Трудовые будни девятого отряда, часть 2. Самый трудный бой

      Хисаги мчался через лес, не разбирая дороги. Свищущий в ушах ветер нагонял тоску, душа была отчетливо не на месте.       С капитаном определенно что-то произошло.       Неспроста он настолько оперативно прогнал от себя бойцов. Видимо, опасался, что они могут пострадать… от чего?..       Реяцу капитана не ощущалась от слова «совсем», хотя Шухей был абсолютно уверен, что далеко уйти с той злополучной поляны они просто не могли. Тайчо где-то совсем рядом, просто скрыл реяцу… опять же, зачем?..       Громовой рев Пустого, полный голода и ярости, едва не оглушил сбившегося с шага и едва успевшего затормозить лейтенанта. Досадливо выругавшись сквозь зубы, Хисаги решительно опустил ладонь на рукоять Казешини. Оставлять хищную дырявую тварь в не-живых он не имел ни малейшего права, тем более что за эту местность в ближайшие дни отвечает его отряд. Но при этом же где-то совсем рядом остался в полном одиночестве Мугурума-сама… Сквозь листву со стороны звука мелькнуло что-то белое, и Шухей, стиснув зубы и зажмурившись, с невнятным рыком бросился в сторону Пустого.       Выскакивать прямо перед носом у древнего хищника было бы опрометчиво, и фукутайчо, старательно скрыв реяцу, двинулся сквозь густой подлесок, обходя противника по широкой дуге, пока не уперся в чуть слышно звенящую от влитой силы пленку мощнейшего кидо-барьера, возникшую перед ним словно из ниоткуда.       Барьер. Пустые ими не пользуются.       Все окончательно встало на свои места…       Хисаги глубоко вздохнул, предвкушая скандал с капитаном и его возможные последствия, и сделал шаг вперед. *** — Напомни мне непременно поблагодарить Маюри, напарник, — проскрежетал Пустой, пытаясь придавить вайзарда к камням закованным в костяные пластины кулаком. — Если бы не эта его утечка, я бы так и гнил на задворках твоей души! Видеть не могу больше эти твои скалы! — Не пошел бы ты в Пустыню, — выдохнул Кенсей, удерживая клинок Тачиказе двумя руками и пытаясь сбросить навалившуюся на него тушу. — Тебе там самое место! — Ошибаешься, Кен, — сверкнул алыми глазами сквозь прорези в маске его противник. — Мое место здесь, в твоем теле. Вот только делить его с тобой я больше не хочу! — Облезешь, — рыкнул капитан, все же отшвыривая от себя Пустую часть своей души. — Моим телом и моим мечом распоряжаюсь только я! — Я сильнее тебя, Кен, — доверительно сообщил тот, поднимаясь на ноги. — И я займу твое тело. Я долго ждал, и я дождался!       Внутренний мир Кенсея дрожал и рассыпался — мощь Пустого зашкаливала, да и сам хозяин этого мира не сдерживался. Замерший в стороне Тачиказе не вмешивался — сейчас он ничем не мог помочь своему шинигами. Реяцу этого мира, в том числе и реяцу занпакто, по праву принадлежала обоим сражающимся. Плотно переплетенная сила шинигами и Холлоу давно стала единой — с того самого момента, как бывший капитан девятого отряда впервые сформировал и надел маску добровольно. Сегодня же, вдохнув распыленный в воздухе загадочный препарат Куроцучи, обитающий в душе вайзарда Пустой нежданно-негаданно нашел в себе новые резервы реяцу и твердо вознамерился отобрать-таки тело у законного хозяина. Бой шел с переменным успехом, Мугурума надеялся, что действие летучей дряни не вечно, а значит и эффект от нее тоже должен быть временным. Однако зашкаливающая сила Холлоу, прозванного годы назад для пущего удобства Хонекеном*, впечатляла.       Как же вовремя я сообразил убрать отсюда остальных, отстраненно подумал Кенсей, чувствуя, как под бешеным натиском Пустого начинают дрожать от перенапряжения мускулы. Окажись здесь кто-то из рядовых, сгинули бы, моргнуть не успев! И хорошо, что соображалки хватило барьер поставить, иначе здесь бы уже была добрая половина Готея, и не факт, что с добрыми намерениями… только бы заклинание не слетело!       По поляне метался смазанной тенью капитан девятого отряда, то и дело хватаясь за голову. Вокруг него словно курился дымок, время от времени окутывая руки и ноги подобием костяной брони, над плечами сгущаясь циллиндрическими наростами и пытаясь сложиться в маску перед лицом. Кенсей отмахивался от маски как мог, но она так и норовила затвердеть подобием шлема на его голове.       