Шикарно танцует — особо опасен!

Позов был в гневе! Он найдет пьяного двухметрового засранца и надерет ему уши! Пусть тот влюбляется, курит, матерится и живет как хочет, но пустить под откос свое будущее, забить на проект, в который они все вложили столько сил и надежд, Дима ему не даст. Друзья в беде не бросают! Он давно уже почуял угрозу. Как только обычно открытый и доверчивый Антон перестал делиться с лучшим другом чем-то личным, предпочитая общаться с Арсом, Дима услышал первый тревожный звоночек. Нет, они, конечно, все так же обсуждали работу, подмечая какие-то особо интересные моменты, общались на тему бытовых вопросов (как-никак снимали вместе квартиру), но от темы отношений с Ирой, как и от темы любви, планов на будущее и вообще от обсуждения чувств, мечтаний и всего такого прочего Антон уклонялся как мог. Зато он спелся с Арсением, и они вдвоем постоянно что-то смотрели в своих телефонах, глупо хихикая, старались садиться вместе на рабочих летучках, прожигали друг друга взглядами и даже на съемках не могли насытиться, продолжая держать связь, будучи рассаженными через двоих человек. А когда этой парочке давали общее задание, от них искрило так, что впору было вспыхнуть, если приблизиться к ним. Зато сами парни горели, причем каждый в своем огне… Димка вообще удивлялся такому коннекту. Что общего у питерского интеллигента и, скажем честно, быдловатого паренька из Воронежа? Работа — да, но не она же заставляла этих двоих дышать в унисон, смеяться над странноватыми шутками Арсения, заглядывать в глаза коллеги в поисках одобрения и касаться друг друга по поводу и без. Когда Позов спросил Серегу про ориентацию Арса, он уже догадывался, каким будет ответ. Надежда, что Диме мерещится то, чего нет, растаяла как дым. Видимо, начал таять и Антон. Харизма, обаяние и заботливое плечо необычного во всех смыслах коллеги сделали свое дело — парень влип. Димка решил не вмешиваться в их отношения — он не давал повода подумать, что ревнует своего друга. Разве что стебать Арса стал чаще, особенно в соцсетях, да фотки лайкать через одну — но он не ревнует, нет. Антон уже взрослый мальчик. Пусть сам решает, чего хочет, и несет ответственность. Нашел Позов Антона в ближайшем баре за углом. Именно оттуда Дима и начал поиски, верно рассудив, что, сбежав от Арса, Шаст поедет домой. А зачем идти напиваться неизвестно куда, когда совсем рядом с их квартирой есть отличное заведение, где они уже пару раз все вместе были? Насильно забрав оттуда упирающегося Шаста, громко требующего еще водки, Позов притащил его домой и запихал в ванную. Нещадно поливая ледяным душем отчаянно сопротивляющегося парня, он приговаривал: — Только попробуй просрать свое будущее, Джульетта, блять. — Поз, не на-а-д-о-о-о, — орал Шастун, уже весь мокрый насквозь и трясущийся от холода. — А откуда ты узнал, что я в баре? — спросил он, стуча зубами. — Отличный вопрос, протрезвел, значит, — Дима выключил душ. Кинув Антону банное полотенце, бросил сухо: — Вытирайся и на кухню. Чай тебе горячий заварю. Антон сидел за столом, обхватив свою огромную кружку с чаем обеими руками, потихоньку отхлебывая из нее. — Дим, так как ты узнал? Позов напротив пил кофе. Он пристально смотрел на друга, словно пытаясь что-то понять. — Ты прислал мне сообщение. — Тебе? — искренне удивился Антон. — Ну, слал ты Арсу, а отправил мне. Вот, слушай, — Дима нажал воспроизведение на телефоне. — Бля-я-ять, — протянул парень после и уткнулся лбом в стол. Как же стыдно перед Позом. С другой стороны, хорошо, что этого не слышал Арс. — То, что ты решил бухать рядом с домом — это очень правильное решение было, а