The Second Hand Unwinds

Принимать душ в ванной Гарри — странно. Несмотря на то, что сейчас октябрь 2017, и он уже как год живёт один, под раковиной всё ещё стоит коллекция почти пустых баночек из-под шампуней и гелей для душа Луи. Это удобно, даже мило, но всё равно сбивает с толку. Вся эта ситуация сбивает с толку, что, вообще-то, нормально, учитывая путешествие во времени. Луи издаёт тихий смешок и встаёт под струи воды. Он мылся прямо перед прыжком, меньше двадцати четырёх часов назад по его собственному времени, но, благодаря долгой прогулке, он чувствует себя так, как будто на теле находится недельный слой грязи и пота. Ему много о чём нужно подумать, и Луи хочет посидеть в тишине и покое и заниматься только этим, но он понимает, что это практически невозможно сделать в этой квартире. Это всегда было небольшой проблемой, когда они жили вместе, поскольку квартира небольшая и они всегда наталкивались друг на друга, когда оба были дома. Раньше у него была школа, работа, обучение в Университете Шеффилда и тридцатиминутная дорога туда и обратно, так что имелась возможность побыть наедине с собой, но сейчас… Ему нужно залечь на дно на год. Вся его семья живёт всего лишь в нескольких милях, так что он не может просто сходить в магазин или выйти поиграть с мячом в парке. Ему повезёт, если он вообще сможет выходить из квартиры. В конце концов, он и Гарри вроде неплохо ладят. Всё прошло намного лучше, чем он ожидал. Не то, чтобы несколько часов, проведённых вместе, могли бы стать показателем того, как всё будет дальше, но, в конце концов, они не так уж и много спорили. Ему сложно думать об их ситуации. Луи так долго мучился после расставания, он чувствовал себя брошенным, хотя, технически, он был тем, кто ушёл. Больше года он ходил с зияющей дырой в груди, которая не была видна глазу, и даже после того, как он стал двигаться дальше, он всё ещё ощущал отсутствие Гарри. В некоторые дни он был в порядке, но потом он шёл в комнату отдыха или ехал домой после работы, или занимался стиркой в выходные, и, словно из ниоткуда, его охватывала боль. Даже спустя годы, когда бы он ни вспоминал о Гарри, его съедает заживо то, как быстро Стайлс разорвал все контакты с ним. А сейчас… теория Гарри о том, что он отказывался связываться с Луи, потому что Луи из 2023 сказал ему… Томлинсон вытирается, оборачивает полотенце вокруг своих бёдер и идёт в спальню, где Гарри уже ждёт его. — Хей, — говорит парень, сидя на краю кровати. — Привет. — Луи глупо машет ему рукой, стоя в дверном проёме. Он пытается не морщить лицо, осознавая свою нелепость, и указывает на кучу одежды за спиной Гарри. — Это моя? Тот кивает. Потом вместо того, чтобы уйти и оставить Луи переодеваться, он откидывается назад, опираясь на руки, и смотрит на Луи. — Я скучал по тебе. Луи кашляет, просто чтобы избавить себя от необходимости отвечать. Он подходит к кровати и берёт футболку с вершины кучи. Надевая её, он всё ещё стоя в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Гарри всё ещё лежит на кровати, так что Луи берёт штаны и делает несколько шагов назад, пока он не становится уверен, что парню придётся встать, чтобы его увидеть. Но он оставляет полотенце на бёдрах, пока надевает штаны. Когда Луи полностью одевается, он садится на кровать рядом с Гарри. — Нам надо поговорить… — Да? Ладно. — Тот перекатывается на свою половину, так что Луи поворачивается и забирается с ногами на кровать, скрещивая их, чтобы увеличить расстояние между ними. Томлинсон кладёт руки на колени и закрывает глаза, пытаясь найти слова, потому что он чувствует себя ублюдком. Технически, он и Гарри только что расстались, ну, Луи и Гарри из 2017 только что расстались, и последние несколько дней Гарри был настолько печален и подавлен, что женщины в пекарне отправили его домой на два дня внепланового отпуска. Луи всё ещё пытается собраться с мыслями, когда он чувствует движение и тепло руки Гарри на своём колене. Он резко поднимает взгляд, и он не может вымолвить ни слова, пока Гарри медленно ведёт ладонью по его бедру. Он никогда не думал, что это произойдёт снова. Вес ладони Гарри чувствуется восхитительно. И