Шикарно танцует — особо опасен!

Антон, сбежав в ванную, включает холодную воду и прыскает ее себе на лицо. Его трясет. Парень сглатывает и с такой силой цепляется за края раковины, что белеют костяшки. Он облизывает губы и пытается дышать ровнее, но сердце продолжает бешено стучать, и перед глазами их соединенные руки и шальные глаза Арса, который смотрел на него в этот момент с такой любовью, что хотелось тут же кинуться ему на шею и согласиться на все. Взволнованный, возбужденный и стыдившийся своих желаний парень чувствовал, что потихоньку сходит с ума. Лучше бы Арс его не спасал, лучше бы он валялся где-нибудь до утра, только бы не видеть эти наполненные чувствами голубые океаны глаз. — Сука, Попов, что ты творишь со мной, — шептал он, опустив голову. Льющаяся вода из крана уносила его слова с собой, не оставляя следов. Залившись краской от одной мысли, что вставшая с утра проблема по-прежнему требует решения и от последовавших событий держится очень стойко и упрямо, Шастун залез в душевую кабинку и вскоре, послав все к чертям, помог сам себе расслабиться и спустить хотя бы физическое напряжение. Нужно ли пояснять, что перед глазами у него упорно маячил образ Попова? «Ну, а что? Это же просто фантазия, — утешал себя Шастун, пытаясь хоть как-то поднять свою рухнувшую гетеросексуальную самооценку. — Мало ли кто кого представляет, когда дрочит, — размышлял удовлетворенный Антон. — Законом не запрещается». Может, он в следующий раз Анжелину Джоли представит или, чего далеко ходить, свою Иру. Хотя… его не заводит ее представлять. А все потому что она и так доступна. Да, только поэтому, а вовсе не потому что его кроет Арсением. Конкретно так кроет. Вытеревшись полотенцем, Антон надевает свою одежду, размышляя, как бы поговорить с Арсом насчет их странных отношений. Теперь — когда в теле приятная легкость, он может рассуждать логически и даже вести себя адекватно, а не как падкий на ласку и заботу мальчик. Проверив все карманы и не найдя ключей от квартиры, Антон лишний раз убеждается, что Попов притащил его к себе не по своей прихоти. У него просто не было выбора! Наверняка Попов тоже в шоке от своих устремлений. Он же не гей! И Антон тем более не гей. Они оба не геи! — парень даже кивает сам себе в зеркало в подтверждение мыслей. Значит, все решаемо! Просто оба запутались. «У Арса, может, недотрах, а со мной он сблизился в последнее время — вот и потянуло его ко мне, — убеждал сам себя Шастун. — Я рядом, близко, да и сценки все эти, когда Паша мне роли девушек дает, усугубляют положение». Одна та сценка, в которой Арс стоял сзади, дышал в загривок, держал руку Антона в своей и водил ею, изображая, что у них скальпель, чего стоила! Антон помнит, как подкашивались у него ноги и по телу разливалось тепло, когда уверенная рука действовала за них двоих, словно они — одно целое. Наваждение какое-то! Антон стер с лица мечтательную улыбку, заметив ее в зеркале. Проведя рукой по мокрым после душа волосам, он начинает подумывать, а не обратиться ли им двоим к психологу. Да ну, бред! Что они ему скажут? «Нас тянет друг к другу?» — «Ну, потрахайтесь», — скажет психолог и возьмет у них автографы. «Ладно, будем импровизировать» — решается парень еще после пятиминутного подвисания у зеркала в попытке подобрать для Попова нужные слова. Одевшись и выйдя из ванной, он уверенно идет на кухню и, увидев там Арсения, который направляется с чашкой кофе к столу, прямо с порога громко заявляет: — Арс, давай потрахаемся? Звон разбившейся чашки о кафельный пол, растекающийся черным пятном на полу кофе и застывший от удивления Арсений помогли понять Антону, что импровизировать не всегда хорошо. — Ты в этом… точно уверен? — осторожно поинтересовался мужчина, снимая забрызганную майку и приседая на корточки, чтобы собрать осколки. Несколько