Дневник Кэролайн Форбс

16 декабря, пятница. Поздний вечер или уже глубокая ночь? По ощущениям сейчас девять часов, а может быть и вовсе полночь. Я не вёл счет времени, мне просто было лень поднимать голову и смотреть на настенные часы, богато украшенные чуть потемневшим от времени золотом. Стрелка медленно двигалась, издавая неприятный скрипучий звук, но даже это не могло вывести меня из состояния транса. Большой, можно даже сказать, огромный, вполне себе приличный ресторан. Несколько десятков посетителей, бестолково снующих по залу и без умолку говорящих о каких-то несущественных проблемах. Они, словно пчелиный рой, гудят, шумно переговариваясь и звонко смеясь. Краем глаза вижу, как туда-сюда бродят официанты, почти валящиеся с ног от усталости, но упорно разносящие тяжёлые серебряные подносы с заказами. Сквозь полумрак помещения, где зажжена лишь большая массивная люстра и несколько светильников, отдаленно смотрю на музыкантов. Абсолютно все с кислым выражением лица, стараясь не заснуть, треплют своими длинными музыкальными пальцами инструменты, извлекая из них противные сонные мелодии. В ресторане царит такая атмосфера, будто бы прямо сейчас со здания сорвёт крышу и в зал опустится сам Морфей, бог сновидений, и утащит в своё царство добрую половину присутствующих, в том числе и меня. Резко захотелось встать, размять затёкшие ноги и немедленно оторвать этим грёбанным музыкантам их головы, но было лень. И когда этот смертный грех стал преследовать меня? Я даже не помню, а копаться в памяти не хочется. Потому что лень. Скоро я попаду в адский список дьявола, где чётким разборчивым почерком выведены имена грешников, претендующие на персональное место в аду. Я отогнал от себя глупую мысль, неожиданно проникшую мне в голову. И с каких это пор я стал увлекаться загробным миром? Я перевёл взгляд на камин, благо он был совсем рядом. Хочешь, руку протяни и коснёшься пальцами обжигающих языков пламени, которые немедленно поглотят твою кисть. Ладно, что-то я загнул, по крайней мере, точно обожгут кожу, потому что только идиот может добровольно сунуть конечность в огонь и с упоением ждать, пока она исчезнет навсегда. За долгие годы жизни на этом свете я так и не удосужился проверить, отрастают ли отрубленные руки и ноги у вампиров. Меня всегда волновал этот вопрос. Наверное, я схожу с ума, потому что мою голову каждую секунду посещают безумные мысли, например, такие, как эта. Пару минут я неотрывно смотрел на огонь, весело пляшущий в зияющей чёрной дыре камина, освещая небольшое пространство у стены и наш столик, окрашивая тёмно-зелёную скатерть в непонятный рыже-чёрный цвет. Я сцепил пальцы и через некоторое время отвёл взгляд от пламени, когда понял, что вижу в нём въевшийся в память образ любимой блондинки. Коварные ярко-алые огнища упорно рисовали в камине её волосы, небрежно рассыпанные по плечам, и грустные глаза. Отвернувшись и отгоняя наваждение я, наконец, заметил Элайджу, сидящего передо мной за столиком и что-то с интересом мне рассказывающего. Голова автоматически кивала, когда брат поднимал на меня взгляд, словно проверяя, слушаю ли я его. Нет, я не слушал. Сейчас моё тело было здесь, но душа где-то далеко. Я абсолютно ничего не слышал, будто нажал кнопку пульта, выключив звук. Ещё бы нажать паузу и можно спокойно перевести дух. Я чувствовал себя подобно обычному человеку, пробежавшему марафон. Устало и вымотано. — Никлаус, что с тобой? Ты слышал, что я только что говорил тебе? — вывел меня из раздумий недовольный и немного уставший голос Элайджи. Я недоумённо посмотрел на него, как будто впервые видел, затем, чуть кашлянув, кивнул. Брат вздохнул, ковыряя вилкой в почти доеденной говядине, и опять обратился ко мне: — Я понимаю, у тебя как всегда свои особо важные