The Second Hand Unwinds

После того, как идея засела в его голове, Луи не может перестать о ней думать. Он скучает по своей работе, и поэтому начинает учиться. Некоторые книги есть в библиотеке, но большинство из них легко найти и в интернете. Есть даже бесплатные курсы от МТИ* (п.п. Массачусетский Технологический Институт) в Штатах. Кое-что Луи изучает только кратко — в особенности прикладную физику — но большая часть математики для него нова, и он удивляется тому, как легко её усваивает. Когда Луи получал степень магистра, он уделял мало внимания своим курсам математики. Парень делал всё необходимое для получения оценки, но никогда не углублялся в изучение. Он всегда откладывал свою работу и зубрил формулы и уравнения прямо перед экзаменами, забывая сразу после успешной сдачи. Он погружается в математику, и это весело, данное дело занимает большую часть его дня, и совершенно неожиданно он перестаёт скучать, наблюдая за секундной стрелкой. Его дни пролетают мимо. Луи почти не обедает, потому что без устали занимается до темноты. Гарри приходит домой после работы, и почти всегда Луи удивляется, когда слышит звук поворачивающегося в двери ключа. Это, вероятно, раздражает Гарри до бесконечности, потому что Луи легко вернулся к своему обычному поведению. Он перестает убирать за собой, перестает готовить обеды для них. Он просто отвлечён. Зачем ему думать о домашнем хозяйстве, когда он читает об исследованиях Лиама в Сиракузах, работе Зейна в Лестере и проектах Найла в Калтехе и удивляется, как они вместе изобретут путешествия во времени. Для него это тайна, покрытая мраком. Он знает как всё работает в общем, знает инженерную часть — то, что они должны были построить для программы Хроноисследований. Стол, который на самом деле был не более чем операционным столом, и полая трубка, которая по словам остальных выглядела так, будто кто-то поднял канализационную трубу и бросил ее в НАСА. За исключением того, что обе вещи были сделаны из сплава, предназначенного для защиты Хрононавтов от воздействия радиации. Он сидел в зале, когда Найл выступал с докладом о расширении первичного разрыва. Бедняга так нервничал, он даже не подозревал, что Малик и Франклин уже собираются взять его в программу. Его исследования разрывов были одной из самых важных частей программы, наряду с работой Лиама над сверхтяжелыми элементами и изучением Малика квантовой теории поля и экзотической материи. Луи хмурится, просматривая доступные фрагменты работы Малика, потому что там нет ничего об экзотической материи. Все его опубликованные работы связаны с бозонными частицами, и он упоминает о дальнейших исследованиях с участием Большого Адронного Коллайдера. И это неправильно. Луи никогда не хотел обращать внимание на исследовательскую карьеру Зейна Малика. Он почти уверен, что Малик никогда не ездил в Женеву работать с коллайдером частиц, потому что, насколько известно Луи, он всегда занимался экзотической материей. — Луи, какого чёрта? — Гарри стоит в дверях с полными сумками в руках и выглядит раздраженным, так что Луи закрывает ноутбук и забывает о Малике. — Что? — Спрашивает Луи, но потом оглядывается на широкий жест Гарри. В квартире беспорядок. На краю дивана свалено чистое белье, пустая чашка из-под чая стоит поверх старой коробки из-под еды, а тарелки всё ещё в раковине с прошлого вечера. Тогда Луи должен был готовить ужин, но увлекся чтением и потерял счёт времени, и Гарри начал готовить ужин после того, как Луи пообещал, что уберётся. — Прости. Я сейчас всё уберу. Он начинает с кухни, и, к счастью, Гарри складывает белье и убирает его, в то время как Луи делает всё остальное, так что они заканчивают достаточно быстро. — Гарри? Тот еле слышно читает себе под нос текст университетской брошюры. — Ты злишься на меня? Прости за беспорядок. — Нет, нет… я просто… — Гарри вздыхает и роняет брошюру на колени. — Я устал работать