The Second Hand Unwinds

Как только Луи открывает глаза на следующее утро, его сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Воспоминания о предыдущем дне сразу же всплывают у него в голове и Луи чувствует тяжесть в груди. Затем он понимает, что лежит голый, прижавшись к спине Гарри, и снова начинает паниковать. — Перестань психовать, Луи, — бормочет Гарри в подушку, затем он поворачивается, и они оказываются лицом к лицу. — Ты беспокоишься о Зейне или обо мне? Луи закрывает глаза, чтобы не видеть реакции Гарри. — Обо всём. — Верно. Конечно. Ну… это было ожидаемо, так что… — Гарри перекатывается на спину, тянется к тумбочке, хватает телефон и поднимает его так, чтобы Луи мог ясно видеть экран. На долю секунды Луи думает, что Гарри позвонит или напишет Филлипу, и в груди вспыхивает ревность. — Зейн написал вчера вечером, когда ты заснул. «Передай Луи, что я сожалею о своём побеге. Мне просто нужно время подумать об этом дерьме.» И я хотел бы воспользоваться случаем и сказать, что предупреждал тебя об этом. — Почему ты не разбудил меня? — Спрашивает Луи, хотя думает, что знает ответ. — Как будто я хотел посреди ночи разбираться с твоей паникой из-за того, что мы занялись сексом. Ну уж нет. Достаточно того, что это происходит сейчас. — Я не паникую. Я просто… — Клянусь, если ты скажешь, что беспокоишься о моем благополучии или о чём-то подобном — я закричу. — Гарри… тебе двадцать два. Мне тридцать. — Я знаю. — Гарри поднимает одну бровь и ухмыляется. — Это горячо. — Это не смешно. — Вообще-то, смешно. О чём ты так беспокоишься? О моей невинности? Знаешь что, малыш? Когда вы с Зейном разберетесь во всём этом… — Гарри крутит рукой в воздухе. — Путешествии во времени, и ты волшебным образом появишься в 2023 году, тебе снова будет двадцать девять, а мне двадцать семь. — Ну и что? Гарри передвигается на его сторону, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — Луи, я всего на два года моложе тебя. Не веди себя как ребёнок. Я вполне способен сам о себе позаботиться. И через пять лет я все равно буду на два года моложе тебя. — Прости. Я просто волнуюсь за тебя. — Луи протягивает руку, чтобы заправить волосы Гарри за ухо, но останавливается и роняет руку на матрас. — Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать. — Хорошо, давай я тебе объясню. В 2023 году мне будет двадцать семь, а тебе двадцать девять, и я буду любить тебя так же, как сейчас. — Ты не можешь так говорить. — Луи качает головой и пытается откатиться в сторону, но Гарри держит его за плечо. — Я могу говорить всё, что захочу. Ты не сможешь остановить меня. — Гарри… я не могу просить тебя ждать меня. — Ты не просишь меня ничего делать. Я говорю тебе, что сам хочу этого. — Я не… я не знаю… — Лу, — шепчет Гарри и подходит ближе, касаясь губами лба Луи, — доверься мне. И если ты не можешь этого сделать, тогда я прошу тебя дать мне время до октября. — Что это значит? — Это значит, что пока ты не уйдешь, я хочу, чтобы ты притворялся. Я живу с осознанием того, что мой Луи убит горем и несчастлив во Флориде, и что я могу позвонить ему и все изменить за считанные секунды. — Гарри смотрит на него, слёзы начинают наворачиваться у него на глазах, и Луи чувствует, что его решимость начинает улетучиваться. — Но я не стану этого делать, потому что ты меня просил. Ты попросил доверять тебе, но из-за этого я вынужден делать вещи, которые буквально причиняют боль моему Луи прямо сейчас. И я знаю, что причинил тебе боль, Лу. Я вижу это в твоих глазах. Но я могу сделать тебя счастливым, если ты позволишь. Позволишь? Луи поднимает руку и смахивает первую упавшую слезу. Он виноват в том, что с ними случилось. Самое меньшее, что Луи может, это дать Гарри следующие шесть месяцев. Он медленно кивает и кладет руку ему на шею. Некоторое время они лежат молча, глядя друг на друга, потом Луи говорит: — Я люблю тебя. Не думаю, что я когда-либо переставал. Я старался… я очень старался забыть тебя. И я… я наделал столько глупостей. Я… — Мне все равно. — Но ты не знаешь… Гарри пожимает плечами. — Мне и не нужно. Это не имеет значения. Луи качает головой и слегка подается вперёд, пока их носы не соприкасаются, а затем закрывает глаза. — Притворись для меня, — шепчет Гарри. — Пока ты не вернёшься. Он кивает и утыкается лбом в лоб смеющегося Гарри. Луи открывает глаза, его сердце начинает биться сильнее, когда он прижимается губами к губам Гарри.

