Многочисленные «спасибо» и бесконечные «прости»

Вернуться в Хогвартс в качестве учителя оказалось так странно и необычно, что первые несколько дней Невилл чувствовал себя не в своей тарелке. Самой большой проблемой оказались его бывшие преподаватели, которые теперь, к огромной растерянности Невилла, стали его коллегами и с которыми общаться приходилось соответственно. Это было непривычно — сидеть в их кругу в учительской, слушать шутки и рассказы о том, что произошло на занятиях и кто из студентов что отчудил (оказывается, учителя тоже так делали, и Невиллу стало неловко от мысли, сколько же подобных историй было рассказано в этих стенах про него самого — начиная с того, как он на первом курсе свалился с метлы, и заканчивая тем, сколько котлов взорвал и расплавил за семь лет обучения), и принимать участие в общих обсуждениях. Постепенно он начал привыкать: коллеги были к нему добры и терпеливы, часто объясняли, как им казалось, очевидные вещи, которые для Невилла, тем не менее, таковыми не являлись: как поощрять учеников, за что снимать баллы, как поддерживать дисциплину в классе, что делать, если у кого-то что-то не получается. Он боялся, что ученики не воспримут его всерьёз или, наоборот, начнут опасаться. Ещё он боялся, что ненароком может взрастить в ком-то неприязнь к растениям и Гербологии, а возможно, скажет что-то не то — неосторожно, как это с ним обычно бывало, заденет хрупкую детскую душу, из-за чего может посеять в ней ядовитое зерно ненависти или страха, — как это когда-то случилось с ним самим. В конце концов, спустя пару недель мучений, директор МакГонагалл попросила Невилла задержаться в учительской на несколько минут и отчитала его, будто школьника, после чего сказала: — Не стоит зацикливаться на мелочах и пытаться быть идеальным учителем, профессор Лонгботтом. Просто будьте собой, выполняйте свой долг, как это велит вам сердце, будьте терпеливы и справедливы, наставляйте и уважайте учеников, и они ответят вам тем же. Невилл глубоко задумался, примеряя слова МакГонагалл на знакомую ему реальность, и с удивлением понял, что в чём-то она была права. — Невилл… — позвала МакГонагалл, когда он уже собирался уходить. Её голос звучал так, будто она не хотела говорить то, что собиралась, но всё-таки была вынуждена. — Профессор Снейп был мастером своего дела, точно так же, как вы — мастер своего, но разница между вами заключается в том, что вы ещё в силах не позволить горькому опыту отравить вашу душу. Несмотря на то, что истоки его поведения были очевидны любому, кто был свидетелем знаменитой эпопеи под названием «Невилл Лонгботтом против профессора Снейпа», упоминание бывшего учителя заставило Невилла поёжиться. Поблагодарив Мерлина, что директор МакГонагалл, вероятно, оказалась достаточно благоразумна, чтобы не проводить этот разговор у себя в кабинете, где на этих словах его мог засмеять сам профессор Снейп — точнее, его портрет, — Невилл кивнул и поспешил на урок. Однако услышанное он всё-таки принял к сведению, после чего занятия стали проходить намного легче, живее и интереснее. Невилла искренне радовал интерес студентов к растениям — как волшебным, так и вполне обычным вроде шелковицы или лимонной мяты, — это было необычно и очень льстило, потому что такой повальной заинтересованности у большей части класса в его времена уж точно не было! Порой, когда рассказывал о свойствах того или иного растения или о хитрых способах определить возраст, например, тентакулы, Невилл слишком уж увлекался, но даже тогда чувствовал, что его слова не уходят в никуда, а уж когда после занятий ученики подходили к нему, чтобы узнать чуть больше о целительных свойствах ведьмовской ганглии… в такие моменты он чувствовал, что движется в верном направлении. В пятницу, быстро пообедав, Невилл забежал в учительскую, чтобы забрать проверенные эссе пятикурсников, чей урок был у него следующим. Стоило только зайти, как он оказался в самой гуще активного обсуждения. Знакомый голос Невилл услышал раньше, чем увидел его обладателя. — Гарри! — удивлённо воскликнул он, когда заметил разместившегося за свободным столом и что-то увлечённо рассказывающего Поттера. — Что