The Second Hand Unwinds

— Я проеду мимо не больше одного раза, Луи. Твоя мама, наверное, ненавидит меня, а Лотти убьёт одним взглядом, так что если они меня увидят… — Гарри натягивает зелёную шапочку на голову, надевает темные очки и фланелевую рубашку. — Я буду ехать медленно, но тебе будет легче всё увидеть, если ты сядешь сзади. Луи закатывает глаза и опускает капюшон. Его волосы стали намного длиннее, чем когда-либо, а борода намного гуще, поэтому он уверен, что они не узнают его, даже если увидят лицо парня, но он сделает так, как предлагает Гарри. На самом деле он хочет только взглянуть. Хотя Луи подумывал прокрасться в дом, пока они все в парке, просто посидеть на диване и вдохнуть запах. — Готов? — Спрашивает Гарри, открывая входную дверь и выглядывая наружу. — Да, — говорит Луи, зевая и прикрывая рот рукой. Он нервничает, потому что не должен пытаться встретиться с кем-то, кто знает, что он должен быть во Флориде, но он очень беспокоится о Зейне во Флориде. — О, подожди. Соседи. — Гарри снова закрывает дверь, оборачивается и прислоняется к ней спиной. — Дадим им минуту. Они выходят из машины. Луи пожимает плечами, встает между ног Гарри, прижимает ладони к его щекам и целует так крепко, что тот запрокидывает голову. Гарри немедленно хватает Луи за зад, затем слегка поднимает руки вверх и скользит ими по эластичному поясу брюк, впиваясь кончиками пальцев в обнаженную кожу под ним и слегка приподнимая Луи, пока тот не встает на цыпочки и не прижимает их бедра друг к другу. Ничто не отвлекает его так, как Гарри. Луи запрокидывает голову, толкает их носами друг к другу, еще раз целует и говорит: — Неверное, они уже ушли. Гарри откидывает голову назад и ослабляет хватку на заднице Луи, но не отпускает полностью. Этого хватает, чтобы тот встал на всю стопу. — Мы только что занимались сексом. — Гарри смеется и целует Луи в лоб. — Почему ты такой жадный? — Он отпускает его и поправляет очки там, где парень сбил их набок, пока Луи выглядывает в окно. Когда Луи дает ему отмашку, Гарри открывает дверь. Они уже на дороге и почти доехали до парка, когда Томлинсон отвечает на вопрос, который, скорее всего, был риторическим. — Я знаю, мы вроде как договорились не говорить об этом, но я очень долго скучал по тебе, так что я… я как будто пытаюсь получить от тебя как можно больше, прежде чем мне придется уйти. — Детка… — Гарри замедляется, приближаясь к парку, и Луи ссутуливается на заднем сидении, смотря на улицу сквозь нижнюю часть стекла. Он надеется, что выглядит незаметно. Они все там. Его отчим качает близнецов на качелях, он стоит перед ними и щекочет их каждый раз, когда они качаются вперед. Старшие близнецы находятся у одной из больших цветочных клумб, и он наблюдает, как они делают селфи вместе. Странно видеть их такими молодыми, и его сердце болит при мысли обо всём, что он пропустил в том году. Они обходят клумбу и спускаются по тропинке, так что Луи блуждает взглядом в поисках мамы, Лотти и Физзи. Гарри сворачивает за угол, чтобы проехать мимо футбольного поля, и они втроем идут вдоль забора по его внешней стороне. Они так близко, что сердце Луи начинает биться быстрее, и он смотрит на них до тех пор, пока мама не поднимает голову и не поворачивает её в их сторону, и тогда он полностью скрывается из виду. Он кладёт руку на грудь и закрывает глаза. Смотря на них, он чувствует, что скучает, но это ощущается немного странно, потому что, хотя он и пропустил это время с ними в 2018 году, он на самом деле скучает по ним такими, какими он помнит их с 2023 года. Малыши уже далеко не малыши — они почти одного возраста со старшими близнецами, Фиби и Дейзи