мгновений ему хватило, чтобы понять, что Антон имел в виду что-то другое, а не секс между ними. Не может быть все так просто. Только не у него. Но в первые секунды заявление парня ошеломило его и робкая надежда все же прокралась в душу. Сообразив, как прозвучала фраза, Антон стукнул себя по лбу. — Я имею в виду, что не мы… а нам… нам нужен секс, чтобы избавиться от… — Антон замялся, не зная, как закончить фразу. — Давай помогу, — он подошел к валяющимся осколкам. — Не надо, я сам, — мужчина с грустью отметил, что был прав. — Прибереги силы, они тебе еще сегодня понадобятся, — многозначительно добавил Попов и указал Антону на стул. Тот покорно сел за стол. — Я же вижу, что ты ко мне как-то по особому относишься, — на этот раз, тщательно подбирая слова, продолжил свою речь Антон, наблюдая как Попов аккуратно собирает самые крупные осколки в руку, а затем выбрасывает их в мусорное ведро. — Тебе просто нужен кто-то, кто удовлетворит все твои… желания, — туманно и обтекаемо Антон решил завуалировать слово «секс», — а я все время, в силу работы и нашей дружбы, мельтешу рядом. Вот и… результат, — с трудом подобрав слово, выпалил он и выдохнул. Как же тяжко ему говорить об этом, а в ванной все казалось простым и понятным. Сейчас же Антон смотрел на Попова, и мысли опять путались, потому что Арс и не думал надевать другую футболку, и сейчас взгляд парня скользил по гладкой груди, рельефным косым мышцам живота и кубикам пресса, которым можно было позавидовать. Убирал мужчина молча, обдумывая сказанное. Он достал тряпку, вытер разлитый кофе, а когда закончил, поставил на стол перед Антоном тарелку с заново приготовленной, пока Антон пропадал в душе, аппетитной яичницей. Молчание затянулось, и тогда Арсений негромко сказал: — Другими словами, ты считаешь, что у меня недотрах? — он с некоторой обидой устремил взгляд на парня, облокотившись о столешницу. — Ну, не то чтобы, — начал юлить Антон, отчаянно пытаясь не смотреть на голый торс. Безуспешно. Парень не мог отвести глаз. — Ты мне нравишься. Но нравишься как друг, — поспешно добавляет Антон. — Я хотел сказать, — Антон провел языком по пересохшим вмиг губам, — что это же все неправильно. Ну, ты понимаешь, о чем я. Мы не можем ведь… Заметив оценивающий взгляд, Арс неспешно подошел, давая Антону возможность получше разглядеть его красивый торс. — Сильно нравлюсь? — выдал Попов с горькой ухмылкой и склонил голову набок, тщательно отслеживая мимику Шастуна. Закушенная нижняя губа, учащенное дыхание, частые сглатывания — все просто кричало о том, что парень его хочет. «А может, я просто выдаю желаемое за действительность? — вдруг подумал Попов. — Может, он просто испуган или ему противно? Я должен понять, должен разобраться, что им движет! Страх ли это перед новым, запретным, что вполне объяснимо, или все же полное неприятие чувств. А есть ли у него вообще чувства ко мне?» — Арс, перестань. Ты только это услышал? — Антон вжался в спинку стула. Арсений обеими руками облокотился на стол и немного навис над парнем. — Я услышал многое и поверь, дело тут не в том, что мне не хватает секса. Для меня его получить не проблема, — мужчина говорил твердо, не бахвалясь, просто так, как есть. Он сдерживал в себе порыв обнять парня и прижать его к себе вплотную, обхватить руками, вдавить в себя и не отпускать. Накрыть его губы своими и целовать, целовать, пока тот не опомнится и не даст Арсению за такое по морде. — Ну, если дело не в этом, то что тогда будем делать с твоей… слабостью? — Антон хотел сказать «проблемой», но не решился, считая подобранное слово смягченным вариантом. Парень смущенно уставился в свою тарелку. Услышав слово «слабость», мужчина нахмурился. — Я не считаю это слабостью, — резко ответил он и сел за стол напротив. — Мне тяжело об этом говорить, но раз уж мы