Дневник Кэролайн Форбс

17 декабря, суббота. Я не знаю, сколько уже здесь нахожусь. Мне кажется, что время течёт безумно медленно, растягивая секунды в целые годы, нет, в миллиарды лет длительного ожидания. Бессмысленного ожидания чего-то важного. Сердце болезненно сжимается оттого, что я не контролирую ситуацию и не знаю, что со мной будет. Я сейчас пребываю в холодной промозглой камере, в которой три стены сделаны из крупной каменной кладки, а вместо четвёртой — решётки. Я словно в тюрьме, только напоказ выставлена, как какая-нибудь редкая диковинная игрушка. Вот только никто не ходит поглазеть на меня. Пол тоже сделан из камня, от него веяло морозом, который просто пробирал до костей. Мне постоянно было холодно, я куталась в свою курточку, но никак не могла согреться. В камере совсем не было света. Ни одного окошка, даже маленькой щёлки в толстом камне не было. Лишь один единственный факел угрюмо полыхал за решёткой, отбрасывая на моё временное пристанище зловещие тени. Меня никто не кормил, никто не приносил даже человеческую еду, что уж говорить о крови. Сейчас жажда мучила меня сильнее, чем холод. Я была готова наброситься на любое движущееся существо в пределах моей клетки, но сама мысль заживо съесть хотя бы крысу вызывало у меня чувства отвращения и тошноты. Наверное, много прошло с тех пор, как я здесь, потому что я голодна. Но, возможно, сыграл ещё один фактор: перед тем, как меня похитили, я не успела поесть. Каждая клеточка тела надрывно ныла, превращая это всё в ужасную пытку. Не было сил даже просто подняться с пола, что говорить о том, чтобы сбежать. Меня не стали приковывать цепями, за что я была очень благодарна моим «пленителям», если, конечно, можно быть благодарным. По крайней мере, надо мной не издевались, не били, не заставляли гореть на солнце и не выливали на меня вербену. Я не знала, кто это сделал и что им от меня надо. Я даже понятия не имела, что здесь делаю. Страх поглощал изнутри, выплёскивая ядовитые волны наружу, заставляя меня дрожать от предчувствия чего-то нехорошего. Я уткнулась лицом в колени, запуская руки в грязные волосы, и судорожно вздохнула. Я бы точно сошла с ума, если бы здесь было полностью темно и ничего не слышно. Так действительно ещё ужаснее: ты не знаешь, что рядом, где находишься, не видишь ничего, кроме тьмы, которая чуть ли не заполняет тебя изнутри, не слышишь ничего, будто бы оглох. Но я хотя бы видела и слышала всполохи пламени у противоположной стены, противные писки то ли крыс, то ли мышей, капающий звук воды. На лице то и дело вспухали вены у глаз, тут же обнажались острые клыки, мне мерещился приторный запах человеческой крови, но я мужественно пыталась придти в себя. С трудом удавалось нормально дышать и стараться выбрасывать из головы жестокие картинки убийств. Желудок недовольно бурчал, оповещая меня о том, что неплохо бы поужинать. Или позавтракать. А может быть, и пообедать. Незнание времени ещё сильнее раздражало. Утешало одно: этот голод был песчинкой в песочнице того, что мне довелось пережить, когда меня мучил отец. Это было ещё страшнее, чем просто сидеть и жалеть себя, как сейчас. Руки сами пытались отскоблить ото лба запёкшуюся кровь. Ощутимо меня всё-таки приложили. Правда, всё уже давным-давно зажило, но сам факт… Я внезапно дёрнулась от звука приближающихся шагов и поняла, что задремала. Я так и нормально не поспала за всё моё присутствие здесь. Шаркающие шаги отдавались эхом по коридору, заставляя меня против воли сжаться в комочек. Я прямо сейчас увижу своего «мучителя», но радости от этого не испытывала: слишком устала и безумно хотелось есть и спать. Типичные желания. Голова с трудом поднялась от колен, оглядывая