Акрасия

      Утро Тэхёна началось по-обычному безрадостно. Действие наркотиков закончилось, а ломка тела после вчерашних сильных ударов стала нестерпимо ощущаться. Сквозь плотные шторы не проникало даже крохотного лучика солнца, что старательно освещало этот тёмный район. У Тэхёна же иной источник света — неоновые фонарики, бессменно украшающие стены комнаты и придающие ей каплю простоты. Их можно назвать единственной вещью, принадлежащей парню. И не в деньгах здесь смысл, а в подтексте того, что вся дороговизна, купленная Намджуном, не была для него настолько притягательна и приятна, как эти обычные фонарики. Тэхён никогда не будет против лишней пары дорогих туфель или колец со сверкающими камнями, но свой личный «свет» ни на что не променяет.       Босые ноги шлёпают по холодному полу, и Тэ ёжится, вытаскивая из своего шкафа первые попавшиеся вещи. В помещении одиноко, а к Намджуну идти совершенно не хочется. Он весь день будет занят переговорами с поставщиками оружия. Те стали завышать цены, и, конечно же, это не понравилось их основному покупателю. Намджун ни в коем случае не мелочный, да и денег у него предостаточно, но он терпеть не может, когда обманывают. Поэтому Юнги частенько приходится зачищать лжецов, дабы в клане всё было спокойно. Если быть точным, спокойно его главе.       Тэхён недовольно морщит нос, когда понимает, что не видел Юнги практически неделю. Их последний разговор закончился по-дурацки, честно говоря. Не должен был Ким так смело отвечать жнецу и давить на его слабости. Теперь Мин будто спрятался и, боясь, что его вновь потревожат, не возвращается более в комнату двести тридцать пять. Тэхёну немного одиноко без него и как-то непривычно спокойно без несогретого чужого взгляда. Такое спокойствие парню не по душе, а в лапах смерти бывать Тэ всегда нравилось. Это словно быть окунутым в горячий дёготь, что болезненно застывает на твоём теле. Но не более. Ким играет со смертью, но не влюблён в неё.       Когда Тэхён оделся, он, боязливо оглядываясь по сторонам, поспешил выйти из своей комнаты. Никакого побега устраивать он не собирается, да и за пределы притона выходить тоже не намерен. Просто парень хочет увидеться с Юнги и поговорить с ним хотя бы пару минут, даже нескольких секунд будет достаточно. Это чертовски необходимо сейчас. Тэ знает, что Юнги находится в кабинете Намджуна, охраняет его от необдуманных действий собеседника и вскоре должен уйти на задание.       У стен тоже есть уши. Для Тэхёна же этими «ушами» является миловидный мальчик из соседней комнаты, которого периодически трахает Намджун, не скупясь на стоны. Как правило, он многое знает и за незначительную дозу готов рассказать всё, что только пожелаешь. И Тэ этим активно пользуется. Если раньше его приводили в ужас и дикую ревность постельные отношения хозяина и этого парня, то теперь он ему даже благодарен. Прикосновения Намджуна уже не так хороши и эйфории не вызывают, а спать с ним стало невыносимо. Конечно, это Тэ умело скрывает под маской привязанности и каплей макияжа, но лицо, что преследует парня в отражениях воды, зеркал, мраморных плит и стёкол, знает правду, смеётся над ней. Возможно, это прозвучит жутко, но Ким порой специально ищет встречи с ним. Ему так спокойней. Тэхёну хочется быть настоящим хоть с кем-то.       Охрана выпускает любимчика Намджуна быстро и безо всяких вопросов, хотя вроде бы должны следить за тем, чтобы Тэхён не выходил за стены притона. Они часто так делают, потому что никому не хочется возиться со стервозным парнем. Потом те просто врут, что он сбежал через чёрный ход или вовсе вылез через окно. В этот абсурд Намджун верить готов, а вот слова Тэ всегда с трудом воспринимает. Поэтому последний чуть ли не каждую неделю страдает от дерьмового отношения людей из клана. Юнги же был другим: ядовитым нектаром среди увядших цветов. Терять такой дар Тэхёну пока не хочется, и он спешит устроиться около входа в притон, а после поймать Юнги. Тогда он точно не отвертится от разговора.       