учатся в университете, Физзи даже не в Великобритании, а Лотти помолвлена с мужчиной, которого ещё не встретила. Он скучает по ним, но не по этим. Это заставляет его впервые задуматься о будущем. — Дерьмо. — Гарри быстро оглядывается через плечо на Луи. — Они видели меня. Не то чтобы моя машина была незаметной, но твоя мама смотрела прямо на меня. Ты видел? — Да, но не думаю, что они меня видели. — Луи поднимает голову, чтобы посмотреть, не проехали ли они парк, проползает вперёд и опускается на пассажирское сиденье рядом с Гарри. — Куда едем? — Ты сказал, что они начали строительство, так что я хочу посмотреть. — Гарри быстро оглядывается на него, потом снова смотрит на дорогу, протягивает ладонь и берёт Луи за руку. — Кстати, я не жалуюсь на сверхвнимание, просто будь готов к такому же обращению, когда вернёшься, потому что мне придётся жить без тебя пять лет. — Не говори так. Гарри только качает головой и снова сжимает его руку. Он не снижает скорость так сильно, как на детской площадке, потому что смотреть особо не на что. Фундамент и каркас сделаны, и есть поддоны из кирпича, ожидающие каменщиков. Строительство идет по графику. Кажется, всё хорошо. По словам Зейна, ему потребовалось три встречи с доктором Франклином, чтобы убедить его хотя бы взглянуть на их работу, но как только он это сделал и проверил расчёты, он включился в дело. Как будто он ждал чего-то подобного, потому что в правительстве Соединенных Штатов ничего не делается быстро, но как только Франклин запустил колёса, все пошло как по маслу. Они предложили Луи перевод из инженерного отдела шаттлов, наняли Найла и убедили Лиама покинуть Нью-Йорк в течение первых двух недель. Уже выбранное местоположение объекта сократило количество исследований, хотя Луи и спорил о строительстве в Донкастере. Зейн, должно быть, отстранился или просто проигнорировал его жалобы, потому что он больше ничего не слышал от него об этом. Это было в начале программы, но Луи всё ещё помнит, как он был зол из-за того, что его мнение вообще не слушали. Это одна из первых вещей, о которой они с Зейном поспорили. Луи отпускает руку Гарри, наклоняется и похлопывает его по бедру. — Спасибо за помощь. Я чувствую себя немного лучше, увидев их. — Всегда пожалуйста, малыш. Хочешь сделать что-нибудь ещё? — Мы можем просто немного прокатиться? Приятно выбраться из квартиры. Гарри кивает и продолжает ехать. Теперь, когда они больше не встречаются с Зейном в библиотеке, Луи снова проводит свои дни в одиночестве в квартире. Жить одному в замкнутом пространстве на самом деле не так плохо, потому что у Луи так много работы, на которой нужно сосредоточиться, и он каждый день впечатляет себя улучшением своих математических навыков. Они катаются несколько часов, почти не разговаривая. Гарри поворачивает, куда ему вздумается, поскольку у них нет места назначения. Он не совсем этого ожидал, когда хотел посмотреть на семью. Поездка немного притупила боль, но недостаточно. Потому что теперь он не грустит из-за их отсутствия в его жизни, а испытывает печаль от возможной потери их навсегда. Он не может выбросить из головы мысль, что есть шанс не вернуться. Конечно, он невелик, но Луи не знает какова была вероятность того, что что-то пойдет не так, когда подобная ошибка уже произошла. Если это не случайность и проблема в объекте, или машине, или в нём, у него не будет никакого способа узнать. Он может просто бросать кости, надеясь на удачу… Ещё долго, даже после того, как они возвращаются в квартиру, она крутится у него в голове. Мысль о том, что в субботу, тринадцатого октября, он ляжет в гигантскую металлическую трубу и исчезнет в небытии.