в пекарне. Раньше я думал, что в конце концов научусь не только убирать на кухне и работать за кассой, но… я даже не знаю, хочу ли я этого. Я делаю кое-что из выпечки, но только печенье и кексы. Это скучно. — Ну, знаешь, тебе не обязательно этим заниматься. Там, наверное, две дюжины брошюр для разных программ. Что тебе больше нравится? Гарри фыркает и бросает брошюру на кофейный столик. Это та, из Лестерского университета, которую он привез домой для Луи. — Ты собираешься изучать физику? — Луи поддразнивает его и плюхается рядом. — Просто любопытно, что ты всё время читаешь. Ты это не изучал, когда учился в университете. — Э-э… ладно, сейчас начнётся всякий скучный бред про сверхсекретные путешествия во времени. Дай мне знать, если хочешь, чтобы я заткнулся. Гарри качает головой, и Луи рассказывает ему обо всём, что узнал. О научных исследованиях Найла и странной научной программе Лиама, о работах Малика и намёках на переезд в Женеву для получения докторской степени. Затем он рассказывает ему всё остальное. Про всю работу, которую они проделали, чтобы построить саму трубу, и предпринятые шаги, позволяющие открыть и стабилизировать разрыв, и, наконец, эксперименты, которые они проводили, чтобы иметь возможность безопасно транспортировать объекты к определенному набору временных координат. — Погоди… почему этот Малик едет в Швейцарию, если он должен быть во Флориде? — Понятия не имею. Он всё ещё в университете, но… интересно, что заставило его передумать. Что такого может произойти в мире, что заставит его бросить всё и уйти от своей работы над коллайдером частиц? Что заставляет его заниматься исследованиями экзотической материи? Это всё так запутанно. Гарри хмыкает, вытягивает ноги и кладет их Луи на колени. — Сегодня ты готовишь. — Я знаю, — говорит Луи и начинает водить подушечками больших пальцев по ступне Гарри. Есть шанс, что он никогда не бросит это дело с исследованиями Малика. Он не хочет следить за ним, но ему нужно переключить внимание. Зейн должен переехать во Флориду и работать на НАСА, или Луи придёт пиздец. На следующей неделе Гарри встает на рассвете, хотя ему и не надо на работу. Луи находит его за кухонным столом с ноутбуком и книгами Луи по физике, разложенными вокруг него. Когда Томлинсон заходит на кухню, чтобы включить чайник, Гарри кивает, но ничего не говорит, просто продолжает читать что-то интересное на своем ноутбуке. Луи заваривает им обоим чай и садится за стол, но Гарри по-прежнему спокойно переводит взгляд с книг на брошюры и ноутбук, не замечая парня. — Доброе утро, чем ты… — Лу, я думаю, ты должен встретиться с этим Зейном Маликом. — Что? Зачем? — Ну, я прочёл больше о том, над чем он работает, и я нашел его твиттер. — Гарри указывает на свой ноутбук, и Луи поворачивается на стуле, чтобы посмотреть на экран, пока Гарри прокручивает страницу. — Он постоянно пишет в твиттере о поездке в Женеву, Лу. Очевидно, он был там несколько лет назад, до того, как поступил в Лестер. Он изучал искусство, хочешь верь, хочешь нет. — Я знаю… я имею в виду, я не знал о Женеве, но знал об искусстве. Но я не могу пойти к нему. Я не могу связываться с прошлым, Гарри. Это определенно что-то испортит. — Нет, я думаю… Выслушай меня, ладно? Луи кивает и делает глоток чая. Гарри никогда так не увлекался учебой в университете и никогда не интересовался инженерными курсами Луи. Он не уверен, что когда-либо видел Гарри таким заинтересованным. — Ладно, значит, я думал о Рождестве, да? И как я вернулся домой рано утром в День подарков. Всё время за рулем я волновался, что перепутал время или что-то в этом роде, но потом я подумал об этом, и я думаю, что все это уже случилось. Для тебя. — Он заканчивает фразу, тыча Луи в руку. — Верно. Я согласен. Что-то ещё? — Да. То есть, нет. Не думаю, что ты понимаешь. В принципе, не имеет значения, что ты делаешь, потому что ты уже делал это. Я игнорирую