начали весь этот разговор, то я бы назвал это не слабостью, а чувствами, — Арсений аккуратно, почти невесомо коснулся пальцами лежащей на столе руки Шаста. Рука вздрогнула, но не отодвинулась. Касание продлилось несколько секунд, и осмелевший Попов полностью накрыл руку коллеги ладонью. Сердца стучали так громко, словно готовы были выпрыгнуть навстречу друг другу. Туман во взгляде, приятное тепло, которым Арс буквально насильно одаривал Шастуна, порванная в клочья душа — и Антон задыхается от избытка эмоций. «Опасность! Опасность! Опасность!» — завопил разум, и Шастун резко вытащил руку из-под чужой ладони. — Я поем, что-то проголодался, — голос хриплый, взгляд в тарелку. Он взял вилку в руку и наколол кусочек яичницы. Аппетита, к слову, не было совсем. — Да, конечно, — Попов с сожалением встал из-за стола и нехотя направился к плите сварить кофе. Сейчас ему хотелось бы чего-нибудь покрепче. — А ты? — Антон показал глазами на свою тарелку. — Я уже поел, — соврал Арсений. Когда с завтраком было покончено и Антон уже допивал вкусный чай, который любезно заварил ему Арс, Попов попросил его помочь с уборкой в квартире. Сергей должен был вернуться скоро, но раз уж так получилось, что теперь у них гостит до завтра Антон, так как только завтра вернется Димка с ключами от их квартиры, то почему бы его сейчас немного не поэксплуатировать, — подумал мужчина, лукаво улыбаясь своим мыслям. Шастун был очень рад помочь, хотя никогда не горел желанием наводить порядок. Сейчас же он чувствовал себя неловко, ощущая как будто вину за то, что он слил разговор, не ответил ничего Арсу, хотя тот практически признался ему в чувствах. Парень не знал, как себя вести, чем ему вообще заняться и как общаться теперь с Поповым, а так — они оба будут при деле. Попов делегировал ему мытье полов, а сам взялся за пылесос. — Я закончу, и тогда начинай — коротко проинструктировал он Шаста. — А пока можешь отдыхать. Антон плюхнулся на кресло в зале и уткнулся в телефон. Очнулся он, когда к нему подошел донельзя чем-то довольный Арс с ведром воды и половой тряпкой. — В смысле? А швабра где? — протянул озадаченно Шастун. — Руками лучше, чище будет. Ты же не против? — и самая милая улыбка вкупе с делано наивным взглядом. — Не против, — выдавил Шаст, нехотя вставая с кресла и бурча о том, что только идиоты моют пол тряпкой, как в средневековье. — Ну, тогда приступай, — ещё шире улыбнулся Арсений, забавляясь реакцией парня. Как только Антон приступил к процессу, он понял, почему Попов поручил ему именно мытье полов. Не желая ползать по полу на коленках, парень на корточках, с откляченной кверху попой кое-как водил тряпкой под строгим контролем стоявшего позади Арсения Сергеевича. Он задницей чувствовал прожигающий взгляд чуть прищуренных глаз. — Встань туда, мешаешь, — Шаст указал место впереди себя. — Тут же еще не высохло, натопчу, — отвечал Арс, в очередной раз указывая, где конкретно тот плохо помыл. — Именно отсюда мне открывается отличный вид на твою… работу, — без тени сарказма убеждал его Попов. Да нет, он вовсе не пялится на оттопыренный зад. Ну, может только немного. Просто с этой стороны действительно лучше видно, — хитрая улыбка тронула губы. Пыхтя и иногда матерясь, Шаст вымыл комнату Сереги, зал и приступил к кухне. Он весь вспотел и чертовски устал, особенно учитывая, что вчера бухал. Плевал он уже на пристальный взгляд в спину и ниже. Решив в отместку подразнить Арса, парень стащил с себя футболку, комком бросив ее на диван. Хотел любоваться — получите и распишитесь! Попов только крепче стиснул челюсть. Он и так уже пожалел, что пялился на одно интересное место — потому как в штанах почти сразу стало тесно. А сейчас — когда Шаст без футболки — это уже вообще порнография! На лбу мужчины даже выступили капельки пота, а дыхание стало