Не о реальных людях

Стёша девочка большая и хитрая. За спиной прячет искалеченные, неправильно сросшиеся руки. Говорят, кости потом крепче становятся. Не ломаются уже от обезличенных прикосновений, не крошатся от безразличных взглядов. Она склона верить, с прогрессирующей скукой замечая, как бледнеет чужой образ в голове. Скоростной порыв ветра сбивает волосы с лица, и страх в горле застывает, пока в ушах звенят колёса по рельсам. Столкновения с локомотивом её кости не ожидают. Судьба её, спустив ноги с прохладного облака, наверняка смеётся в ладошку. Стёша ворошится в раздробленной грудной клетке, по местам всё стараясь расставить, да в ответ ей улыбается кровавыми губами. У её локомотива имя есть. Она заглавную букву на холодном железе вагона выводит. Верит во всякую чушь — в россыпь таро, в линии между звёздами и в щебет в проводах, в проклятые имена и несчастливые числа, но в острую ухмылку верить не хочется. В инфернальный огонёк в затягивающей черноте зрачка, в опасное клацанье над ухом. В ловкие пальцы, в зубы, прикусывающие сигарету, в прохладное ментоловое недопонимание. Не верится, что охотничьи гончие улыбаться могут — и до того невинно и просто. Стёша выдыхает: — Фатализм, чёрт возьми. — и неловко ведёт изломанной ногой по гравию.