chapter four
11 мая 2019 г., 12:00
Когда подарок Гарри доставляют, он заносит его в квартиру, бросает на диван рядом с Луи и, ни сказав не слова, уходит.
Даже несмотря на то, что это было ожидаемо, Луи всё ещё чувствует, как его желудок сжимается, и на секунду ему приходит в голову идея отбросить осторожность и открыть подарок; разорвать картонную коробку и отдать содержимое Гарри, послав к чёрту последствия. Но то, что может из этого получиться, пугает его больше, чем необратимые нарушения хронологии, так что он оставляет всё как есть.
Подарок всё равно нужно отнести на почту и отправить назад, значит Гарри придётся этим заняться, если, конечно, он не хочет свозить Луи на почту. Зная парня, он, скорее всего, именно так и поступит.
Удивительно, но Гарри вообще не упоминает о подарке. Когда Луи просыпается на следующее утро, он не видит коробку. Вечером Стайлс возвращается с работы и оставляет квитанцию на кофейном столике.
Хотя Гарри и настаивает на праздновании дня рождения Луи перед тем, как он уедет в Холмс Чапел, эта пятница — день перед его днём рождения — проходит не очень весело. Гарри приносит два кекса из пекарни и просто говорит: «С днём рождения, Лу». Всё проходит меланхолично и тихо. Они завершают вечер на диване за просмотром «Эта замечательная жизнь», притворяясь, что они не плачут, а потом и «Эльф», на середине которого Гарри засыпает.
Субботним утром Стайлс загружает в машину сумку с вещами и подарки, которые он купил для своей семьи. Он возвращается в дом, чтобы наполнить бутылку водой в дорогу. Гарри стоит в дверях, играя с ключами, и смотрит на Луи, прикусив нижнюю губу, — явно хочет что-то сказать. Так что Луи ждёт. Он прислоняется спиной к стене, скрещивая ноги и засунув руки в карманы старых джинсов Гарри, которые он нашёл на полу этим утром и решил надеть.
— Пока меня не будет, — Гарри кашляет в кулак и отводит взгляд, — ты можешь спать в кровати, если хочешь. Дай дивану отдохнуть.
Луи и так хотел так сделать, но не говорит об этом Гарри. Он просто кивает и тихо благодарит. Без предупреждения Гарри отходит от двери и резко приближается Луи, едва не сбивая того с ног. Стайлс обнимает его и, в конце концов, Луи вынимает руки из карманов и обнимает парня в ответ.
— Счастливого Рождества, Лу, — говорит Гарри и, когда его губы слегка задевает шею Луи, делает быстрый шаг назад.
— Тебе тоже, Эйч. Хорошо проведи время с семьёй. — Луи провожает его до двери и, после того, как Гарри закрывает её, он остаётся стоять в коридоре, прислонившись головой к стене, пока Гарри возится с замком снаружи.
Его день рождения и Рождество проходят отвратительно. Луи скучает по своей семье, особенно по маме, потому что, даже находясь за океаном, она всегда делала его дни рождения особенными. Он чувствует себя ужасно одиноко. Луи проводит Канун Рождества — свой тридцатый день рождения — размышляя о том, что делает Луи из 2017 в этот самый момент. Он никогда не говорил об этом Гарри, но как бы трудно и болезненно ни было для Гарри игнорировать сообщения и звонки, Луи думает, что ему труднее. Потому что каждый раз, когда это происходит, Луи вспоминает каким сломленным он себя чувствовал. Он так сильно скучает по своей маме, и проводит большую часть утра, усердно тренируясь, чтобы не позволять своим мыслям опять улететь не в то направление. Тридцать лет в полном одиночестве. Он отжимается, пока не падает, приседает и делает выпады, пока ноги не становятся ватными, и качает пресс до полного истощения. Ему приходится перекатываться, чтобы подняться с пола.
Затем он пытается напиться вместе со своим прошлым «я», хотя у него есть только коллекция вина из супермаркета. На середине второй бутылки, он засыпает на диване.
Просыпается лишь от чувства тошноты, но похмелье настигает его медленно, так что он может не спеша добраться до ванной. Он не способен на большее — каждый мускул в его теле адски болит. Затем Луи принимает самый горячий душ, какой только может выдержать, и снова отключается, ложась в кровать Гарри, где и проводит остаток Рождества.