знакомо. Даже если прошли годы с тех пор, как Гарри прикасался к нему в последний раз. — Гарри, — говорит Луи, стараясь скрыть напряжение в голосе. Их глаза встречаются, и Луи видит желание во взгляде парня. Часть его хочет наклониться ближе, уложить Гарри на спину, оседлать его и просто смотреть. Снова к нему прикоснуться, почувствовать жар их обнажённых тел, губы Гарри на его губах… Стайлс садится, наклоняет голову и придвигается ближе. Луи кладёт свою ладонь поверх руки Гарри, слегка сжимает, а потом шепчет: — Гарри… Мы не можем. Парень открывает глаза и пару секунд смотрит на него, а Луи не двигается, не дышит, не моргает. Он не делает ничего, пока Гарри изучает его лицо. Он знает, что выглядит младше своих лет и что он был благословлён мамиными генами, но есть видимые признаки того, что прошло шесть лет. Морщинки вокруг его глаз не исчезают, когда он перестаёт улыбаться, появилась пара седых волосков. Ему интересно, что же видит Гарри, потому что он кажется таким осторожным, когда убирает руку с ноги Луи, садится обратно и кивает. Он кладёт руки себе на бедра и опускает на них взгляд, переплетая пальцы. Он еле слышно говорит: — Ты — не он. Вообще. — Да.… Прости. Я даже не знаю, что сказать. — Всё в порядке, — произносит Гарри на выдохе и проводит рукой по волосам, пропуская пряди через пальцы. — Я просто скучаю по тебе… нему? Это странно? Луи отрицательно качает головой. — Конечно нет. Он тоже по тебе скучает. Ты поймёшь это, когда он будет безостановочно звонить, — говорит Луи с самоуничтожительным смехом. — Я правда не могу поговорить с тобой… я хотел сказать, с ним? В твоём времени ты не говорил со мной, сколько? Шесть лет? — Ммм, да. Шесть лет. — Лу… это… — Гарри позволяет себе откинуться на спину и прижать руки к лицу. Даже мысль о путешествии во времени ошеломляет, и вся ситуация странная, поэтому Луи понимает, что чувствует Гарри. По крайней мере, он так думает, пока Гарри не прижимает ладони ко рту, и в то же время рыдания вырываются сквозь его пальцы, а слезы текут из уголков закрытых глаз. Он действует автоматически, Луи даже не думает, что делает, когда ложится на кровать рядом с Гарри и притягивает его в свои объятия. Он не произносит ни слова, просто прижимает парня к себе и перебирает его волосы, пока тот плачет, утыкаясь лицом в грудь Луи. Его футболка пропитывается слезами. Когда всхлипы Гарри становятся похожи на тихое хныканье и его дыхание выравнивается, Луи говорит: — Мне жаль, Гарри. Прости меня. Я не должен был приходить. Уверен, я смогу что-нибудь придумать. Будет нечестно по отношению к тебе, если я… Гарри ладонью закрывает Луи рот и отстраняется, пока тот не видит его лицо полностью. Опухшие глаза, покрытые красными пятнами щёки, лицо, влажное от слёз. Гарри икает, медленно убирая руку со рта Луи. Он вытирает слёзы, делает вздох и говорит: — Нет, Лу, оставайся здесь. Я думаю, это… я думаю, это должно было произойти, если это имеет смысл? Луи кивает. Это не имеет никакого смысла. Ему некуда пойти, он не может никому рассказать обо всём без ущерба для хронологии. — Мне всё ещё очень жаль. Я не думал, что… — Всё хорошо. Мы, эм, мы со всем разберёмся. Это всего лишь год, верно? Мы будем соседями по квартире. — Гарри садится и снова вытирает влагу с глаз, откидывая волосы в сторону. Они длиннее, чем Луи помнит, но он месяцами видел его только по скайпу или FaceTime, и это было целую вечность назад. Он смотрит, как Гарри собирает волосы в небрежный пучок. — Мы были друзьями, прежде чем начали встречаться. Ничего страшного. Это не будет проблемой, правда. — Гарри… Тот качает головой. — Нет, Лу, послушай. Если ты смог пережить шесть лет отсутствия чего-либо между нами, то я смогу справиться с небольшой странностью и стать твоим соседом на год. Я буду в порядке. Тем более, ты нужен мне здесь, чтобы напоминать не отвечать на твои звонки. Гарри улыбается уголком губ, потому что он прав, и Луи знает, что он останется. Жить с ним не будет худшей вещью в мире. Перед тем, как начать встречаться, они были друзьями, и Гарри был одним из его любимых людей. Им просто нужно установить границы и уважать их. Он прав. Все будет хорошо.