дорогущие ботинки, стоявшие за решёткой. Слегка расфокусированный взгляд также медленно пополз вверх. Очень болели глаза, словно их выдирали из глазниц, а веки слипались. Приложив огромные усилия, я всё же смогла увидеть того, кто притащил меня сюда. Марсель. Ах, да… Помню, когда меня только ударили, я услышала знакомый голос. Это был он. И что же ему надо? Внезапно страх и чувство неизвестности сменились безразличием. Я узнала, что хотела, и что будет дальше? Хотя, даже это теперь неинтересно. Хотелось жрать. Мужчина нацепил на лицо свою чеширскую улыбку. Всегда поражалась, как так можно улыбаться во все тридцать два зуба. Это можно было считать показателем доброты, но, зная Марселя, с трудом верилось. Он слишком коварен. Я даже не ожидала того, что он сделал, даже не могла представить это в самом лучшем сне: мужчина кинул мне через стальные прутья такой желанный пакетик с кровью. С минуту я сверлила его взглядом, не понимая, что всё это значит, потом тут же кинулась к нему. Ногти попытались вспороть пакет, но были недостаточно длинными и острыми, поэтому я, наплевав на все приличия, просто впилась в него клыками, чувствуя, как холодная, но всё равно такая приятная жидкость наполняет рот. Я сглотнула, облизывая губы, сжимая ёмкость с кровью в руках сильнее, чтобы выдавить оттуда побольше, чуть ли не сгорая от удовольствия. Глотала, захлёбываясь, еле дыша, но продолжала пить, пока краем глаза не заметила, как пялился на меня Марсель. Медленно, словно боясь расколоться надвое, я отбросила пустой пакет в сторону, стирая ладонью с губ следы недавней трапезы, и попыталась встать. Ноги всё ещё казались ватными, а колени дрожали, но я упорно привстала, но так и не смогла сдвинуться с места. — Извини, мои друзья такие невежливые, что не покормили тебя, — усмехнулся Марсель, в его взгляде даже мелькнуло нечто вроде сочувствия. Я кивнула, всё ещё облизывая губы, радуясь в глубине души, что я не иссохла прежде, чем помощь подоспела. — Что я здесь делаю? — тихо спросила я, ужасаясь, что мой голос, словно не мой: звучит не так, как обычно, с хрипотцой. Я чуть откашлялась, но не помогло. Марсель облокотился о решётку, внимательно глядя на меня, изучая. Его лицо было непроницаемо серьёзным, он явно пришёл сюда не шутки шутить со мной. — Как бы тебе объяснить. Ты просто разменная монета, — легко бросил мужчина, продолжая ухмыляться и глазеть на меня. Его фраза больно резанула слух. Я так и застыла с открытым ртом, вспоминая тот момент прошлого: — Прошу прощения. Ничего личного. Ты просто разменная монета. Так сказал мне один раз Клаус. Как же давно это было, словно в другой жизни. И сколько воды после этого утекло. Как же теперь больно от сознания того, к чему это привело. — Ты нужна мне только для того, чтобы надавить на Никлауса, — из задумчивости меня вывел громкий голос вампира. — Я похищаю тебя, он соглашается сделать всё, что я попрошу, и — вуаля! — самовлюблённого гибрида больше нет в моём городе. Хотя, нет. Если бы он был таким самовлюблённым, то тебя бы здесь просто не было, — Марсель поудобнее устроился у стены, скрещивая на груди руки, заставив меня внутренне напрячься. — Не понимаю, как ты смогла разбудить в нём совершенно чуждое для него чувство любви? Или ты не знаешь о том, какие бесчинства он устраивает, или ты тоже его любишь. Захотелось надрывно закричать, что мы больше не вместе, что всё, что было между нами ошибка, но слова комом застряли в горле. Я не смогу сказать это вслух, как бы не старалась. Вместо этого с губ сорвалось совсем другое: — А с чего ты решил, что он послушает тебя? Может быть, ему наплевать на меня? — Ну, детка, — мужчина фыркнул, явно поражаясь моей глупости, — ты бы