∞

Когда он открывает ноутбук Стайлса, его ждет электронное письмо от Зейна, и в нём много вопросов о том, какую конкретно роль Малик играет во всём этом путешествии. Луи не может с уверенностью ответить ни на один из них. Что он может сделать, так это рассказать Зейну то, что он знает, и тогда, возможно, они смогут выяснить это вместе. Луи наконец соглашается на скайп, и, поскольку у Гарри выходной, они сидят бок о бок на кровати с ноутбуком на коленях. — Еще раз извини, что сбежал, — вместо приветствия говорит Зейн. Луи пожимает плечами. — Не могу сказать, что не сделал бы того же, приятель. Мне всё ещё не нравится думать об этом, хотя это я прыгнул назад во времени. — Да, не заводи его, Зейн. — Гарри толкает Луи локтём в рёбра. — Ты должен рассказать про татуировку. — Верно. — Луи кивает. — Думаю, во-первых… я думаю, что мой Лиам и твой Лиам —это один и тот же Лиам. Только он приходит в НАСА сразу после тебя. Я не знал, что он твой друг, но опять же, я не очень… я не общаюсь с тобой. Как бы, вообще. — Неужели? Почему? — Ты придурок. — Отвали, — смеется Зейн. — Нет, правда. Я думаю… я думаю, ты должен им быть. Зейн Малик, которого я встречу… через несколько недель… — Ты ведёшь себя как самодовольная задница, — вмешивается Гарри, — но я думаю, это потому, что Луи это ненавидит. Людей, которые думают, что они лучше других. Так что, это просто мои мысли, не то чтобы я эксперт. — Заткнись, Гарри, — хором говорят Луи и Зейн. Луи ухмыляется и говорит: — Мы хотим узнать твои мысли. — Ладно, — Гарри сморщивает нос и делает вдох. — Зейн, ты должен все время носить плиссированные вельветовые брюки, рубашки на пуговицах, галстуки и лабораторные халаты. Выражение крайнего отвращения на лице Зейна заставляет Луи расхохотаться. — Прости, мне жаль. Просто… ты скрываешь свои татуировки. Когда мы впервые встретились в библиотеке, я думал, что напортачил со временем, потому что ты весь покрыт чернилами. Я понятия не имел что делать. — Как долго? — Думаю, тебе не обязательно всё время так одеваться. Я никогда не видел тебя в магазинах или ещё где-нибудь. И мы не тусуемся вне работы, так что ты, вероятно, можешь одеваться, как хочешь вне работы. Но… пока я не вернусь, так что с момента твоего приезда во Флориду и до моего возвращения, которое должно быть 14 октября 2023 года. — Чёрт. Это больше пяти лет. — Зейн подносит руки к лицу. — Думаю, я отложу татуировки на руке. — Да, я понимаю. Ещё раз прости. Я не… ты не должен… — Чувак, ты же не отговариваешь меня от возможности работать с экзотической материей, которая действительно существует. А путешествия во времени? Да я оденусь так, как ты захочешь. — Зейн дёргает себя за воротник джемпера и тянет рукава вниз, пока они полностью не закрывают его руки. — А теперь расскажи мне о Лиаме. Это так странно — рассказывать Зейну о том, что должно произойти. Он чувствует себя гадалкой.  — Лиам обнаруживает следующий сверхтяжелый металлический элемент. Он предполагает, что это будет номер сто двадцать шесть, и он прав. Они назвали его в его честь. Пейниум. Зейн хихикает и падает навзничь из поля зрения экрана. Луи тихо фыркает, и Гарри начинает хихикать. Им требуется несколько минут, чтобы успокоиться, затем Зейн качает головой и говорит: — Ну конечно. Луи вздыхает. — Ты уверен, что хочешь бросить университет? — Я сделаю всё, что нужно. Вы сказали, что главу проекта зовут Франклин? — Да, доктор Франклин. Я знаю, как провести тебя к нему, но дальше… я не уверен. Я думаю, нам нужно что-то конкретное, что мы могли бы предложить. Мне нужно убедить его. Мы разберемся с расчетами, ты отнесешь их Франклину, и он поверит всему, что ты скажешь. — Всему? Даже тому, что я встретил тебя, когда ты путешествовал во времени? Луи потирает подбородок и задумчиво гудит. — Может быть? Просто не говори ничего конкретного. Допустим, ты встретил одного из его парней, потому что он относится к нам одинаково. Они часами разговаривают по скайпу, оба делают заметки в блокнотах, а Гарри записывает их разговор, чтобы потом воспроизвести, если они что-нибудь забудут. От