Правда, преодоление порога борделя неожиданно становится не самым простым этапом плана Тэхёна. Стоило ему только открыть дверь, как перед глазами возникает незнакомое, слегка перепуганное лицо. Парень напротив явно не рад присутствию в здешних местах, но борется с этим нежеланием и сам тянется к витиеватой ручке. Тэ немного обделён манерами, поэтому внаглую рассматривает незнакомца, строя собственные головоломки и сводя догадки в единое целое.       Лицо парня обычное, симпатичное, но ничем потрясающим не отличается. Про одежду тоже говорить особо нечего: джинсы, да пальто — повседневно. Он несколько ниже самого Тэхёна, но хорошо сложен, правда волосы слегка подпорчены дешёвой краской. Видно, что парню неприятно находиться под столь пристальным взглядом, но назад он не отступает. Борется, но не понятно, за что. Тэ заканчивает рассматривать образ незнакомца, заостряя своё внимание на глазах. Они бездонны — густой шоколад — и выглядят невыносимо знакомо. Словно все те сферы, что сквозь радужку видны, давно опознаны и изучены Тэхёном. Чересчур приятно.       Может быть, у Кима недостаточно манер, но память у него действительно хороша. Категория «чересчур», о которой говорил Юнги и которая так идеально подходила под описание его соулмейта, сейчас стоит прямо перед ним. Этот парень совсем прост и состоит вроде бы из штампов, но эти галактики портят всю картину. Из обычного делают обычно-прекрасного. И Тэхён скрепя зубы готов согласиться с Юнги. Сам же он антонимичен, и вообще для него нет никаких категорий. А это чертовски раздражает. И парень этот, что заставляет завидовать всей своей неидеальности, тоже раздражает.       — Как тебя зовут, милый?       — Чимин.       — Пошёл нахуй, Чимин.       Тэхён даже не пытался быть дружелюбным — он просто высказал своё желание, как всегда это делает, и начал наслаждаться потрясённым лицом напротив. По его мнению, этот парень портит жизнь Юнги. Тот сам говорил, что хочет избавиться от связи, а, значит, не будет против пары неприятных слов, брошенных прямо в лицо Чимину.       Пак находится в шоке, мягко говоря. Либо этот район не имеет в наличии действительно приятных людей, либо это с ним что-то не так, и Чимин, словно магнит, притягивает к себе желчь. Он даже сказать ничего толком не успел, а уже был ею облит.       — Ты со всеми так разговор начинаешь? — спрашивает Пак, при этом опуская вежливое обращение, так же, как это сделал незнакомый парень.       — Только с избранными, — язвит тот и делает пару шагов в сторону Чимина. — А ты чего тут вообще делаешь? Заблудился?       Этот вопрос Чимин слышал уже столько раз за эту неделю, что тот начинает его раздражать. Правда, спрашивал это совершенно другой человек, но пропитан он был абсолютно такой же неприязнью. Как будто именно Чимин виноват в выборе предназначенного, а не небеса.       — Я пришёл увидеть Юнги, — звучит немного грубее, чем планировалось, но так даже лучше. Парень напротив удивлён и, кажется, начинает злиться. Но по его утончённости видно, что ударить он не сможет. Хотя никто не убережёт Пака от пули во лбу. Вдруг у этого парня в кармане пальто револьвер, заправленный пулями из чистого золота? И одна из них, судя по выражению его лица, уготована для Чимина. Последний же предпочитает думать, что это разыгралось его воображение и он ещё немного поживёт. Хотя бы до встречи с Юнги.       — Не думаю, что он обрадуется, — отвечает парень и смахивает упавшую на глаза чёлку. — Ты же обуза для него.       