ты здесь делаешь? — Нев! — Гарри перевёл на него взгляд и тепло улыбнулся. — Директор МакГонагалл и профессор Мёрфи пригласили меня прочесть лекцию на уроке Защиты от Тёмных Искусств у седьмого курса, и я подумал, почему бы и нет. Невилл кивнул и радостно рассмеялся. В последний раз они с Гарри виделись месяца два назад, после чего всё как-то завертелось, закрутилось, и время промчалось слишком уж быстро. Гарри круглыми сутками гонялся за преступниками, раскрывал дела, помогал людям — как и он, занимался тем, о чём всегда мечтал, а сам Невилл снова погрузился в школьную жизнь, и это было здорово, в общем-то, но становилось немного грустно от того, что эта новая взрослая жизнь нет-нет, но всё-таки повлияла на всех них. Случайно подслушав возобновившийся разговор, пока пытался отыскать пергаменты, Невилл догадался, что Гарри был не единственным гостем сегодня: утром в Хогвартс прибыл Попечительский Совет, чтобы обсудить с директором вопросы дальнейшего восстановления школы. Кроме того, заговорщическим тоном поведал профессор Слагхорн, ходили слухи, что грядут какие-то изменения. — А изменения, как известно, — сварливо добавил он, — не всегда к лучшему. Профессор Синистра грустно вздохнула, кто-то ещё добавил глубокомысленное «да, да, и не говорите, Гораций», но, заметив, что Гарри хитро улыбается, Невилл не стал подвергаться всеобщей панике — из всех присутствовавших, пожалуй, только Гарри мог знать что-то наверняка, и если он не придавал сплетням значения, то почему должен Невилл? — Невилл, — как бы невзначай позвал профессор Слагхорн, поглядывая на него поверх любимой чашки. — У вас уже есть планы на сегодняшний вечер? Невилл распрямился и тяжело выдохнул, растерянно оглядывая шкафы и столы в поисках пергаментов с эссе. Он же не мог их потерять, верно? Нет, конечно, не мог. — Ещё не уверен, профессор, — чуть погодя ответил он и внезапно ринулся к высокому шкафу в противоположном углу учительской, лелея тщетную надежду, что каким-то чудом свитки окажутся там, но увы. — Я уже давно планирую отправиться в Запретный лес, а сегодня Хагрид как раз согласился составить мне компанию… Слагхорн издал звук, отдалённо напоминающий разочарованное квохтанье, и обхватил живот руками. — Как жаль, как жаль… — с неподдельной грустью произнёс он. — Я надеялся, что вы поможете мне разобрать кладовую с ингредиентами и избавиться от непригодных. Сами понимаете, возраст у меня уже совсем не тот… Ещё один утомлённый вздох заставил Невилла почувствовать вину. — Я бы мог помочь вам, профессор… — начал было он, но не успел договорить, как Слагхорн радостно хлопнул в ладоши и с поразительным радушием, так сильно контрастировавшим с охватившим его буквально пару минут назад упадническим настроением, произнёс: — Чудно, чудно! Какая же всё-таки замечательная у нас молодёжь растёт, да, Филиус? Флитвик, читавший «Ежедневный Пророк», машинально закивал, услышав обращённый к нему вопрос. Невилл растерянно огляделся вокруг. Что произошло? Он что, только что согласился помочь Слагхорну разобрать кладовую с ингредиентами? Переведя непонимающий взгляд на Гарри, который чуть ли не со смеху покатывался, он понял, что его попросту развели и что да, он согласился. — Кажется, это твоё, — поднимаясь со стула и левитируя следом за собой кучу пергаментов, сказал Гарри, и Невилл ощутил невиданное облегчение. С трудом обхватив их все разом, он благодарно кивнул. — Кажется, уже пора на урок. Можем пойти вместе, что скажешь, Нев? Хоть им и было совсем не по пути, Невилл обрадованно кивнул — перекинуться с Гарри парой слов наедине было бы здорово, да и просто немного пройтись вместе оказалось бы просто чудесно. Распрощавшись с преподавателями, Гарри направился к выходу, Невилл пошёл следом, но едва они подошли к двери, как та резко отворилась, чуть не сбив Поттера с ног — наверняка, только молниеносная реакция аврора и уберегла его от столкновения лбом с дверью. Невиллу повезло чуть меньше, и пергаменты, которые он с таким трудом пытался удержать всё это время, разлетелись по учительской, словно стая птиц. — Мистер… Поттер! — явно сдерживаясь от чего-то слишком уж резкого, выдохнула директор