Последняя луна осени

Девушка, привязанная к дереву, была совсем юной – лет четырнадцать-пятнадцать, не больше, судя по нежным чертам лица и не оформившейся фигурке – но очень высокой, на голову выше Энмора. Рост и необычная форма ушей выдавали в ней лунику – женщину из племени луноков, высокоразвитых великанов. Коротко подстриженные русые волосы падали ей на лицо, большие серые глаза были полны злости и страха. - Где моя лошадь?! – прорычал Тогрон, потрясая кулаками. Девушка еле заметно вздрогнула, но тут же выпрямилась. - Не скажу ни слова! – резко выпалила она и отвернулась. - Ах, не скажешь? – всё больше распалялся Тогрон. – Ты преступница! Сектантка! Воровка! И ещё строишь из себя оскорблённую невинность! Девушка продолжала гордо и презрительно смотреть в сторону, но Энмор видел, что ей не так уж и приятно всё это слышать – от каждого слова гнома её худые плечи вздрагивали, как от удара бича. - Учти: если ты так ничего и не скажешь, нам придётся тебя пытать! – завершил свою тираду Тогрон и, повернувшись к Энмору, тихо сказал: - Если честно, я пока что никого не пытал. Не знаю, как это делается. - Я тоже не специалист, - тихо ответил ему Энмор. - Мне, собственно, и не хочется, - продолжал гном. - И мне тоже. - Так что делать-то? - Эй, вы! – крикнула девушка, - слушайте меня! Можете делать со мной что хотите, но я скорее откушу себе язык, чем скажу вам хоть что-нибудь! - Правда? – спросил Энмор. – Точно откусишь? - Откушу! – дрожащим голосом ответила девушка. - Лучше не надо, - сказал Энмор. – Это, наверное, ужасно больно. - Да, - поддакнул Тогрон. – А если даже и откусишь, колдун заставит твой язык вырасти заново. Во второй раз уж, наверное, не захочешь кусаться! Верно я говорю, Энмор? Энмор чуть не подскочил от ужаса. Отращивать заново языки, руки, ноги и другие конечности он не умел, а соврать не мог. Он уставился на Тогрона так сердито, что девушка, увидев этот зверский взгляд ярко-красных глаз, вся съёжилась от отчаяния. - Вот что я скажу, - заговорил Энмор, глядя на пленницу. – Мы отведём тебя в Тирль. В Гильдии Чародеев работают специалисты, они без всяких пыток залезут тебе в память и вытащат оттуда всё, что ты знаешь о секте. Подумав, он не слишком уверенно добавил: - Больно не будет. - Ты что, спятил?! – возмутился Тогрон. – Да пока мы дотащим её до Тирля, нас десять раз пришить успеют! Энмор и сам был не рад своему решению – ведь только сегодня утром он твёрдо решил не привлекать Гильдию к расследованию. Но, как видно, без магистра Авелона и его мыслечтецов в этом деле не обойтись, как ни неприятно это признать. Подойдя к девушке, Энмор мягко сказал ей: - Извини, так надо. Девушка смерила его взглядом, полным бессильного гнева, и отвернулась. Энмор опустился на колени и развязал верёвку. Потом взял девушку за руку и помог ей подняться на ноги. - Ты помнишь, куда идти? – спросил он у Тогрона. Сам он уже не мог вспомнить, в какой стороне находится деревня. - Пошли, - проворчал гном и зашагал куда-то в темноту. Хотя его слегка пошатывало от выпитого и долгой беготни, шёл он весьма уверенно: знать, не раз бродил здесь по ночам. Следом за гномом шагала девушка, а замыкал шествие Энмор. Минут пятнадцать спустя Тогрон остановился, и в темноте пленница чуть не налетела на него. Энмор выглянул из-за её плеча: - В чём дело? - Я что-то слышу, - тихо ответил Тогрон. – Шаги… там, впереди нас. Девушка явно заволновалась, испуганно взглянула на Энмора. Энмор в свою очередь посмотрел на Тогрона: - Нам далеко ещё идти? - Не очень, - сказал гном, - но лучше поспешить, потому что… - Помогите! – внезапно завопила девушка, отталкивая Энмора и бросаясь бежать, неуклюже размахивая руками. – Ануор! Я здесь! На помощь! Она кричала очень громко, и, к ужасу Энмора, ей тут же ответили. - Она здесь! Стреляй! Стреляй! – послышался громкий мужской голос. Девушка замерла на месте, вглядываясь в темноту, и неминуемо погибла бы, если