Кашель

Питер задыхался, пока они со Старком ехали до его лаборатории. Ночью было ужасно холодно. Город был похож на пустыню, поэтому и температура была соответствующая. Тони хорошо водил мотоцикл, но вот только посреди дороги парень начал кашлять и чуть не свалился на землю на полном ходу. — Пацан, что во фразе «держись за меня» тебе не понятно? Если бы сейчас упал, мне бы пришлось тащить тебя на своём горбу. — Простите, просто раскашлялся, и живот сильно болит. — Где твоя маска? — Наверное, осталась около дома, когда нас забрали. Старк задумчиво выдохнул, встал с мотоцикла и подошел вплотную к Питеру, прикасаясь к окровавленным тряпкам на его торсе. — Сильно болит? Питер ненавидел проявлять слабость, но, по правде говоря, у него уже темнело в глазах от жуткого жжения. — Да. — Так, сейчас нам надо быстро доехать до лаборатории. Ты держишься за меня, можешь облокотиться, не отпускаешь, даже если начинаешь кашлять. Я не стеклянный, не рассыплюсь. Понял? Тогда поехали. Питер с каким-то неведомым удовольствием обнял Старка за талию и положил свою голову на его спину, от которой шел жар, даже несмотря на погоду и несколько слоёв одежды. Было заметно, что они стали ехать быстрее. Обломки зданий и опалённые деревья стали проноситься с невероятной скоростью. Через полчаса на горизонте показалось большое кирпичное здание, у которого выбило все окна, а вид был очень плачевный. Старк остановился около главного входа. — Можешь идти? Питер осторожно слез с мотоцикла, сильно шатаясь, и уже хотел сказать, что дойдёт сам, но Тони подхватил его на руки и понёс внутрь лаборатории. Парень чувствовал стойкий, не выветрившийся за несколько месяцев запах химикатов. Как только они начали подниматься на верхние этажи, запахло ещё и гнилью, из-за которой возникали рвотные позывы и слезились глаза. — Мистер Старк, чем так воняет? Тони посадил Питера на грязную кушетку в одном из кабинетов, который был в более или менее нормальном состоянии, и начал рыться по шкафам, попутно отвечая на его вопрос. — Трупами, парень. Во время взрыва тут работало около трёхсот ученых, а ещё где-то пятьдесят человек обслуживающего персонала. Насколько я знаю, выбраться смогли не более двадцати. Все остальные похоронены тут. Странно думать о том, что умнейшие люди всей страны и мои хорошие приятели превратились в воняющую кучу грязи. Старк нашел спирт и иглу с ниткой, чтобы заштопать рану. — Решай, я могу потратить ещё какое-то время на поиски морфия или же будем лить спирт и шить на живую? Питеру было страшно. Ему казалось, что спирт разъест его живот к чертям. Старк видел страх в глазах младшего, поэтому сам бросился на поиски морфия, понимая, что не сможет выдержать крики пацана, вспоминая, как сам чуть не умер от боли в этом здании, когда его коллега установил ему реактор. Парень не стал терять время, пока старший искал обезболивающее, и стянул с себя куртку и тряпки, которые обтягивали верхнюю часть его тела. Тони вернулся быстро со шприцом, в котором плескалась прозрачная жидкость. — Прости, пацан. У меня нет времени точно рассчитать правильное количество морфия по твоему росту и весу, так что может или накрыть, или всё равно будет немного больно. Старк плеснул спирта на сгиб руки, где проступали вены, и на иглу. — Ты когда-нибудь употреблял? — Что? — Наркотики пробовал? — Нет, конечно, нет! — Загадай желание. Это твой первый раз, — сказал Старк и ввел морфий Питеру по вене. Питер почувствовал неожиданную лёгкость через полминуты после того, как ему ввели анестезию. Он почти не чувствовал жжение спирта на ране, а лишь сухие и грубые, но такие нежные руки мужчины на своём животе, которые аккуратно пронизывали иглой его кожу. Сознание и правда чуть помутилось. Когда «операция» была закончена, Старк снова обработал место раны, потом вновь пошарился в шкафах, нашёл там пару упаковок с бинтами, которые не были вскрыты. Не было известно, остались ли бинты стерильными, но и выбора особого не было. Шов нужно чём-то перевязать, чтоб тот не загноился. Тони на всякий случай полил остатками спирта рану и после перевязки. — Пацан, ты как? Встать можешь? Или мне тебя понести? — Я был бы благодарен. Старк видел, что пацан сейчас отключится, поэтому, тяжело вздохнув, поднял его и потащил к выходу, предварительно понапихав в карманы бинтов и пару небольших бутылок со спиртом. В этот раз Питер не стеснялся и всю дорогу до улицы бесстыдно, по его меркам, жался к Старку, чувствуя его тепло. — Я понимаю, что тебе сейчас трудно это делать, но, пожалуйста, держись за меня настолько крепко, насколько можешь. Гнать не буду, но нам лучше бы доехать до дома как можно скорее. Питера не пришлось просить дважды. У парня никогда в жизни не было отношений. Увлеченность учебой и абсолютная нелюбовь к типичным подростковым вечеринкам сделали из юноши типичного ботаника в глазах сверстников. Однако, самому Питеру на это было глубоко плевать. Но ему всегда было интересно, какого это касаться человека в интимном плане, а не просто обнимать родителей или друзей. Парню нравились прикосновения Старка, который, скорее всего, в период своей бурной молодости облапал не один десяток девушек. Питер