звонки и сообщения от моего Луи, потому что ты мне сказал. — Гарри поднимает брови, как будто Луи собирается с ним спорить. — Я вернулся домой рано утром в День подарков из-за тебя, и я думаю об университете и переезде. Ничего бы этого не случилось, если бы тебя здесь не было. Я хочу сказать, что тебе нужно найти этого Зейна Малика, потому что это то, что ты должен сделать. — Я не… — Луи хмурится и помешивает чай. — Почему? Я пытаюсь понять эту идею, но я не могу вмешиваться в прошлое. Мне нужно знать, какова цель. — Ты проверял всех парней, с которыми работал, верно? И большинство из этого имеет смысл, большинство из них работает там, где ты помнишь. Кроме Малика. Ты спрашивал, эм… ты хотел знать, что заставит его изменить направление. — Гарри смотрит на него так, словно ждет ответа, поэтому Луи кивает, и он продолжает: — Судя по тому, как ты это сказал, это должно было быть что-то значительное. Что-то важное должно произойти, чтобы он захотел переключиться на изучение экзотической материи. Правильно? — Да… — Ты — нечто значительное. Ты — та важная вещь, которая произойдёт. Ты должен найти его и рассказать всё, что знаешь. Всё складывается. Логика немного ошибочна, но это путешествие во времени. Логика здесь неприменима. Более того, это кажется правильным. Луи пытается представить себя в ботинках Малика — в его отполированных туфлях — и старается не закатить глаза. Как убедить его, что всё это реально? Что должен сделать или сказать совершенно незнакомый человек, чтобы Луи поверил, что он из будущего? Он не уверен, но он разберётся. Он справится. Особенно, если, как говорит Гарри, он делал это раньше. — Ты гений, Гарри. Думаю, ты прав. — Нет, не гений. Просто в этом есть смысл. Да? — Возможно. В смысле, это определенно так, но… У тебя как будто особый взгляд на вещи. Всё это кажется тебе логичным, но я не думаю, что это когда-либо пришло бы мне в голову. Или кому-то из тех, с кем я работаю в НАСА. Это как, я не знаю… логика путешествий во времени. Это отличается от того, что люди обычно считают логичным поведением. — Луи толкает Гарри локтем, улыбается и слегка наклоняется. — Это довольно серьезное дело. — Да? — Определенно.

∞

Когда Гарри стоит в ванной без рубашки, в чёрных узких джинсах и ботинках, и бреет лицо, Луи спрашивает: — Куда твои друзья ведут тебя сегодня вечером? Легче скрыть разочарование, которое он испытывает по поводу дня рождения Гарри, когда ему не нужно беспокоиться о том, что Гарри прочитает выражение его лица. Он ничего не может ему купить, не может никуда его сводить, даже пирог не может испечь, потому что знает, что это сделают дамы из пекарни. Гарри вытирает пену с подбородка и дважды проверяет свое лицо в зеркале, прежде чем ответить. — Эмили заедет за мной, а Эрик и Энди встретят нас. Я не хочу задерживаться допоздна. — Почему нет? — Спрашивает Луи и скользит в сторону, чтобы Гарри мог пройти мимо него, затем следует за ним в спальню. — Разве ты не взял завтра выходной? — Я взял три выходных. Но я работал сегодня утром, так что не спал с половины третьего. Я буду готов ко сну после нескольких бокалов вина. — Гарри открывает ящик, полный футболок, достает простую черную, потом идет к шкафу и роется в своих лучших рубашках. Луи наблюдает за ним с порога, но как только Гарри оборачивается — отводит взгляд. Он делал так все время, фактически, это было ритуалом для них, когда они шли куда-то. На самом деле, куда угодно, потому что много раз Луи наблюдал, как Гарри одевается на работу, а потом снова засыпал. Или лежал на кровати и смотрел, как он натягивает кроссовки и толстовку, чтобы побежать в магазин. Но это шаг по пути, который для него закрыт. Вместо этого он занимается тем, что поправляет их спальные мешки на кровати и взбивает подушки. — Но сегодня твой день рождения. Ты не хочешь… — Лу, спасибо, но я… я принесу тебе торт, если останется. — Гарри надевает