Эта новость не стала для Чимина шоком. Вся эта игра в предназначенных Юнги с самого начала не нравилась, да и Паку в принципе тоже. Вернее, если эта игра шла не по установленным природой правилам. Иначе какой смысл любить того, что в твою сторону даже взгляда лишнего не бросит? Правда, слова парня всё равно немного колятся. Иглы острые, но до самой середины сердца не доходят: лишь оболочку задевают. Сплошная обида окружает Чимина на протяжении всей недели. Его пытаются всячески унизить, отвергнуть, даже убить. Он немного устал, и ему сейчас чертовски хочется вернуться к себе домой и нарисовать что-нибудь неяркое, спокойное и явно отличающееся от спектра огней этого района. Исчезнуть из жизни людей с улыбками такими неделикатными и взглядами смертельно больными. Да собственный характер не даёт этого сделать. Не привык Чимин так запросто бросать других, даже самых мерзких людей на произвол судьбы. Она и так слишком много на себя берёт и забирает тоже многих.       — И что? — спокойно спрашивает Чимин, наигранно вздыхая при этом.       Собеседник испытывает полное замешательство. Его брови сведены к переносице и создают забавную складочку на симпатичном лице. Он явно ожидал бурной реакции, а на спокойный ответ даже не рассчитывал. Хотелось унизить, а не стать растоптанным самому.       — Не хмурься, — Пак вытягивает руку и аккуратно тычет пальцем в чужую переносицу, разглаживая появившиеся складочки между нахмуренных бровей. — Морщины появятся или косоглазие заработаешь.       Парень после такого непривычного жеста застывает на месте и теряется. Налёт блёсток словно слезает с него и оседает на ступени зелёными банкнотами. И вот уже перед Чимином предстаёт парнишка его же возраста, с сотнями потухших звёзд в глазах и очаровательной родинкой на кончике носа. Вся эта грациозность напускная, а дороговизна — навязанная. Оболочка хрупкая, внутри же ещё хрустальнее. Чимин понимает, что должен быть аккуратен, поэтому молчит и ждёт, когда незнакомец придёт в себя.       Тэхён проводит кончиками пальцев по коже, где секундами ранее было чужое тепло. Ему страшно неприятно, ему безумно хочется повтора. Странная забота бьёт по больному. Ведь ни Намджун, ни Юнги, да никто за всю его проклятую жизнь до него так не дотрагивался: беззаботно, мимолётно, обычно. Тот, кто вырос среди грязи чужих подошв и чудесным образом попавший на постановочные небеса, не знаком с такими касаниями, такой манерой общения. Этот парень напоминает ему Чонгука. И неважно, что они на разных границах миров расположены: от обоих всё также веет прозрачностью лиц города.       — Ты меня бесишь, — всё-таки отвечает Тэхён. И фраза эта получается самой что ни на есть искренней, пропитанной смехом и широкой улыбкой.       Чимин удивляется такой смеси и тоже приподнимает уголки губ. А можно ли счесть это за прогресс? Ему точно здесь не рады, но улыбаются и даже легко смеются. Острые иглы до сих пор слегка протыкают изнурённое сердце, но боли уже не приносят. Напротив Пака стоит обезболивающее. Оказывается, не так уж много нужно Чимину, чтобы обрести мимолётную радость.       Этот разговор возможно мог бы быть продолжен, но дверь притона вновь открывается, и из заведения появляются две фигуры. Самого первого парня Чимин видит впервые. Его одежда выдержана в строгом стиле — даже запонки на рубашке имеются. Взгляд устремлён в телефон, а пальцы быстро бегают по виртуальной клавиатуре, печатая сообщение. Создаётся впечатление, что этот молодой парень — наследник какой-то огромной компании, а в карманах его пальто ключи от особняка на окраине города. Но когда Чимин переводит взгляд на его обувь, то все надуманные мифы рушатся. Поношенные кроссовки, да ещё и с не завязанным на одном из них шнурками, шоркают по бетону и, кажется, вот-вот развалятся. Зрелище действительно забавное.       Спустя мгновение до Чимина доносится яркий запах цитрусов. Сегодня он слишком навязчив и по сравнению со всеми прошлыми встречами абсолютно чистый. Из бархатной темноты показывается тёмная макушка с многовековой усталостью на лице, залёгшей под веками. Юнги выглядит так, словно так же, как и Чимин, не спал эти два дня. Правда, это совсем не мешает парню смотреть по обыкновению гордо, победоносно нести груз чужих смертей на своих плечах.       