то искали бы тебя с пацанами по всей Москве. Я им, кстати, сообщил, что ты нашелся. — С пацанами? Так они в курсе всего? — Антон в ужасе округлил глаза и оторвал свой лоб от стола. — Конечно, — неспешный глоток кофе. — Мне Серега позвонил аккурат после тебя. Я ему переслал потом твое пьяное послание. Несколько мгновений тишины, и Шастун произносит дрожащим голосом: — Дим, мне, наверно, не стоит ехать с вами в тур. Я… запутался. — Значит, слушай сюда, — Позов резко ставит чашку на стол и чуть подается вперед. — Ты как миленький поедешь куда скажут и будешь взрослым мужиком, который несет ответственность! Хватит думать только о себе, Антон! Мы столько к этому шли, а ты хочешь подвести всех нас? А о людях, которые купили билеты, чтобы посмотреть на тебя, ты подумал? — Но я не знаю, что мне… — Шастун сделал паузу, — сказать Арсу, — тихо добавил он. — Антон, да можешь вообще ничего ему не говорить! — Дима всплеснул руками. — Я уверен, что он бы расстроился, узнав, что ты лишь допускал мысль о том, чтобы все бросить! Арсений бы винил себя! О нем ты тоже не подумал? Не знаю, что там между вами было, но ты ничего Попову не должен! Понял? Шаст слегка кивнул. — Дим, после того, что ты узнал… Я тебе не противен? — парень сжал чашку в руках и, хлопая ресницами, посмотрел на чай, не решаясь поднять взгляд. — Шаст, ты чего? Ты как был моим другом, так и будешь. Я не дурак, все понимаю, — Дима смущенно потер переносицу. — Но я не могу тебе подсказать в этом деле, — он пожал плечами. — Ты тут сам должен разобраться в себе, в том, что тебе нужно, — Позов сделал глоток кофе. — Так, иди-ка ты поспи. Хоть на человека будешь похож. А я пока вещи в дорогу соберу, — с этими словами Позов, допив свой кофе, встал и вышел из кухни. Как хорошо, что у него есть Димка, — размышлял Антон уже лежа в своей постели. Кстати, ледяная вода шикарно отрезвляет, надо взять на заметку, — подумал парень, чувствуя себя хоть и не совсем трезвым, но вполне адекватным. У него целый день впереди и ночь, чтобы полностью прийти в себя и восстановиться. Засыпал Антон, прокручивая в голове варианты будущего разговора с Арсом. И ни один из них его полностью не устраивал. Перед глазами то и дело всплывали жаркие картинки с Поповым на коленях. Горячие губы из памяти стереть, увы, шансов не было. Утром следующего дня возле автобуса уже стояла вся команда Импровизации, готовая к отъезду. Оксана отдавала последние распоряжения, Стас с кем-то говорил по телефону, уточняя какие-то детали. Ярко светило солнце, и это должно было бы поднять настроение, но, по крайней мере, на двух человек погода сегодня не действовала. Шастун возвышался над всеми, одетый в черный длинный балахон с капюшоном на голове. Глаза были спрятаны за солнечными очками. Когда они с Позовым подошли к автобусу, Арс и Серега их там уже ждали. Поприветствовав коллег, Антон отметил, что хотя Попов и вел себя со всеми как обычно приветливо, взгляд мужчины, который тот изредка бросал на Антона, был холоден, а под глазами залегли темные круги. И пусть Дима говорил, что Шаст ничего не должен Арсу, парень все равно чувствовал себя виноватым. Он трусливо сбежал, даже не объяснившись, и вполне понимал, что Арс на него обижен. Смотреть в глаза Попову было стыдно, но в автобусе очки в конце концов пришлось снять. Шастун сел в дальний угол к окну, затыкая уши наушниками и делая музыку погромче. Он смотрел в окно, а не на маячившую впереди него темную макушку Арсения, усевшегося (больше, сука, места в салоне не было, что ли?) на следующем ряду кресел. Спустя несколько утомительных часов тряски они приехали в первый город, и их