В ней настолько удобно, что Луи больше не хочет вставать. Его силовые тренировки, растяжки и переживания о том, что он может испортить хронологию (и каким-то образом заставить его будущее «я» исчезнуть или что-то вроде «Назад в будущее»), не давали ему в полной мере ощутить все прелести сна на диване. Но теперь он знает, что ему не понравится снова спать в гостиной.
Луи не может подняться с кровати, пока не начинает темнеть, поэтому он доедает оставшуюся с прошлых дней еду и берёт ноутбук Гарри, который тот оставил, чтобы Луи мог смотреть Netflix и развлекаться. Ему пришлось приспособиться, чтобы привыкнуть к тому, что у него нет телефона. Он совершенно не связан с миром, что к лучшему, но ему тяжело с этим справиться. Луи не может позвонить маме и не может войти ни в одну из своих социальных сетей или электронную почту, потому что это может вызвать подозрения у его прошлого «я», поэтому он решает найти и изучить своих будущих коллег.
Найла до смешного легко найти в каждой существующей социальной сети, и Луи почти слышит его голос с южно-калифорнийским акцентом, говорящий, что ему нечего скрывать. Он немного изучает его профили, затем переходит на сайт Caltech, где Найл из 2017 в настоящее время участвует в исследованиях и экспериментах по расширению и стабилизации разрывов. В разделе новостей есть небольшая заметка о нём, и Луи может разглядеть его маленькую белокурую головку на одной из фотографий. Томлинсон улыбается при мысли о том, что всего через несколько месяцев должность в НАСА, на которую Найл только претендовал, будет принадлежать ему.
Конечно, сложно найти о Лиаме что-либо кроме профессиональной деятельности, так что Луи не утруждает себя бессмысленными поисками. Он заходит на сайт Сиракуз, но даже там он с трудом находит след Лиама. Он учится на первом курсе аспирантуры по аэрокосмической инженерии, что… не кажется правильным. Меньше чем через год он будет во Флориде, прихватив с собой исследования субатомных частиц и сверхтяжелых элементов для работы над программой Хроноисследований.
Луи смотрит на экран, но ничего не может поделать, да и информации о Лиаме не так уж много. Даже после того, как он присоединился к ним в НАСА, Луи никогда не знал о парне больше, чем тот сам позволял ему знать. Томлинсон качает головой и открывает новую вкладку, чтобы найти Малика. Одна только мысль о нём заставляет Луи стиснуть зубы, и он сразу начинает искать его на программе физики и космических наук Лестерского университета. Луи быстро его находит и тихо посмеивается, когда видит, что Малик провел целый год в программе изобразительного искусства и рисования в Университете Нортгемптона. И только после этого он на последнем курсе перешёл на физику и математику, чтобы получить степень магистра, к которой он так стремился.
Дело не в том, что это смешно или что у Луи есть какие-то проблемы с искусством, а в том, что Малик всегда казался таким напряженным и занудным всезнайкой. Обычная пятница означает, что все носят джинсы и футболки НАСА, но Малик каждую пятницу появляется в своем лабораторном халате, в джинсах и застёгнутой на все пуговицы рубашке, но без галстука. Найл и Лиам ведут себя так, будто это веселая шутка, но Луи знает, что это еще один способ, которым Малик показывает, что он лучше остальных. С его незаконченным дипломом и высшим уровнем допуска.
Луи морщит нос и закрывает открытое окно браузера, а затем снова открывает его, чтобы очистить историю поиска, осуждая себя за то, что почти забыл это сделать. Он пытается посмотреть фильм, но едва следит за тем, что происходит на экране, слишком занятый мыслями о докторской диссертации Лиама, а потом о Стайлсе.
Он хотел бы держаться подальше от Гарри. Конечно, его мама знает, куда Гарри переехал, когда покинул Донни. Она может даже знать, чем он занимается. И свободен он или нет. Луи делает глубокий вдох и надувает щеки, чтобы выдохнуть. Он не может позволить себе думать о Гарри в этом ключе — это гарантированно не приведёт ни к чему хорошему.
