В цепких объятиях ангста

Перед тем, как какой-то эспер склонился над ним, примериваясь в вену на сцепленных друг с другом руках, Дазай подумал о том, что его личный провал в операции был связан, возможно, с тем, что информаторы Мори не связывались с ним уже несколько дней. Дазай — с Чуей, конечно, раз они работали вместе — шёл на задание с полной уверенностью в том, что хорошо разбирался в структуре той западни, в которую собирался попасться. Оказывается, за несколько дней без информаторов ситуация на бойцовском фронте могла сильно измениться. Вместо одной группы людей у базы противника оказалось сразу четыре, вместо парочки слабых эсперов — несколько сильных. Он узнал это уже после того, как нарочно подставился под атаку врага и попал к ним в плен. В этом была и его вина: не сориентировался на местности в процессе осуществления операции, и вина Чуи, который отвлекал его в наушник, обсыпая ругательствами за то, что его мотоцикл был нарочно немного сломан — подумай, Слизняк, не для того ли, чтобы ты немножечко опоздал. Отчёт ему предстояло писать очень длинный, хотя не то, чтобы он собирался его делать своими руками. Если он вообще собирался выйти из этого места живым, раз содержимое шприца уже растекалось по венам его организма, а Чуя был неизвестно где на своём мотоцикле с оторванными тормозами. — И что это было? — спросил он весело. С наибольшей вероятностью похитители не стали бы запугивать позитивно настроенного пленника, в отличие от уже морально подавленного, так что ему оставалось играть свою роль до конца. — Учтите, я давно мечтаю о смерти, так что если там какой-то яд... — Это наркотик, — коротко ответил командир всей компании. Он стоял в стороне, и его слушались остальные люди, это был очевидный вывод. — Героин? Метадон? Мескалин? — поинтересовался Дазай, наклоняя голову к плечу. Затекло. Запястья тоже, но это было менее заметно. — Нет. Это, — сделав паузу в своём объяснении, командир повернулся к человеку рядом с ним и что-то спросил на другом языке. Китайский, кажется. Что эти иностранцы забыли в их городе? — Подавитель сознания. Нам нужна от тебя некоторая информация. Мы знаем, что пытки плохо работают на тебе. Мы решили улучшить результат. — А, ясно, — усмехнулся Дазай, и по его спине пробежали мурашки. Вот чего он точно не хотел в своей жизни — так это терять контроль над своим сознанием. Его быстрый разум и так был слишком тяжёлым бременем, которое приходилось нести по этой бессмысленной жизни. Он не хотел, чтобы кто-то получал к нему прямой доступ. Время шло очень медленно. Видимо, это вещество, от которого хотелось скорее избавиться любым возможным путём, действовало очень долго и срабатывало неспешно, раз вся четвёрка врагов стояла всё ещё в комнате и с разной степенью заинтересованности смотрела на него. Вот бы Чуя быстрее приехал... Без тормозов. В прямом смысле. Дазай коротко рассмеялся, наклонившись и прикрыв лицо волосами. Это было бы уморительно. Судя по тому, что ему было как-то трудно остановиться смеяться, наркотик начинал действовать. Он и правда постепенно терял контроль сначала над телом, от чего ему пришлось сползти ниже по стулу и запрокинуть голову назад, не позволяя ей наклониться вперёд и перекрыть дыхательные пути, и после — над разумом. Чувство было, словно он снова смешал лёгкие наркотики и алкоголь в том большом количестве, которое ему иногда наливали в подпольных барах, и это ему не нравилось. Слишком лёгкая голова — простая мишень для какой-нибудь шальной пули. С потерянным сознанием очень трудно было бы остановить кого-то, держащего пистолет, заговорив его: в таком состоянии самого Дазая заговорить было куда проще. Пистолет?.. А у него пистолет забрали, причём вместе с плащом, пиджаком и заткнутой под ним кобурой. Было бы неплохо получить его обратно. Если, конечно, у Чуи вообще получится его спасти. Дазай был настолько отключён от своего тела, что даже согнуть