера она протанцевала с мальчишками, деланно смеясь и резвясь. На душе же у неё было очень паршиво. Любые мысли, хоть самым краешком касавшиеся Юли, она быстро гнала от себя. После танцев она планировала повидаться с Юлей, но из-за случившегося просто ушла в свой домик. Лежа на подушке, она ощущала давящую плитой тяжесть и непонятно почему для неё же самой у неё из глаз потекли слёзы.        На следующее утро Славя сделала вид, что всё нормально. Она исправно принесла Юле поесть и с улыбкой наблюдала за её нехитрой трапезой. Однако разговорчива она не была. Как и Юля. Она угрюмо пережёвывала хлеб, явно чем-то разозлённая. Славя для приличия осторожно поинтересовалась всё ли у неё в порядке, на что получила:        — Иди и дальше танцуй со своими пионерами!        Претензия Юли ввергнула Славю в ступор.        — Ты чего?        — Ничего! Понравилось с этими мальчишками обжиматься?!       — Но я не обжималась, — сердце кольнула иголочка. — Я же говорила тебе про это. Мальчики приглашают девочек, и…        — Я хотела, чтобы ты танцевала со мной!        В голову ударили воспоминания о вчерашней ужасной фантазии, и Славя покраснела. Сложив руки на груди, она глухо сказала:        — Ты же не могла прийти туда. Как бы мы потанцевали?        — Ясное дело! Ты просто не хочешь!        — Да я же… почему ты так говоришь? Х-хорошо, давай потанцуем сейчас!        Готовая швыряться обвинениями Юля удивлённо моргнула. Славя поняла, что сболтнула не то, что следовало, и хотела уже исправиться, как Юля подошла ближе и положила руку ей на талию. Славя, усилием воли заставившаяся себя не отскочить от неё, выдавила, ощущая обжигающий щёки жар:        — Я думала, мы… будем по-другому.        Пальчики Юли пробежали по коже Слави и аккуратно сжали её ладонь. Всё это стало странно напоминать ту фантазию. Юля со смущённой улыбкой посмотрела Славе в глаза.        — Споёшь?        Юля, сжимающая её ладонь, Юля, стоящая так близко, Юля, горячо желающая потанцевать, выглядела настолько очаровательной, что Славя, словно заколдованная, только положила руку ей на плечо и робко затянула:        — Ла… ла. ла-ла-ла… Взвейтесь костра-ами-и… синие но-очи-и… Мы пионеры-ы — дети рабочих…        Железно заученные советские песни путались в голове и переплетались с коротким «ла-ла-ла». Сердце билось в такт шажкам. Пару раз Юля наступила ей на ногу. Славя даже не могла понять у кого из них вспотели ладони. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза, и напряжение всё росло. Как пружина, что готова в любой момент сорваться. На секунду Славе показалось, будто Юля думала о том же самом, что её щеки горели именно поэтому.        Когда рука Юли чуть сильнее сжала её талию, Славя вдруг очнулась ото сна. Она более резко, чем следовало, отпрянула от Юли и улыбнулась, пытаясь исправить ситуацию:        — Всё… Ты так много раз наступала мне на ноги, что они уже болят, и я не могу больше танцевать.        Какую обидную глупость сморозила она поняла лишь, когда замолчала. «Дура!» — кричала она себе в мыслях. Как… можно было? Юля повесила ушки и слабо кивнула. От этого зрелища сердце Слави разрывалось от боли.        — Я… я не то имела в виду! Танец с тобой гораздо лучше, чем с мальчишками. А сейчас… уже скоро линейка. Я пойду. Увидимся… Юль.        — Увидимся, — она кивнула, всё ещё не выглядя весёлой.       Какая же Славя дура!