прерывистым. Но заставить себя отойти он не мог и с каким-то мазохистским удовольствием любовался на голую спину, выступающие позвонки, тонкую и наверняка нежную кожу. Арсений подошел чуть ближе, якобы выявить недомытую кухонную плитку, как услышал крик Шаста и его протяжное «бляяять». Незамеченный осколок разбившейся чашки, валяющийся на полу, полоснул по ладони, когда парень прошелся в том месте тряпкой. Порез сразу наполнился алой кровью, струйками стекающей по пальцам. — Я сейчас, — Арсений метнулся в ванную за аптечкой и, вернувшись, уверенно взял раненую руку Антона в свою. Шастун только немного морщился, когда перекись шипела и пузырилась в ране. Вскоре порез был обработан и аккуратно забинтован. Боль с лихвой компенсировалась приятными прикосновениями мужчины. Руку не хотелось забирать. Мурашки пробежались по телу, состояние легкости и счастья, несмотря на саднящую боль, заполнило разум. — Прости, что заставил тебя, — Попов с глазами, полными сожаления, смотрел на Антона, еле сдерживаясь, чтобы не расцеловать руку парня, каждый пальчик, ладонь, снимая боль. Но единственное, что он мог себе позволить — так это дуть на ранку, пока лил перекись. И он дул самозабвенно, вкладывая всю нежность, заботу и, возможно, даже любовь. — Арс, ну ты хоть бы сказал, чтобы я вам время дал, — раздается откуда-то из-за спины голос. Матвиенко стоит на пороге кухни и откровенно ржет с открывшейся ему картины. Двое его друзей, голые по пояс, вспотевшие и раскрасневшиеся, стоят впритирку друг к другу, причем Попов держит Антона за руку. — Ты, блять, идиот, что ли? — Антон первым спохватывается и показывает руку в бинте, забрав ее от Арса и машинально сделав шаг назад. Матвиенко бросает взгляд на стоящее на кухне ведро с водой, на половую тряпку, валяющуюся рядом. — Ты мыл пол? Антон, а что руками-то? Швабру бы взял! — Серега хмыкает и проходит на кухню. — У вас есть швабра? — в голосе сквозит удивление. Парень смотрит на Попова, который даже съеживается под прямым обвиняющим взглядом зеленых глаз. — Я не говорил, что нет, я предложил руками, потому что так чище, — оправдывается Арс и мысленно отвешивает себе пощечины за мелочное желание отомстить Шасту за то, что тот проигнорировал его признание. Ну и полюбоваться им хотелось, конечно, тоже в интересной позе. Когда еще такой шанс будет? Теперь, видимо, никогда… — Ну, ты изверг, Арсюх, — Матвиенко всплеснул руками. — Все, Шаст, свободен, раненый ты наш. Как ты резаться все время умудряешься? — удивлялся Серега, памятуя о том выпуске программы, в котором Шастун тоже порезал себе ладонь, упав с размаху на разбившуюся чашку в «Шокерах». — Тебя прям на стекло тянет, — Серега, хихикая, вышел из кухни, и, вернувшись со шваброй, начал домывать кухню. И хотя Антон ответил Арсу «забудь» на очередное «прости», Попов все равно чувствовал за собой вину и смотрел на коллегу из-под густых ресниц взглядом побитой собаки. Весь вид мужчины красноречиво говорил об искреннем раскаянии. Парень, конечно, простил его. Он же взрослый, а не пацан какой-нибудь. Было бы о чем говорить! Трудотерапия никому еще не вредила. К тому же, об истинной причине такого желания Попова парень догадался изначально. Но учитывая, что Попов сделал для него больше, всегда помогал ему и никогда не отказывал в помощи, парень считал, что, если надо будет — он и еще раз помоет, не развалится. Всю квартиру вылижет, лишь бы отдать моральный долг перед мужчиной. А побурчать он всегда любит, куда же без этого? Беспокоило парня другое. Пришедший Серега развеял их атмосферу, вернул к реальности. Да еще и поржал над ними. Антон осознал, что опять чуть не поплыл. Арсений имеет на него какое-то гипнотическое влияние. Им нельзя оставаться вдвоем. Ничем хорошим это не закончится — вот что понял парень. Он не в состоянии отвергнуть