∞

По мере того, как лето продолжается, Луи может отодвинуть свои болезненные мысли в сторону и сосредоточиться на Зейне. Сначала они могут работать в течение дня — утром для Зейна и днем для Луи — но через несколько недель они обсуждают теорию Зейна о расширении экзотической материи, когда Луи — Луи из 2018 — врывается в его офис без предупреждения, громко требуя, чтобы они отправили его в Донкастер, чтобы наблюдать за строительством объекта. Зейну приходится молниеносно захлопнуть ноутбук. После этого они либо связываются с Луи по скайпу около полуночи, либо около шести утра с Зейном. В любом случае, один из них устает и не работает на максимуме, поэтому они чередуют недели. — Зи, объясни мне ситуацию с Лиамом. — Луи постукивает карандашом по блокноту, закусывает губу и записывает новую формулу. — Почему ты не можешь пользоваться планшетом и стилусом, как все остальные? Как в тёмные века: ты и твой карандаш, чувак. Луи усмехается и поднимает блокнот, чтобы Зейн взглянул на его работу. — Сделал скриншот? — Да, старина. Что ты хочешь знать о Лиаме? — Почему я не знал, что вы друзья? — Это легко. Я сказал ему, что мы должны казаться строго коллегами, потому что я беспокоился, что вы с Найлом подумаете, что он в фаворе. Потом я сказал Франклину нечто подобное, чтобы он никому не говорил о нашей дружбе. Он любит секреты. Это не было проблемой. — Думаю, я бы понял это, если бы не ненавидел находиться рядом с тобой. — Возможно. Но этот Луи — придурок. Я знаю, что он переживает какое-то личное дерьмо, но чёрт, приятель. — Слушай, насчёт этого. Ты можешь… мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение. Это дерьмовый поступок и дерьмовая просьба к Зейну, поэтому неудивительно, что тот просит время на раздумья. Он просто не может позволить Гарри ждать его, когда есть большая вероятность, что он никогда не вернётся. Но Луи не знает, как убедить Гарри двигаться дальше. Он перестал обсуждать это с ним, потому что он начинает беситься, а потом они ссорятся и Луи спит на диване, поэтому он хочет, чтобы Зейн вмешался. Может, он что-нибудь придумает. В следующий раз, когда они разговаривают, Зейн говорит ему «нет». Гарри упрям, а Зейн сейчас так занят работой, что у него нет времени уговаривать его перестать ждать Луи. И он не понимает, зачем Луи это нужно. Он же не хочет навредить Гарри. На самом деле, это прямо противоположное. Воображая одиночество, которое Гарри почувствует, когда Луи уйдет, он уже начинает мучиться. Но мысль о том, что он будет ждать всё это время, откладывая свою жизнь на потом, возможно, отсчитывая дни до их встречи, только чтобы быть раздавленным, если Луи никогда не вернётся… как бы ему ни было больно думать о Гарри с кем-то другим, он надеется, что Гарри встретит кого-то замечательного, кто перевернёт его жизнь и заставит забыть о Луи. Поскольку прямо сейчас он не может сделать ничего, чтобы отговорить Гарри от ожидания, он бросается делать всё возможное, чтобы убедиться в успешности программы Хроноисследований. Если он делал всё это раньше, Луи считает, что дать Зейну каждую деталь о программе за последние шесть лет не будет лишним. Он начинает с составления плана на каждый год, перечисляя все основные события в рамках программы. Затем он возвращается и заполняет всё, что может оказаться важным в преддверии определённых событий. Самая трудная часть этого заканчивается его личным дерьмом, но он включает и его, потому что это необходимо. Если кто и несёт личную ответственность за провал его прыжка назад во времени, так это он сам. В конце августа, когда Луи и Гарри ужинают — звонит Зейн, а это значит, что во Флориде только вторая половина дня. Они сидят в одних лишь штанах с тех пор, как Гарри вернулся с работы и затащил Луи в душ. Гарри отвечает, и сначала Томлинсон слышит только половину разговора, но через несколько секунд парень кладёт телефон на стол и нажимает кнопку громкой связи. — Хорошо, Зи, теперь ты на громкой связи. — Ага. Спасибо, Гарри. Луи? — Да, приятель. — Луи наклоняется над телефоном и кладет руки на стол. — Что за срочность? — Кто разбирается с гравитацией? Помнишь то уравнение? Я стараюсь не слишком вмешиваться, как мы и планировали, но вы, ребята, боретесь с этой теоремой, и мне хочется кричать. — О, это… это я. Честно говоря, так глупо