пальто, позвякивает ключами и заглядывает за занавеску. — Эмили здесь. Я вернусь через несколько часов. Луи кивает и ждёт, пока Гарри запирает дверь. Двадцать два. Ему не должно было понадобиться почти четыре месяца, чтобы понять, что он почти на десять лет старше Гарри. Когда они впервые встретились, Гарри делал большой акцент на том, что Луи на два года старше, хотя через некоторое время перестал упоминать об этом так часто. Несколько месяцев между их днями рождения, особенно сразу после Рождества, когда Луи был старше на три года, а не на два, были… Ну, тогда Гарри говорил об этом. Неоднократно. И это всегда приводило к довольно восторженному сексу. Что говорило о многом, учитывая, что их обычная сексуальная жизнь никогда не была скучной. Когда он переехал в Штаты, это было чертовски трудно. Секс по телефону и по скайпу — не лучшая замена, хотя он никогда не жаловался на это Гарри, полагая, что может винить только себя. Луи тоскливо вздыхает и растягивается на животе поперек дивана, позволяя руке волочиться по полу. Это было не самое умное путешествие по памяти. Около часа он лежит на диване, чередуя мысли о Малике — как подойти к нему, что сказать или сделать, чтобы убедить его просто послушать — и мысли о Гарри, которые он отталкивает, как только понимает, что делает, и заставляет себя думать о чем-то другом. В конце концов он сдается, принимает душ и дрочит. Пока он вытирается, его мысли снова возвращаются к Гарри, к его взглядам на путешествие во времени и место Луи в нём. Легко сказать, что он делал всё это раньше, поэтому он просто должен сделать это снова. Судя по тому, как Гарри говорит об этом, он ожидает, что Луи сделает всё, что кажется необходимым. Но насколько много может понадобиться сделать? Если он хочет выйти на улицу — а в данный момент он заплатил бы бешеные деньги за час безделья, простого лежания на тротуаре перед домом — может ли он просто выйти на улицу? Послать к чёрту последствия? Или он должен строго придерживаться плана, который они с Гарри разработали перед поездкой в Лестер? На самом деле, он не кажется надёжным. Гарри выйдет первым, чтобы завести машину и убедиться, что вокруг никого нет, прежде чем Луи выскочит, запрыгнет на заднее сиденье и будет лежать под одеялом, пока Гарри не решит, что безопасно пересаживаться на пассажирское сиденье. Теперь, когда он думает об этом, он почти уверен, что Гарри сказал всё это просто, чтобы поиздеваться над ним, потому что они планируют уехать рано утром в субботу, прежде чем кто-либо из их соседей проснётся. Так что, если Луи чувствует, что ему нужно просто выйти на улицу и не беспокоиться о том, что его увидят во время поездки к Малику, тогда всё будет хорошо, потому что он делал это раньше. Он кивает сам себе, как будто это укрепит его уверенность. С ноутбуком Гарри и чашкой свежего чая Луи садится за кухонный стол, чтобы составить список. На левой стороне листа он записывает то, что знает с 2023 года о каждом из парней, с которыми работает. Справа он помещает всё правдивое, что он узнал о них в 2018 году. В промежутках между столбцами он перечисляет все возможности, которые он может придумать, чтобы привезти их всех из точки А в точку Б, включая любое вмешательство от него самого. Ему нужно выяснить всё с Лиамом и почему он не в той научной программе, но это не поможет, пока он не найдет Малика. Луи стучит ручкой по столу, грызет ногти и пытается убедить себя, что он уже делал всё это раньше. Так что найти Малика будет легко, и Луи не потребуется сильно стараться, чтобы убедить его. На чистом листе бумаги он пишет «я делал всё это раньше» снова и снова, а когда не остаётся пустого места, и он пишет поверх того, что есть. На задворках сознания, пока он строчит слова, он гадает, целовал ли его Гарри накануне Нового года раньше. Говорил ли Гарри раньше, что любит его, прежде чем потерять сознание. Провели ли они вместе