Попова, если тот будет более настойчив. Он влип, вляпался, погряз, и от осознания этого ему стало страшно. Он не может себя контролировать — вот что бесило больше всего. Закончив с уборкой, Матвиенко рассказал им, как он отлично провел ночь с шикарной красоткой с огромным бюстом. — Девчонка просто огонь, — восторженно отзывался о ней Сергей. — Губы сладкие, как персик, — спародировал он кавказский акцент и смешно причмокнул губами, чем рассмешил обоих. Антону стало легче, когда рядом был Серега. Он опять был просто другом и коллегой Попова. Можно было хоть немного расслабиться и поржать над шутками, которыми вдохновленный бурной ночью Матвиеныч сыпал как из рога изобилия. Парни смотрели какой-то недавно вышедший фильм и ели заказанную пиццу. Для полноты картины не хватало Димки с его метко-едкими комментариями. Антон, развалившись в зале на диване, медленно жевал свой кусок, запивая пиццу чаем. Рядом с ним, конечно же, сидел Попов, который, по ощущениям Шастуна, смотрел на него украдкой больше, чем на экран. Парень усердно делал вид, что не замечает его взглядов. Кресло занял Сергей, у которого проснулся зверский аппетит, и он хомячил уже третий кусок подряд. Когда фильм закончился, Матвиенко, потягиваясь, спросил: — Шаст, а чего ты к себе-то не поехал, я так и не понял? Без Димки один спать боишься? — беззлобно пошутил он. — Он ключи потерял, — быстро ответил за Антона Арсений. — Я вообще ничего не помню. Это Арс меня привез. Я ж, как оказалось, в дрова вчера был, — Антон виновато пожал плечами. — Ну, ты, Антох, кадр, конечно! Получается, Арс тебя спас! Расплачиваться натурой будешь? — Серега заржал, хлопая ладонью по столу. Ему казалось, что это очень смешно. Шастун подавился воздухом, закашлялся и грозно посмотрел на коллегу. — Достал ты, блять, своими шутками уже! — парень порывисто встал. — Арс, есть сигареты? Курить хочу. — Сейчас, — Попов достал из шкафа новую пачку. Сам он курил редко, а в последнее время вообще решил бросить, но эта пачка лежала на крайний случай. Взбешенный, но сдерживающий себя Антон почти выбежал на кухонный балкон. — Какого, блять, хрена, Серый? — Арс скрестил на груди руки и буравил друга тяжелым взглядом. Сергей, вмиг сбросивший маску шута, серьезно посмотрел на Попова. — Какого? Это ты у меня спрашиваешь, какого? Ты чего вообще творишь, засранец ты питерский? Я что — слепой? Думаешь, я не вижу взгляды ваши, прикосновения на съемках? — возмущенный Матвиенко подошел к сидящему на диване Арсу вплотную. — Совсем мозги потерял? — тихо рычал Сергей, нависая над Арсом и отчитывая, словно учитель нерадивого ученика. — Ты его, сука, одним взглядом уже оттрахал! А если бы я задержался, то, по ходу, не только взглядом! Арс, я никогда не лез в твои отношения. Гей, не гей — мне пофиг, ты знаешь. Но Антон — наш коллега! У нас, блять, только все стало получаться, и я не хочу, чтобы своими выкрутасами ты все испортил! Арс слушал, склонив голову и не глядя в глаза. — Неужели это так заметно? — сдался, в конце концов, он. — Меня даже Поз уже осторожно спрашивал, какой ты ориентации. — И что ты сказал? — Правду. Что ты мудак, для которого пол не важен. — Ну и правильно, — Попов кивнул. — А вот ему мой ответ не понравился, — Сергей присел рядом с другом. — Арсюх, ну ладно бы Антоха геем был, но он же натурал. У него Ирка есть, — уже мягко увещевал он Попова. — Он тоже что-то чувствует ко мне, — Попов откинулся на спинку дивана и устремил взгляд в потолок. — В смысле «тоже»? — Серый взял Попова за плечи и заставил смотреть на себя. — Ты имеешь в виду желание? Ты его же просто тупо хочешь, да? — с надеждой в голосе уточнил он. — Нет, я имею в виду чувства, — взгляд серьезный, исподлобья. — У меня к нему чувства, — выделяя каждое слово, уточнил Арс и, взмахнув руками, сбросил руки Матвиенко с