МакГонагалл, оглядывая совершенно ошалелое выражение лица Гарри, кучу свитков и несчастного Невилла, пытающегося всё это собрать. Словно что-то решив для себя, она тяжело вздохнула и покачала головой. — Впрочем, чему я удивляюсь. Пройдя внутрь, МакГонагалл остановилась посреди учительской и сухо произнесла: — Коллеги, спешу представить вам нового члена Попечительского Совета Хогвартса, который заменит на этом посту не так давно покинувшего нас мистера Нельсона… В то же мгновение прямо над Невиллом кто-то произнёс заклинание, и пергаменты, которые он неловко собирал по всей учительской, сами собой скрутились, аккуратно выстроились в высокую пирамиду и повисли в воздухе перед его носом. Краснея, Невилл поднялся с колен, отряхнул мантию и, рассчитывая увидеть перед собой Гарри, поднял голову, чтобы поблагодарить его за помощь, но встретился взглядом совсем не с Гарри, а… — …мистера Блейза Забини, — закончила директор. — Мистер Забини изъявил желание помочь школе с дальнейшим восстановлением, а также всячески способствовать её развитию и процветанию. — Заметив, что Невилл так и стоит, неприлично таращась на новоиспечённого члена Попечительского Совета, она спросила: — Всё в порядке, профессор Лонгботтом? Очнувшись, Невилл пробормотал растерянное «да, да», а потом неловкое «спасибо», обращённое уже к Блейзу, но взгляд от него так и не отвёл. С последней их встречи прошло три недели, и за это время Забини изменился далеко не в лучшую сторону — осунулся, под глазами залегли глубокие тени, даже мантия сидела на нём, словно на манекене. Невилл почувствовал укол жалости и сочувствия. Забини тоже не сводил с него взгляда, будто изучал — недоверчиво, с опаской, словно Невилл был не Невиллом, а как минимум Пивзом, державшим у него над головой мешок с гноем бубонтюбера. Позади него точно таким же взглядом Драко Малфой сверлил Гарри, но тут уж не было совсем ничего удивительного. — Как здорово, как здорово! — захлопал в ладоши профессор Слагхорн. — Мистер Забини, мы так рады вас приветствовать! Вы же уже наслышаны, что мистер Лонгботтом сменил профессора Спраут на месте преподавателя Гербологии? Нет? О, он просто очаровательный молодой человек! Буквально за пару минут до вашего появления Невилл согласился помочь мне разобрать кладовую с ингредиентами — сам я ни за что не справился бы, понимаете ведь, возраст берёт своё… Забини, как казалось Невиллу, не успевал даже улавливать весь поток обрушившейся на него информации — да никто не успевал, по правде говоря, только директор МакГонагалл всё сильнее сжимала руки, неодобрительно поглядывая на Слагхорна. — Вот и мистер Поттер заглянул к нам, чтобы прочитать лекцию, — как ни в чём не бывало, продолжал тот. — Правда, мистер Поттер? — Да, профессор, — со смешинками в голосе ответил Гарри, ведя какие-то безмолвные баталии с по-прежнему хранившим угрюмое молчание Малфоем. — И мистер Малфой здесь, — чуть-чуть подрастеряв энтузиазм, заметил Слагхорн. — Прекрасно, что молодые люди так стремятся нести свет и знание следующему поколению! Мистер Забини, может, и вы однажды захотите стать профессором Зельеварения и позволите мне уйти на заслуженный покой? Помнится, у вас был неподдельный талант в этой области… — Благодарю, профессор, но вынужден отказаться, — вежливо ответил Блейз, наконец-то отведя взгляд от Невилла, отчего тот испытал искреннее облегчение. — С детства матушка говорила, что преподавание — не моя стихия, и я склонен с ней согласиться. Едва он договорил, как по школе прокатился громоподобный звон колокола. Директор МакГонагалл, до этого стоявшая неподвижно, как каменное изваяние, не терпящим возражений тоном заявила: — Если мы все не поспешим на занятия, студенты могут решить, что Хэллоуин наступил раньше положенного срока. Мистер Малфой, вы хотели поговорить с мистером Поттером, пожалуйста, не теряйте время, уверена, что семикурсники тоже жаждут его видеть. Профессор Слагхорн, раз уж мистер Забини не жаждет выполнять вашу работу, придётся вам самостоятельно спуститься в подземелья и провести урок у третьего курса Хаффлпаффа. Мистер Забини… — она повернулась к Блейзу и как-то сочувственно даже, но всё