почти год, не прикасаясь друг к другу. Влюбился ли он в Гарри ещё раз. Было ли его сердце безвозвратно разбито, когда всё закончилось. Луи просыпается от звука захлопнувшейся двери квартиры. Он, по-видимому, заснул за столом — его лицо прилипло к листу бумаги, и он надеется, что на его щеке нет чернил. Часы на плите показывают пару минут после полуночи, так что Гарри определенно опоздал, но у Луи нет никаких прав на его время. — Повеселился? — Спрашивает Томлинсон. Он встает, закидывает руки за голову, наклоняется из стороны в сторону и начинает убирать со стола. — Да, думаю, все прошло хорошо. Я… Ну, Энди и Эрик опоздали, потому что они снова спорили. Мы с Эмили прождали в баре больше часа, а потом, когда они наконец появились, с ними был Филипп, так что нам пришлось занять столик побольше… — Гарри вздыхает и поворачивается к дивану, тяжело опускаетившись на него. Он ставит контейнер на кофейный столик и говорит: — Я принёс тебе стейк. — О, спасибо, да… я не ел, так что… — Луи садится рядом с ним и открывает коробку. Он просто съест его руками, притворяясь, что не испытывает ненависти к тому, как начался этот разговор. — Тебе не нравится Филипп или… Гарри смотрит на него, и Луи не нравится, что он видит выражение его лица. Он явно о чем-то беспокоится, судя по тому, как он кусает нижнюю губу. И он задается вопросом, не превратится ли эта маленькая морщинка между его бровями в постоянную морщину к 2023 году. Наконец, Гарри разжимает губы и говорит: — Они все… они пытались свести меня с ним сегодня вечером. Он не был замешан в этом, иначе я бы немедленно вернулся домой. Это просто было странно. И сейчас я не очень счастлив ни с кем из моих друзей. — Но все было в порядке? — Луи спрашивает и надеется, что он достаточно хорошо скрывает свои чувства к Филиппу. Как будто он не помнил, кто это вообще. — Вы хорошо провели время? — Да, отлично. Он пригласил меня на свидание. — Гарри поднимает взгляд, встречается глазами с Луи и снова смотрит на руки, лежащие на коленях. — О? — Голос Луи повышается, затем он почему-то решает продолжать говорить, но это ещё не всё — он хлопает Гарри по плечу. — Ты должен пойти с ним, приятель. Гарри явно этого не ожидал. Его брови взлетают вверх, и он несколько секунд моргает по-совиному. — На самом деле? — Я имею в виду, конечно, да. Думаю, тебе стоит сходить на свидание. — Луи откусывает большой кусок стейка, чтобы больше ничего не говорить. Приятель. Честно говоря, он удивлен, что еще не назвал Гарри «братишкой». — Ты… ты с кем-то встречаешься? — Спрашивает Гарри, и это звучит так, будто он сам удивился вопросу. Он проводит пальцами по волосам и дергает за кончики прядей. — Я даже не подумал… я не подумал спросить. У тебя… есть парень в, эм… Луи качает головой и шепчет: — Нет. — Я думал, может, поэтому… — Гарри замолкает и, прищурившись, смотрит на Луи. — Ладно. Хорошо. Я так и сделаю. Я просто напишу ему и дам знать. Он встает, достает из заднего кармана телефон, печатает пару секунд, и Луи безошибочно слышит свист отправляемого сообщения. — Первые свидания в День Святого Валентина немного необычны, но, возможно, именно это мне и нужно. — Гарри бросает телефон на кофейный столик и идет по коридору. Дверь захлопывается, слишком громко для ночи, и мгновение спустя Луи слышит, как включается душ. Он вытирает лицо руками и издает звук, похожий на рык. Он вёл себя глупо весь день. От дрочки на мысли о Гарри до пыток придумать оправдания, чтобы убедить себя, что всё будет в порядке, если они будут встречаться с кем-то ещё. Он пытался убедить себя в том, что это всё, что будет между ними. Именно поэтому он сказал Гарри пойти с другим парнем на День Святого Валентина. Также известный как годовщина их первого свидания. Как можно быстрее он убирает еду, выключает свет и забирается в спальный мешок, не чистя зубы. Он пытается заснуть до того, как Гарри выйдет из душа. Он