Заметив Чимина, Юнги нисколько не удивляется. Видеть светлую макушку среди грязи здешних стен уже не в новинку. Честно говоря, он ждал парня сразу на следующий день после перестрелки. Мин рассчитывал на истеричные крики очнувшегося от шока Чимина, каких-нибудь мелочных угроз или просто ненавистной яркой улыбки. Но шли часы, они же сменялись сутками, а Чимин так и не появлялся. В этом, конечно, была целая куча положительных сторон, да они большинство своё взяли. Юнги не должен был спасать это нерадивое существо, ставить на кон свою репутацию, тратить время на разговоры и просто волновать внутренних демонов. Но те же и вились изнутри венком сомнений, заставляя размышлять о резкости собственных слов. Юнги не жаль Чимина — даже капли сожаления не наберётся. Парня губит лишь осознание собственной никчёмности перед его соулмейтом. Чимин его демонов медленно приручает, хотя и не делает ровным счётом ничего. Как вообще Люцифер перед обычным ангелом может пасть?       — Тэхён? Намджун знает, что ты вышел? — взволнованно спрашивает парень в рваных кроссовках и сразу же убирает телефон в карман. — И что у тебя с лицом?       Блондин теряется от нападок и отвечать, по-видимому, не собирается. Он лишь ищет пути отступления, семеня взглядом по сторонам и явно пытаясь что-нибудь придумать. Чимину даже кажется на секунду, что парню становится страшно. Его пальцы цепляются за рукава рубашки, а израненные губы вновь подвергаются истязаниям. Он словно уменьшается до микроскопических размеров под тяжёлым взглядом Юнги и другим, тревожным, слегка разозлённым. Но блондин быстро собирается и, натянув улыбку поправдоподобней, тыкает пальцем в болезненное потемнение на лице.       — Упал.       — На кулак Намджуна? — безразлично спрашивает Юнги, что заставляет остальных опустить взгляд. Только один Чимин безучастно слушает разговор, ожидая своей порции негатива. И недолго ему осталось стоять в очереди. Мин смотрит на него мрачно, за каждую деталь цепляется и сравнивает. Сравнивает с прошлой встречей, первым знакомством, смехом, вздохом и страхом. Всё так же, лишь вид уставший. Даже боязнь потери до сих пор необязательная, потерянная и не до конца понятая. Чимин сам не знает, что творит, но следует на поводу эмоций, считая их искренне чистыми.       — Я просто притворюсь, что не слышал этого, и пойду, — Тэхён верит, что в бою не сокрушим, поэтому позволяет себе каплю яда в голосе и, не обращая внимания на того, кого ждал и хотел увидеть, возвращается в притон.       Чонгук не оборачивается, когда хлопает дверь, а лишь специально громко вздыхает и вновь достаёт смартфон из кармана. Словно исчезновение парня вернуло его к реальности, в которой существуют лишь команды свыше и их беспрекословное выполнение. На Чимина он бросил лишь мимолётный взгляд, и его было достаточно для возрождения недавних вопросов, что так и остались без ответа от Юнги. Задавать их вновь бессмысленно, да и если этот парень всё ещё жив, значит, никакой опасности из себя не представляет.       — Жди меня в машине, — говорит Мин и, отдав Гуку ключи, скрещивает руки на груди. Выглядит это неопасно, но Чимин продолжает удерживать с парнем некую дистанцию.       Сейчас лишь полдень, поэтому парковка перед борделем пуста. Юнги не хочется долго находиться на ней, потому что так на него и Чимина открывается наилучший обзор. Любой обитатель этого места может выглянуть из окна и лицезреть их встречу, а после рассказать одному из своих клиентов. И если информация дойдёт до Намджуна, то ничего хорошего ждать не стоит. Тут даже не какая-то забота о Чимине ключевую роль играет, а возможность потерять доверие главы. Ничего личного.       — Знаю, ты не хочешь со мной говорить, — Чимин начинает разговор первым и старается выглядеть как можно более спокойным, хотя получается чертовски плохо. — Но просто будь осторожен на дороге сегодня, если не хочешь сгнить на дне реки.       