проблемы, но то, что я сказал должно волновать и тебя тоже. — О чём ты? — тягостно спросил я, не отрывая взгляд от стоящего на столе стакана, в котором приятно искрилась янтарная жидкость. — Так как ты витал в облаках и не слушал меня, объясню тебе заново, — недовольно вздохнул Эл, поправляя на себе пиджак. В последнее время он угрюмый и измотанный. По его внешнему виду понятно, что всё его уже давным-давно достало, и он не прочь бы скинуть с себя все дела на кого-нибудь другого. Отчасти я чувствовал свою вину за это, потому что не занимался Хейли, предоставив её брату. Но с другой стороны, он сам виноват. Нечего было лезть. Он прекрасно знал, что мне плевать на неё. Я даже сам себе устал это повторять. Надоело. — Тебе не кажется странным, что за всё время, что Хейли беременна, на неё ни разу не напали ведьмы, которые не хотят появления на свет твоего ребёнка? Это же противоречит законам природы, а ведьмы их неустанно соблюдают. И ни одна живая душа не пришла сюда за ней? Это, по меньшей мере, необычно. Я чувствую, что что-то должно произойти. Это неспроста. Я уверен, что они что-то готовят. Тебе бы следовало обратить на это внимание, а не злить Марселя ещё больше, чтобы он опять всем нам пакостил. Ты совсем не замечаешь того, что твои поступки влияют на нас, и из-за этого могут пострадать невинные… — Хватит, — прервал я брата, когда мне уже стало невыносимо слушать его лекцию. — Я понял, — перебил его, увидев, что Эл собирается ещё что-то добавить. — Что ты об этом думаешь? Я взглянул на него, невольно замечая, что пару морщинок пролегли у него на лбу. Стареет. — Ничего, — просто ответил я, стараясь вновь отключиться от внешнего мира и впасть в «кому». — Клаус! — в голосе звенел металл. О, большой брат злится. — Ну, что? — Хватит быть эгоистом! Я прекрасно это знаю, но прояви хотя бы немного уважения и сочувствия к Хейли или к ребёнку… — Надоело! — терпение лопнуло, проливая на землю противную ярость. — Не напоминай мне тысячу раз на дню об этом! Я не страдаю старческим маразмом или амнезией. Я прекрасно об этом помню! — Я не перестану тебе это говорить, пока не достучусь до тебя, брат! Это твой, понимаешь, твой ребенок. И мне, честно говоря, уже по горло надоело чувствовать за него ответственность и бегать за матерью твоего ребёнка хвостиком, чтобы её ненароком не убили твои враги. Сам следи за ней, потому что ты её обрюхатил… — Я хотел убить её, — зло проревел я, ощущая на языке привкус гнева и ненависти к сложившейся ситуации. Я крепко сжал пальцы в кулак, чтобы утихомирить себя и не наброситься на брата. — Но ты мне не позволил этого сделать. Сам расхлёбывай теперь всё это. — Клаус, перестань валить всё на меня, будто это я виновник всех твоих бед. Ты чёртов эгоист, перестань думать о себе, перестань себя жалеть и возвышаться над другими. Ты не пуп земли, чтобы тебе все поклонялись. Хватит кичиться тем, что ты первородный гибрид. Успокойся и вникни в суть проблемы. Я знаю, что этот ребёнок тебе не нужен, но… Быстрым движением руки я остановил словесный поток, водопадом низвергающийся на меня. Господи, ну сколько можно. Каждый раз одно и то же. — Я когда-нибудь не помогал тебе? — зло спросил я, цепляясь руками за стул, на котором сидел. — А? Я когда-нибудь не приходил на помощь, когда Хейли похищал Марсель? Я всегда спасал её шкуру. Благодаря мне она жива. Так что заткнись и не раздражай меня. — Какой же ты ублюдок, — сплюнул Элайджа, громко отодвигая стул и кидая на стол смятую салфетку. В его глазах полыхали ненависть и отвращение. Ничего страшного. В нашей семье никогда не было дружбы, мы даже не пытались создать атмосферу мира и добра. Мы все прекрасно чувствовали вражду и ненависть друг другу. Это неудивительно. И когда Эл мрачно плюнул мне правдой в лицо, я