Не о реальных людях

А берет у неё красный. Как у девушки из клипа «Зверей». Заправляет за него соломенно-русую прядь, чтобы волосы в рот не лезли, слизывает с пластиковой ложечки мороженное. На улице февраль. Снег валит так, словно Б-г, но не Гребенщиков, решил уничтожить столицу путём сугробов над многоэтажками. Крупные белые хлопья оседают у девчушки на вафельном рожке. А она легонько покачивает головой в такт музыки в наушниках, подцепляя ложечкой твёрдый пломбир. А Ира прогуливает гитару. Хотела пойти, но передумала в последний момент — на остановке своей не вышла. Уехала куда-то за тридевять, сидит теперь, ждёт маршрутку. Телефон садится, гугл-карты глючат, а она всё не едет. В последнем порыве отчаяния, Ира ставит телефон на режим в самолёте и начинает изучать свою соседку по остановке. Бледная. Нос вздёрнутый. Укутанная в сотню одёжек. Из-под пальто торчит смятый капюшон толстовки. Огромный шарф подоткнут под самое горло, но всё равно волочится двумя концами по лавочке. Румянец на щеках держится пятнами, неаккуратными, яркими. Губы искусанные, краснеют ранками в уголках. Из-под не самых длинных штанин на уровне икр горят полосатые гетры. Милая такая. Девочка совсем, хоть на вид младше всего года на два-три. Обычно Ира не в восторге от таких необычно-загадочных — любящих стихи, но только Есенина, читающих модернизм, но только Кафку, — но эта раздражения не вызывает. Очень уж скромная. Уверенная в себе явно — это угадывается в прямом, осознанном взгляде, в приподнятом точёном подбородке, но скромная. Не наглая. Ира прикусывает ноготь, сдирая с него остатки чёрного лака. Интересно, натуралка ли? Обычно придирчивый, невероятно точный гей-радар молчит, оставляя наедине со своими размышлениями. Представить её с парнем — легче лёгкого. Таким, дрыщеватым молодым человеком чуть старше её. Кудрявым, остроскулым, белозубым, клеточно-рубашечным, вычищено-ботиночным. Пусть водит её за ручку по лунапаркам, покупает розово-фиолетовую сладкую вату, вытаскивает из моря, ещё слишком холодного, куда сам же и бросил со смехом. Дарит сборник стихотворений — и всё о ней. Представить её с девушкой?.. Можно, наверное. В голове почему-то рядом всплывает она сама — нескладная, высокая, с длинным русым хвостом, кольцом на большом пальце и сбитыми костяшками. Как будит её утром, щекоча под рёбрами и утыкаясь поцелуем в край челюсти. Как забирает из школы, колледжа, ВУЗа, позволяя запрыгнуть себе на руки, обняв талию ногами. Как целует на главной улице туристов, прям посреди мощённой брусчаткой дороги, напоследок языком проведя по нижней губе, и всё равно, что смотрят с непониманием взрослые люди, а 14-ти летние девочки шушукаются на грани с визгом, как это мило и классно. Увезти бы на электричке за город. Покупать бы конфеты, на которые в детстве все молились, а сейчас они куда-то пропали. «Love is» можно, в принципе, те, что с плохенькими гетерастными татуировками. Водить бы на фильмы. Купить подписку на Netflix. Сыграть с лёгонькой иронией на губах «Батарейку». Кексы в микроволновке делать. Завести кота. Собаку. Или змею. Как пойдёт. Повесить шторы рыжие. Девушка, кажется, замечает наконец, как её изучают в упор. Вскидывает брови, утирая с большого пальца мокрую полосу мороженного, и из уха вытаскивает наушник. Смотрит. — А у вас такая красивая машина, — находится внезапно со словами Ира. — Это Феррари? На лице девушки расцветает улыбка: — Нет, это Бэнтли.