расселили по номерам. За все время пути Антон не услышал в свой адрес ни слова от мужчины. Ни такого привычного «ну сфоткай меня еще», ни «отдай бутылку — твоя вода вкуснее», ни даже банального «Смотри, какой мне коммент написали! Блокирую нахрен». Шастун понимал, что разговор неизбежен и что именно он должен его начать. Только вот все время рядом с ними были то Димка с Серым, то технический персонал из команды, то Стас с Оксаной. Поговорить в номере — тоже не вариант. Антона по традиции заселили с Димой, Арса — с Серегой. Можно было бы, конечно, попросить Матвиенко выйти, но Антон стеснялся или попросту ссал. Только вечером, в каком-то ДК, где у них должно было проводиться шоу, парню посчастливилось застать Арса одного в гримерке. — Арс, я хотел сказать, — Шастун, заглянувший в гримерку коллег и увидев Попова одного, тут же решил воспользоваться случаем.  — Говори, — холодно бросил Арсений, сидя на диване с широко расставленными ногами, не прекращая залипать в телефон. А внутри все кричало от боли, и сердце рвалось на кусочки. — Арс, я… — Антон хотел спросить, не обижается ли он, но это было как-то глупо и по-детски. Хотел попросить, чтобы тот не игнорировал его. Но разве Антон имеет теперь на это право? Поделом ему, что называется. Попросить повторить было бы идеально, но, во-первых, это звучало бы грубо, во-вторых, Арс небось уже сам пожалел, что так унизился перед ним, да еще и без ответной благодарности, а в-третьих, Антон все же надеялся, что это временное помутнение ориентации пройдет и он заживет прежней, местами даже счастливой, гетеросексуальной жизнью с Ирой. Поэтому теперь парень стоял молча перед Арсением без единой мысли в голове, как продолжить. Да еще весь облик мужчины мешал сконцентрироваться и выдавить из себя слова кроме «Арс, я». Попов был весь в черном, как и все они на выездных концертах. Но даже в обычной одежде выглядел он шикарно. Сильные, слегка подкачанные руки держали телефон, периодически небрежно пробегая по сенсорному экрану длинными пальцами. А ведь совсем недавно эти руки сжимали его талию, и пальцы бегали туда-обратно по одному органу… Парня кинуло в жар, и очень захотелось снова ощутить все то, что неожиданно дал ему почувствовать Попов совсем недавно. Видимо, устав ждать, Арс оторвался от телефона и взглянул на Антона. Голубые глаза смотрели как-то по другому. Шастун не мог объяснить, что не так во взгляде — испытующе и многозначительно Попов смотрел на него и раньше. Антон сглотнул, неосознанно облизнул губы и вдруг понял — вся теплота, излучаемая раньше, исчезла. Арс смотрел на него отстраненно. — Забей, — слышит Антон и распахивает глаза от удивления. Это точно Арс? Он, как минимум, ждал обвинений, а, как максимум, где-то в глубине души надеялся, что Попов его опять поцелует. Откуда такое равнодушие? — Нам уже скоро на сцену. Позабавились и забыли, — мужчина встал с дивана и пошел к выходу из гримерки. Антон уперся рукой в стену, загораживая проход. — Ну и?.. — усмешка на устах, а во взгляде тут же появляется интерес. Антон чуть склоняется к Попову, и вот уже губы Арсения совсем рядом. Как же хочется снова почувствовать их на себе, ощутить их жар и напор. Мужчина замирает в ожидании. На этот раз он вытерпит. Он хочет, чтобы Антон решился сам, если у него есть желание. Свой первый шаг он уже сделал. Да еще какой! Парень борется сам с собой, но не может преодолеть внутренний запрет, признаться самому себе, что ему нужен Арсений. Нужен до зубного скрежета, до белых костяшек, до вспыхивающих звездочек перед глазами. — Арс, прости, — слетает с губ, и Антон, быстро развернувшись, покидает гримерку.