Трон форов

Даже во сне Марк беспокоился о брате. Из Белой Гавани от Майлза пришло письмо, полное бодрого чириканья. Неожиданных союзников он каких-то там нашел, новых друзей завел… Отправил старших Куделок в деревни отверженных, предупредить о каком-то наборе рекрутов… Марк смутно догадывался, что брат специально использовал иносказания, мало ли, кто перехватит почтового ворона, но, забодай его комар, Майлз! Я же переживаю за тебя! Я хочу знать, как ты там? Восточное море в конце осени постоянно штормит. А если остаться на берегу и ждать хорошей погоды — можно дождаться льда в устье Усов Мандерли и вдоль побережья. Майлз пишет, что корабль у них хороший — сначала, конечно же, было обычное корыто, но потом их захватили в плен пираты. «При ближайшем рассмотрении выяснилось, — сообщал брат, и Марк буквально слышал его еле сдерживаемый смех, — что капитан Судха — милейший человек, страдающий вполне объяснимым и где-то понятным грехом — жаждой наживы. Как только он понял, что я заплачу ему больше — он сразу же изъявил желание действовать в моих интересах. Правда, пришлось подарить ему остров Кайрил в единоличное владение…» Марк отправился в башню мейстера, и, вооружившись лупой, отыскал-таки подаренный остров. Он обнаружился на самом краешке карты, выше Дендарийской Стены, уже совсем во владениях Иного. Интересно, знает ли капитан Судха, что в пожалованных ему землях нельзя даже плюнуть — плевок на лету замерзнет? Странно, впрочем, не то, что Майлз развлекается, а то, что мейстер Гален позволяет ему чудить. «Ты не поверишь, какие метаморфозы произошли с нашим серым другом. После отъезда Делии и Марсии он загрустил, украл где-то сборник поэзии на высоком валирийском, и переводит грустные торжественные вирши, изводя и себя, и окружающих». Если это какая-то шифровка, Марк ее так до конца и не понял. Показал письмо Карин — она сказала, что, скорее всего, мейстер просто втюхался в одну из ее старших сестер. Но в словарях иноземных языков слова «втюхаться» Марк так и не нашел, отчего чувствовал себя запутавшимся еще больше. Если бы не тревога за брата, всё было бы неплохо. За прошедшие недели Марк съездил с визитами к Амберам, навестил Толхартов и Мормонтов. Отбил о седло всю задницу, но дело того стоило. Убедился, что вассалы на время отложили старые разногласия, запасаются провизией на долгую зиму, и по мере сил и возможностей тренируют новобранцев. Пожалуй, и в Лихозимье пора более энергично заниматься укреплением обороны. Оливия и Карин весьма преуспели, тренируя сотню лучников, но Марк подозревал, что большая часть парней вызвались в отряд не потому, что думают о благополучии лорда, а потому, что ими собирались командовать две обворожительно прекрасные охотницы. Поэтому Марк попросил девочек Куделка отвести стрелков на юг, к Сероводью. И теперь отчаянно скучал по ним. По Карин. Оливия тоже была чудесная девушка (наверное), но Карин — совсем другая… Она мягкая (нет, он не тискал ее! Как можно, он же лорд, а она — такая… такая…), нравом мягкая. Улыбчивая и озорная. Смелая и ловкая. Если бы можно было мечтать о том, что она когда-нибудь взглянет на него… И увидит — такого расплывшегося, ожиревшего хуже свиньи, белокожего и красноглазого… Физическая усталость пошла лорду Марку на пользу — утомившись от долгих путешествий верхом, он наконец-то перестал срываться в слезы и сопли каждый раз, когда нервничал. Теперь он лишь всхлипывал, уговаривал себя потерпеть до возвращения, а, вернувшись в замок — бежал к рощице чернодрев, бился головой о серо-бурую кору, и рыдал, укутавшись в опавшие красно-бурые листья. После таких рыданий сны, в которых он был не белокожим неуклюжим Марком, а низкорослым, но сильным и ловким Майлзом, были особенно яркими. Сюжеты повторялись: Майлз беседовал то с лордом, то с каким-нибудь важным рыцарем, иногда — стоя на ветру, рядом с какими-то кораблями, иногда — в покоях, убранных роскошно или не очень, а иногда вообще в каких-то закопченных тавернах. Везде Майлз спрашивал, хочет ли отважный (или мудрый, или великодушный, по ситуации) сир (лорд) сразиться за правое дело лордов Форкосиганов? На что обычно следовал уклончивый ответ. Вроде бы у Майлзова собеседника нет повода не поддержать отважного лорда Эйрела… Но и причин поддерживать тоже как бы не густо. Вот если бы сосед, лорд такой-то, сир сякой-то, вывел в поле своих копейщиков-мечников, тогда другое дело… Майлз от таких разговоров набирался звонкой, бурлящей