так же властно предложила: — Вы могли бы посетить урок Гербологии у пятого курса. Уверена, вам будет интересно понаблюдать за тем, как преподаёт профессор Лонгботтом, и посмотреть, на что уходят выделяемые Попечительским Советом средства. Невилл даже не успел понять, что произошло, и почему вдруг директор так настойчиво отправляла Забини на его урок. Неужели он был настолько никудышным учителем, что ему требовался надзиратель, или контролёр, или кто-то ещё? Сам Забини, казалось, тоже был не в восторге. — Если только профессор Лонгботтом не против, — с сомнением протянул он, но у Невилла, в общем-то, и выбора, кроме как согласиться, не было. День выдался тёплым и солнечным — один из тех последних золотых дней осени, после которых всегда наступали беспросветная серость и скука. Невилл спешил к теплицам, надеясь, что за то время, пока его не было, не произошло ничего ужасного, — к счастью или совсем наоборот, он помнил, какими были в этом возрасте его однокурсники — Шеймус к этому моменту, вероятно, уже что-нибудь бы взорвал, Гарри и Рона бы каким-то мистическим образом занесло в Запретный лес, а Малфоя затоптал бы гиппогриф, — и это совсем не утешало. Только будучи на полпути к теплицам, Невилл вдруг осознал, что левитируемая Забини стопка свитков всё это время бесшумно плыла за ним по воздуху. — Ой, — покраснел он. — Прости, я совсем забыл об этом… — Невилл указал на пергаменты. — Давай я… Забини лишь окинул его нечитаемым взглядом и отмахнулся. — Какая разница, мы всё равно уже почти пришли. Ещё мгновение Невилл колебался, но решил, что в этом была капля разумности, и продолжил путь. У теплиц, переминаясь с ноги на ногу и изнывая от скуки, ждали пятикурсники Гриффиндора и Слизерина. Заметив Невилла, они тут же оживились, раздался нестройный хор приветствий, и на Забини, следовавшего за Невиллом, посыпались любопытные взгляды. Как только все они разместились в теплице, Невилл начал: — Прошу прощения за опоздание, ваши эссе настолько увлекли меня, что я потерял счёт времени, — раздалась пара смешков, и Невилл тоже не смог сдержать улыбку. — Вы все большие молодцы. Пожалуйста, не забудьте забрать свои работы после урока. — Прочистив горло, он искоса взглянул на разместившегося в противоположном углу Блейза, который, казалось, с неподдельным интересом осматривался вокруг. — Наш сегодняшний гость, мистер Забини, посмотрит, чем мы здесь с вами занимаемся, но ничего страшного, просто делайте то, что делаете обычно, и всё пройдёт замечательно. Ну что ж, давайте начнём. Пожалуйста, наденьте защитные перчатки и приготовьте пробирки… Сказать «просто делайте то, что делаете обычно» оказалось проще, чем реально это сделать. Несмотря на то, что Невилл вполне смог погрузиться в процесс, вдохновенно рассказывал про целительные свойства зубастой герани, ходил от группы к группе, показывал, как правильно собирать яд, чтобы не повредить ни клыки самой герани, ни собственные руки, отвечал на вопросы, неловко шутил в ответ на шутки учеников, он то и дело бросал взгляд на замершего в углу Забини, который что-то записывал у себя в блокноте. Когда через час до теплиц снова донёсся отдалённый звон колокола, Невилл почувствовал такое сильное облегчение от того, что этот неловкий момент закончился, что совсем забыл о домашнем задании, чему, разумеется, безумно обрадовались ученики. Когда последний из них, попрощавшись, скрылся за холмом, Невилл устало стянул перчатки и обернулся к подошедшему Забини. — Это было здорово, — не дав Невиллу опомниться, сходу сказал тот. — Ты прекрасный учитель, Лонгботтом — что-то такое всегда было в тебе. — Спасибо, — неуверенно ответил Невилл. — Я немного польщён тем, что ученикам правда нравится Гербология. Не помню, чтобы в наше время было так много заинтересованных в волшебных растениях — обычно все наоборот стремились избежать возни с землёй и удобрениями… Блейз окинул его странным недоверчивым взглядом, словно Невилл только что сморозил какую-то чушь. — Не думаю, что дело в Гербологии, Лонгботтом, — неохотно признался он. — Точнее, дело совсем не в ней. Невилл нахмурился, но Забини выглядел так, будто больше не был настроен продолжать