бы успел, учитывая то, что тот находится там достаточно долгое время, но он не может. Вместо этого Луи держит глаза закрытыми, дышит ровно и притворяется спящим, пока Гарри готовится ко сну. Должно быть, он знает, что Луи притворяется. Он, конечно, не пытается вести себя тихо — хлопает ящиками и включает верхний свет вместо лампы на тумбочке, и, наконец, подпрыгивает на матрасе, как будто ему нужно расположиться, чтобы устроиться поудобнее. До Дня Святого Валентина еще две недели. Он может только надеяться, что свидание пройдет неудачно. Засыпая, он думает: делал ли он всё это раньше. Дни, предшествующие свиданию Гарри, проходят в чем-то намного хуже, в чем-то лучше, чем Луи себе представлял. Первый день проходит плохо. Отношения между ними ледяные со стороны Гарри и натянутые и раздраженные со стороны Луи. Он не виноват, что этот парень, Филипп, пригласил Гарри на свидание. Луи не уверен, что должен был сказать или какой реакции Гарри ожидал от него, когда он рассказал ему об этом. Возможно, даже вероятно, что Гарри проверял воду и пытался узнать, будет ли Луи ревновать, но он не может ревновать, когда его Гарри расстался с ним шесть лет назад. У него было всё это время, чтобы пережить конец их отношений. Тот факт, что он действительно ревнует, не имеет значения. После первого дня Луи ожидает, что Гарри будет молчать бесконечно долго, но в субботу утром он просыпается с нормальным Гарри. Что, вообще-то, не должно его беспокоить, но получается совсем наоборот. Они ведут себя друг с другом осторожно, очень вежливо, почти как новенькие соседи по квартире, которые едва знают друг друга. Гарри заваривает им чай в дорожных чашках и ничего не говорит, когда Луи просто надвигает капюшон на лицо, подходит к машине и забирается на пассажирское сиденье. Ворча себе под нос, Гарри выезжает на дорогу. Поездка в Лестер занимает около полутора часов, которые они проводят молча, но, к счастью, у них есть телефон Гарри, и они могут договориться о музыке. Это определенно некомфортное молчание. Луи всю дорогу грыз ногти, стараясь не обращать внимания на то, что в животе у него все переворачивается. Он трижды проверял, есть ли у него все записи и всё остальное, что может понадобиться, когда он будет говорить с Маликом. Гарри не позволяет ему говорить «если он будет говорить с Маликом», потому что он уверен, что это уже произошло, и Луи не собирается спорить с ним. По субботам не проводят никаких курсов физики в магистратуре, но Гарри, кажется, уверен, что Малика будет легко найти, потому что у него есть привычка твиттить в течение дня и каждую субботу. С тех пор, как он стал учиться на курсе космической науки, он твиттил о том, что проводит весь день в библиотеке. Луи не совсем понимает, означает ли это, что он там работает, или что вместо этого он учится, но он считает, что они всё узнают, когда доберутся. Гарри паркует машину около входа, вылезает и проходит через входные двери, не дожидаясь, пока Луи соберёт свои вещи. Он всё ещё пристегнут. Луи возится с ремнём безопасности, чуть не роняет стопку книг и бумаг, которые всю дорогу держал на коленях. Он проклинает себя за то, что не попросил у Гарри сумку, чтобы положить туда всё, и спотыкается, когда пытается ступить на тротуар, снова почти теряя хватку. К тому времени, как он проходит через вход в библиотеку, он красный, потный и злой. Гарри в добрых двадцати футах перед ним, и он не замедляет шаг, поэтому Луи спешит, чтобы попытаться догнать его. Похоже, Гарри имеет некоторое представление о том, куда он идёт, или, может быть, он делает это, чтобы помучить Луи, потому что он обходит лифты и начинает подниматься по лестнице. Луи на секунду задерживается внизу и хмуро смотрит в спину парня, затем ступает на лестницу позади него. Когда Луи, наконец, спускается с последней ступеньки на четвертый этаж, он уверен, что Гарри с ним шутит, потому что на втором этаже