поэтажных планов отдельных объектов до адреса электронной почты Франклина — они пытаются охватить всё это, хотя нет никакого способа коснуться всего за один день. Они прощаются уже затемно. Гарри закрывает ноутбук и встаёт, чтобы потянуться, а Луи лежит на кровати и смотрит на него. За те месяцы, что он снова живет в их квартире, он не позволял себе смотреть на Гарри больше нескольких секунд. Он всё ещё чувствует, что не должен, но заставляет себя не отводить взгляд. Все эти годы он думал, что этот мальчик разбил ему сердце. — Хей. — Луи похлопывает по кровати, и Гарри ложится на матрас рядом с ним. — Я должен тебе кое-что сказать. — Я люблю тебя, — Гарри говорит это так легко, как будто это совсем не страшно. Он переворачивается и ползет в сторону, пока не оказывается наполовину на Луи, уткнувшись лицом ему в шею. Луи оборачивает одну руку вокруг плеч Гарри и кладёт другую руку ему на талию, вдыхает запах его волос и целует в макушку. Его волосы щекочут его губы, когда он шепчет:  — Я хочу, чтобы ты кое-что знал. — Я же сказал, что мне всё равно, чем ты занимаешься с тех пор, как мы расстались. — Нет-нет. Дело не в этом. Речь идет о прыжке вперёд во времени. Я, эм… одна из вещей, которая была ясна нам до того, как мы подписались на исследования, это то, что есть огромный риск, особенно на обратном прыжке. Гарри поднимает голову и ловит взгляд Луи. Тот протягивает руку и проводит большим пальцем по линии между бровями Гарри, спрашивая:  — Что ты имеешь в виду? — Есть возможность, что это не сработает. Я имею в виду, путешествие во времени. И однажды всё уже пошло наперекосяк. — Луи прикусывает нижнюю губу и склоняет голову набок. Он не любит думать об этом. Из-за секретности, окружающей проект «Хроно», Луи даже не мог никого предупредить о том, что что-то может случиться. Если он исчезнет где-то во времени и не вернется в 2023 год, его семья не узнает ничего, кроме того, что он погиб в ходе работы на космическом шаттле. — Полагаю, нет никакой гарантии, так что… — Тогда оставайся здесь. — Ты же знаешь, что я не могу, Гарри. Парень надувает губы и кладет голову Луи на грудь. — Значит, ты можешь оказаться в 2025 году? — Нет… это часть проблемы. Когда мы начали посылать органический материал в прошлое, нам потребовалось некоторое время, чтобы добраться до точки, где мы могли бы вернуть его в его первоначальное время. Иногда он полностью исчезал, и мы… мы не знаем куда он девался. — Но вы догадались. — Да, это так. А потом все тесты были в порядке. Но, Гарри, — Луи проводит пальцами по волосам Гарри и заправляет их за ухо. — Однажды у меня уже что-то пошло не так, и… Это может повториться. Я просто… я хочу, чтобы ты знал. Гарри качает головой и говорит: — Нет, Лу. Ты можешь волноваться об этом до октября, а я нет. Ты прекрасно доберёшься домой. И я увижу тебя, когда ты вернёшься. — Что ты… — Увидимся, когда приедешь. В 2023. — Гарри, ты не можешь… я не хочу, чтобы ты ждал меня. Это… это пять лет, малыш, и я не могу обещать, что всё пройдёт хорошо. — Не тебе решать. — Гарри целует Луи в шею, и его губы касаются кожи парня, пока он говорит. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы мне было больно, и я знаю, что ты боишься разбить мне сердце, но тебе придётся это пережить. Луи вздыхает и закрывает глаза. Гарри всегда был упрямым. — А как насчет… компромисса? Гарри снова поднимает голову и прищуривается. — Какого? — Ну, скажем, за те пять лет, что меня не будет, ты встретишь кого-нибудь. Если этот кто-то тебя заинтересует, то будь с ним. — Это глупо, Лу, — фыркает Гарри и закатывает глаза. — С чего бы это? Луи настороженно наблюдает за ним. Гарри начинает на него сердиться, поэтому он должен действовать осторожно. — Что ты собираешься сказать своей семье? Твоим друзьям? Что ты ждешь, когда я отправлюсь в путешествие во времени, но это займет какое-то время? — Неважно, — бормочет Гарри и наклоняется, чтобы укусить Луи за плечо. — Я подумаю об этом. Ничего не обещаю. Луи глубоко вздыхает. Он посчитает это победой. — Честно говоря, я ничего другого и не ожидал.