руки в кистях не представлялось возможным, не то что пытаться взломать наручники. Ему пришлось всю свою силу переключить на остатки ускользающего разума. Может, из-за его развитого контроля над собой, он и держался так долго. Время, по крайней мере, ощущалось улетающим с неимоверной скоростью в бесконечность ожидания помощи. Неизвестно, что обещало закончиться быстрее: это ожидание или силы самоконтроля. Наркотик подействовал раньше. — Будешь сотрудничать? — строго спросил тот, кто вводил его, и Дазай даже не понял вопроса, просто кивнул, глядя на него пустым взглядом, и расплылся в глупой улыбке. — Хорошо. Все отошли от него, и только один человек, стоявший всё время в стороне, подошёл к нему ближе. Дазай инстинктивно дёрнулся в сторону; он не регулировал свой организм — и даже не осознавал этого, потому что сознание было отключено, — но на опасность реагировал как добыча на хищника. Опасного хищника. Этот человек был опасен. — Нам нужна вся информация о Портовой Мафии и её связях с Китаем, — продолжил человек. В его руках появилась какая-то тонкая пластина, прицепленная проводом к розетке. Что это было? Дазай точно знал, но не мог осознать своё знание. — Это на случай, если мне не понравится твой ответ, — объяснил этот человек в ответ на пристальный непонимающий взгляд Дазая и приставил пластину к его щеке. Разряд. Дазая отдёрнуло в сторону как рывком, дыхание сбилось, щёку закололо, и горячие искры пробежались по всей челюсти через кость. Страшно. Больно. Нельзя, чтобы эта штука ещё прикасалась к нему. — Как... Бос- Мафии... — Человек что-то говорил, но Дазай не слышал, оглушённый шумом крови в ушах. Пластина снова дотянулась до его щеки, но сползла ниже, вплелась между бинтов, и... — Кх-х-ха, — выплюнул Дазай, сгибаясь ещё сильнее, убегая от опасности, прицепленный к одному месту на железном стуле. Всё расплывалось перед глазами. Он не видел ничего точного, только реагировал на резкие движения. Ещё один разряд заставил его вскинуться на месте. — Как зовут босса Портовой Мафии? — услышал он, когда шум успокоился. — Мори... Огай, — прохрипел Дазай в ответ, боящийся сказать и слова неправильно. Удара током не последовало. Он сделал всё верно. — Он регулирует отношения с другими странами? Дазай поднял заплаканные глаза и непонимающе уставился на очертания человека перед собой. — Нет. — А кто? — Исполнители. От очередного удара током всё покрылось чернотой. Он не понимал, куда тот пришёлся, просто чувствовал боль и хотел спрятаться, прижать ноги к груди, закрыть себя, убежать от атаки, от хищника... Булькание чужой речи... Удар... Разряд... Крик. В один момент раздался грохот, восторженно-громкий голос, полоснувший по барабанным перепонкам, и звон. Топот, крики, шлепки по коже, стук — много шума, слившегося для Дазая в один, от которого было никак не спастись. — -ай! Д..ай! Дазай! — один особенно громкий голос пробился через бьющий изнутри головы набат. — Смотри на меня! Дазай повиновался, разлепил веки и уставился на лицо того, кто склонился над ним. Это был Чуя, со съехавшей набок шляпой и очень, очень обеспокоенным лицом. Не то, чтобы Дазай это полностью осознал. Он просто как-то это чувствовал, потому что это было всё, что ему оставалось делать. Он закрыл глаза, и через несколько минут почему-то стало легче дышать и проще двигаться. Без поддержки он едва не упал, но его подхватили, и вместо того, чтобы усадить обратно на стул, подняли на руки. Дазай только доверительно прижался ближе к Чуе. — Они тебя чем-то накачали? — спросил он через некоторое время тряски и стука обуви по полу. Дазай только покивал из последних сил, потираясь лбом и виском о плечо Чуи. Сверху раздражённо зашипели: — Дерьмо. Что было потом, и в какой момент его сознание стало понемногу возвращаться, Дазай помнил совсем плохо. Главное, что его всё же спасли, и что это состояние оторванности от разума должно было когда-нибудь кончиться.