не особо расстроился. Мне чихать, что он думает. Я буду делать то, что хочу. Руки сами потянулись к стакану с бурбоном и я махом опрокинул обжигающую жидкость в горло. Как же надоело. Мне хотелось забыть всё это, вычеркнуть из жизни, вырвать лист из книги, чтобы всё вернулось на круги своя. Я больше не хотел постоянно куда-то бегать, как ищейка, выяснять, где же эта волчица, куда её унесло. Я хотел просто спокойной обычной жизни, чтобы никто меня не бесил, не было Марселя со своими противными замашками короля, потому что здесь присутствует лишь один король. И это я! И чтобы рядом была моя королева. Кэролайн. Которой плевать на меня, потому что я монстр. Даже её разговоры со мной, взгляды, прикосновения были ложью, потому что она легко сбежала. Значит, я ничего для неё не значу. Пусть тогда она для меня тоже ничего не значит. И плевать, что каждый раз, приходя домой, руки магнитом тянет к бумаге и карандашу, чтобы быстрыми штрихами набросать её портрет. А потом, когда я прихожу в себя, то злюсь, что не могу забыть её образ, намертво въевшийся в мозг. Рисунки летят в камин, где пламя мигом поглощает их, уродуя её лицо, превращая роскошные волосы в чёрный пепел… Так, что же там говорил Эл? Ведьмы, которые якобы готовят нападение. Может быть, им плевать на этого ребёнка? Или они боятся меня, поэтому не решаются даже показать своего носа? В любом случае, проблемы надо решать по мере их поступления. Я откинулся на спинку стула, вертя в руках пустой гранёный стакан, любуясь отражающимися от огня бликами, как услышал громкие крики и свисты, доносящие с улицы. Этот шум даже перекрывал унылую музыку давно уже очумелых от скуки музыкантов. Марсель. Опять устроил весёлую вечеринку с какой-нибудь прилюдной казнью очередной ведьмы. Смешные улюлюканья вампиров можно было услышать за версту. Конечно, это же так интересно наблюдать за сумасшествиями Марселя, когда он говорит речь, больше напоминающую мне бред сумасшедшего. Впрочем, иногда я сам себя ловлю на мысли, что поступаю точно так же. Ученик превзошёл своего учителя. Чёртов выскочка. Я прикрыл глаза, стараясь не думать о нём и игнорируя шумную музыку на улице. Но надолго меня не хватило. С твёрдым намерением заткнуть всю эту толпу, я встал и вышел из ресторана. Морозный воздух беспощадно прожёг лёгкие и горло, словно раздирая их изнутри. Если на Рождество не выпадет снег, я буду изрядно удивлён. Опустив мигом замёрзшие руки в карманы пальто, я оглядел далеко не безлюдную улицу, ища глазами виновника торжества. Десятки вампиров сновали по дороге, громко смеясь и гогоча, кивая в сторону одного большого здания, рядом с которым горел небольшой костёр. Да уж, Марсель любит разжигать огонь прямо на асфальте. Для него это обычное дело. Спотыкаясь о чьи-то ноги, толкая зазевавшихся прохожих, я было пошёл к темнокожему вампиру, как внезапно уже на половине пути меня грубо схватили за рукав и развернули. Тирада, вспыхнувшая в моей голове, тут же погасла, когда я увидел Элайджу. Ну и что же ему надо? — У нас проблемы, — заявил брат, похоже уже забыв, что мы довольно-таки сильно поцапались в ресторане. — Какие? — устало спросил я, заметив, что былое желание немедленно поотрывать всем головы куда-то испарилось. И почему эта жестокость вечно преследует меня? — Хейли только что звонила. В дом заявилась Елена Гилберт вместе со Стефаном и ведьмой Беннет. Я шокировано попытался вглядеться в лицо Эла, полностью скрытое темнотой. И что здесь забыла эта команда Мистик-Фоллса? Не уж то кого-то из них опять укусил оборотень и срочно нужно их спасать? Чёрта с два они получат мою кровь. Сегодня я не был настроен превратиться в мать Терезу. — Пусть пошлёт их подальше, — я тут же потерял интерес к этому событию и вновь было направился к Марселю, но брат