помнил, что мужчина потерял жену и ребёнка, можно сказать, дважды: по собственной тупости и при взрыве. Поэтому, когда Тони касался юноши, то скорее всего делал это из простого желания помочь или же потому, что хотел, чтобы это не очень приятное путешествие поскорее закончилось. Питеру очень нравилось вдыхать запах Старка, пока они добирались до дома. Парень изо всех сил пытался не рассердить мужчину, поэтому буквально впился в его талию. Тело у Тони было крепким, по нему так и хотелось провести ладонями, что Питер и сделал. — Эй, пацан, что ты там удумал? Облапать меня решил? Учти, я благодарность за спасённую жизнь натурой не принимаю. — Вы приятно пахнете. — Ты за словами следи, я же за рулём. — Мы скоро приедем? — Да, немного осталось. — Тогда я подожду до дома. К концу поездки Питер сильно замёрз. Настолько сильно, что даже при всём желании, которое возникло у него, как только перестал действовать морфий, не мог оторваться от Старка. — Мистер Старк, мне очень холодно. Тони прикоснулся ладонью ко лбу парня и сразу же уложил его на матрас, укрыв одеялом. — Это потому, что ты горишь весь. Надеюсь, в рану никакая инфекция не попала. Лежи, я принесу ещё одеяло. У Старка был целый склад ненужных вещей, среди которых были изорванные и грязные покрывала, тряпки, пуховые одеяла, из которых сыпались перья. Но сейчас всё это было нужно. Несмотря на то, что парень был укутан в несколько слоёв, он всё равно дрожал и просил пить. — У меня нет никаких лекарств, карапуз. Даже не знаю, чем тебе ещё помочь. — Лягте со мной, пожалуйста. Старк не был сентиментальным и за последние несколько месяцев предпочитал не заботиться о ком-то другом, кроме себя. Но сейчас он не мог отказать ни дрожащему юноше, ни своей совести. Тони лёг так, чтобы его протез не касался Питера, а другой рукой обнял его, говоря себе при этом, что это происходит лишь из-за обстоятельств и больше подобного не повторится. *** Утро и для Старка, и для Питера было… тёплым. Они всё так же лежали, обняв друг друга. Ночью Тони чувствовал, что парня лихорадило, поэтому не уходил, а потом и вовсе сам заснул, а проснулся из-за того, что мелкий уткнулся ему носом в грудь. Питеру явно было лучше, щеки снова порозовели, казалось, что он прильнул к Старку не из-за температуры, а потому, что просто захотелось. Мужчина посмотрел на юношу и почему-то вспомнил свою жену с дочерью, которых, скорее всего, уже давно нет в живых. Парень чем-то напоминал их, хоть это что-то и было неуловимым, необъяснимым. Старк всё-таки попытался осторожно встать, не разбудив парня, осмотрел свои порезы на ногах, отметив себе, что когда Питер проснётся, надо будет осмотреть и его рану. Мужчина почувствовал стойкое и настойчивое чувство голода. Неудивительно, ведь прошли почти сутки, как их схватили отморозки из клана. Пока Тони ходил к своей маленькой грядке, срывал пару овощей и пытался понять, стухли ли остатки мяса, которые были добыты пару дней назад, он думал. Думал о Питере. Этот парень всё больше поражал его и пугал. Старк совсем не ожидал, что бесхарактерный юнец заступится за него перед каннибалами, согреет его и без нытья выдержит поездку в лабораторию, которая стала кладбищем. А когда Питер сказал, что Старк приятно пахнет… Тони не имел любовных интересов после ухода жены, лишь перебиваясь случайными связями, но тех девушек не интересовала семья, обязательства, даже простой вечер дома у телевизора с пиццей и пивом. Тони никогда не задумывался о Питере как о любовном интересе, мальчишка бесил его, стимулировал Старка проявить свою плохую натуру и выставить младшего на улицу, не заботясь о том, куда тот пойдёт. Вот только что изменилось? Питер вроде так и остался мелким пацаном, который должен раздражать, а у Тони всё так же нет семьи, руки и вроде бы сострадания. — Черт возьми, до чего я докатился… Прошептал Старк, тяжело вздохнув и чуть не отпрыгнув назад, когда увидел заспанного Питера около себя. — Доброе утро, Мистер Старк. — И тебе. Как себя чувствуешь? — Хорошо, благодаря вам. Тони не умел как следует принимать похвалу и адекватно реагировать на неё, поэтому он просто вернулся к готовке, делая вид, что так всё и должно быть. Когда завтрак был готов, мужчина попросил парня вернуться на матрас, чтобы проверить его рану, перед этим всучив ему миску с едой. Вчера ночью в лаборатории Старк не задумывался о теле Питера, как о чём-то сексуальном, ведь был занят спасением жизни. Сейчас же он заметил, что пацан заметно поднабрал в весе, когда перешёл с консервов на мясо и овощи, а благодаря частым нагрузкам в виде охоты этот вес оформился в красивый рельеф на торсе. — С раной вроде всё в порядке, но надо сделать перевязку. — У вас нежные руки, мистер Старк. Тони знал, что это неправда, ведь за годы работы в лаборатории и несколько месяцев жизни в мертвом городе его руки ужасно огрубели. — Не говори глупости, парень, — сказал Старк, промывая рану спиртом и перевязывая её бинтами. — Мои руки можно использовать как наждачку. — Но я же чувствую. Так аккуратно и трепетно ко мне ещё никто не прикасался. — Если ты не прекратишь, я решу, что ты ещё под морфием. — Возможно, так и есть. Но скорее всего нет.