Вместо этого он заставляет себя задуматься, чем Гарри, возможно, действительно заинтересуется, когда перестанет работать в пекарне. Он помнит, как тот начал работать там неполный рабочий день. На тот момент он всё ещё планировал получить степень по бухгалтерскому учёту, потому что не знал, чем хочет заниматься, и это было первое, что было указано на странице курсов Университета Шеффилда. Гарри быстро решил, что он зря тратит время в универе; он бросил учебу на первом курсе и постепенно стал работать на полную ставку в пекарне в надежде, что ему позволят что-нибудь испечь.
Гарри всегда думал, что держит свои амбиции при себе, но Луи сразу понял, что парня больше интересует смешивание муки и сахара, чем подсчет сдачи покупателям. Может, ему это всё ещё нравится. В Лондоне есть несколько кулинарных школ. Луи записывает это, чтобы обсудить в следующий раз, когда Гарри захочет поговорить о своем будущем.
Лежать трезвым под одеялом на кровати Гарри кардинально отличается от предыдущего раза, когда он вырубился от холода и настолько сильного похмелья, что ему пришлось закрыть один глаз, чтобы прочитать этикетку на парацетамоле, чтобы убедиться, что он принимает именно его.
Холодно, конечно, холодно. В Донкастере Рождество, и отопление в квартире дерьмовое, и даже с носками, штанами и толстовкой Гарри, Луи всё ещё натягивает одеяло на голову, чтобы согреть воздух под ним своим дыханием.
В своем стремлении избавить жизнь от всего, что могло бы напомнить ему о Гарри, он даже сменил стиральный порошок, но в кровати, в одежде, с подушкой и простынями, он как будто полностью погрузился в запах Гарри.
На него накатывают воспоминания о том, как они впервые провели ночь вместе. Они были такими нервными, что смеялись друг другу в губы больше, чем целовались, и после того, как они разделись, Гарри случайно ударил Луи коленом по яйцам. Хуже и быть не могло, и всё же это была лучшая ночь в жизни Луи.
В его голове мелькали кадры того, как они вместе устроили стирку, спорили о том, стирать ли простыни с полотенцами или нет. Луи сидел на сушилке и тыкал в Гарри вешалкой, пока тот не выхватил ее у него из рук и не поцеловал, чтобы заткнуть ему рот.
Моменты его жизни во Флориде, когда он вскрывал посылки от Гарри и игнорировал содержимое в течение нескольких минут, просто чтобы вдохнуть его запах, который остался внутри коробки.
Местечко на челюсти Гарри, прямо под ухом, которое Луи обычно целовал, облизывал и прикусывал, где он прижимался носом к коже Гарри, закрывал глаза и просто вдыхал его запах.
Возбуждение подкрадывается к нему. За те два месяца, что он прожил на диване у Гарри, ему удавалось избегать этих мыслей. Когда, неизбежно, его разум начинал вести его по пути, связанному с… более интимными аспектами их отношений, Луи поворачивал в противоположном направлении. Когда это не помогало, он тренировался. И это работало.
Но теперь, оставшись в квартире один, окруженный бесчисленными чувственными воспоминаниями, Луи сдается. Гарри не будет дома до следующего дня, так что еще есть время постирать простыню.
∞
Луи кое-что понимает, когда Гарри возвращается в День подарков. Он скучал по нему. И не только потому, что он единственный человек, с которым он общался с того дня, как они поехали за город в Теско. Он скучал по нему. Потому что стоит ему войти в квартиру — как Луи резко забывает о всём мрачном и унылом в своей жизни. — Я думал, ты вернешься позднее, — говорит Луи, протягивая руку к одному из пакетов в руках Гарри, затем он резко отдёргивает руку и смотрит, как тот изо всех сил пытается пройти через дверь со всеми ними. — Подумал, что ты захочешь провести День подарков с семьей. Гарри бросает все пакеты на диван и поворачивается, чтобы посмотреть на Луи. Он щиплет и дергает себя за нижнюю губу, прежде чем сказать: — Не злись. Я не думаю, что это изменило будущее? Гарри морщит нос. Луи фыркает, а потом улыбается так широко, что перед глазами всё расплывается, потому что, конечно же, Гарри