∞

Вместе Луи и Зейн, наконец, находят формулы, необходимые для отправки неодушевленных предметов назад во времени. Они должны быть в состоянии доказать их, и им всё ещё нужны исследования разрывов Найла и возможное открытие Зейном полезной экзотической материи. Но того, что есть, уже достаточно для передачи доктору Франклину, когда Зейн доберётся до Флориды. В ту же секунду, как Малик покидает аэропорт, он отправляет на телефон Гарри строку сердитых смайликов, комментарий о липкой жаркой погоде и требование, чтобы Луи покупал ему напитки в течение года после того, как он вернется в 2023 в качестве платы за удушающий характер его вынужденного гардероба. — Я не могу поверить, что Зейн просто бросил всё и переехал во Флориду, потому что я сказал ему, — говорит Луи после того, как он пишет, что купит Зейну всё, что тот хочет, когда он вернётся в целости и сохранности. Гарри перегибается через кровать и шлёпает Луи по груди. — Он сделал это не потому, что ты ему велел, а потому, что вместе с тобой разработал эту теорему. Он знает, что расчёты надёжны. — Да, пожалуй, ты прав. Если честно, я всё ещё в шоке, что я разобрался с математикой. — Луи хватает Гарри за руку, когда тот начинает скользить вниз, останавливая его прежде, чем он доберётся до соска. — Интересно, что теперь будет? Гарри пододвигается ближе и кладёт голову Луи на плечо. — Думаю, мы это выясним. Зейн позвонит завтра после разговора с доктором Франклином. Луи медленно проводит пальцами по руке Гарри, вверх к плечу и обратно к ладони. Уже поздно, и какое-то время они лежат в темноте, но мысли в голове не дают Луи уснуть. Он ждёт, пока дыхание Гарри выровняется, затем шепчет:  — Я скучаю по маме. — Я знаю, детка. — Гарри ещё теснее прижимается к Луи, целует его в подбородок и проводит большим пальцем по скуле. — Может быть мы что-нибудь придумаем. Поговорим об этом завтра. — Ладно. Не хотел тебя беспокоить. Я думал, ты спишь. Прости. — Не стоит, Лу. Я хочу, чтобы ты говорил со мной обо всём. Я знаю, что это дерьмо — застрять здесь, не быть собой. Не жить своей жизнью. Но мы сделаем всё возможное, чтобы это исправить. — Гарри целует Луи в щёку и проводит пальцами по волосам на висках. Ему нужно подстричься, но он не уверен, захочет ли Гарри это сделать. — Я хочу… я хочу сделать тебя счастливым. Мне трудно представить жизнь без тебя. Я знаю, что это случится, и я знаю, что ты это уже делал. Я просто хочу запомнить это… пока тебя не будет. — Малыш, мне так жаль, я… — Гарри прижимает палец к губам, но мысль о том, что придётся оставить его здесь, мысль о том, что Гарри будет скучать по нему пять лет — убивает. — Нет, пожалуйста, не надо. Просто… — Гарри поднимает голову и наклоняется, чтобы поцеловать Луи медленно и нежно, а затем снова прижимается к его боку. — Давай спать.