крепко держал меня за руку. — Они идут сюда. — Зачем? — мне кажется, или неожиданных новостей сегодня предостаточно? — Я не знаю. Они хотят поговорить с тобой. — Да на что я им сдался? — совершенно риторический вопрос. Мало того, что я зверски устал, так ещё и зол. Почему-то резко захотелось пойти домой, принять ванну, а потом завалиться спать. Навсегда. — Подождут, — бросил я, высвобождая руку и направляясь к костру. Главный вампир всея Орлеана что-то оживлённо обсуждал с Картером, одним из приближённых к нему «друзей», яростно жестикулируя и постоянно смеясь. Увидев меня, Марсель загадочно улыбнулся и тут же отослал Картера по делам. Его ухмылка чуть ли не налипла на всё лицо, словно маска. Слишком слащавая маска. — О, мой дорогой друг, — лицемер, — что же заставило придти тебя на мой праздник? — Убиваешь очередную ведьму? — я проигнорировал его вопрос. — Ну, ты же прекрасно знаешь, что я всегда караю за непослушание, — слишком противно улыбается, будто что-то знает, но молчит. — И что она сделала на этот раз? — почему меня интересует эта ведьма? Мне же плевать на них. Но просто хотелось поговорить с Марселем, вдруг ляпнет что-нибудь. А ещё можно унизить его, растоптать, как ничтожество, когда он поймёт, что половины верных ему людей больше не осталось. — Колдовала. Всё как обычно. Да и зачем ты спрашиваешь? Ведь сам всё прекрасно знаешь. Эта ведьма работает на тебя, — мерзкий взгляд, съедающий изнутри. — Все они работают на меня, потому что им всем осточертело тебя бояться. Ты им жить не даёшь. С ведьмами всегда нужно дружить, на их стороне магия, — упорно заявил я, прекрасно понимая, что Марсель чихать хотел на всё, что я говорю. — Мне всё равно, — он развёл руками, улыбаясь и смеясь прямо в ночное небо, на котором рассыпались едва заметные звёзды. — У меня есть армия верных вампиров, готовых мне служить вечно. Вот тут-то и настал мой звёздный час. — А ты уверен, что они верны тебе? — злорадно спросил я, делая шаг вперёд и подходя ближе. Улыбка Марселя как-то странно дрогнула, но осталась на месте. — Уверен, — сообщил он, но что-то вроде недоумения промелькнуло у него в голосе. — Да? — ухмыльнулся я, стоя уже почти рядом, чуть ли не нависая над «другом». — Серьёзно? Спроси кого-нибудь из них, довольны ли они твоим «правлением»? Готовы ли они пойти на смерть ради тебя и твоих необдуманных идей и желаний? Готовы? Знаешь, как обычно кандидаты в президенты проводят предвыборные кампании, так и я уже разведал почву под ногами. Разница в том, что проигравший будет обречён на гибель. А я бессмертен, если помнишь, — хотелось улыбнуться, но я лишь ухмыльнулся этому гаду в лицо, упиваясь его растерянностью, которую он пытался спрятать глубоко в себе. — Лжёшь. Отлично. Я утопил врага в собственной неуверенности, теперь дело за малым. — Да? — всё же не удержался. Улыбнулся. Чувствовал ликование, несравнимое ни с чем. Разве что… — Думаешь, ты всё просчитал? — вдруг резко спросил Марсель, мигом став серьёзным и грозно надвигаясь на меня. — Это я на шаг впереди тебя, Никлаус, — он злился, я это видел. Холодный воздух мигом нагрелся, оповещая нас о надвигающейся бури ненависти. — Ха-ха! Я никогда не брошу попытки выгнать тебя из моего города! Я никогда не позволю тебе завоевать его. Я буду идти по головам ради своей цели. Ты просто не представляешь, на что я способен, — в темноте его глаза свирепо полыхнули яростью. — Что? — засмеялся я. — Опять, в третий раз, похитишь Хейли? Или снова нападёшь на Элайджу? Тебе с нами никогда не справиться, — злость опять накатила, как яд, разрушая внутренности и заползая в голову. Я терял контроль над ситуацией, хотя пару минут назад был совершенно спокоен. По крайней мере, мне так казалось. — Я не собираюсь повторяться, — Марсель коварно ткнул в