∞

Всё и правда хорошо. По крайней мере, пока. Гарри возвращается на работу, а Луи остаётся в квартире один; он читает, тренируется, старается чем-нибудь занять себя, пытаясь ничего не делать, чтобы не нарушить хронологию, что оказывается сложнее, чем он думал. Он почти открывает дверь, когда доставляют посылку, но вовремя останавливает себя и смотрит, как посыльный оставляет её у входной двери. Через несколько недель Луи так скучно, что он думает, что может сорваться. Поэтому на следующий день они решают рискнуть и поехать в небольшое путешествие за пределы Донни. Ничего особенного или очень публичного, на самом деле, они едут в Йорк, потому что это в часе езды, и ни один из них не может вспомнить никого из тех, кто живет там, а затем все, что они делают, это идут в другой Tesco. И всё же для Луи это своего рода праздник. Он так долго жил во Флориде, что только мама присылала ему любимые чай и закуски, когда хотела отправить ему посылку. Они почти заканчивают вычёркивать продукты из списка Гарри, прежде чем Луи понимает, что он просто бросает вещи в корзину, не думая о том, как он собирается заплатить за них. Поэтому он старается не привлекать к себе внимания, по одному вытаскивая предметы из корзины и ставя их на полки. — Что ты делаешь? — Гарри останавливается, хватает баночку огурцов, которую Луи только что поставил на полку рядом с банкой бобов, и бросает обратно в тележку. Парень засовывает руки в карманы и пожимает плечами. — Забыл, что не могу купить все это. — Все в порядке, Лу. Я могу купить тебе огурцов, если хочешь. Мы придумаем, как ты мне отплатишь, — заверяет его Гарри и подмигивает. Он, блядь, подмигивает, и у Луи отвисает челюсть, а потом Гарри бормочет извинения и говорит: — Я имел в виду, что ты мог бы постирать мою одежду или что-то в этом роде. Луи хмыкает и поднимает подбородок. — Верно. — Заткнись. — Гарри закатывает глаза, но он явно смущён, пока быстро отодвигает тележку от Луи и оставляет его стоять посреди прохода. Следующий месяц, или около того, проходит для Луи как в замедленной съемке. Он действительно начинает скучать по Флориде, и он так скучает по своей семье. Хотя они не часто виделись лично, по крайней мере раз в две недели у них был большой семейный сеанс Скайпа, и он разговаривал с мамой так часто, как только мог. Он знает, что, технически, Луи всё ещё делает все это, но ему трудно свыкнуться с мыслью о том, что он будет видеть свою семью в течение года. К декабрю он умоляет Гарри сходить в библиотеку, развлечь его, когда он дома, сделать что-нибудь. Он даже подумывал приготовить традиционный американский ужин в День благодарения на прошлой неделе, но Гарри отказался купить ему индейку. Луи не может его винить. Он ничего не смыслит в приготовлении индейки, она стоит недёшево, а целая индейка — это много для двоих. — Прости. Я знаю, что раздражаю. — Говорит Луи, и не пытается скрыть недовольство. — Знаешь, тебе не обязательно проводить со мной время. Ты должен тусоваться со своими друзьями. — Да… насчет этого… — Гарри наклоняется над кухонной раковиной, чтобы ополоснуть последнюю тарелку, затем протягивает её Луи. — Они довольно спокойно отнеслись к тому, чтобы оставить меня в покое из-за… э-э… разрыва. — Оу. — Луи стоит с кастрюлей в руках, чувствуя себя таким придурком. Он так беспокоился о том, что ему будет скучно, что он будет читать дрянные романы из библиотеки, смотреть телевизор весь день, и вообще не думал о жизни Гарри за пределами квартиры. — Они, гм, они сказали, что дадут мне декабрь, но после этого мне больше нельзя дуться. — Ты что, дуешься? — Да, когда я разговариваю с кем-то еще. Это странно, Лу. Я не могу не быть убитым горем. Это больно. Луи не понимал, или, может быть, он намеренно избегал думать