∞

Трудно сохранять дистанцию, когда они с Гарри буквально спотыкаются друг о друга, но он пытается. Когда Гарри просыпается рано утром, Луи спит, а ночью работает или читает, зная, что Гарри собирается ложиться спать, чтобы избежать любых ночных разговоров об их отношениях. Примерно через неделю после того, как Луи стал всё более отчужденным и угрюмым, Гарри приходит с работы раньше. Улыбаясь, он заходит домой и видит Луи, сидящего на диване и занимающегося медитацией. Он давно не практиковался и знает это. Луи просто был так занят работой, что забросил себя, и он не собирается говорить с Гарри о своих заботах, не тогда, когда их отношения находятся в верхней части списка, поэтому он делает всё, что может. Как только Луи услышал звук подъезжающей к дому машины, его концентрация была нарушена, но вместо того, чтобы открыть глаза и поприветствовать Гарри, Луи продолжил сидеть, скрестив ноги, и притворяться, что он медитирует. Томлинсон надеялся, что Гарри проигнорирует его и пойдёт в душ, позволив Луи больше времени побыть одному. Не то чтобы ему нужно было побыть одному. Напряжение между ними росло всю неделю, и как бы Гарри ни старался делать вид, что Луи не раздражен и не замкнут, Томлинсон знает, что он это замечает. С закрытыми глазами он слушает, как Гарри кладёт ключи и снимает пальто, затем Луи ждёт, пока он отправится в ванную. Вместо этого диван прогибается, когда Гарри падает на подушку рядом с ним, и Луи поворачивается к нему, сжимая челюсти и сердито глядя. Гарри медленно, оценивающе окидывает его взглядом, и говорит: — Сегодня великолепная погода. Солнце такое яркое. — Должно быть, здорово, — говорит Луи, закатывая глаза и поправляя носки, чтобы чем-то занять руки. — Так и есть. Мы должны пойти прогуляться или, я не знаю, просто пойти куда-нибудь. — Не могу просто пойти куда-нибудь, или ты забыл? — Нет, — медленно произносит Гарри, — Я знаю, что мы должны быть осторожны, но… — Иди куда-нибудь один, — огрызается Луи. Он встаёт и направляется в спальню, но Гарри вскакивает и хватает его за руку. — Отпусти меня. — Ладно. — Гарри отпускает его руку. — Но я пойду за тобой. Луи останавливается и оборачивается. — Ты ушёл с работы пораньше, чтобы позлить меня? Гарри немного откидывается назад и прищуривается. — Если я тебя так раздражаю, почему бы тебе не уйти? Я тебя не остановлю. — Я, блять, не могу уехать! Ты серьёзно? — Луи поворачивается и указывает на заднюю половину крошечной квартиры, затем жестом обводит все вокруг. — Я никуда не могу пойти! Я ничего не могу сделать! Я даже не могу нормально медитировать. Я устал быть один весь чёртов день. Я скучаю по маме и моей семье, и я беспокоюсь о прыжках во времени парней и задаюсь вопросом, были ли у них проблемы. Я, блядь, застрял в этой дерьмовой квартире на весь день, и только мой мозг составляет мне компанию, и я ненавижу это! — Я… — Гарри закрывает рот и хмурится. Теперь, когда он начал, Луи не может остановиться, и он думал, что они, вероятно, когда-нибудь поссорятся, почти ожидал, что они будут кричать друг на друга, чтобы он мог выпустить пар, но вместо этого он продолжает бросать все свои чувства на Гарри без остановки. — Моя мама живёт ниже по улице, но я не могу ее навестить. И ты знаешь, как часто я обычно с ней разговариваю, но я не видел её и не разговаривал с ней столько месяцев! Гарри поднимает палец и открывает рот, чтобы заговорить, но Луи перебивает его. — Я скучаю по тебе, когда ты на работе, но я не хочу быть рядом с тобой, когда ты здесь, потому что я не могу удержаться от мыслей о том, как сильно я, блять, люблю тебя, а потом я чувствую себя виноватым даже за то, что чувствую себя так! Иисусе. Я продолжаю думать обо мне во Флориде, и о том, как он сейчас дерьмово себя чувствует из-за этого… — Луи машет обеими руками между ними, откидывает голову назад и рычит в потолок. — Лу… — Нет. Ты… Ты не… я продолжаю вспоминать вещи, о которых не хочу даже думать. И я ненавижу это. — Луи показывает на Гарри и