он прошел через всю библиотеку к другой лестнице и начал подниматься по ней, а теперь он возвращается в другом направлении. Луи не видит для этого веской причины. По крайней мере, он всё ещё в хорошей форме после всех тренировок в НАСА, плюс все отжимания, приседания и прочее дерьмо, которое он делает в квартире, чтобы отвлечься. Он не был на беговой дорожке в течение нескольких месяцев, но в остальном он чувствовал себя нормально. Просто сильно раздражён. Наконец, Луи догоняет его на середине четвертого этажа. — Куда теперь? — Он говорит тихо, потому что они в библиотеке, но надеется, что Гарри поймет, как он зол. Гарри оглядывается через плечо, закатывает глаза и продолжает идти. Они проходят мимо ряда столиков, и Луи не может не заметить, что все они пусты. Здесь никого нет. — Гарри, я не стану этого делать. Я не пойду за тобой, пока ты не поговоришь со мной. Сделав еще несколько шагов, Стайлс останавливается, оборачивается, скрещивает руки на груди и постукивает носком ботинка по твердому полу. — За углом есть небольшая ниша, и я думаю, что он там. — Почему ты так думаешь? — Потому что, Луи, я говорил тебе, что он пишет твиты о библиотеке каждую субботу. И он несколько раз выкладывал фотографии этого двора сверху, и я уверен, что он должен быть там. — Оу. Гарри кивает и снова начинает идти, но на этот раз немного медленнее, и Луи легко догоняет его. Они заворачивают за угол и оказываются в коротком коридоре с несколькими столиками, из которых только один оказывается занят. И не Маликом. Луи хватает Гарри за локоть и шепчет: — Пойдем. Гарри хмурится и смотрит на руку Луи. — Ты даже не видишь его лица. Откуда тебе знать? — Я вижу его руку, Гарри. Этого достаточно. — Он весь в татуировках. Луи с расстояния не может сказать, что именно на них изображено, но едва ли найдется хоть дюйм кожи, не покрытый чернилами. — Не важно. — Гарри стряхивает руку Луи и продолжает идти, не оставляя ему иного выбора, кроме как следовать за ним. Подойдя к столу, Гарри оборачивается, и Луи закатывает глаза, увидев улыбку на его лице. Это его вторая лучшая улыбка, с ямочками на щеках и слишком большим количеством зубов. Он немного наклоняется и говорит: — Привет… ты меня не знаешь, но меня зовут Гарри Стайлс. Ты Зейн Малик, не так ли? У Луи отвисает челюсть, когда парень кивает и пожимает Гарри руку. Это просто не может быть Малик. Застегнутая на все пуговицы рубашка, лабораторный халат, блестящие туфли, надменный, вероятный (но недоказанный Луи, по крайней мере) гений Малик не имеет татуировок. И в волосах у него нет ни одной розовой пряди. — Что? — Спрашивает Луи, когда они оба поворачиваются к нему, и он, наконец, видит лицо парня. Лицо Малика. Тем же тоном, каким он разговаривал с младшими братьями и сестрами Луи, Гарри говорит: — Луи, это Зейн Малик. Я как раз рассказывал ему, какое впечатление произвела на тебя его последняя опубликованная статья, и он сказал… — Что я никогда раньше не встречал поклонника, — заканчивает Зейн предложение Гарри, встает и протягивает руку Луи, который, очевидно, должен пожать ее. Мама убьёт его, если он этого не сделает. — Приятно познакомиться, Луи. Луи кивает, в его голове крутится только одно слово — «татуировки», и он задается вопросом, не он ли в этом виноват. Что если, прыгнув слишком далеко назад, Луи каким-то образом умудрился что-то испортить и поменять… склонность Малика к изменению тела. У него в носу кольцо, а бровь проколота, и Луи думает, что он может потерять сознание. Поэтому он садится. Сидя напротив Малика за столом, он точно видит, что это он. Не какой-то давно потерянный близнец или что-то в этом роде. Правда он. На тыльной стороне ладони у него шрам, который Луи замечал всякий раз, когда Малик произносил в комнате отдыха поздравительную речь. Лиам и Найл всегда старались прислушаться к нему, но Луи заглушал его голос и сосредотачивался на чае и на