получилось… Гарри пихает его в плечо и говорит: — Просто скажи, Лу. — Ладно. Я был в комнате отдыха, заваривал чай. Сегодня четверг, шестнадцатое? О, чёрт, да, значит, сегодня. Я хожу заваривать чай каждый день около трёх. В любом случае, помнишь этот дерьмовый маленький телевизор, который они всегда держат включённым, но на беззвучном режиме? — Да, всю неделю был марафон «Друзей». Я только что был там. — Вот именно! Эпизод, в котором бывший жених Рейчел говорит, что он все ещё любит её, был… — Тот, У Которого Злой Ортодонт. — Спасибо, Гарри. Ты их все запомнил? — Спрашивает Луи, но тот качает головой. Зейн прочищает горло и говорит:  — Давай ближе к делу, пожалуйста. — Прости-прости. — Луи поджимает губы и постукивает пальцем по ним. — Ах да, я заваривал чай, и кто-то прибавил громкость. Прямо в начале эпизода Фиби кричит об Уродливом Голом Парне, получающем гравитационные ботинки. И я не знаю. Это что-то вызвало в моем мозгу. Луи и Гарри секунду смотрят на телефон, но потом на экране появляется надпись «звонок закончился», и Гарри берет телефон. — Он повесил трубку. — Гарри хмурится и снова проверяет. Он всё ещё смотрит на него, когда телефон пиликает, оповещая о сообщении от Зейна: Пришлось бежать в комнату отдыха и увеличивать громкость. Он всё ещё был на беззвучном режиме! Скайп сегодня вечером? Гарри отодвигает телефон, и Луи перечитывает сообщение, прежде чем ответить. Завтра вечером. Тебе нужно рисовать эскиз татуировки. — Это так странно. Я знаю, я говорил, что ты уже делал всё это раньше, но просто… представь, что ничего не случилось. Если бы Зейн не заметил, что телевизор выключен, или если бы это был другой эпизод… — Гарри встаёт из-за стола и относит тарелки в раковину. — Что теперь? — Я сделаю татуировку. — Луи потирает грудь и смотрит на Гарри. — Мы начнём отсылать простые твердые элементы. Затем соединения и, в конечном счете, органическое вещество через пару лет. Он встаёт и идёт помогать Гарри убрать со стола, ожидая следующего вопроса, но тот не следует. Гарри моет, Луи вытирает, и пока он убирает посуду, Гарри спокойно наблюдает за ним со своего места у раковины. — Лу, как они отправят тебя обратно в 2023 год через два месяца, если ещё ничего не отправили? — Спрашивает Гарри и поворачивается, чтобы опереться бедром о столешницу, скрестив руки на груди. Он хотел бы точно знать, как это работает, но это одна из вещей, о которых они с Маликом спорили. Луи всё ещё трудно примирить их как одного человека, когда он вспоминает все времена, когда они не соглашались или спорили или, ну, Луи закатывал истерику. — Я не знаю точно, как они это делают. Есть две комнаты, они расположены бок о бок, прибытие и отбытие. Никто из команды не был допущен в камеру прибытия, кроме Зейна. Есть люди, которые там работают, но нам нельзя с ними разговаривать. Всё, что я знаю, это то, что они откроют разрыв в 2023 году и вытащат меня оттуда. Гарри хмурится и подносит руку ко рту, чтобы ущипнуть себя за нижнюю губу. — Ты рассказал об этом Зейну? — Нет. — Луи громко выдыхает, надувая щеки. — Вообще-то, я должен много рассказать ему о камерах. И о лейтенантах, которые были ответственными за мой прыжок. Я должен составить для него подробный план. Гарри протягивает руки к Луи, шевеля пальцами, пока тот не хватает его и не позволяет Стайлсу притянуть его к себе. Он встает между ног Гарри, прижимается к нему грудью и опускает голову на его обнаженное плечо. Тепло и вес рук Гарри, скользящих вверх и вниз по спине Луи, почти гипнотизируют его, и он теряет счёт времени, пока Гарри не бормочет: — Прекрати меня отталкивать. Луи задерживает дыхание и открывает глаза, медленно моргая, но ничего не видя, кроме тени и бледной кожи Гарри. Руки Гарри не прекращают своих успокаивающих движений вверх и вниз по спине, и через мгновение Луи чувствует, что снова может дышать. — Я и не отталкиваю. Вовсе нет. — Нет, ты это делаешь. — Гарри кладёт одну руку Луи на поясницу, а другой играет с его волосами, упавшими на шею. Стайлсу, кажется, нравится к нему прикасаться, иногда он засыпает, положив голову Луи на грудь и запустив пальцы в ему волосы. Луи качает головой, но не поднимает её с плеча Гарри. — Всякий раз, когда мы общаемся по скайпу с Зейном и он упоминает тебя — я имею в виду Флориду — ты отдаляешься. Ты уходишь. Я