кричит. — Я ненавижу это, и я ненавижу тебя, и я ненавижу себя, и я чувствую это! Я чувствую, что разрушаю твою жизнь, даже если это не так! Прежде чем Луи успевает произнести последние слова, Гарри прижимается к нему, обнимает и кладёт голову ему на плечо. — Я не знал, малыш… — Гарри пытается отстраниться на несколько дюймов, но Луи хватает его за талию и крепко держит. — Мы разберёмся с этим, ладно? Тебе нужно выйти на улицу. Может, поедем куда-нибудь. Тебе нужно позаботиться о себе. Я не привык, чтобы ты… медитировал? Это ново для меня, но я уверен, что это помогает тебе, так что… мы разберемся. И я знаю, что ты скучаешь по маме. Может быть, есть что-то, что мы можем сделать, например… я не знаю что именно, но мы это тоже выясним. — Гарри слегка поворачивает голову и целует Луи в висок. Томлинсон делает глубокий вдох и начинает моргать, слёзы собираются в его глазах. Он бормочет Гарри в футболку: — Я не ненавижу тебя. — Я знаю, — говорит парень, и Луи чувствует его улыбку. — Ты и себя не ненавидишь, но можешь злиться на нас обоих. Они говорят об этом позже ночью. Гарри приходится убеждать его, что он делал это раньше, чтобы Луи согласился увидеть свою маму. Где-нибудь, где он может спрятаться, чтобы просто увидеть её. Так, чтобы она не заметила. После рождения младших близнецов мама начала заставлять всю семью ходить на детскую площадку возле их дома по воскресеньям, как только они заканчивали завтрак. Он знает свою маму, и знает, как она любит рутину. Когда Луи просыпается в воскресенье, он нервничает. Это первый раз, когда он активно планирует сделать что-то, что может нарушить хронологию только потому, что он этого хочет. Нет причин думать, что он должен что-то сделать, например, остаться в квартире с Гарри или найти Зейна. Но он всё равно это сделает. В кои-то веки Гарри не просыпается до рассвета, поэтому, когда Луи слишком нервничает, чтобы снова заснуть, он выскальзывает из постели и идёт на кухню заваривать чай. Даже после того, как он выпивает его, у него всё ещё так много нервной энергии, что он убирает кухню, но когда он готов ко второй чашке — он делает две, берёт их с собой в спальню и будит Гарри. Они проводят раннее утро в постели, где в последнее время проводят большую часть своих дней. Не то чтобы это было удивительно, но в дополнение к его маленькой одержимости текущим возрастом Луи и всякими вещами со старшим мужчиной, Гарри проводит чрезмерное количество времени, глазея на тело Луи. Физическая подготовка всегда была практичной и необходимой для его работы, пока они с Гарри не занялись сексом в середине дня при включенном свете, и Гарри не провел добрых полчаса просто глядя на него. На самом деле, это справедливо только потому, что Луи повернулся и сделал с ним то же самое. Заново узнавая тело Гарри, видя его целиком, покрывая поцелуями ту же самую кожу, которую он пробовал так много раз прежде, прикасаясь к нему именно так, как он любит, с привычной легкостью заставляя стоны и всхлипы срываться с его губ… Луи хочется плакать от счастья каждый раз, потому что он думал, что никогда больше не будет с Гарри. От противоречивых эмоций у него кружится голова. Хотя он не раз признавался Гарри, что не очень хорошо справлялся с окончанием их отношений, и что даже в последующие годы он принял ряд плохих решений, он согласился с просьбой Гарри и не вдавался в подробности. Гарри думает, что он имеет в виду, что он часто тусил, напивался и спал с незнакомцами, что он и делал, но… Переезд во Флориду наложил огромное напряжение на все стороны его жизни. Его новая работа в качестве авиакосмического инженера, работающего над новым дизайном шаттла, была невероятной, и хотя Луи хорошо ладил со своими коллегами и начальством, он постоянно чувствовал себя новичком, особенно будучи одним из немногих инженеров из Великобритании. Он вырос в Донни, и даже когда он учился в университете, Луи всегда был близок со своей мамой, братьями и сестрами. Они обедали вместе почти каждое воскресенье, и