Дернувшаяся нить, питающая силой барьер, на какие-то доли секунды отвлекла вайзарда, и реяцу Хонекена моментально воспользовалась шансом. Мугурума с трудом оторвал закостеневшую маску от лица, и швырнул куда-то в сторону. ***       Накрывшая Шухея с головой мощь никак не могла принадлежать его капитану. Никакого сравнения с чистой, пахнущей ветром и сталью реяцу Мугурумы-тайчо! Рухнувшая отовсюду и чуть не придавившая его к земле сила отчетливо пахла песком, кровью и смертью. При этом она не была похожа и на реяцу обычных Пустых любого уровня — по крайней мере тех уровней, что довелось повидать на своем веку Хисаги-фукутайчо.       Снова раздавшийся рёв судя по громкости должен был принадлежать Холлоу поистине гигантских размеров, в здешних лесах подобной твари было бы просто негде спрятаться, но своего противника лейтенант девятого отряда до сих пор не видел. Увиденное же ранее белое пятно скрылось за деревьями, чем бы оно не было.       Осторожно подкрадываясь к месту расположения предполагаемого противника и поневоле вспоминая охоту в руконгайских лесах в детстве, Шухей неожиданно наткнулся ногой на что-то необычное. Более легкое, чем камень, тверже запутавшейся в траве ветки… Бесшумно присев и не спуская глаз с шевелящихся под натиском чужой реяцу ветвей, шинигами пошарил в траве ладонью и вытянул на свет… маску.       Костяную маску, ярко-белую, с шестью косыми прорезями и тонкой полосой крепления.       И пахло от нее, от этой сверхстранной находки, реяцу Мугурумы-тайчо. ***       Разыскать словно растворившегося в руконгайских дебрях Кенсея оказалось непросто. Возмущенно поджавшая губы Саканаде за шиворот вытащила скрывшегося в глубинах перевернутого внутреннего мира Пустого, чьи способности вполне могли бы пригодиться. Хирако не любил пользоваться чисто Пустыми «примочками», однако на кону стояла как минимум нежизнь одного из лучших друзей. О максимуме капитан пятого отряда предпочитал не задумываться, чтобы не скатиться в истерику.       Он хорошо помнил, на что способен Мугурума, надевший маску и утративший контроль над собой вместе с личностью. Рад был бы забыть, однако тот роковой день долгие годы снился во всех подробностях, причем не ему одному. Все они время от времени просыпались от собственных воплей и в холодном поту… Повторения не желал никто.       Развернутая над Руконгаем паутина Пескисы мелко вибрировала, собирая данные, когда где-то вдалеке рванул в небо столб до боли знакомой реяцу. Уровень Пустой реяцу зашкаливал, не выдержавшая напряжения Пескиса рассыпалась искрами. — Ты все же стал сильнее, Кен, — вздохнул Хирако, нащупывая за пазухой заветную склянку и срываясь с места. — Как же к тебе подступиться-то… — Как, как… наперекосяк, — съехидничала Саканаде, отпустив мгновенно испарившегося Пустого. — Словно у нас хоть когда-то хоть что-то получалось как у всех! — Как у всех — скучно, — отозвался Шинджи. — По крайней мере мы имеем представление о том, с чем придется иметь дело! — Ну-ну, — скептически нахмурилась занпакто. — В любом случае, выбор у нас невелик. Да и мы с тобой на месте не стояли все эти годы… — Вот это правильный настрой, — широко улыбнулся Хирако, летя по верхушкам деревьев.       Бой предстоял очень непростой. ***       Знакомый силуэт, мелькнувший между деревьями, заставил Шухея нерешительно остановиться. — Странно, что он тебя еще не окликнул, — прошептал Казешини. — И что кулаком не встретил, тоже странно. — Я же и говорю, что с тайчо что-то случилось, — отозвался Шухей. — Главное, хуже не сделать… — Да чтоб мне заржаветь, Шу, он что, до сих пор тебя не почуял?! — треснул занпакто кулаком по ближайшей скале и взвыл, сунув в рот ободранную костяшку. — С его-то способностями?.. — Помолчи, отвлекаешь, — шикнул на разошедшийся меч шинигами. — Видимо, ему просто не до меня, хотя не похоже, что бы он с кем-то сражался… ничего не понимаю. — Ты это, поаккуратнее, лады? — тихо донеслось из внутреннего мира. Лейтенант благодарно стиснул рукоять катаны.       