просил его больше не упоминать о нём без крайней необходимости. Это привлекает внимание Луи. Он поднимает голову и откидывается назад, чтобы встретиться взглядом с Гарри. — Когда ты это сделал? — Несколько дней назад. По пути в пекарню. — Гарри убирает руки со спины Луи и кладет их на край стола по обе стороны бёдер, вызывающе поднимает подбородок, и Луи отступает на полшага. — Позвонил ему и сказал, что, по-моему, тебя что-то гложет, но ты со мной об этом не говорил. Сказал ему дать мне знать, если что-то случится. Луи отступает ещё на шаг и скрещивает руки на груди. — И что? — Ну, я сказал ему не упоминать Луи из Флориды. И я сказал, что бы тебя ни беспокоило, это не похоже на что-то связанное с физикой или математикой. Так что осталось, Лу? Твоя семья. Я. Луи медленно закрывает глаза и делает пару глубоких вдохов, потом моргает и пытается удержать взгляд на Гарри.  — Что он тебе сказал? — Ты не избавишься от меня, малыш. Я даже не хочу доказывать тебе это сейчас. Два месяца, и ты узнаешь это сам. Но… — Гарри опускает глаза. — Жаль, что ты не сказал мне, как всё плохо. Зейн сказал, что через пару недель после его приезда ты взял отпуск по болезни. Он только познакомился с тобой и сразу понял, что что-то не так, что-то действительно не так. Сказал, что тебе уже лучше, но ты всё ещё придурок. Он разрывается между желанием утешить Гарри, потому что ясно, что он, по крайней мере частично, винит себя за состояние, в котором находится его Луи, и желанием накричать на него. Может, он просто привык быть один с тех пор, как переехал во Флориду. Его мама — единственный человек, который не понаслышке знает, каково это было, и они не обсуждают это. Они доходят до того, что она спрашивает, как у него дела определенным тоном и с многозначительным взглядом, и он отвечает, что он в порядке, или что всё может быть лучше, или что у него была действительно хорошая пара недель. — Ты сказал, что не хочешь знать, а я не хотел тебе говорить, так что… — Луи пожимает плечами и почёсывает бороду. — Дело не только в тебе. Во всей моей ситуации. Теперь всё действительно лучше. В основном. — В основном. Луи поворачивается и выходит из комнаты. Он не может стоять на кухне и смотреть, как Гарри отказывается смотреть на него, поэтому забирается в постель и ложится на живот, натянув одеяло на голову. Он чувствует толчок, когда Гарри забирается на матрас рядом с ним и пробирается под одеялом на сторону Луи, практически ложась на него. — Перестань себя наказывать. — Дыхание Гарри обжигает ухо, а тело тяжелеет, не давая ему подняться. — Вся эта ситуация неизбежна. Ты ничего не мог сделать тогда и ничего не можешь сделать сейчас. Луи поворачивает голову, и Гарри перемещает своё тело так, что он лежит на Луи только наполовину, и они могут видеть друг друга.  — Я делал всё это раньше, но я ненавижу это, детка. Посмотри, что это с нами сделало. Со мной. Я чувствую себя… сломленным. И я сделал себя таким. — Не надо… — Гарри успокаивает его и откидывает волосы со лба. — Ты замечательный. Ты другой, не сломленный. И ты… ты так много сделал. — Ага. Испортил путешествие во времени. — Луи усмехается и поворачивается, чтобы уткнуться лицом в матрас. Гарри щиплет его за ухо, пока Луи не поворачивается к нему. — Для такого умного человека ты довольно глуп. Единственная причина, по которой существуют путешествия во времени — это ты. Луи смеется и перекатывается на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Гарри. Стайлс хмуро смотрит на него. — Я серьёзно. Если бы ты не прыгнул слишком далеко, как бы Зейн оказался во Флориде? — Я… — Как они выяснят, что гравитация не должна учитываться в этом уравнении? Луи изумленно смотрит на него, не в силах вымолвить ни слова. — Если бы Зейн не подтолкнул его в этом направлении, стал бы Лиам изучать субатомные частицы и сверхтяжелые элементы? И Зейн никогда бы этого не сделал, если бы не ты.  — Но… — Ты так упорно винишь себя в том, что что-то испортил, что даже не замечаешь, что на самом деле ничего не испортил. Малыш. — Гарри опрокидывает Луи на спину и забирается на него сверху, прижимаясь лбом к его лбу, а Луи только моргает. — Я думал, ты знаешь и просто упрямишься. Парень качает головой, медленно поднимает руку и постукивает указательным пальцем по виску Гарри. — Мозг операции.