бы Энмор не дёрнул её изо всех сил за руку. Девушка упала на землю, а в ствол дерева, который секунду назад загораживала её голова, со свистом вонзился арбалетный болт. - Мимо! – крикнул кто-то, и в темноте зашуршали, приближаясь, шаги. - Сюда! – хрипло выкрикнул Тогрон и бросился в темноту. Энмор побежал за ним, таща за руку девушку. Она больше не кричала, но Энмору казалось, что он слышит её потрясённое молчание. Сжав её запястье, он мчался вперёд, стараясь не выпустить из поля зрения широкую спину Тогрона и молясь про себя, чтобы гном знал, что делает. Разумеется, молитва такого отпетого грешника, как Энмор, ни к чему не привела – через несколько минут Тогрон вдруг замахал руками, сделавшись похожим на маленькую мельницу, и ухнул куда-то вниз. - Овраг! – воскликнул Энмор, отпрянув назад и налетев спиной на девушку, которая покачнулась от толчка. Что делать? Преследователи нагоняют: они бегут молча, но Энмор слышит, как хрустят и шуршат листья под их ногами. Бежать некуда, да и Тогрона бросать нехорошо. Оставалось одно: спуститься в овраг. - Лезь вниз, - скомандовал он девушке, и та тут же послушалась. Быстро и ловко она спустилась по заваленному листьями склону, за ней съехал Энмор. Тогрон лежал на дне и кашлял, выплёвывая набившиеся в рот листья. К счастью, он ничего не сломал – крепкие кости гнома могут выдержать и кое-что похуже, чем падение в неглубокий лесной овраг. - Мы в ловушке! – выдохнул он. - Нет, - возразил Энмор, - мы в укрытии. Возьмите меня за руки! Через несколько минут шестеро крепких мужчин, одетые в чёрные плащи с заострёнными капюшонами, вышли на край оврага и склонились, внимательно глядя вниз. Как они ни напрягали глаза, не смогли рассмотреть ничего, кроме блестящих шляпок грибов, растущих на дне оврага. - Эге! – воскликнул вдруг один из них. – Смотрите-ка, боровик! Погоди, Ануор, щас я его… Крепкая рука схватила его за плечо и оттащила назад. - Какой там боровик в ноябре! – прорычал низкий голос. – Иди лучше, посмотри вокруг, куда они смылись! Они не могли далеко уйти! Найти и убить всех, а девчонку – в первую очередь! Но все поиски были тщетны. Прочесав весь овраг вдоль и поперёк, чёрные фигуры растворились среди тёмных деревьев. Через несколько минут их усталая перебранка затихла, и в лесу воцарилась тишина, прерываемая лишь редким уханьем сов. И практически сразу боровик, чуть было не сбивший с пути истинного одного из сектантов, превратился в Тогрона, жёлтая сыроежка – в девушку, а красный мухомор – в Энмора Кровеглазого. - Боровик? – тут же напустился Тогрон на Энмора. – Ты что, спятил?! - Извини, что спас тебе жизнь, - язвительно ответил Энмор и повернулся к девушке, которая всё ещё сидела на земле, как потерянная глядя в землю: - Ты как? Голова не кружится? Не тошнит? Девушка покачала опущенной головой. Плечи её дрожали, и Энмор понял, что она плачет. - Эй, - мягко проговорил он, опускаясь рядом с ней, - ну что ты? - Он велел меня убить, - всхлипнула девушка. – Ты слышал, как он приказал стрелять в меня? - Слышал, слышал, - проворчал Тогрон. – Его весь лес слышал! Надо сматывать удочки, пока они не вернулись… - Они не вернутся, - сказала девушка, справившись со слезами. – Им нужно добраться до укрытия. - Укрытие? – быстро переспросил Энмор. – Где оно? - Я всё расскажу в Гильдии, - пообещала девушка. – Господин гном прав, здесь небезопасно. Давайте уйдём! Не надо меня заколдовывать, я буду слушаться! - Охотно верю, - пробурчал гном. - Скажи для начала, как тебя зовут, - попросил Энмор. - Герселла, - ответила девушка и шмыгнула носом. Вдруг она испуганно вскрикнула: - Смотрите! Энмор обернулся и увидел отсветы факела за далёкими деревьями. - Это наши, - тихо сказала Герселла. - Уходим, - велел Энмор и они поспешили дальше, прячась за деревьями и стараясь ступать как можно тише. Вскоре и эта группа преследователей отстала, а ещё некоторое время спустя деревья поредели, и впереди