плеч. — Бляяяять, — Сергей в сердцах стукнул ладонью по дивану и вышел из зала. Антон курил на балконе и смотрел на небо. Вечерело. Темные тучи шли с запада и, по всей видимости, грозились пролиться сильным дождем. Подошедший Арсений увидел через балконную дверь чуть сгорбленные плечи. Парень стоял спиной, и его лица не было видно. На звук открываемой балконной двери Антон не отреагировал, заранее зная, кто это может быть. Прохладный ветер с открытого окна пробрался под майку, и зашедший Арс поежился от холода. — Серый — идиот, не бери в голову, — мужчина встал рядом и невольно залюбовался парнем. С отчаянием во взгляде он наблюдает, как длинные пальцы аккуратно, но умело держат сигарету, периодически поднося ее ко рту. И тогда через мгновение из приоткрытых губ, которые так и тянет попробовать на вкус, вырывается дымок, который растворяется в воздухе. Антон бы хотел, чтобы так же легко можно было бы избавиться от мыслей, и особенно от чувств, но, увы — сигареты приносили лишь мнимое временное облегчение, а вовсе не решали проблему. Парень лишь пожал плечами, продолжая смотреть на улицу. Да куда угодно — лишь бы не на Попова! — В каждой шутке лишь доля шутки, — угрюмо протянул он и стряхнул пепел. — Ты так и не ответил мне, — чуть тише добавил он. Арс удивленно вздернул бровь. — Что будем делать? — Антон повернул голову и взглянул на коллегу. — Ты мне тоже не ответил, — Арс сделал паузу и прямо спросил: — Ты что-нибудь чувствуешь… ко мне? — и сердце замерло, весь мир словно остановился в ожидании вердикта. Что ответит ему Шаст? Окрылит ли его ответ мужчину или раздавит под тяжестью осознания, что его не любят, что он не нужен, что его просто терпят, потому что нет выхода, ведь они коллеги. — Не было такого вопроса, Арс, — уклончиво ответил Антон. — Не было вопроса, а проблема есть, — добавил он задумчиво и, затушив сигарету, вернулся с балкона в квартиру, аккуратно обойдя Арсения. Попов в растерянности остался один. Что имел в виду Шастун? «Проблема есть» в том смысле, что парень тоже что-то испытывает к нему и это является для него проблемой, или он подразумевал, что надо что-то делать с проблемой Попова? И это Арсения парни называют Ребусением! Антон тот еще ребус для Попова! Личный ребус, так сказать… Опять одни вопросы! — мужчина взглянул на оставленную пачку сигарет, и рука сама потянулась к ней. Бросишь тут, блять, курить! Оставшийся вечер прошел достаточно спокойно. Серега с виноватым видом подкатил к Шасту, извиняясь за свои «глупые шутки». Антон сказал, что тот не виноват, и сам извинился за несдержанность. Вечернее чаепитие перетекло в обсуждение рабочих моментов, попытки придумать новые варианты игр для сцены и для концертов. Антон был рад, что Попов не стал допытываться до него дальше. Может, присутствие Сергея мешало? Хотя, зная Арса, его никто не остановит, если тот что-то задумал. Парень сам не мог ответить себе на главный вопрос. Конечно, его тянуло к Попову, хотелось прижаться к нему и смотреть только на него, но в то же время внутренний моралист кривил губы и желчно тянул «Пееедик», закатывая глаза. Эти ощущения были слишком новы для него, слишком сильны и, понятное дело, пугали. Парня разрывало на «хочу» и «не смей даже думать об этом», и он был рад, что Попов не распускает руки и дает ему возможность самому решиться на большее. В их случае большее — это простое держание за руки без попытки Антона сбежать. И это уже считалось бы достижением! Попов старался вести себя как обычно и лишь временами «подвисал», пялясь в пустое пространство перед собой. Антон был не лучше — тупил и лишь телом был здесь. Мысли же его постоянно утекали, то приобретая философскую окраску: «В человеке же важна душа, а в мужском теле она заключена или в женском, не столь важно», то пытаясь, наоборот, сконцентрироваться на