На предупреждение Юнги скептически приподнимает бровь и молчит. Чимин похож на клейкую ленту, что цепляется за всё подряд и этим выводит из себя. Пользы от него, конечно, никакой. Играет в предсказателя или гороскопы читает, а потом торопится на поиски проблем. Юнги рад бы не верить в его слова, да случай с кланом Минхёка до сих пор покоя ему не даёт. Не мог Чимин придумать это, и информаторов у парня точно быть не может.       Значит, связь между ними есть и ни какая-нибудь ментальная, физическая или вовсе вещественная, а более крепкая, глубокая и самая коварная. Быть связанными самой смертью — это действительно то, чего никто из парней не желал. Такое даже в самом страшном сне не привидится, а их теперь у обоих будет достаточно. Они обручены на алтаре, облитом кровью мёртвых, в окружении демонов из самой преисподней. На сердцах знаки вечных болезненных скитаний вырезаны, а в жилах кровь тёмная течёт, явно не небом дарованная. Оба проклятые, потерянные в мире людей на шанс обрести покой в друг друге. Юнги не делит свою жизнь с Чимином, но смертью угощает. Чимин дарует ему жизнь, спасая от той самой смерти.       Чимин чувствует противные волны недоверия, исходящие от Юнги, и, не желая более лицезреть лисий прищур карих глаз, спускается вниз по ступеням. Не прощается, не ждёт благодарностей, даже пулю в спину не рассчитывает получить, а просто идёт назад на работу. В конце концов, задуманное он выполнил, его совесть чиста, и пора бы приступить к заказам клиентов. А Юнги пусть сам распоряжается полученной информацией и держит свою жизнь в своих же руках. Чимин ему подарил шанс, а воспользоваться им дозволено лишь самому смертнику.       — Мы поедем сегодня или как? — спрашивает Чонгук у Юнги, когда тот садится за руль автомобиля, но всё так же продолжает гипнотизировать удаляющуюся от притона фигуру. — Я хочу домой, съесть чего-нибудь, а ещё лечь спать.       — Дай мне чёртову секунду! — громко отвечает Мин, моментально обрывая все «хочу» своего напарника. Мыслительный процесс запускает ржавые шестерёнки в голове парня, и те со скрежетом начинают свою работу. Чимин всё так же неистово раздражает, а его улыбка, картиной застывшая под веками, приводит в тупик. Снова хочется достать револьвер и, перезарядив патроны, нацелиться прямо в светлую макушку, что развевает лёгкий ветер. Но демон слезает с насиженного годами места на плече и даёт выбор настоящему Мин Юнги, а не жнецу с сотнями мертвых взглядов за спиной.       — Блять, как же меня это всё достало, — тихо шипит Юнги и выходит из машины, при этом громко хлопнув её дверцей.       — Юнги! Ты что творишь? — кричит парню Чонгук, высовываясь из окна и глядя на него расширенными от удивления глазами.       — Я пойду пешком, — отвечает старший и, с силой пнув маленький камешек на дороге, ускоряет шаг, дабы догнать ненавистную причину всех своих проблем.       Чимин ловит третий сердечный приступ за неделю, когда чья-то рука опускается на его плечо и крепко сжимает. Он вздрагивает, боясь обернуться, и, кажется, даже не дышит. Район, принадлежащий «ядру», намного опаснее любого «мертвого» района, и люди в нём избалованные, а от этого злые. Торговцы наркотиками, оружием, людьми, в конце концов, составляют здесь крупную прослойку, и Паку сильнее всего не хочется угодить к последним.       — Тебе холодно или ты просто боишься? — звучит голос за спиной, и Чимин готов поклясться, что сейчас он намного мягче всех прошлых раз.       — Юнги? — парень оборачивается и сразу же попадает в холодные оковы чужого взгляда. Если голос Юнги стал немного спокойнее, то на дне зрачков всё так же вьюги ненависти заметают тёмную радужку. Кажется, Чимину никогда не выбраться из зоны отторжения.       Жнец парню не отвечает. Ему вечности не хватит, чтобы подобрать слова и высказать таящиеся внутри предостережения. Юнги же так не любит нарушать покой собственной души, рушить старые, ветхие постройки, в которых обитают призраки прошедших дней. Там сыро и мерзко, а ключи от замков давно утеряны. Чимин же готов по многовековой пыли чужого сердца тёплой ладонью провести и впитать половину той боли, что копится среди кирпичей событий. Боится ли Юнги любить? Отнюдь. Пугает ли его возможность стать слабым? Прямо в цель.       — Дай мне свой телефон, — Мин вытягивает руку вперёд и глубоко вздыхает, словно собственная просьба вызывает у него сущее раздражение. Чимин недолго мнётся, потому что телефон Юнги точно не для благих дел нужен, а новый парень ещё не скоро сможет себе позволить. Правда, то испепеляющее нетерпение, которое источает Мин, буквально заставляет сработать инстинкт самосохранения и, дабы спасти себя, отдать гаджет на верную смерть.       Из динамика смартфона доносится щелчок, означающий то, что он разблокирован. Юнги пару секунд пристально смотрит на красочную заставку и даже наклоняет голову в бок, словно пытается что-то вспомнить. Он хмурится и, недолго думая, открывает меню. Чимин правда не знает, чего ему ожидать и стоит ли начинать медленное отступление. Но Юнги не даёт парню даже начать строить планы на побег. Он что-то быстро печатает и, повернув экран к Паку, заставляет того прочитать написанное и выпасть из реальности.       — Что это?       — Ты всегда такой глупый или только по пятницам? — язвит Юнги и, заблокировав телефон, возвращает его владельцу. — Я не хочу видеть тебя на территории этого района, поэтому, если какие-нибудь страшилки вновь начнут тебе сниться, просто напиши мне об этом.       — Что? — повторяет Чимин, словно все прошлые слова Юнги испарились в воздухе или их вовсе никогда не звучало.       — И помни, — парень пропускает вопрос и, одарив Пака устало-истлевшим взглядом, проходит мимо. — Минимум общения, Чимин, минимум.       Аромат цитрусов охватывает Чимина на доли секунды и так же быстро пропадает, следуя за Юнги по пятам. Феррари подрывается с места и отъезжает от притона, даже не пытаясь остановиться около своего хозяина. Улица пустеет. Словно и не было всего разговора, встречи со своим личным смертником и номера в списке контактов, именуемым «Мин Юнги». Чимин достаёт из кармана пачку сигарет и затягивается одной из них, вкушая приятный вишнёвый дым. Вроде бы прошло всё лучше, чем хорошо, и никто не издал свой последний вздох, но под рёбрами что-то саднит. Как будто была вновь допущена ошибка, которая повлечёт за собой непоправимые события.       Нельзя шутить с тремя вещами: временем, судьбой и смертью. Чимин же их как игральные карты использует и не подозревает, что те даже в Джокеры не годятся.

***

      Намджун устало трёт переносицу и кивает на слова собеседника, словно тот сможет увидеть это через динамик телефона. Перестрелка с кланом Ли плохо сказалась на отношениях с другими главами, что до сих пор чтут кодекс и действуют исключительно по его устоям. По их мнению, Намджун поступил низко и должен в оправдание убийству Минхёка высказать вескую причину. Её, конечно, не имеется. Не говорить же о том, что парню просто так захотелось. Если Юнги ещё готов мириться с беспричинными смертями, то остальных они определённо не радуют.       Будет не очень хорошо, если теперь некоторые кланы откажут Намджуну в сотрудничестве. Его империя тоже неплоха, можно даже сказать, что идеальна, но запасную силу тоже иметь необходимо. Никто не может сказать, что произойдёт завтра или когда фундамент его жизни обрушится, поэтому следует быть осторожным и сохранять баланс.       — Закончил? — усмехается Намджун, когда в динамике замолкают. Угрозы собеседника не страшат, а наигранно злой голос кажется самым смешным. — Когда мне тебя ждать?       Парню что-то отвечают, и он снова кивает, обдумывая свои планы. Начало недели всегда самое загруженное, но Ким готов подвинуть парочку встреч ради одной единственной беседы. Взгляд падает на выглядывающий из-под закатанных рукавов рубашки таймер. И, о какая трагедия, ведь его время истекает в этот понедельник. Начало недели действительно выдастся очень тяжёлым.       Осталось три дня, пять часов, три минуты, двадцать пять секунд.