мою грудь пальцем. — Я предупреждаю тебя: если ты не соберёшь свои пожитки и не свалишь отсюда, предварительно прихватив брата и волчицу, то твоей любимой блондинке несладко придётся. Сердце на секунду остановилось, затем с грохотом бухнулось в пятки и продолжило бешено биться, безумно скача в грудной клетке. Кровь разом, будто по приказу, остановилась в жилах. — Что? — хрипло спросил я, ощущая жуткую тяжесть во всём теле. В горле пересохло, мне надо выпить чего-нибудь крепкого. — Кэролайн. Милая такая блондинка. Красавица. Уважаю тебя за выбор. Вот только такие, как ты, убийцы и психи, не имеют право влюбляться, потому что у них множество врагов, которые захотят отомстить через этих ни в чём неповинных девчушек. Я сам не успел понять, как крепко схватил Марселя за горло, с силой сжимая пальцы и чувствуя бешеный стук крови у себя в висках. Мразь. Да как он посмел?! — Я убью тебя! — закричал я, не контролируя свой осипший от ужаса голос. — Сука! Где она?! — из горла вырвался звериный рык, я ощутил набухшие на глазах вены. Чёрт, он вывел меня из себя. — С ней всё будет в порядке, если ты выполнишь условие договора, — спокойно сказал Марсель, будто не замечая того, что я душил его обеими руками. Хотя, впрочем, не так сильно, как нужно было. Я крепче обхватил его смуглую шею, надавливая на горло сильнее, пыхтя и глубоко дыша морозным воздухом, хотя сам скорее потеряю силы, чем этот ублюдок задохнётся. — Где она?! — Завтра. Всё завтра. Мы встретимся на этом же месте в это же самое время, и я отведу тебя к ней. Но не забудь: ты должен убраться из города, иначе я вырву ей сердце. А возможно, просто сожгу заживо на солнце. Или заставлю какого-нибудь оборотня укусить её, а потом не пущу тебя к ней, чтобы она умирала на твоих глазах… Я отшвырнул от себя этого мерзавца, с презрением наблюдая, как он болезненно приложился об асфальт, но тут же поднялся, отряхивая свои брюки. К нему мгновенно подлетела его свита. Ярость. Только ярость. Я, наверное, никогда не смогу избавиться от этого очередного смертного греха, как бы ни старался. Как бы ни пытался, она всегда со мной, я с ней родился. Захотелось, истошно завопить на всю улицу, а потом убить Марселя. Так и чесались руки. И мне было плевать на свою власть, на этот город, на то, что толпа преданных ему вампиров спокойно сможет разорвать меня на части. Плевать! Я же первородный, склеюсь как-нибудь. Ноги сами понесли меня к улыбающемуся от чувства собственного превосходства темнокожему вампиру, но что-то схватило меня за обе руки и не дало сделать даже шага ему навстречу. — О! Тебя решили утихомирить, — засмеялся Марсель, заметив это. Я заскрипел зубами от ненависти к нему и обернулся, оглядывая этих самоубийц, что не побоялись меня схватить. Элайджа и… надо же, как неожиданно, Стефан. Грёбанный мясник. — Отпусти! — закричал я, выворачивая руки и брызжа слюной. — Успокойся, Никлаус, — прошептал мне брат, хватая за плечо и таща подальше. Я увернулся, но Эл явно был не в настроении потакать мне и снова схватил за плечо, ощутимо впиваясь ногтями в чёрную толстую ткань пальто. Я чувствовал себя нашкодившим маленьким мальчишкой, которого отец ведёт домой, чтобы хорошенько выпороть. — Не забывай, Ник, завтра в это же время здесь! — донёсся издалека насмешливый голос вампира. Чёртов Марсель! Чёртов Эл! Как же они все меня задолбали! — Успокойся! — повторил брат, когда мы отошли на приличное расстояние, и я вывернулся из цепкой хватки, попутно толкнув его в грудь. Я ощущал себя загнанным в угол зверем, и мне срочно требовалось выпустить пар. — Что вы здесь забыли? — грубо спросил я, заметив неподалёку Гилберт и Беннет. — Что вы здесь забыли?! — надо вдохнуть и выдохнуть. Подышать хорошенько, сосчитать до десяти и успокоиться. Сказать проще, чем