Не о реальных людях

— Нахлёбник! Паразит! Безответственное мудло! Инфантильный ребёнок! В него летело всё, что подворачивалось под руку, тонкую, женскую. Изящные бледные пальцы сжимались до скрипа на корешках книг, округлых краях тарелок, на покрытом воском боку спелого яблока. К сожалению, ничего не попало. Даже в порыве слепой ярости бросала она так, чтобы ничего, не дай бог, его не задело. Он смотрел на это с испуганным недоумением кота, нассавшего в новые туфли. Кутался плотнее в плед, съежившися, и слушал: — Тварь безбожная! Эгоист! Детсадовец! Совсем мозгов нет?! На последний риторический вопрос ему захотелось кивнуть, но он себя сдержал — это вызвало бы новую бурю эмоций, когда старая ещё и не думала кончаться. Было сложновато. Шестерёнки в голове крутились с явным затруднением, и он откровенно не понимал, чем заслужил это. Конечно, если она так злилась — точно где-то накосячил. Но он не мог вспомнить ничего такого, выходящего за рамки — он просто был собой? Вёл себя как всегда, прислушался ко всем её просьбам: не лез на рожон, не ввязывался в неприятности, не ввязывал её — в какой-то момент она просто встала, взяла гранёный стакан, который валялся без цели с тех пор, как он бросил пианино, и с чувством швырнула его вниз. Об их пол билось всё. Осколки разлетелись по комнате мутной пылью, осели; один из них она достала из своей напряжённой, обвитой венами стопы. Улыбнулась, безуспешно пытаясь не задохнуться своей злостью, и схватила с полки ключи — они полетели уже в него. Ну, началось. До сих пор не закончилось. — Кровосос! — в последнем взрыве гнева подытожила она, топнув ногой. Стояла теперь, смотрела на него взглядом чистым и стеклянным от слёз, странно так — с укором, но и с надеждой. «Закончилось, вроде» — с опаской подумал он, скинув с плеч плед. Потянулся аккуратно к сигаретам, настороженно глядя на неё. Что-то в её глазах переменилось, потемнело, и лицо исказилось в гримасе отвращения. Руки её нежно, но больно сомкнулись на его шее. Сжали настолько, насколько позволяла девичья сила, но даже так это было явно некомфортно. Он робко попытался снять её ладони, но она не позволила — отозвалась на это ещё более крепкой хваткой. Вогнала ногти напоследок, скользнула пальцами по шее, спине, обняла, прижала к себе крепко-крепко. Он обнял её в ответ, придерживая за талию, чтобы она, глупая, не свалилась, истощеная скандалом. Дёрнул губой, блеснул клыком. Укусил — она вздрогнула уже безвольно. Он слизал полоску крови с шеи до того, как она побежала по плечу.