думал о чем-то подобном. Он пытается взять себя в руки, заставляя себя слегка нахмуриться, чтобы не улыбаться так широко, рискуя выдать слишком многое. — Слишком поздно, не так ли? — Наверное. — Гарри пожимает плечами. — Я скучал по тебе. Прости. Я знаю, что мне не стоит… — Все в порядке. Возможно, я тоже скучал по тебе. — Луи морщится и отворачивается, смущённый своей неспособностью скрыть свои чувства от Гарри. Он покидает комнату, не сказав больше ни слова, прячется в ванной, принимает ненужный душ и избегает Гарри до конца дня. К концу ночи он устает от того, что обдумывает каждое сказанное слово и следит за тем, чтобы своими действиями не выдать себя.∞
Вернувшись на диван, Луи думает, что тот стал бесконечно более неудобным после прекрасной кровати Гарри. Он ворочается с боку на бок три ночи подряд, а в пятницу парень так раздражён и напряжён, что это сразу же замечает Гарри, вернувшись с работы. — В чём дело? — Гарри всё ещё стоит в пальто и хмуро смотрит на Луи, который сидит на полу, ворча и пытаясь размять спину. Томлинсон громко стонет и поднимается с пола. — Меня немного беспокоит спина. Всё нормально. Гарри хмыкает и, кивая, оставляет Луи в гостиной, направляясь смывать муку и пот после пекарни. Когда он появляется снова, на нем только серые штаны и полотенце, обёрнутое вокруг волос. Луи несколько раз моргает и зажмуривается на несколько секунд, прежде чем снова открыть глаза. Но теперь, вместо того, чтобы идти к нему в тех штанах, которые привлекают столько внимания к его члену, что можно было их вообще не надевать (особенно потому, что он явно забыл про трусы), Гарри идёт на кухню. Он встаёт, прислонившись спиной к стойке рядом с чайником, и стягивает полотенце с головы. Его волосы ещё достаточно влажные, поэтому капли воды стекают по груди. Луи снова моргает, и у него пересыхает во рту, потому что он детально может видеть очертания члена Гарри, и он задается вопросом, купил ли Гарри эти штаны специально из-за этой… особенности. — Прости, что? — спрашивает Луи, потому что Гарри что-то сказал, но Томлинсон понятия не имеет, что именно. Он пристально смотрит на чайник на стойке, боясь, что, если попытается сосредоточиться на чем-то другом, его взгляд сразу же упадёт на промежность Гарри. Гарри откашливается, и Луи, рискуя, изо всех сил пытается поднять взгляд на лицо собеседника, но видит, что тот наблюдает за ним с понимающей ухмылкой. Он скрещивает лодыжки, но Луи остается сильным и не смотрит вниз, хотя боковым зрением замечает, как член Гарри приподнимается при этом движении. — Я сказал, что всё зависит от тебя, но ты можешь спать в кровати. Диван дерьмовый и старый, на нём даже сидеть неудобно, а спать ещё хуже. Просто… я знаю, что ты — мы — пытаемся сохранить некоторые границы между нами, так что мы могли бы использовать разные одеяла? Может, спальные мешки? Год на этом диване убьет твою спину, Лу, — шаги, которые намеренно толкают его член, и Луи не может не смотреть на него. Проходя мимо, он может говорить только с закрытыми глазами. — Я подумаю об этом. А теперь, пожалуйста, надень какую-нибудь настоящую одежду. Гарри хихикает в ладонь и кивает, но, выходя из кухни, делает преувеличенные шаги, привлекающие внимание к его члену. Проходя мимо Луи, он хлопает его по плечу и говорит: — Будешь чай? — Да, конечно. — Тот качает головой и тянется к шкафу с чашками. В ту ночь Луи спит в постели с Гарри. Перед тем, как лечь спать, они проводят долгий и не такой уж обязательный разговор, обсуждая все детали их совместного сна. В конце концов они роются в шкафу, в багажнике машины Гарри и под кроватью, пока не находят спальные мешки и не засыпают в ту ночь совершенно раздельно, со стеной из диванных подушек, выстроенной между ними. Когда Луи просыпается на следующее утро, он понимает, что лежит один лицом к пустой стороне кровати Гарри. Он прижимает к груди подушку и смутно подозревает, что он что-то упускает.∞