Медленно сужая круги, он обходил более чем странно себя ведущего капитана по широкой дуге, пытаясь сообразить, что же происходит, когда под его ногой предательски треснула сухая ветка. Замерший в центре поляны непривычно сгорбившийся вайзард резко развернулся на звук, и Хисаги похолодел. Лицо капитана было скрыто белой костяной маской с шестью косыми прорезями, сквозь которые горели раскаленными углями ярко-алые глаза. — Твою ж гарганту!.. — взвыл Казешини, впервые на памяти Шухея мгновенно и без команды перетекая в боевую форму кусаригам. — Это что, его Пустой?!.. — Похоже на то… — успел ответить он.       Громовой рык, тот самый, что и привлек внимание лейтенанта, чуть не сбил его с ног, а в следующую секунду ему в скулу врезался громадный, намного больше обычного, костяной кулак, отшвырнув шинигами далеко в лес.       Тормозить пришлось двумя косами сразу, поспешно подбирая под себя ноги и готовясь к прыжку с места. Главное — успеть, пока слетевший с катушек капитан не настиг непослушного подчиненного и не вколотил в землю по самые уши голыми руками. Судя по ощущениям, силы у него сейчас в разы больше, чем обычно. Драться придется всерьез. — Неужто и до банкая дело дойдет, а, напарник? — подколол хозяина занпакто. — Не дай Король душ, — отфыркнулся Хисаги, взмывая вверх. — Очень бы не хотелось! Но что делать, ума не приложу… — Было бы у тебя, что прикладывать, Шу, ты бы служил в двенадцатом, вместе со своим рогатым приятелем, — подмигнул Ветер Смерти, вспарывая воздух запущенной кусаригамой. — Ты же в боевом отряде, вот и займись тем, что по долгу службы положено… — Ехидина ты… не отвлекайся давай! — Ой, кто бы говорил!..       … Это было страшно. Видеть знакомые движения и то и дело натыкаться взлядом на пылающие алые нечеловеческие глаза; опасаться навредить и с трудом уворачиваться от гарантированно калечащих ударов; стиснув зубы и взяв волю в кулак, сражаться в полную силу и осознавать, что где-то под этой жуткой броней скован своей же собственной реяцу ставший по-настоящему родным капитан…       Практически смирившись с тем, что Шини был прав, и банкай-таки придется применить, Хисаги отвлекся на какое-то движение вдалеке и получил полновесный удар в живот. Скорчившись от боли и силясь сделать хотя бы один вдох, он не сумел уклониться и отхватил повторно, уже в спину. Исхитрившись перевернуться в воздухе и рухнув навзничь, он мог лишь смотреть расширившимися от ужаса глазами, как утративший разум капитан неспешно приближается к нему, как в его правой руке возникает соткавшийся из реяцу такой знакомый клинок, как его лезвие укорачивается, перетекая в состояние шикая.       Как несправедливо. Не сломаться в Руконгае, остаться единственным в выпуске, пережить несколько впечатляющих заварушек и одну серьезную войну, удержать в руках отряд, не сдохнуть в боях с арранкарами… и погибнуть от руки своего же капитана! — Не худшая смерть, тайчо, — еле слышно прохрипел Хисаги, понимая, что подняться уже не сможет. — Далеко не худшая. Жаль только, что я так перед вами и не извинился…       Вайзард замедлился, словно о чем-то задумавшись, потом остановился, нависая над распластанной на земле жертвой. Давление полу-пустой реяцу не давало дышать, у поверженного шинигами болело все, что только способно было болеть, но он упрямо всматривался в прорези маски, пытаясь разглядеть под ней своего капитана. Рука с занпакто медленно поднялась над замершим лейтенантом, и Шухей успел уже окончательно проститься с не-жизнью, когда над его грудью сплелась из воздуха … костяная маска, отразившая удар. Уже знакомая маска, белая, с шестью косыми прорезями.       Мгновением позже нависший над девятым фукутайчо обезумевший вайзард был буквально сметен в сторону мощнейшим залпом кидо. В воздухе повеяло кофе с лимоном, и словно издалека донесся смутно знакомый голос. Однако все это благополучно ускользнуло от восприятия Шухея. Он успел лишь увидеть худощавого шинигами в запыленном хаори, сцепившегося с его капитаном, и последним усилием растянуть пересохшие губы в улыбке.       Сознание затопила блаженная темнота.