∞

Последние два месяца перед отъездом Луи проводит почти каждую свободную минуту, составляя список за списком и лихорадочно заполняя мозг Зейна каждой мельчайшей деталью, о которой он может думать. Гарри открыл ему глаза на правду о ситуации, которая помогла Луи избавиться от страха. Но у него всё ещё есть моменты, когда чувство вины настигает его. Луи ничего не может сделать, чтобы избавиться от этого чувства, также как ничего не может сделать и с его причинами. Чем больше он пытается убедить Гарри не ждать его, тем более решительным он кажется, поэтому он соглашается не упоминать об этом снова, пока Гарри обещает не отвергать немедленно любую возможность встречи с кем-то другим. И он всё ещё не может избавиться от мысли, что не переживёт прыжок. Это единственное, чего он не делал раньше. Тем не менее, даже самые, казалось бы, незначительные кусочки информации записываются в его блокнот, а затем либо отправляются по электронной почте Зейну, либо обсуждаются по скайпу. От водителя, провожающего его мимо квартиры и имён лейтенантов, работающих в Донкастере, чтобы он наверняка думал о Гарри во время прыжка, до отжиманий в программе упражнений и управляемой медитации. Просто Луи очень трудно смириться с тем, что он с самого начала возглавлял программу Хроноисследований. Всё, что его раздражало, все требования, которые он считал раздражающими или глупыми, его гнев из-за того, что его не держат в курсе того, что происходит в зале прибытия, каждый аспект программы, которую он ненавидел — он настаивал, чтобы всё это было реализовано Зейном. Именно Луи виноват в том, что он должен говорить хроно вместо «время» и камеры вместо «комнаты». Зейн так сильно смеется над ошеломлённым выражением лица Луи, что он закрывает ноутбук и не отвечает, когда тот перезванивает. С тех пор, как они предложили ему место в программе Хроноисследований, Луи задавался вопросом: почему они выбрали его? И в то время как Лиам и Найл предлагали свои мысли, в голове у Луи всегда была идея, что это ошибка и что в любое время кто-то высокопоставленный скажет ему, что его услуги больше не нужны. Иногда он задавался вопросом, не был ли он бессознательно вовлечен в какой-то эксперимент. Он просто никогда не чувствовал себя в своей тарелке, и ему интересно, что будет, когда он вернется в своё время. Если он переживёт прыжок. Луи сидит на полу за диваном, пытаясь медитировать и не думать о смерти, когда слышит, как Гарри пытается открыть входную дверь. Томлинсон торопится сделать это раньше, чем Гарри начнёт злиться из-за замка. Стайлс входит в квартиру, прижимая телефон к уху и палец к губам. Он безмолвно произносит «Джемма», вынимая ключ из замка, так что Луи закрывает дверь и позволяет Гарри расхаживать по дому, пока он разговаривает с сестрой. Он лежит на спине поперек кровати с закрытыми глазами, когда слышит, как Гарри прощается с Джеммой. — Лу? — Да? — Луи моргает, открывает глаза и склоняет голову набок. — В чем дело? — Я думал ты спишь. — Гарри забирается на кровать, всё ещё в пальто и ботинках, с мукой в волосах и пятном розовой глазури на щеке, и становится на колени между ног Луи. — Джемма хочет, чтобы я переехал к ней. — В Лондон? — Луи приподнимается на локтях и смотрит, как Гарри закусывает щёку изнутри, а потом начинает покусывать нижнюю губу. — Ты этого хочешь? Гарри пожимает плечами. Луи приподнимается и хватает Гарри за ноги, заставляя его их выпрямить и положить поверх ног Луи. Дожидаясь ответа Гарри, Томлинсон снимает ботинки с носками и бросает их на пол, затем кладет одну ногу на колени и начинает массировать ступню. — Понятия не имею. — Гарри сбрасывает пальто с плеч и ерзает, пока оно не падает позади него, соскальзывая с матраса на пол. — Не могу поверить, что ты прикасаешься к моим потным, грубым ногам. — У тебя глазурь на лице, — говорит Луи и показывает ему язык. — Почему Лондон? Джемма переезжает? — Её соседка скоро уезжает. Через пару недель. Что я буду делать, если ты не будешь массировать мне ноги? — Гарри сгибает обе ноги и тычет Луи в бедро носком, потом потирает щёку тыльной стороной ладони, но пропускает глазурь. Луи угукает и говорит: — Надо научиться делать это самому. Может, ты заплатишь Джемме. — Возможно. — Гарри опирается на обе руки и смотрит в потолок. — Она говорит, что каждое утро ходит в кафе, где всегда можно найти работу. Не уверен, что это говорит об управлении в кафе, но… — А как же учёба? — Не знаю. Я хочу уйти, но не знаю зачем. Мне нравится помогать тебе и Зейну с математикой и физикой, но я не хочу этим заниматься. Я что-нибудь придумаю. Гарри решает навестить Джемму после отъезда Луи, но он останется в Донни, пока не закончится срок аренды квартиры в декабре, затем он поедет на Рождество к своей семье, а после вернётся в Лондон с Джеммой. Таким образом, он сможет помогать дамам в пекарне, пока они не найдут кого-то другого, и он не будет спешить с переездом.