силы, заставлявшей его идти к намеченной цели в два, в пять, в сорок раз стремительнее. Он готов был стереть в кровь свои ноги, толкать «Ариэль» и лично надувать паруса, если это поможет, только скорее! Скорее!! Каждый день на вес золота! Марк заворочался и отбросил меховое одеяло. Сегодня беспокойство почему-то было особенно сильным; к снам-грёзам с ним-Майлзом в главной роли отчего-то прибавилось зрелище поднимающейся воды. Будто он спит в своей комнате в замке (вот как сейчас), а вода в Ледовом море (которое за много лиг отсюда, где-то на западе), поднимается и поднимается. Она ползёт через дубравы, заметенные легким осенним снежком, поднимается по ручьям, текущим от горячих источников Лихозимья… Подходит к стенам замка… Проиграв сражение со снами, подросток слез с кровати. Прошлёпал к столу. Трясущимися руками отыскал пузырек со снотворным, который оставил ему мейстер Гален. Пустой. Да чтоб тебя… Придется засыпать так, на трезвую голову. Во сне море растекалось, обходя высокие крепостные стены и высматривая возможные бреши. В пору было рассмеяться: могучие лорды, железной рукой правящие Севером, забыли о безопасности собственного жилища. Ворота заперты, но часовой на стене откровенно дремлет, растяпа… Оно и хорошо. Море плеснуло волной, зашвырнуло на высокую стену крюк с длинной веревкой и принялось взбираться на стену. Часовой не успел проснуться. Короткое движение, и его сон перешёл в вечный. Второй из часовых при виде такого кошмара издал панический свист, упал на четвереньки и бросился на поиски хозяйки. Тревога, тревога! Кинжал из рук Марка выбили первым же ударом, вторым — сбили на пол, после чего наградили несколькими тумаками и потащили, шипящего и рыдающего от злости, в главный зал. Там, на месте лорда Эйрела, под знаменами Форкосиганов, в сердце их древних владений, восседал наглый улыбающийся самозванец. Невысокий, крепкий, с обветренным красным лицом, встопорщенными бакенбардами, поникшими усами и плешивой шевелюрой — создавалось впечатление, что он только что прорвался через колючие заросли, и теперь недовольно смотрит, как сороки растаскивают выдранные у него волосы на гнезда. На толстых, как свиные колбаски, пальцах сверкали кольца, но прочих изысков мужчина явно не признавал — одет он был в кожаные штаны и куртку с капюшоном из тюленьей шкуры. Посматривая на Марка с душевностью доброго дедушки, он поигрывал моряцким топориком. Всех обитателей замка — псарей, кузнеца и его полоумного помощника, горничных леди Форкосиган, повариху матушку Кости, заспанную Елену, прижимавшую к груди перепуганного сурка, — собрали в зале. Кого-то подпихивая в спину древками копий, кого-то — подгоняя оплеухами. Крепкие, жилистые люди. Пираты с островов Джексона. Кошмар жителей побережья. Век за веком они пробирались на своих ладьях вверх по течению Белого Ножа и прочих речушек, и потом грабили слабо укрепленные замки. Но впервые, впервые за полтысячи лет кто-то из них посмел покуситься на Лихозимье! И почему это случилось, пока за старшего оставался Марк! Глупец! Жалкий белесый червяк! — Лорд Марк, я полагаю, — к бушующему подростку подошел еще один пират. Небольшого роста, изящный, он был одет наряднее своих сородичей — шелковая красная рубаха навыпуск, черная меховая безрукавка, золотая гривна на шее, золотые браслеты, тщательно расчесанные черные волосы до груди. Подведенные тушью глаза, черные до синевы, с любопытством скользили по альбиносу, примечая каждую особенность его уродливого тела. — Вот и ладненько, — заключил добродушный пират. — Ставьте его сюда, — он указал место у своих ног. Двое мордоворотов услужливо потянули Марка, куда велено. — Ну давай, парень. Слушаю. — Ты должен официально сдать замок новому лорду Севера, — подсказал черноволосый. Он коснулся кончиками пальцев щеки пленника и, легонько нажимая, провел вниз, до ворота рубахи. Марка от этого прикосновения передёрнуло. — Иди ты ……, — посоветовал он в ответ. Добродушный пират весело захохотал. Черноволосый осклабился, дал знак, и один из мордоворотов с силой ударил Марка в живот. Вот для чего, оказывается, он наедал весь этот жир… И всё равно — как же больно! Продышавшись, он услышал крик Елены. Девчонка укусила своего конвоира и бросилась к главарю. Не понятно только, с какой целью — выцарапать глаза, или задушить его своими ручонками-прутиками, или ткнуть чем-нибудь смертельным, типа обеденной вилки. Ее схватили за волосы, вывернули руку и бросили на пол. — Весьма