видела, как он вчера кричал на меня, узнав, что его любимая блондинка в заточении. Это было очень эпично, я думал, что этот ненормальный разорвёт меня на куски прямо там. «Лучше бы он так и сделал», — вдруг подумалось мне, и я отвела взгляд от вампира, на лице которого ярко сияла улыбка. Я больше не знала, что спросить, хотя на языке вертелась куча вопросов. — Если Клаус решит сыграть со мной в свою игру, то в этом случае не поздоровиться тебе, — мужчина поднялся с места и вцепился руками в решётку. — Я убью именно тебя. Чтобы он понял, что неправ. Иногда на войне часто требуется чем-нибудь пожертвовать. А жаль, ты симпатичная, — наигранно вздохнул и очень странно посмотрел вправо. — Пока, дорогуша. Ждать осталось совсем недолго. Несколько часов и всё. Вампир в последний раз подмигнул мне, от чего я тут же внутренне послала его куда подальше, недовольно отмечая, что мне опять хочется есть. Шаги эхом раздались по коридору, но почему-то тут же затихли. Я было уже откинулась к холодной стене, чтобы попытаться заснуть, но голос Марселя не дал мне этого сделать. — Если что-то пойдёт не так, — кажется, что его голос звучит обеспокоенно, словно он чего-то боится. Хотя, ясно: он боится Клауса. Наверное. — Если этот сукин сын убьёт меня, что, кстати, вполне вероятно… — Не смей так даже думать! — раздался недовольный мужской голос. Меня абсолютно не интересовал этот разговор, но ноги сами понесли меня к прутьям, чтобы вытянуть голову и присмотреться к говорящим, ну, или хотя бы хорошенько всё расслышать. Правда, я так и не дошла: ноги были ватными от слабости, и я просто доползла до середины камеры и так и осталась лежать, прислонившись щекой к холодному камню. — Заткнись, я должен продумать все ходы, чтобы даже после моей смерти этот первородный не посмел близко подойти к Новому Орлеану, понял? Не знаю, что ответил собеседник, но скорей всего кивнул, потому что Марсель довольно вздохнул. — В общем, если мой план не удастся, то на беременную волчицу должны напасть несколько десятков ведьм. — Ты же всегда был против ведьм… — На сей раз исключение. Надо попробовать все виды оружия. Эти ведьмы поддерживают баланс природы так яро, что кажутся фанатиками, но это сыграет нам только на руку. Их слишком много и они сильны, чтобы ведьмы Клауса смогли им сопротивляться. Тогда-то я и отомщу… Голоса стихли, мужчины собрались уходить, я слышала только отдалённое эхо, в котором невозможно было разобрать слов. Значит, Хейли угрожает опасность. Надо сказать это гибриду… Он должен защитить… Желание лечь спать было последним, о чём я подумала перед тем, как отрубиться. Проснулась я от резкого неприятного скрипа где-то над головой. Чуть приоткрыла сонные глаза, удивляясь, что всё-таки смогла заснуть, и взглянула на вошедшего в мою клетку. Это был высокий мужчина, довольно плотного телосложения, вот только лица его я не смогла разглядеть. Вампир, а я была уверена, что это он, грубо схватил меня за запястье, заставляя встать с пола. Я зашипела от боли в руке и ногах, нетрезво покачиваясь, но мужчина подхватил меня, не давая упасть. Хоть на этом спасибо. Очень крепко сжимая кисть, он потащил меня по тёмному коридору, явно не замечая моих сопротивления и шиканий. Наверно, его толстая «шкура» совсем не ощущала моих слабых ударов ладонью. — Куда ты меня тащишь? — недовольно прошептала я, пытаясь ослабить его хватку, чтобы этот изверг не оторвал мне руку. Мужчина не ответил, продолжая идти вперёд. Я взвизгнула, если так можно назвать то, что я непроизвольно извлекла из своего чуть побаливающего горла, когда нам навстречу вышел другой вампир. — Картер? Куда ты её? — небрежно спросил он того, что держал меня. — Клаус хочет удостовериться, что