об этом вообще, так как Гарри выглядит нормально, когда они дома. — Гарри… прости. — Все в порядке. — Парень пожимает плечами, лезет в холодильник за пивом и пинком захлопывает дверь. — Я немного тише, чем обычно, и немного дуюсь. Ничего страшного. — И всё же. Я не… — Нетрудно притвориться. — Погоди, значит, тебе не грустно? — Нет, — усмехается Гарри. — С чего бы это? — С чего бы это? — Глаза Луи расширяются, и он делает шаг назад, чувствуя внезапную потребность уйти от Гарри. — Я не знаю, может потому, что наши отношения закончились? Может, потому что шесть лет назад я был уничтожен нашим разрывом? Может быть, потому что сейчас я — я имею ввиду, Луи из 2017 года, — едва справляется? Иисусе. Это пиздец. Он скрещивает руки на груди, стараясь больше не жестикулировать. Как будто мало того, что он выходит из себя, размахивая руками и повышая голос… Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты, но единственное место, куда он может пойти, это грёбаная ванная, потому что спальня не их общая, а Гарри. — Лу, подожди. Я… Прости. — Гарри хватает Луи за плечо и пытается заставить его обернуться. Но Луи не может. Или не будет. Он подавлен тем, что признался, как сильно их разрыв ранил его, особенно, учитывая, что это не очень влияет на Гарри, но он знает, что не имеет права указывать тому, как себя вести. — Эй, послушай, ладно? Я не имел в виду… мне сложно привести свои чувства в порядок. Просто тот факт, что тебя буквально двое в мире прямо сейчас, чертовски взрывает мне мозг. Трудно всегда помнить об этом. — Кажется, он отчаянно хочет что-то объяснить, поэтому Луи медленно поворачивается и, моргнув, чтобы прояснить взгляд, смотрит на Гарри. Гарри опускает руку и делает шаг вперед. Слишком близко. Он понижает голос и продолжает: — И ты здесь. Может, мы и не вместе, но ты живёшь со мной, и я говорю с тобой и вижу тебя каждый день. Это как чистилище отношений или что-то в этом роде. И, да, мне тяжело чувствовать себя разбитым из-за потери тебя, когда я знаю, что ты… что какая-то версия тебя сейчас здесь со мной. — Я не… — Я знаю, Луи. Я знаю, что мой Луи во Флориде, наверное, думает, что я настоящий придурок. Я знаю, что ты… черт, тебе почти тридцать! Я знаю… — Мне двадцать девять. — Луи скрещивает руки на груди и топает ногой. — Именно это я и сказал. — Нет. — Не важно, Лу. — Легкая улыбка появляется на лице Гарри, и он качает головой. — Я просто говорю, что понимаю. Так, как могу. Хорошо? Я стараюсь. — Да, хорошо. Извини. Я, наверное, погорячился. Немного. Я знаю, что это странная ситуация. — Самую малость. — Гарри кивает, затем протягивает руку и тыкает парня пальцем в грудь. — Я хотел спросить тебя о Рождестве. — А что такое? — Спрашивает Луи и толкает его в ответ. Сильно. — Ну, я собирался домой. — Гарри подчеркивает каждое слово, тыча его в другое место, и Луи позволяет ему. — Да? — Томлинсон использует обе руки, кружит ими в воздухе между ними, и Гарри заглатывает наживку. Он начинает пятиться и поднимает руки, чтобы блокировать Луи, который продолжает двигаться, позволяя Гарри думать, что он ищет отверстие, чтобы ткнуть его в живот. Взгляд Гарри бегает из стороны в сторону, когда он пытается одновременно наблюдать за руками и лицом Луи. — Да, мои родители хотят, чтобы я приехал к ним в гости, так что я… Обе руки Луи достигают запястий Гарри как раз в тот момент, когда пятки Гарри стукаются об стену позади него. Идеальная синхронизация. Луи тут же перехватывает запястья Гарри левой рукой, поднимает их и прижимает к стене над головой. Затем он начинает тыкать и щекотать Гарри во все его самые чувствительные места, пока тот не начинает смеяться так сильно, что едва может дышать. Он умоляет Луи остановиться со слезами на глазах и широкой улыбкой на лице.