физическом аспекте: «А каковы мужские губы, а конкретнее, Арса, на вкус? Интересно, а целуется он нежно или с напором? Не смотреть на его блядские, сука, идеальные губы», — уговаривал сам себя парень, в очередной раз подзависнув на Попова, который что-то говорил Сереге по поводу правил то ли «Меняй», то ли «Суфлера» — Антон уже давно не следил за ходом их разговора. — Так, по-моему, пора ложиться спать, — Серега кивнул на парня. — Шаст, вон, вообще как будто не с нами. — Нет-нет, — запротестовал Антон. — Я еще могу, — он активно закивал головой. — И, правда, пора — Арсений потянулся и глянул на часы. Стрелки уже перевалили за полночь. — Антон, ты спишь на моем диване, а я постелю себе на полу, — мужчина достал из шкафа дополнительный комплект постельного белья. — Нет-нет, я на полу, — опять запротестовал Шастун. — Ты гость, да еще и травмированный из-за меня, — Попов раздвинул диван, — так что даже не спорь, — и подавляющий тяжелый взгляд. — Чего вы оба тупите? — Серега ухмыльнулся. — На диване и вдвоем можно улечься — места вам хватит, не прЫнцы. — Я толкаюсь во сне, — поспешно сказал Шаст. — А порез вообще не болит, ерунда. Так что я на полу, — и упрямый взгляд в ответ. — Ну, попробуй, отними, — в глазах Попова зажегся хитрый и коварный огонек, и он поднял руку с простынью вверх. — Как дети малые, — Матвиенко с ухмылкой смотрел на друзей, шутливо дерущихся за место на полу. Когда Шаст изловчился и вырвал простынь из цепких рук Арса, тот, не желая отдавать ее, повалил парня на диван. Антон опомниться не успел, как его придавило горячее тело. Парня словно шокером ударило. Кровь закипела, дыхание участилось и, кажется, он даже приоткрыл рот. — Согласишься на кровать — отпущу, — Арс крепко держал тонкие запястья в браслетах прижатыми над головой Шастуна и тоже дышал с перебоями. — Милые бранятся — только тешатся, — изрек мудрость Матвиенко и вышел из зала. Парни были настолько поглощены друг другом, что даже не услышали этой фразы, а иначе Арс бы непременно запустил в хвостатого подушкой! Антон немного посопротивлялся для вида, не спеша с ответом, так как тело в очередной раз предавало его, страстно желая как можно дольше оставаться в этом подчиненном положении, когда Арсений практически полностью лежит на нем, вдавливая в диван. Хотелось расслабиться и отпустить ситуацию. Собрав яйца в кулак, Антон все же заставил себя выдавить с придыханием: — Ты победил, отпусти. Мужчина ослабил хватку, и парень вылез из-под него. Арсений хотел запомнить этот момент, впитать его в себя. Он чувствовал, как метался парень, как потемнели его глаза от желания и взгляд подернулся поволокой. Понимал, что Антон боролся сам с собой, и в очередной раз чувства были повержены. Холодный рассудок победил. Вскоре, пожелав друг другу «спокойной ночи», Шастун и Попов уже лежали каждый на своем месте. Антон — на диване, Арс — на импровизированном спальном месте, на полу невдалеке. Он постелил пару одеял, чтобы было помягче, но спине все равно было неудобно. — Улеглись, голубки? — Матвиенко заглянул в зал. — Да, блять, Серый! — Попов привстал на локтях. — Вали к себе, спать мешаешь! — У него, между прочим, Антон, спина болит, чтоб ты знал. Я тебя завтра растирать не буду, — обратился он уже к Попову. — Да когда это было? — Арс бросил грозный взгляд на друга. — Арс, я ж не знал, — Антон сел на постели. — Серег, что ж ты раньше-то молчал? — Надеялся, что граф наш с мозгами, и, как обычно, ошибся, — многозначительно протянул Сергей. Антон встал с дивана и подошел к Попову. — Давай сюда подушку! — Ага, прям, разбежался, — Арс обнял подушку, всем своим видом показывая, что с места не сдвинется. — Давай подушку, я положу ее на диван, — уточнил Антон.— Будем спать вместе, раз такое дело, — Шаст жестом указал на свою постель. Дважды просить не пришлось.