сделать это. — Клаус, мы приехали, потому что… — начал было Стефан, но я смерил его презрительным взглядом. — Почему ещё и вы вторгаетесь в мою жизнь? — закричал я, но голос предательски дрогнул, и что-то вроде полухрипа-полувздоха вырвалось из груди. — Ну, что ещё вам надо? Стало невыносимо жарко. Захотелось раздеться, чтобы морозный воздух охладил воспалённую кожу и разум. — Зачем ты утащил меня оттуда? — гневно спросил я старшего брата, который спокойно привалился к рядом стоящей машине. Было острое желание разбить прозрачное стекло автомобиля, в котором красиво отражались всполохи костра, чтобы резкая боль пронзила руку и отрезвила меня. — Ты теряешь самообладание. Успокойся, — невозмутимо ответил Эл, даже не смотря на меня. Вот почему, когда дело касается кого-то другого, то брат всегда спокоен, словно удав, но если что-то выбешивает его, то Элайджа готов взорваться подобно ядерной бомбе? — Успокоиться? — взревел я, надвигаясь на него. — Клаус, дело касается Кэролайн… — начала Елена, испуганно прижавшаяся к Стефану, когда я удосужил её взглядом. Ну, надо же, она всё-таки выбрала его. — И? — коротко спросил я, надеясь, что Марсель не тронет её, а если тронет, то я самолично казню его. Прилюдно, как он делал это с ведьмами. — Она исчезла в среду, — Стефан перебил Елену, явно собирающуюся сказать тоже самое. Она уже два дня находится у него? И что он с ней делает? Мысли вихрем пронеслись в голове, оставляя кровоточащие рубцы, и я уже подумывал над тем, чтобы вернуться к Марселю и высказать ему всё, что я о нём думаю, но что-то остановило меня. — Она не взяла машину, оставила её на парковке. А на капоте были следы её крови… — тихонько прошептала Елена. Её лицо на мгновение исказилось сочувствием и переживанием за подругу. Кровь? Он посмел её ударить. В голове вспыхнул план, точнее, то, что я буду делать с Марселем, когда завтра освобожу Кэролайн. Я, конечно, понимаю, на войне все средства хороши, но это уже слишком. Считай, он сам подписал себе смертный приговор. — Она рассказала нам, что вы… ну, как бы, — Гилберт замялась, подбирая подходящее слово, но смущение или что-то ещё никак не могли заставить сказать её это. — Поссорились, — помогла подруге Беннет, до этого молчавшая и стоявшая в сторонке. — И? Вы подумали, что это я? — сам удивляюсь собственному спокойствию. Минуту назад был готов разорвать всех и вся на своём пути, а сейчас хладнокровен, как рептилия. Может быть, потому что знаю, что будет завтра. — Ну… — прошептала двойник Петровой, внимательно сверля меня своими щенячьими глазами. Я лишь кивнул, поражаясь тому, какими всё-таки необъективными могут быть люди. — Это не ты? — спросил Стефан, в голосе которого слышалась смесь недоверия и уверенности того, что это не я. Он прекрасно знал, как я отношусь к этой девушке. Но также он прекрасно знал и то, что я способен на всё ради достижения своей цели. Противоречия раздирали мясника надвое. Он не знал, стоит мне верить или нет. — Если бы вы, два придурка, — грубо сплюнул я ему в лицо, — не оттащили меня от Марселя, то я бы уже давно выведал у него, где Кэролайн, и сейчас бы она была здесь! На секунду в воздухе полыхнуло что-то типа электрического заряда. Через некоторое время тишину нарушила Елена, недоумённо спросившая о том, кто такой Марсель и что ему нужно от её подруги. Честно сказать, объяснять не хотелось. Я махнул рукой в сторону брата, показывая шайке Мистик-Фоллса человека, который мог бы им всё объяснить. Получив от Эла недовольный, пропитанный ненавистью взгляд, и двинулся домой. Если хотя бы волосок упадёт с головы Кэр за эти сутки, то Марселю несдобровать. Потому что мне уже наплевать, что если я убью его, то не смогу получить город в своё распоряжение. Плевать на власть, жизнь девушки важнее.