∞

— Ты хотел что-нибудь сделать на свой день рождения? — Спрашивает Гарри, помешивая суп в кастрюле на плите. — Я имею в виду, это будет не в твой день рождения, но, может быть, в пятницу? — Хмм? О, я не… — Луи слезает со стула, на котором стоял, чтобы обернуть гирлянду вокруг верхней части окна. — Я решил, что ничего не буду делать. — Это скучно. Не хочешь отпраздновать? Тридцать это круглая дата. — Гарри идёт в гостиную и смотрит, как Луи закрепляет огоньки на окне. — Только ты и я, Гарри. В этом нет необходимости. И у нас всё ещё есть Рождество. — Да, но я уезжаю в субботу. Рано. И меня не будет дома до вторника. — Ты уезжаешь? — Разочарованно спрашивает Луи. Не то чтобы он думал, что они смогут сделать что-то большее, чем их ежедневное времяпрепровождение, но… один на Рождество. С мамой, которая живёт вниз по улице. Гарри медленно кивает. — Я же сказал. Мои родители хотят, чтобы я приехал домой на Рождество. — О… я забыл. — Луи слезает с табурета и с тяжелым сердцем говорит: — Технически, мне уже исполнилось двадцать четыре в 2017 году. Так что… — Верно. Что ты сделал? — Я… я не хочу говорить. — Луи поджимает губы. Это был плохой день. — Хотя, полагаю, тебе следует ожидать посылки. Я отправил твой подарок вовремя, чтобы его уже доставили, а ты отправил его обратно к Сочельнику. — О, Лу… Прости. — Это было очень давно. Не извиняйся. Я имею в виду, очевидно, это моя вина в любом случае. — Да. — Гарри тихо усмехается. — Так, что это был за подарок? — Я бы предпочел не говорить. — Ты предпочёл бы не говорить? Так тебя учат отвечать на вопросы? Твой заученный ответ? — Гарри издает короткий смешок и возвращается на кухню. — Ты не хочешь говорить, что ты делал в свой день рождения, и ты не хочешь говорить, какой у меня подарок, даже если я не могу его открыть. Луи качает головой. Стайлсу не нужно знать ни того, ни другого. Еще раз помешав суп, Гарри выключает плиту и присоединяется к Луи в гостиной. Он молча помогает закончить последние украшения, но Луи чувствует легкое напряжение в воздухе. Прошло много лет с тех пор, как он был рядом с Гарри, но он все еще может читать его настроение. Когда Гарри наконец заговорил, Луи должен был предвидеть его слова. — Условие номер один — никаких секретов или лжи, — говорит Гарри, внимательно наблюдая за Луи прищуренными глазами. Луи вздыхает и немного сдувается. — Да-а. — Ага. — Гарри кивает и постукивает пальцем ноги. Это может превратиться в дерьмовую ночь, если Гарри заставит его, и он скажет слишком много. — Но я дам тебе поблажку. Ты должен сказать мне только одно — что ты сделал в свой день рождения или что ты мне подарил. Выбирать тебе. — Верно. — Луи опускается на диван и вытягивает ноги, чтобы положить их на кривой кофейный столик. — Просто, чтобы ты знал, у меня нет особого выбора. Гарри ухмыляется и садится рядом с ним, самодовольно скрестив руки на груди, как будто думает, что выиграл спор. — Это цена, которую ты платишь, Лу. Дело в том, что это совсем не смешно. И он знает, что это как лакмусовая бумажка. Гарри хочет, чтобы Луи сказал ему правду, просто так получилось, что он выбрал две чувствительные темы. Луи не думал ни о чем подобном, когда обещал ответить на все вопросы Гарри. Есть части его прошлого, которые он не расскажет, и, он надеялся, что Стайлс не спросит. Может, Гарри не всё продумал как следует. Может быть, он выпил больше вина, пока готовил, чем заметил Луи. Невозможно выбрать, и он склоняется к тому, что менее унизительно. Луи открывает рот, чтобы рассказать о своём дне рождения, потом снова закрывает его и качает головой. Он