показалась хижина Тогрона. Изрядно продрогшие путники поспешили укрыться в доме. Первым делом Энмор бросился к своей сумке, которую он оставил в доме, и вытащил оттуда катушку чёрных ниток, в которой торчали несколько серебряных иголок. Он воткнул одну иголку в дверной косяк и направился к окну. - Ты что делаешь? – всполошился Тогрон. – Зачем стены дырявишь? - Это заговорённые иглы, - объяснил Энмор. – Они не позволят нашим врагам войти внутрь… возможно. - Что значит – возможно? - Сектантов они точно не пустят. Но если сюда явится сама Сеанта, тогда нас ничто не спасёт. - А она может явиться? - Вряд ли. Тогрон помолчал, потом взялся за бронзовое кольцо и откинул крышку. Все трое склонились над квадратным люком в подвал. - Здесь старуха хранила свои волшебные зелья, - объявил Тогрон. Он обернулся к Герселле, сверкнул на неё глазами: - Полезай туда. Девушка испуганно уставилась на него. Висельник, которого она держала на руках и почёсывала за ушком, сердито зашипел. С самой минуты появления девушки в доме он ластился к ней и был не намерен давать её в обиду. - Почему она должна туда лезть? – спросил Энмор. - Потому, что сюда могут нагрянуть её дружки, - проворчал Тогрон. – Как скоро они выяснят, что в лесу её нет. - Нескоро выяснят, - откликнулся Энмор. – Лес большой. Кстати, - обратился он к Герселле, - ты-то сама зачем сюда пришла? - Ясно, зачем, - фыркнул Тогрон. – Разнюхивала, чего бы ещё спереть! Полезай в подпол, быстро! - Нет, - ответила девушка, не поднимая глаз. – Я ничего у вас не воровала. Честно. Это не я украла пони. Мне такого не поручают. Человек, который увёл лошадку, потерял кое-что, и мне приказали найти. - Что он потерял? – спросил Энмор, уже зная ответ. - Ключ, - сказала Герселла. – Ключ от своей лавки в Тирле. - Лавки! Так он торговец! - Член Гильдии стекольщиков, - уточнила Герселла и опять зашмыгала носом. Вид у неё был больной. Нельзя ей в подвал. Пока Тогрон рылся на полке, доставал ключ и показывал его девушке, Энмор спустился по лесенке и оказался в подвале ведьмы. Здесь было, конечно, прохладно, но совсем не сыро. Осмотревшись по сторонам, Энмор увидел, что подвал совсем не пуст. Возле стен лежали мешки и стояли пивные бочонки, а на полках выстроились ряды банок, горшков и бутылочек. Вызвав шарик света, Энмор медленно прошёлся вдоль рядов, рассматривая сосуды и пытаясь прочесть надписи на этикетках, почти не видные за слоем пыли и паутины. «От икоты», «Хороший сон», «От насморка», «Для суставов»… Кроме готовых снадобий, здесь были и ингредиенты. Взяв с полки горшочек с надписью «Чабрец» Энмор аккуратно развязал шнурок, отогнул лоскуток крышки и вдохнул запах. Чабрец был собран больше двух лет назад, и аромат почти выветрился. Целебных свойств тоже не осталось – лечебная трава превратилась в обыкновенное сено, которое можно было только выбросить. Он вновь огляделся, чувствуя, что его охватывает грусть. Сколько сил и стараний пришлось приложить ведьме, чтобы собрать и наготовить всё это! И теперь это никому не нужно… Вдруг его внимание привлекла маленькая пузатая баночка из толстого зелёного стекла. Взяв её в руки, Энмор пальцами стёр пыль и уставился на этикетку. На ней размашистым почерком было написано: «Чешуя вод. эф.» Сердце волшебника забилось сильнее, в виски ударила кровь. Чешуя водяных эфриулов! Ничего себе! А старушка-то не брезговала запрещёнными веществами. Осмотрев полку повнимательнее, Энмор только присвистнул: здесь были желчь пустынного дракона и корневища логурии, гадючьи клыки и кровь амфисбены, которой мерзавец Гармил чуть не отравил Анорию. Ядов было не меньше, чем лекарств. - Так, - сказал Энмор, высовывая голову из подвала, - Тогрон, мне нужен мешок. Только тот, который не жалко. - Мешка-то мне не жалко, - отозвался гном, - только зачем он тебе? - Тут полным-полно просроченных эликсиров. Надо бы их закопать, да подальше отсюда. А то рванёт как-нибудь ночью – не очухаешься…