Снаружи раздается автомобильный гудок, и Гарри стоит у двери, проверяя карманы и надевая пальто. — Эрик и Энди заедут за мной, чтобы я не садился за руль, а Эмили сказала, что я могу остаться, так что я не знаю, вернусь я домой или нет. — Тебе не обя… э-э… Спасибо, что сказал. Повеселись и будь осторожен. — Луи поднимает руку и слегка машет Гарри, прежде чем тот исчезает в спальне на случай, если друзья Гарри решат подойти к двери. После катастрофы, которой он называет свое одинокое Рождество, Луи решает провести канун Нового года трезвым. Что, как ни странно, является именно тем, что решил сделать Луи из 2017. Это глупо, но он снова отражает себя в молодости и ничего не делает, только смотрит дурацкие ромкомы на ноутбуке Гарри, пока его глаза не начинают закрываться. Уже второй час ночи, и Гарри, должно быть, решил остаться у Эмили, поэтому Луи убирает ноутбук, бросает спальные мешки в угол, забирается под одеяло и засыпает. Порыв холодного воздуха пробуждает Луи от глубокого сна, но прежде чем он успевает плотнее завернуться в одеяло, матрас немного проседает, потому что на него падает очень пьяный, голый-кроме-штанов Гарри. Он набрасывает на себя одеяло и подбирается все ближе и ближе, пока не оказывается всего в нескольких дюймах от Луи, и они лежат лицом к лицу. — Лу, — шепчет Гарри, и Луи чувствует запах алкоголя в его дыхании. — Ты не спишь? — Сплю, — ворчит Луи. Он не хочет иметь дело с пьяным Гарри, философствующим неизвестно о чем. По крайней мере, не когда он пытается уснуть. — Льюис, ты не должен мне лгать! Условие номер один! — Заткнись, Гарри, о боже. От тебя несет сигаретным дымом и алкоголем. Ты что… — Луи прекрасно его видит, так как Гарри оставил дверь открытой и свет в коридоре включённым. На самом деле, если он хочет хоть немного поспать, ему придется встать и выключить свет. Он протягивает руку, нежно касается волос Гарри, и чувствует, что они мокрые. Луи принюхивается, потому что кто, чёрт возьми, знает, чем Гарри занимался всю ночь, но это… — У тебя что, волосы в шампанском? — Наверное. Кто-то… кто-то встряхнул бутылку и разбрызгал шампанское повсюду. Эмили была так зла. Я продолжал смеяться, и она сказала, что я не могу остаться. — Гарри выпячивает нижнюю губу в нелепой гримасе, и Луи сжимает её пальцами. — Как ты добрался домой? Ты же не вёл машину в таком состоянии. — Нет, нет, кто-то… там был… — Гарри закрывает глаза, и на секунду Луи кажется, что он заснул, но потом он говорит: — Кто-то был трезв и отвёз меня домой. — Хорошо. Гарри качает головой, и капли шампанского падают на лицо Луи. — Нет, не хорошо. — Ладно… тогда не хорошо. Тебя сейчас стошнит? — Завтра. Не сейчас… — Хорошо. Это твое похмелье. Спи, Гарри. — Ладно. Спокойной Ночи, Лу. — Как только он заснёт, Луи пойдёт к дивану. Гарри придвигается еще ближе, и Луи, вероятно, должен был предвидеть это, но он всё ещё полусонный. Он нервничает, находясь так близко к нему, под тем же одеялом, что и Гарри, который лежит в крошечной паре трусов. Для Луи становится полной неожиданностью, когда Гарри прижимает свои губы со вкусом шампанского к его губам и шепчет: — Люблю тебя. Луи застывает на месте, подняв брови до середины лба, его сердце готово выскочить из груди, он задерживает дыхание и ждёт, пока Гарри вырубится. Тот сразу же отключается. Луи осторожно вылезает из-под одеяла, хватает один из спальных мешков, выключает свет и засыпает в гостиной.∞
Луи не упоминает об этом. Кажется, нет причин поднимать эту тему, когда Гарри, спотыкаясь, выходит из спальни в ванную и остается там достаточно долго, чтобы Луи стучал в дверь, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Так оно и есть. Просто похмелье. Томлинсон приносит ему воду с парацетамолом и оставляет наедине с похмельем. Гарри не упоминает об этом. Наверное, потому, что не помнит. А если и помнит, то делает вид, что ничего не произошло, потому что, не считая нытья и жалоб на похмелье, он всё такой же. — Рад, что ты повеселился на вечеринке, — говорит Луи и на секунду беспокоится, что