ни за что не скажет Гарри, что, получив рождественский подарок Гарри обратно в субботу, за день до дня рождения, он отправился в ближайший клуб — тот, который больше известен своими туалетами, чем танцполом, и выпил, вероятно, полбутылки джина в одиночку, пошёл домой с первым попавшемся парнем и кончил тем, что его трахнули на спинке какого-то красного кожаного дивана. Он был настолько пьян, что не мог возбудиться, несмотря на то, что слишком долго пытался, и в итоге не кончил вообще, взял такси домой в четыре утра и провел весь день своего настоящего дня рождения в постели, чередуя чувство жалости к себе с отвращением. Не лучший момент. Луи откашливается, теребит катышки на своих штанах и бормочет: — Просто драгоценности. — Что? Самое трудное — лгать, потому что у него это ужасно получается — у него никогда не было убедительного бесстрастного лица. Но он думает, что сможет справиться, если это ложь во благо. — Подвеску. — О, — говорит Гарри и разглаживает ткань одеяла, наброшенного на спинку дивана. — Это… гм… спасибо. Я уверен, что она прекрасна. — Да… я… э-э… она все еще у меня. — Луи прикусывает губу, надеясь, что сможет удержаться от дальнейших слов, но слова не перестают вырываться из его рта. — Когда я вернусь, я могу послать подарок тебе или ещё куда-нибудь. Если ты всё ещё хочешь этого. Гарри смотрит на него, и Луи буквально чувствует, как его взгляд сверлит всё насквозь. Если он будет продолжать в том же духе, то увидит все мысли Луи, раскрытые перед ним, как книга. Он моргает и кивает, затем возвращается на кухню, чтобы наполнить их тарелки супом. Обед проходит практически в безмолвии, если не считать тревожных звуков в голове Луи. Это первый раз, когда кто-то из них упомянул о том, что произойдет после того, как Луи вернётся в свое время, хотя это было в его голове. — Лу, эм… Что… что я… чёрт. — Гарри бросает ложку в пустую тарелку, и она звенит о керамику. — Ты можешь рассказать мне что-нибудь обо мне, например, после… ну, ты понимаешь. Луи встаёт, ставит тарелки в раковину и моет их, пока обдумывает услышанное. Он даже не знает, что сказать Гарри, потому что всё, что он знает наверняка, это то, что Гарри уехал из Донкастера примерно через год. Любой другой информации он целенаправленно избегал в своём стремлении избавить свою свою жизнь от каких-либо упоминаний о Гарри. — Ты не останешься в Донни. — Удивительно. — Сказал Гарри с каменным лицом. — Да, это всё, что я знаю. — Луи вытирает руки о полотенце и прислоняется к стойке. — Не заставляй меня снова напоминать тебе об условиях. Луи закатывает глаза и говорит: — Через год после того, как мы расстались, я привёз свою семью к себе на две недели, и это было первое, что сказала мама, когда сошла с самолета. Гарри оставил вашу маленькую квартирку и переехал в город. И я попросил её больше не упоминать о тебе после этого. — В город? Какой? Луи пожимает плечами. — Понятия не имею. В какой ты хочешь? — Не знаю, Лу. Честно говоря, я даже не думал переезжать. Я ждал, когда ты, ну, другой ты вернёшься. Контракт с НАСА рассчитан ещё на год, так что… я имею в виду… — Гарри отодвигает стул и встаёт, затем направляется прямиком к дивану, на котором немедленно растягивается. — Есть над чем подумать. — Луи бросает полотенце на спинку одного из обеденных стульев и следует за Гарри, втискивая своё тело в оставшееся пространство и складывая ноги так, чтобы он мог обхватить руками колени. — Интересно, чем ты занимаешься… ты ходишь в университет? Стал ли ты кондитером? Фотографом? Учителем? Бухгалтером? Кем? — Твои догадки не хуже моих. Я не