он помогал девочкам и близнецам, когда они родились. И, конечно, все они любили Гарри. Четыре тысячи миль воды между ними, пятичасовая разница во времени и долгие часы работы дома в дополнение к сорокачасовой неделе в НАСА означали, что Луи проводил больше времени в одиночестве, чем раньше, и его близкие личные отношения превратились в телефонные звонки и разговоры по скайпу. Через пару месяцев Луи ничего так не хотелось, как сесть в самолет и улететь домой. Гарри поддерживал его, держал их вместе. Они постоянно разговаривали по WhatsАpp. Каждый день Луи просыпался с добрым утренним посланием от Гарри и каждый вечер перед сном обязательно печатал что-нибудь, что парень первым делом увидел бы утром. И они делали всё, что могли, чтобы говорить по FaceTime или Skype ежедневно, хотя бы несколько минут. Это было трудно, но это помогало ему чувствовать связь, заставляло всё это казаться временным и создавало иллюзию того, что они были вместе. Прошел почти год, и Луи казалось, что он привык. У них был распорядок дня. Они были почти на полпути к его контракту с НАСА. Это было трудно, но это работало. А потом всё изменилось. Сначала у Луи появились проблемы с выпивкой, курением и сексом. Три вещи, которые, по крайней мере, на какое-то время успокоили его, и он смог почти уравновесить их работой. Но всего через несколько месяцев он впал в депрессию так быстро и так сильно, что не делал ничего, кроме работы. Он перестал выходить куда-то. И он почти не спал. Ел только тогда, когда не забывал, а это случалось раз в день. После того, как он проигнорировал две недели телефонных звонков, сообщений и разговоров по Скайпу со своей мамой, она прилетела в Орландо и появилась в его квартире без предупреждения. Он взял отпуск по болезни и остался дома, пока мама заботилась о нём. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким ребенком, способным только на то, чтобы сходить в туалет и вернуться в постель, но она позволила ему продолжать в том же духе еще несколько дней, а потом однажды утром заставила его встать, принять душ, одеться и поговорить с ней. Она помогла ему найти врача, который помог ему понять, какие лекарства ему нужны, а затем он начал посещать терапевта раз в неделю. Постепенно ему стало лучше. Он работал над этим так же, как над поддержанием своих отношений с Гарри, он работал над тем, чтобы прожить день, он работал над рутиной, над заботой о себе, и, в конечном счете, он работал над построением своей собственной жизни. Все эти годы спустя, это то, с чем он всё ещё сталкивается. Живёт. И теперь это не так тяжело, давяще и ужасно, как когда-то. Но оно всё ещё здесь. Это всё, о чем он думает, когда смотрит на Гарри и видит любовь в глазах, смотрящих на него. От этих воспоминаний у него в животе скручивается комок вины. Потому что теперь он знает, что сам прошёл через всё это. Он делает это сейчас. Луи из 2018 выходит из-под контроля, а Луи из 2023 лежит на спине в постели, глядя на Гарри, полностью восхищенный каждой деталью. Бисеринки пота на верхней губе, линия между бровями, где они сосредоточенно сведены вместе, и изгиб бицепсов, когда он подтягивается, используя колени Луи. Мурашки, которые покрывают всё его тело, когда Луи проводит ногтями по волосам на бёдрах, по шершавой коже сосков и по дрожащим мышцам живота. Розовые губы и белые зубы, впивающиеся в кожу. Завитки волос, выпавшие из пучка, который он завязал, прежде чем взобраться на Луи и медленно опуститься на его член. Каждая частичка Гарри прекрасна, и каждая секунда, которую Луи проводит в его присутствии, похожа на некое космическое искупление. Это так взрывает мозг. Он пережил всё это из-за этого. Он пережил всё, чтобы добраться до этого. И он не может избавиться от страха, который охватывает его, когда он вспоминает, что одним из главных факторов его депрессии было чувство, что его бросили. Он хотел бы сделать всё, чтобы Гарри не чувствовал себя так, когда он уедет в октябре, и он надеется, что парень простит его.