с этой всё в порядке, — вампир кивнул на меня. — Эй, а это кто? — удивлённо спросил он, когда из-за спины другого мужчины вышел… — Стефан, — прошептала я одними губами, не веря своим глазам. Резким, почти молниеносным, движением рук вампир свернул Картеру шею, и его тело с глухим звуком шлёпнулось на пол. Я испуганно вжалась в стену, как рыба, хватая ртом воздух. Господи, мамочка. — Тихо-тихо, — Стеф тут же кинулся ко мне, прижимая к себе мощными руками к своей крепкой груди. — Всё хорошо. Он на нашей стороне, — прошептал друг, кивая на рядом стоящего вампира. — Вам нужно побыстрее уходить, вампиры Марселя могут что-нибудь заподозрить. Уходите быстрее. Где выход, ты знаешь, — как пулемётную очередь, мужчина выстрелил эту речь и исчез где-то за поворотом. Всё так быстро произошло, что я и глазом не успела моргнуть, ошарашенно наблюдая за происходящим. Мне казалось, что я совсем не боюсь, но когда ноги перестали меня слушаться уже не от слабости, а оттого что меня мелко била дрожь, я поняла, что это страх. — Можешь идти? — спросил Стефан, внимательно глядя на меня своими обеспокоенными зелёными глазами и сжимая моё лицо ладонями. Я закивала головой, цепляясь дрожащими пальцами за ворот его куртки. — Пошли. Мы куда-то свернули, пройдясь по тёмному, еле освещённому факелами коридору, наткнулись на небольшую лестницу, подъём по которой вызвал у меня большие проблемы, и оказались в другом коридоре. Боже, да это лабиринт, сколько же здесь путей. Закружилась голова от чувства голода, я посильнее вцепилась в Стефана, чтобы не упасть. — Я так рада, что ты пришёл, — неожиданно выпалила я, чувствуя, что недавно — или давно? — выпитая кровь рвётся наружу. — А я рад, что с тобой всё в порядке, — еле слышно прошептал мужчина, что я с трудом услышала. Тоннель показался до невозможности длинным. Повсюду слышались голоса вампиров и их шаги, и каждую секунду мы замирали, боясь, что нас схватят. Ни черта не было видно, я постоянно спотыкалась и не расшибала нос только потому, что меня держал Стеф. — Где Клаус? — спросила я. — Разговаривает с Марселем. — С ним всё в порядке? — Да что с ним будет? Это Марселю надо бояться. — Клаус знает, что ты здесь? Как ты вообще догадался, что меня похитили? — Это гибрид придумал весь этот план по твоему спасению. Половина подчинённых Марселя теперь работает на него. А догадался я… потому что позвонила Елена и рассказала, что ты пропала. Мы сразу поехали сюда. — Зачем? Елена тоже здесь? — удивилась я, прислоняясь к стене от усталости. — Ну, мы думали, ты у Клауса. И да, Елена с Бонни тоже здесь. — Что? — Они беспокоились за тебя. Не стоит их за это осуждать, — усмехнулся друг и хотел было подхватить меня на руки, чтобы побыстрее покинуть это место, но я остановила его. Где-то поблизости слышались смутно знакомые голоса, судорожно о чём-то спорящие. — Нам нужно уходить, — настойчиво прошептал Стефан, хватая меня за локоть, но я уже приложила ухо к стенке, прислушиваясь. Где-то рядом, близко. Наверное, у той двери слышно получше. — Кэр! — недовольно прошептал вампир, но мой страх куда-то быстро улетучился. — Ты обречен, смирись, друг! — неужели это голос Клауса? Я сделала ещё шаг к чуть приоткрытой двери и заглянула в щель. В свете факелов, отбрасывающих длинные тени на стены, ясно была видна фигура двух мужчин, за спинами которых находились вампиры. — Пусть будет так, но ты уедешь из этого города. Либо он останется моим, либо не достанется никому. — Кэролайн, нас могут поймать, уходим! — прошептал Стефан мне на ухо, но я лишь шикнула на него. — Ты обречён, идиот! — засмеялся Клаус, от этого у меня пошли мурашки по коже. — Я переманил половину твоих вампиров на свою