знаю. Я должен подумать об этом. Я имею в виду, если… если мы не вместе, то я не жду, когда ты вернёшься домой, и я… — Гарри замолкает, его голос слабый и надтреснутый на последних словах. Луи пытается двигаться быстро, хотя и не уверен, что это поможет, но к тому времени, как он распутывает ноги, Гарри уже вскочил с дивана и исчез в коридоре в спальне. Через несколько минут Луи следует за ним и стучит в открытую дверь. Он знает, что Гарри не хочет, чтобы он был рядом, когда тот расстроен. Но это он виноват в том, что Гарри расстроен, поэтому он чувствует, что должен хотя бы попытаться помочь. Он не знает, что делать, поэтому просто прислоняется к дверному косяку и смотрит на парня. Он сидит на краю кровати спиной к двери и смотрит в телефон. Должно быть, он знает, что Луи здесь, потому что не повышает голоса. Он говорит едва слышным шёпотом: — Я начинаю забывать. А потом я вспоминаю, и это как будто происходит снова. Это разрывает меня на части. — Гарри… — Луи входит в комнату, но останавливается, когда Стайлс опять говорит. — Я не думал о переезде или увольнении из пекарни, или о возвращении в универ, или ещё о чем-либо. Я не думал о своём будущем, потому что планировал провести его с тобой и… и я всё время забываю, что у нас больше нет будущего вместе. — Гарри, наконец, оборачивается, чтобы посмотреть на него через плечо, и у Луи сжимается горло, когда он видит следы слез на его лице. — Это так легко игнорировать, когда ты здесь, но я думаю, когда ты уйдешь — всё изменится. — Да, я… я всё время извиняюсь и беспокоюсь, что слово «прости» потеряло всякий смысл. Но, Гарри, мы… мы можем… — Луи делает шаг к кровати и предлагает: — Если ты всё ещё будешь хотеть этого, мой номер тот же, так что можешь позвонить, когда я вернусь. Гарри оборачивается и бросает телефон на матрас. Луи видит, что он просматривает свои фотографии, глядя на альбом, полный их совместных фото. Мгновение Гарри просто смотрит на него, не мигая, потом спрашивает: — Как я узнаю, когда ты вернешься? — Ну… как я уже сказал, ты можешь позвонить. Или отправить сообщение. Если все пойдёт так, как задумано, я вернусь в субботу, четырнадцатого октября. — 2023? — Да. 2023. Я думаю… я не знаю, на что будет похож обратный прыжок, но я думаю, что это будет хуже, чем побочные эффекты при первом прыжке. Ты видел меня, когда я пришел. Я вымотался и проспал почти полдня. — Луи пожимает плечами и чешет затылок. Скорее всего, он уснет, как только вернется, и проснется через неделю или что-нибудь в этом роде. — Они захотят допросить меня, так что это займет некоторое время. А потом они, скорее всего, отправят меня обратно во Флориду, чтобы встретиться с Маликом и доктором Франклином. Надеюсь, что не снова с президентом… — Луи. — Что? — Ближе к делу. — О, извини. Думаю, если ты позвонишь или напишешь мне, я замечу, как только у меня будет телефон. Я оставил его в своей комнате в центре вместе с остальными вещами. — Окей. Я… напишу тебе. Четырнадцатого октября. Наверное, в пять минут первого. До кровати всего несколько шагов, так что через секунду Луи подходит и садится напротив Гарри. — Я знаю, тебе тяжело. Лучше бы всё было не так. И я… я пойму, если ты забудешь… если ты не вспомнишь или не захочешь. Шесть лет — долгий срок. Гарри только качает головой и ложится на кровать, положив руки на живот. — Пожалуй, я пойду спать. Мне нужен сон. Луи встает и смотрит, как Гарри переворачивается на живот и натягивает одеяло на себя, положив голову на сложенные руки. Томлинсон уже собирается закрыть дверь, когда слышит, как Гарри произносит: — Я не забуду.