этот разговор. — В любом случае, они замечательные, — Невилл решил упрямо стоять на своём. — Видел, как слаженно они работали? Кто бы мог ожидать, что Гриффиндор и Слизерин… Он покачал головой, посчитав, что окончание фразы «могут так мирно помогать друг другу» было очевидным, но Блейз нахмурился. — Ты мыслишь стереотипами, Лонгботтом, — сказал он. — Гриффиндор и Слизерин не обязаны враждовать. Наш пример не показатель — в общем-то, он даже ничего не доказывает. Один лишь Малфой был одержим Поттером, остальным слизеринцам на вас было глубоко плевать, потому что у них были свои проблемы, свои уроки и учителя, которые их недолюбливали, свои семьи, которым угрожала опасность, но вы, конечно, слишком гордые и зазнавшиеся, чтобы замечать кого-то, кроме себя любимых, вокруг которых крутится весь мир в целом и факультет Слизерин в частности. Невилл не знал, что нашло на Забини. С каждым произнесённым словом его речь становилась быстрее, жалила больнее, а голос будто морозом обдавал. Невилл не знал, что такого сделал, но действительно не намеревался задеть Блейза, поэтому, как только тот договорил, поспешил извиниться. Пару раз моргнув, будто только-только заметил его, Забини совсем тихо произнёс: — Нет, это ты прости. Всё это предназначалось совсем не тебе, Лонгботтом. Естественным желанием Невилла было спросить, всё ли в порядке, предложить помощь, но он знал, что Забини этого явно не оценит. — Я хотел поблагодарить тебя, — сказал он вместо этого. — Перестань, я же уже сказал, что те деньги ничего не значат, — вздохнул Забини. Запуская руки в карманы и глядя поверх плеча Невилла. — Я не об этом. Я… о том времени. — Замолчи. — Резкая фраза ударила Невилла, словно пощёчина. — Вот это как раз то, о чём я и говорил. Почему вы просто не можете быть тактичными, Мерлин всемогущий? Невилл залился краской. Да, Забини был прав — он и сам не любил вспоминать, что происходило тогда, не любил говорить об этом, так с чего Блейзу это должно нравиться? Повисла неприятная тишина. Он уже готов был извиниться ещё раз, когда Забини внезапно протянул к нему руку. — После твоего ухода я нашёл это. Всё забывал вернуть, но раз уж теперь представилась такая возможность… На раскрытой ладони Забини лежал оберег, который Невилл уже отчаялся когда-либо вновь увидеть. Вдруг сердце затопило необъяснимое тепло, будто золотые лучи коснулись его души и согрели солнечным светом. Невилл протянул руку, чтобы забрать оберег, но внезапно пальцы Забини схватили её, так что браслет оказался зажат между их ладонями. — Прости, — сказал он едва ли мгновение спустя, отпуская руку Невилла с зажатым в ней оберегом. Невилл чувствовал, что не надо лезть не в своё дело, что вряд ли он сможет чем-то помочь, но что-то всё равно толкало его на это. — У тебя всё в порядке? — мягко, будто разговаривал с ребёнком, спросил он, ожидая, что вот сейчас Забини ответит грубостью, скажет, что это не его дело, или просто пошлёт куда подальше, но тот лишь устало пожал плечами. — Просто проблемы — всё как у всех, ничего достойного быть местной сплетней. — Я бы не… — Невилл осёкся, догадавшись, что Забини не преследовал цели задеть его или оскорбить. — Знаешь, пусть это останется у тебя. Он протянул оберег Блейзу. Ему он и в самом деле был нужнее. Тот нахмурился. — Зачем? — спросил он подозрительно. — В трудные времена мне этот браслет подарила Луна… Луна Лавгуд. Она сказала, что он возьмёт на себя всё плохое и поможет пережить сложный период в жизни. Считается, что если оберег рвётся, его носитель избегает смерти. Мне он уже помог, так что, может, поможет и тебе? Не дожидаясь согласия, Невилл быстро повязал оберег на запястье Забини, который даже опомниться не успел, и прошептал «Репаро», чтобы срастить оборвавшиеся концы. Блейз вытянул руку на уровне глаз, с сомнением разглядывая тонкий шнурок с четырьмя камнями. — Ты действительно веришь, что он волшебный и способен на нечто подобное? Молочно-белые переливающиеся бусины на смуглой коже Забини выглядели… гипнотизирующе. Невилл судорожно сглотнул и, стараясь звучать уверенно, сказал: — Да. Да, я правда верю. Блейз кивнул и пристально посмотрел на него. — Спасибо.