Гарри спросит о его собственной ночи. — Всё прошло отлично. Никогда больше не хочу пить шампанское. — Гарри высовывает язык и умудряется выглядеть очаровательно и в то же время отвратительно — Понятно. — Я… гм… — Гарри поворачивается лицом к Луи, но потом опускает взгляд на свои руки, словно не в силах смотреть ему в глаза, и говорит: — Я должен тебе кое-что сказать. Луи кивает. Вот оно. Он действительно думал, что Гарри слишком пьян, чтобы помнить, как целовал его и, черт возьми, говорил, что любит его. Пожалуйста, пусть это не будет неловко. — Прошлой ночью, эм… — Гарри наконец поднимает на него взгляд и выпаливает, — я не хотел, чтобы это случилось, и я знаю, что мы не пара, но я просто… я чувствую себя виноватым. — Гарри, все в порядке. Ты был пьян. Это ничего не значит. — Это ничего не значит. Просто не может. — Я говорил тебе вчера вечером? Я имею в виду, Филипп классный, и он неплохой парень, верно? Но я не ожидал, что он поцелует меня в полночь. Это было просто неожиданно и, как я уже сказал, я чувствую себя виноватым. — Он указывает на пространство между ними, и Луи смотрит, как его рука машет взад и вперед, пытаясь сосредоточиться на движении, а не на волне замешательства, сопровождаемого внезапным пониманием. Луи кашляет и прочищает горло. Он подавляет ревность, которая вот-вот вырвется наружу, и игнорирует ту часть мозга, которая прыгает и кричит, что прошлой ночью Гарри поцеловал его, что Гарри сказал, что любит его. — Я… я не знаю, что сказать. — Ты злишься? — Спрашивает Гарри, и он действительно выглядит обеспокоенным, что Луи может быть расстроен. — Нет. — Ложь. Он зол, но не на Гарри. — А как насчёт другого Луи? Моего Луи? Он бы злился? — Я… Я думаю, ему было бы грустно, Гарри. Я не хочу говорить об этом… — Мне жаль. Прости. Я просто чувствовал, что должен сказать тебе. Некоторое время они сидят молча. Гарри нервничает, а Луи потеет, хотя на улице совсем не тепло. Наконец, до него доходит, что он должен что-то сказать, поэтому Луи спрашивает: — Он тот, с кем ты хочешь встречаться? — Что? Нет! Что? — Я просто подумал… ты сказал, что он классный. Почему бы тебе не пригласить его на свидание? — Возможно, Луи сможет что-то сделать, чтобы прекратить говорить чушь. Например, заткнуться. Или выйти из комнаты. — Я не… я не… — Гарри тяжело дышит и скрещивает руки на груди, хмуро глядя на Луи со своего конца дивана. — Я его почти не знаю. Я не собираюсь приглашать его на свидание. Я не хочу сейчас ни с кем встречаться. Луи чувствует облегчение. Он догадывается, почему. Но он хочет быть уверен, поэтому спрашивает: — Потому что я здесь? — Нет, Льюис. Потому что у меня только что закончились длительные отношения, и всё вышло плохо, и я немного облажался, ясно? — Ясно. Прости. Я не хотел… — Все в порядке. — Гарри отворачивается и, запрокинув голову, смотрит в потолок. — Давай просто оставим это.∞
В середине января Гарри не приходит домой сразу после работы, и это приводит Луи в панику. Когда он понимает, что Гарри опаздывает на полчаса, он делает себе чашку чая, чтобы отвлечься. Парень начинает расхаживать по гостиной примерно через час после того, как Гарри обычно входит в дверь. К тому времени, как тот возвращается домой, Луи сидит на диване напуганный и дрожащий, прокручивая в голове все возможные ужасные сценарии. — Где тебя черти носили? — Кричит Луи, как только открывается дверь. Не успел Гарри вынуть ключ из замка, как Луи уже стоит в нескольких дюймах от него и тащит в квартиру, держа руки по обе стороны от лица Гарри. — Извини, что опоздал, — пытается сказать Гарри, но голос звучит приглушенно, потому что Луи крепко сжимает челюсть. — Ты в порядке? Что случилось? — Луи, наконец, отпускает Гарри и отступает назад. Теперь, когда адреналин, сопровождавший прибытие Гарри, угасает, его смущение от ненужного беспокойства сводит желудок. — Ничего. Ничего не произошло. Прости. Я… я ездил в Лидс. — Лидс? Зачем? Гарри начинает сбрасывать пальто, и тут Луи замечает