неблагоразумно, — насмешливо заключил черноволосый. — Мне придется вам преподать урок послушания. С чего бы мне начать? — Как по волшебству, в его руке появился ножичек — маленький, но бритвенно острый. Пират ловким движением распорол ворот марковой рубахи. — Эй, Ри, не забывай, мы же договорились. Сын лорда — моя добыча, — напомнил главарь. — Я и не претендую на его жизнь, — глаза у этого Ри были гипнотизирующие, очаровывающие. — Но, пожалуй, готов обменять часть своей доли на право чуть-чуть пощекотать его шкурку. Пираты засмеялись, видимо, в этих словах присутствовала какая-то недоступная пониманию Марка и вообще всех посторонних шутка. — Этак ты никогда не разбогатеешь, Ри, — упрекнул черноволосого кто-то из сородичей. — Не волнуйся, Васса, я при любом раскладе буду богаче тебя. Правда, Джориш? — обратился он к главарю. Тот посмотрел на Елену, на Ри, на насторожившегося Марка, и кивнул: — Хорошо, братец. Забирай, как договаривались. Сколько ей лет? Марк всё еще не понимал, о чем они говорят. — Сколько тебе лет, моя милая леди? — Ри опустился рядом с Еленой, протянул ей руку. — Не твое дело, — буркнула она. — Тебя тоже придется научить хорошим манерам, — с улыбкой пообещал пират. — Не волнуйся. Когда ты будешь жить в моем доме, у нас будет достаточно времени, чтобы ты научилась любить и уважать своего мужа. — Мужа?! — вырвалось у Марка. — Ты с ума сошёл? Пираты гоготом подтвердили. Ага. Сошёл. Забавно, правда? — Она будет моей любимой морской женой, — пообещал Ри. Он попытался погладить девочку по щеке, а она, подобрав подол платья, пнула его под коленку. Улыбка Ри перешла в оскал. Сильной оплеухой он сбил девочку с ног. — А она царапается, — обрадовался Джориш. — Веселая у тебя будет семейная жизнь, братец Ри. — Уверен, такая смышленая благородная леди скоро поймет свою ошибку. Ей — и всем остальным! — придется объяснить, как важно соблюдать правила и проявлять уважение. Поэтому, прошу, Джориш, одолжи мне своего пленника. Если я поработаю с ним, это будет хорошим уроком не только для этой маленькой злюки, но и всем в Лихозимье. — Если ты думаешь, что тебе сойдет с рук… — задыхаясь, пообещал Марк. Джориш рассмеялся. Зрелище упирающегося подростка его отчаянно веселило: — Забирай мальца, Ри. Но только смотри, осторожнее! Твоя только шкурка, мясцо — моё. И, почесывая живот, принялся разглядывать собравшихся в зале женщин, причмокивая, как истинный гурман. Для начала Марка отволокли во двор, к кузнице, и Ри лично приложил раскалённую подкову к пяткам, лишая пленника возможности бежать. Марк сорвал голос, вопя, как свинья на свидании с мясником. Потом альбиноса привязали к столбу, сорвали остатки рубахи и отхлестали кнутом. Ри немало поразвлекся, слушая очередную порцию воплей и бессвязных проклятий. — Посмотрите хорошенько, — посоветовал Ри собравшимся во дворе слугам, когда уродец-лорд получил первую порцию наказания. — Вот кому вы служите! Жирный червь, неспособный защитить даже себя. Ничего удивительного, что Лихозимье и все окрестные земли отныне принадлежат лорду Феллу. «Только замок, — из чистого упрямства возразил Марк. Благоразумно удержавшись от озвучивания своих выводов вслух. — Чтобы захватить земли, тебе надо было привезти не две сотни головорезов, а десять тысяч. И мы еще посмотрим, как тебя встретят папины вассалы!» — Отправляйтесь по домам, — приказал Ри. — Служите, и лорд Джориш сохранит вам жизнь. Ты и ты, — указал он на растерявшихся, перепуганных слуг. — Передай на кухню, что завтракать я привык теплым хлебом и ячменным пивом. И начинайте готовиться к свадьбе! Побольше веселья на лицах! Не каждый день дочка вашего лорда выходит замуж за брата самого удачливого пирата Джексонианских островов! — Ты не посмеешь! — заверещал Марк. Сам поразился, как тонко и жалобно звучит его голос. — Не смей трогать Елену! Если ты… посмеешь… — Посмею ли я? — иссиня-черные очи приблизились к лицу Марка. Ладонь, подходящая скорее не пирату, а томной надушенной красавице, легла на заплаканную щеку пленника. — Я — посмею всё. Ты скоро в этом убедишься, лорденыш… Здесь слишком холодно, а я привык к теплу и комфорту. Где здесь у вас пыточная? Ах, не придумывайте, конечно же, у лорда Севера должна быть пыточная. Тюрьма есть, а пытками лорд не балуется? Балуется, балуется, вы пока просто не знаете… Марку казалось, что кричать громче и плакать горше он уже не способен, но у Ри оказался несомненный талант превосходить чьи угодно ожидания.