том, что, по его убеждению, было единственным физическим недостатком Малика. Нет времени думать о татуировках. Луи, вероятно, уже потратил пять минут, но не похоже, что он может завести разговор о путешествиях во времени. — Мне показалась интересной твоя последняя статья о бозонных частицах, — говорит Луи и кивает Гарри, мысленно благодаря его за то, что он поднял эту тему. — Ты когда-нибудь думал о применении твоей работы в квантовой теории поля для экзотической материи? Малик качает головой. — Неее, чувак, только в теории. Но коллайдер потрясающий. Они там отлично работают. Надеюсь, я буду проводить там свои собственные исследования и эксперименты после окончания учёбы. Луи кивает, потому что не собирается убеждать Малика немедленно прыгнуть в экспресс по путешествиям по времени. Это потребует усилий. И времени. Он надеется, не слишком много. Гарри наблюдает за ними всё время. Луи видит его краем глаза, и он так сосредоточен на теме разговора. Кажется, ему это нравится, и Луи так глупо гордится этим, хотя и не имеет никакого права. Луи пытается набраться храбрости, чтобы попросить у Малика его электронную почту или номер телефона, чтобы они могли поддерживать связь, когда Гарри, который был относительно тихим, спрашивает: — А как насчет идеи о суперсимметричных теориях, которую ты выдвинул в своей статье? Не мог бы ты применить это к экзотической материи? — Я… — начинает Луи, но замолкает, глядя на серьёзное лицо Гарри. Малик хмыкает и барабанит пальцами по столу. — Возможно. Я мало что об этом знаю, но мысль интересная. Ты учишься на курсе углублённой физики? Гарри качает головой. — Просто иногда читаю то, что он изучает. Я должен поддерживать свою часть разговора. — Да… тебе стоит об этом подумать, — говорит Малик. — Возможно. Я нахожу это захватывающим, правда. — Гарри тянется, чтобы ущипнуть себя за нижнюю губу. — Но, думаю, меня больше интересует экспериментальная сторона дела. Малик понимающе кивает, и становится ясно, что их разговор окончен. В конце концов они обмениваются адресами электронной почты, и Луи убеждает Гарри спуститься на лифте, поэтому он решает назвать этот день победой, хотя между ними почти сразу же возникает неловкость, как только Малик уходит. В машине Гарри снова возвращается к ледяному игнорированию Луи, и тот тихо что-то ворчит себе под нос, но они не спорят, что приносит облегчение. У парня и так хватает забот. Через час его терпению приходит конец. — У него столько татуировок! — У тебя тоже есть татуировки, Лу. — Я не это имел в виду. У Малика, которого я знаю, нет татуировок. Он такой… — Гарри смотрит на него, и Луи говорит: — У него консервативная манера одеваться. Это заставляет Гарри рассмеяться, и Луи улыбается ему в ответ. Гарри напевает какую-то песенку по радио, наконец выключая его, когда решает, что не хочет ничего слушать. — Зейн кажется довольно крутым. Не понимаю, почему он тебе так не нравится. — Он… он совсем не такой в НАСА. Если бы он был таким, мы бы точно были друзьями. Но нет, он всегда был холоден со мной. Вроде как мудак, но не в очевидном смысле? Поэтому я не мог открыто с ним ссориться или что-то в этом роде. Что-то меняется. Или что-то изменилось. Зейн, которого я знаю, не покрыт татуировками. Я даже не могу… я никогда не называю его по имени. Для меня он Малик из НАСА. Луи оглядывается, и Гарри смотрит на дорогу, но его нижняя губа дрожит, поэтому Луи дает ему секунду подумать, прежде чем заговорить. Эта секунда превращается в минуту, и так далее до их возвращения в квартиру. И только когда они ложатся спать — каждый в своем спальном мешке — Гарри спрашивает: — Как много знает Зейн? Я раньше не рассматривал тот вопрос. И как много ты ему рассказываешь? Луи вздыхает и смотрит в потолок. Так много вопросов. И ни у кого из них нет конкретных ответов. Гарри засыпает прежде, чем Луи успевает ответить, хотя он все равно не знает, что сказать.