стопку бумаг в его руках. — Ну, сегодня в пекарне было немноголюдно, поэтому после того, как я всё убрал, я начал думать о том, о чём мы говорили раньше. — Когда именно? Мы разговариваем каждый день. Обо всём на свете. — О моём, ну, знаешь… будущем. — Гарри перебирает бумаги в руках, подходит к кухонному столу и садится. — Я решил, что Лидс — это город, так что, может быть, я перееду туда? Не знаю, но это недалеко, так что я просто… поехал туда. В университет. — О, — Луи делает глубокий вдох и мысленно выпускает пузырь восторга, который всплывает, когда он понимает, что рад тому, что Гарри не был с кем-то ещё. — Ну и что ты думаешь? — Не уверен. У меня есть кое-какая информация. Я решил сначала взять посмотреть брошюры, а потом изучить всё в интернете. Просто мне так удобнее. Но я ходил в библиотеку, там были всякие распечатки для нескольких школ, так что я взял… — Гарри смотрит на стопку бумаг в своих руках и пожимает плечами. — Не знаю, наверное, я немного увлёкся. Он кладёт их на стол и разворачивает веером, чтобы Луи смог посмотреть. Там брошюры для Шеффилда, Лидса, Манчестера и Брэдфорда, плюс, по крайней мере, полдюжины лондонских университетов. — О каких курсах ты думаешь? — Спрашивает Луи как можно небрежнее, вертя на столе одну из лондонских брошюр и, наконец, останавливаясь и разворачивая ее. Академия шеф-поваров Лондона. — Кондитерские и пекарни? — Возможно. Я не знаю. У меня есть и для тебя одна — программа Лестера по физике и космическим наукам. Думал, ты скучаешь по этому. — Гарри роется в стопке и пододвигает одну из бумаг к Луи. Он скучает по этому. Инженерия, строительство, создание, планирование от крошечных идей до фактического воплощения чего-то в реальность. Он всё время по этому скучает. Чего он никак не ожидал, так это того, что будет скучать по остальным моментам. Расчёты, теории, уравнения, математика. Предсказывать закономерности и наблюдать за их развитием. Вычисления. То, что он всегда считал камнем преткновения или ступенью, через которую он должен был пройти, прежде чем доберётся до самого интересного. Для человека, который всегда говорил, что не интересуется математикой, у него появилось внезапное желание прочитать о том, что Малик изучает для своей магистратуры. Может быть, он сможет что-то понять, чему-то научиться, чтобы, когда он вернется в свое время, они были на одном уровне. — Спасибо, Гарри. Я… ну, я не могу поехать в Лестер, но, возможно, там есть онлайн-курсы. — Возможно. Тут слишком много всего интересного. У меня глаза разбегаются. — Да, а что тебе нравится? Начни с этого и действуй. Гарри кивает, затем наклоняется вперед и облокачивается головой на руку. Он проводит другой рукой по столу и тычет Луи в костяшки пальцев. — Прости, что заставил тебя волноваться. — Ненавижу, когда у меня нет телефона. — А что, если… Почему бы тебе не создать учётную запись электронной почты, а потом отправлять мне письма, и я получу их на свой телефон? Не то же самое, но почти? Луи ласково качает головой и улыбается. — Ты всегда был мозгом этой операции, Гарри. Я мог бы посылать тебе мемы и списки покупок, и раздражать тебя электронной почтой всё время. — Меня бы это не раздражало. Мне нравится с тобой разговаривать. И ты это знаешь. Луи знает, хотя и старается не думать об этом. Каждый раз, когда Гарри говорит что-то подобное, что-то доброе, милое или искреннее, Луи смеется, шутит или меняет тему. Достаточно того, что ему приходится жить с Гарри, спать рядом с ним каждую ночь, проводить с ним всё своё время… он должен бороться с этим, потому что не может показать, как легко было бы снова влюбиться в него. Это плохо кончится. Ничего не поделаешь. Потому что, когда Луи уедет через девять месяцев, он уедет на следующие пять лет жизни Гарри. Пять лет, которые Гарри ещё не прожил — будущее Гарри — и ни один из них не знает, что будет дальше. Луи не может снова влюбиться в Гарри, зная, что это закончится разбитым сердцем. Одного раза было достаточно.
