Бешеные Псы

— Перси! Звонкий голос раздался из толпы, после чего оттуда выбежала с распростертыми руками моя сестра. — Перси Джексон! — все ещё кричала она, подбегая ко мне. Резко я оказалась чуть ли не под подмышкой. Сестра стала сжимать меня в своих объятьях, так крепко, что мне показалось, что кости начали хрустеть. Воздуха в лёгких с каждой секундой начинало катастрофически не хватать, но я не отходила от Линды. Мне было приятно вновь почувствовать себя защищённой от всего хотя бы на какое-то мгновение. Для меня всё это было словно бальзам для души, чувствовать запах сестры, когда она терлась о мою макушку щекой. Обнимать её, осознавая, что всё это не сон, и что мой самый близкий и любимый человек сейчас рядом со мной. — Я так чертовски соскучилась по тебе, систр! — Линда отпрянула от меня, посмотрела и улыбнулась самой широкой улыбкой из ее арсенала. Я тоже изучающе оглядела сестру. Пирсинг на носу, который она сделала без разрешения родителей в пятнадцать лет, теперь был не единственным на её лице. Маленькие металлические колечки были вставлены в правую бровь, в губу и в хрящик между ноздрями. Чёрные, как смоль, волосы Линда собрала в неряшливый пучок, а пару цветных прядей выпустила наружу. Глаза сестры светились от счастья, пока она смотрела на меня, и напоминали бездонное море, в котором хотелось тонуть. Они были такими серо-голубыми, что я каждый раз проваливалась в их пустоту, как только хотела заглянуть поглубже, пытаясь понять все чувства этой девушки. Вообще, Линда была красавицей. Да-да, она была именно той девушкой, на которую клюнул бы каждый парень в этом гребаном Нью-Йорке. Ее фигура, которую она не делала в поте лица в тренажёрных залах, в отличие от меня, напоминала песочные часы, из-за чего таким бёдрам могла позавидовать любая девчонка в радиусе километра. Поэтому можно легко догадаться, кто в нашей семейке был истинной красавицей. Линда всегда носила только короткие юбки или шорты, оголяя ноги от ушей. Не забывала она так же и про свою грудь, которую всегда заталкивала в лифчик на размер меньше. И даже сейчас, пока она смотрела на меня, перед моими глазами то и дело мелькала ее ложбинка, украшенная крупным чёрным ожерельем, кучей цепочек и татуировкой. — Ты сделала новую татуировку? — спросила я, указывая на вырез на груди. — Ой, да! — Линда расстегнула ещё пару пуговиц на кофточке и приоткрыла мне вид на черно-красную татуировку в виде пса, у которого из пасти пылал огонь. — Нравится? — я вскинула брови, давая ей понять, что я не удивлена её выбору. — Господи Боже, ты как всегда. Что не так? — Да нет, — я пожала плечами и перехватила сумку из одной руки в другую, — Необычненько. — Правда? На этот вопрос я ей всего лишь кивнула. — Я тебя обожаю, Перси! — сестра быстро чмокнула меня в щёчку, взяла чемодан из руки и, развернувшись, пошагала к выходу. — Давай догоняй! От аэропорта до Дома путь не близкий. А я уже чертовски хочу есть! Моих губ коснулась еле заметная улыбка. За последние пару лет я уже забыла, что это такое — иметь старшую сестру, которая вот так легко могла командовать мной. Забыла, какого это, когда тебя называют твоим детским прозвищем, привязавшееся к тебе чуть ли не с самого рождения. Забыла, что такое забота, которую люди делают от чистого сердца, а не из долга. Долга родителей перед детьми, который лишь изредка касался моей жизни. Тряхнув головой, я отогнала плохие мысли от себя, и зашагала вслед за сестрой, которая уже бежала в сторону парковки. Как только мы сели в машину, Линда сразу же дала по газам. Она ловко виляла между машинами, перестраиваясь из одного ряда в другой. Я изредка наблюдала за ней на резких поворотах, отмечая про себя, что сестра стала водить намного лучше, да и сама она стала статнее и взрослее. И хоть разница в возрасте у нас была небольшая, всего-то четыре года, я чувствовала, что сестра будет именно тем человеком, который поможет мне выбраться из всего дерьма, которое стало окружаться меня в последнее время. — Что интересного увидела, систр? — спросила Линда, останавливаясь на красный свет. — Ты изменилась, — заметила я и поправила очки. — Да, общение с ребятами из «Бешеных Псов» идёт мне на пользу. — С кем? Ты что, ещё путаешься с ними, Ли? — грубо спросила я. — Заткнись, малая. Ты их не знаешь. Только они помогли мне, когда я нуждалась в помощи. Злобно зыркнув на сестру, я цокнула языком и отвернулась к окну. Машина резко дёрнулась и мы на прежней скорости стали выезжать на загородную дорогу. Я помнила, что случилось с ней четыре года назад, когда она перебралась в Нью-Йорк, оставив