сторону. Посмотри! — гибрид обвёл ладонью толпу за спиной. — Ты считал их друзьями, слугами, называй, как хочешь, но они предали тебя. Может быть, потому что им надоел ты, твоя власть? — Если они предали меня, значит, они предадут и тебя, — усмехнулся Марсель. — Думаешь? А… Дослушать мне не дали, грубо схватив на руки и потащив по тоннелю дальше. — Стефан, отпусти меня! Там Клаус, мне надо дослушать! — Он сам потом всё тебе расскажет. И не кричи так громко, нас могут услышать. — Но… — Тсс… Я недовольно поджала губы, но потом смирилась. Действительно, стены уже начали давить на голову, я была рада, что мы уходим. Но Клаус… Мне не хотелось оставлять его одного, хотя я понимала, как это глупо. С ним всё равно ничего не случится, он же бессмертный, у него куча «помощников», но я всё равно ощущала тревогу. А еще меня гложил интерес. Тем более не факт, что гибрид мне всё расскажет. В прошлый раз он этого не сделал. Проход кончился на удивление быстро. Стеф толкнул ногой высокую и массивную деревянную дверь и со мной наперевес поднялся по очередной лестнице. Оказавшись на свежем, пусть и до жути морозном воздухе он поставил меня на ноги. Я облегчённо вдохнула кислород, избавляясь от запаха гнили и плесени, который налип чуть ли не на кожу, одежду, волосы. Оглядев выход, из которого мы выбрались, поняла, что это было под землёй. Какой-то подвал. Ясно теперь, почему мне было так холодно. Этот божественный запах хвои. Мы в каком-то лесу, кругом темно, хоть глаз выколи. Ничего не видно, кроме чёрных стволов деревьев и светлого участка неба над нашими головами. Я часто задышала, хватаясь за руку Стефана, чтобы не упасть, как он вдруг совершенно неожиданно спросил: — Почему ты не рассказала, что встречалась с Клаусом? Я так и застыла, не дыша, удивлённо вглядываясь в тёмное лицо друга: — Откуда ты знаешь? — Елена, — он махнул рукой. — Я думал, ты расскажешь мне первой. Мы же обсуждали его раньше, думал, тебе будет намного легче рассказать это мне, чем Елене или Бонни, которые бы тебя осудили. Я поражённо уставилась себе в ноги, правда, их всё равно не было видно в кромешной тьме. Чувство стыда накатило на меня резко, словно цунами. А действительно. Может, стоило признаться ему, чем терзать себя сомнениями по поводу подруг и…? Стефан понимающий, он всегда бы выслушал и не стал бы осуждать. Ему, наверное, обидно, что я даже не звонила ему в последние месяцы. Мы же друзья. — Прости, — всё, что я смогла сказать, стирая с лица предательские слёзы. — Ладно… — мужчина крепко схватил меня за талию, прижимая к себе. Я уткнулась ему в плечо, шмыгая носом и стараясь сдержать рыдания. Не время плакать, лучше уходить отсюда… Дома у первородных было очень тепло. Наверное, включили обогрев. Когда меня сюда притащил Стефан, я была не очень рада, предпочла бы оказаться в гостиничном номере, но уж точно не здесь. Правда, увидев подруг, которые сразу кинулись ко мне, я поменяла мнение. Они так за меня беспокоились, что я почувствовала укол вины за то, что причинила им неудобства. Но если бы не они, кто знает, что бы было со мной сейчас. И слава Богу, что у меня есть такая поддержка, которая всегда мне поможет. Не знаю почему, но я так и не увидела Элайджу. Наверное, он с братом. А вот Хейли. Я краем глаза заметила, как она тенью прошлась на кухню, даже не удостоив нашу шумную компанию взглядом. Мы ей мешаем. Часы показывали четыре утра, когда Стефан притащил меня уставшую в спальню. Не знаю, чья она, да и мне было плевать, я просто отключилась на кровати. Но, засыпая, вдруг почувствовала на обнажённом плече горячее дыхание и знакомый запах дорогого мужского парфюма. Не знаю, было ли это наяву, либо мне приснилось, что это был Клаус…