меня с родителями наедине на последующие несколько нет. До сих пор в моей памяти осталась та ядовитая злость на неё. До сих пор я помню те чувства ненависти, за которые мне стыдно. Я злилась на тот момент, потому что знала, что меня будет ждать. И не могла никак простить Линде её предательство. Не могла простить ей того, что она сбежала, оставив меня наедине с этими иродами. И лишь только спустя пару лет, я узнала от матери-пьяницы, что Линда пролежала в больнице с тяжёлыми травмами головы и парой переломанных костей на больничной койке около трёх месяцев. Через общих знакомых я как-то умудрилась найти её действующий номер и дозвониться до сестры. В тот вечер, после того, как я узнала, что произошло с Линдой, я чувствовала себя полным ничтожеством, которое имело наглость злиться на то, от чего мы хотели всю жизнь сбежать. И пока мы разговаривали с сестрой по телефону, она пыталась скрыть от меня, что с ней случилось. Но после долгих уговоров, Линда всё-таки сдалась и решилась рассказать мне, что с ней произошло. И история оказалась не из лёгких. Когда Линда переехала в Нью-Йорк, она заселилась в самый дешёвый хостел, надеясь, что сможет подкопить денег и переехать чуть позже уже в приличное место. Но судьба решила, что такой расклад вещей будет для сестры слишком хорош, и повернулась к ней задницей. Однажды, глухой и холодной ночью в номер сестры ворвались двое парней. Они избили Линду до потери сознания, забрали её последние деньги и изнасиловали, бросив её истекающее кровью тело. На следующее утро сестру нашла хозяйка хостела и вызвала скорую. Страшно представить, что было, если бы этого не случилось. Врачи говорили, что Линда могла умереть от потери крови, но её вовремя доставили в больницу. Ей нанесли множество швов на раскроённый череп, разбитые скулы и губу, а так же наложили пару гипсовых повязок на руки и фиксирующих на рёбра. Прописали успокоительные таблетки и оставили до полного выздоровления. Я до сих пор помню голос сестры в тот момент, когда она рассказывала мне это всё. Помню, что он ни капли не дрожал. В её тихих и сухих словах слышалась та ослепляющая ярость и злость. Линда говорила мне, как её насиловали, ни разу не запнувшись и не остановившись. Тот ледяной голос, который я никогда больше не забуду, пробирал до мурашек. Мне было страшно, но Линде нет. Потому что она была полна решимости отомстить своим обидчикам, что в итоге и случилось. Спустя три месяца, проведённых на больничной койке, Линда как-то повстречала «Бешеных Псов». И как бы я не пыталась узнать, как она, такая тихая, спокойная девушка, связалась с байкерским клубом, сестра не сознавалась. Пытаясь догадаться, как же она смогла найти с ними какой-то общий язык, я пришла к выводу, что Линда с этими парнями останется ещё надолго. Как позже выяснилось — навсегда. Через какое-то время все заголовки местных газет пестрили о кровожадном убийстве, которое произошло в пустынном сквере центрально парка Нью-Йорка. Редакторы писали, что двое парней были обнаружены мертвыми на одной из лужаек, где обычно и не спеша прогуливались старички из дома престарелых. Очевидцы рассказывали репортёрам, что парни были изуродованы почти до неузнаваемости. Их черепные коробки были смяты, словно целлофановые пакеты; тела избиты до чёрных оттёков, а вырезанные мошонки на лесках висели у них на шеях в виде ожерелья. Расследование этого убийства пытались вести, пытались найти свидетелей, но все было бесполезно. Никто этих парней не знал. Никто не видел, как их убивали. И дело оставили, даже больше ни разу нигде не упомянув о нём. СМИ через несколько недель тоже успокоились и переключились на различные и грязные сплетни, которые читателям нравились намного больше, чем какое-то убийство. И только мне до конца не давала покоя эта история. У меня до сих пор сохранились вырезки из газет и пару распечатанных статей из интернета, где на фотографиях были изображены два безжизненных тела, завернутые в чёрные мешки. Иногда я смотрела на эти фотографии и понимала, что это была ни какая-либо случайность, ни простое убийство. А месть. Жестокая и ужасающая. И что самое страшное — с каждым разом я понимала, что дело не обошлось без Линды и ее дружков. Спустя какое-то время мои догадки подтвердились, когда мне позвонила сестра: — Теперь меня ждёт новая жизнь, систр. Я больше никогда не дам себя в обиду, — глухой и глубокий смех Линды раздался на другой стороне трубки, от чего у меня потемнело в глазах от страха, — С сегодняшнего дня я ношу их ожерелье. И никто, слышишь, никто не посмеет снять его с меня.