Грифоновы Горы

Как и раньше, до конца дня новых налётчиков не появлялось. Работа всё ещё кипела, строились новые дома, зачем-то заборы, а несколько смельчаков даже втихую ушли в лес поохотиться. Вернулись с добычей, и Ксин как следует отчитал их, чтобы дурной пример не оказался заразителен. Тем не менее, народ был только рад свежей дичи, и общее настроение поднялось, несмотря даже на недовольство господина. Поутру Ксин ждал очередных визитёров, и дождался, но в этот раз к его удивлению всё обернулось совсем иначе. Грифоны прилетели позже, чем в предыдущие разы. Дюжина особей, довольно молодых — без вчерашних ветеранов. Но зато вёл их вчерашний чёрный грифон. Особенно странным было то, что в клювах и лапах они несли кости. Кости животных, надо полагать. Собравшись на небольшом отдалении от деревни, они стали складывать свой груз в кучу, не обращая внимания на жителей деревни. Напрасно Ксин ждал их, нервно крутя посох в руках. Чудовища лишь кричали что-то в его сторону, но приближаться не собирались. Само их дело шло медленно: они постоянно перекладывали кости туда-сюда, будто пытаясь придать куче какую-то определённую форму. Только спустя пол-часа чёрный вожак остался удовлетворён работой. С точки зрения Ксина, куча ничем примечательным не выделялась. Чёрный грифон без малейшей опаски приблизился к нему, гордо выпятив мощную грудь. Человек подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть их работу, но так и не понял, чего они пытались добиться. Тем не менее, он всё же зажал посох подмышкой, после чего сдержанно поаплодировал им. Происходящее вызывало чувство растерянности. Два дня подряд они нападали с явным намерением убить, а теперь как ни в чём не бывало расхаживали поблизости, что-то строили и даже показывали ему. Сюрприз за сюрпризом. Ещё большим сюрпризом стало то, что чёрный вожак после всего этого ухватил клювом одну из оставшихся невостребованными костей и двинулся в направлении деревни. Жители, до сих пор с интересом наблюдавшие за странными делами, тут же отступили. Те, кто посмелее, впрочем, не торопились далеко убегать. Ксин ухватил посох покрепче и побежал за вчерашним противником — мало ли. Того не особо занимали прочие смертные. Только их испуг, когда он проходил мимо. Заметив, что двуногие от него шарахаются, он начал делать шутливые выпады в сторону того или другого сельчанина. Ксин видел, что подобные движения не похожи на нападение, но вот менее проницательные крестьяне искренне пугались и поднимали оружие, так что пришлось недовольно прикрикнуть на игривого грифона. Удивительно, но он перестал. На другом конце села чернокрылый хищник долго ходил, глядя на небо, и даже поднялся в воздух, сделав круг. Наконец, выбрал какое-то место, поскрёб костями землю и выплюнул из клюва кость, после чего издал несколько клекочущих звуков в сторону Ксина. — Что ты хочешь? — задал тот бессмысленный вопрос, — Сделать здесь ещё одну кучу? Ответом ему были очередные птичьи крики. Да, можно было и не спрашивать. Однако почему бы не попробовать? Ксин распорядился собрать кости вчерашней дичи и сложить их в кучу здесь. Крестьяне быстро исполнили приказ, но результат произвёл на чёрного грифона удручающее впечатление. Вплоть до того, что он присел на задние лапы, а передними схватился за голову, низко ворча. Это выглядело настолько потешным, что сдержать смеха Ксин не мог. Наказанием за такое веселье ему стал резкий удар крылом на уровне головы, от которого он легко ушёл, присев. Грифон же начал самостоятельно рыться в куче, отбраковывая кости по одному ему известным причинам, а оставшиеся складывая без видимой системы. Наконец куча удовлетворила вороного, и он двинулся вокруг деревни, оглядываясь по сторонам, пока не указал на ещё одно место. Оставив метки когтями на земле, пошёл дальше, и так — пока не разметил ещё три точки по границам поселения. — Господин, что здесь вообще происходит? — Надеясь на понимание командира спросила Джийя, которой ситуация казалась совершенно нереалистичной. — Точно сказать не могу, но… догадываюсь. Видимо, грифоны гораздо умнее, чем мы привыкли о них думать. И сейчас нас учат размечать территорию? Думаю, так. — Кости по кругу около поселения — мне это напоминает какие-то тёмные ритуалы. Нам точно надо раскладывать их? — Не думаю, что они настолько умные, что покорили тёмную магию, — помотал головой Ксин, — Я хочу посмотреть, куда это заведёт. Надо раскопать звериные кости, которые были здесь, когда мы пришли. Давайте, сделаем это. Взгляд заместительницы был полон сомнений, но тем не менее она передала приказ подданным, и вскоре ещё три кучи костей украсили собой пейзаж. Грифоны же не остались довольны результатом, и ещё долго пытались привести его в порядок, уже не обращая внимания на людей. На этом их интерес к деревне закончился. Вся дюжина поднялась в воздух и направилась в сторону гор. В душе Ксина теплилась надежда, что теперь их не будут трогать. Но… вдруг это наоборот, обозначение охотничьих угодий? Чего ждать от этих непредсказуемых зверей? Одно было ясно: то, что при первом налёте он не перебил тех троих, сейчас сослужило им добрую службу. А ближе к вечеру грифоны налетели целой стаей. Видя её приближение, Ксин трепетал. Здесь были десятки, действительно дюжины дюжин грифонов, и теперь он уже не был уверен, что сможет совладать со всеми ними. Большинство летевших были молоды, но несколько десятков ветеранов выделялись собранностью движений в полёте, а отдельные особи были даже крупнее лошади, поражая своей мощью. Такая стая легко могла разметать небольшую армию. Велев всем прятаться (хотя это вряд ли помогло бы, если столько чудовищ действительно решат достать их), Ксин с посохом и мечом на поясе вышел встречать подлетавших зверей. Вопреки ожиданию, атаки не последовало. Все прилетевшие мирно (но отнюдь не тихо, перекрикиваясь и даже цапаясь) приземлились поодаль от него и прилегли или присели на землю. Кое-кто даже разлёгся на ветвях деревьев, чтобы наблюдать сверху. Давешний знакомый, чёрный грифон, тоже оказался в этой стае. Выскочил прямо перед Ксином, после чего начал громко клекотать в сторону сородичей, не побоявшись обернуться к человеку спиной. Остальные слушали его, и даже отвечали время от времени. Ксин ждал так минут двадцать, вслушиваясь в их птичьи диалоги. Картина мира всё дополнялась: оказывается, они были способны к общению. Можно было клясться, что их клёкот — осмысленная речь, пусть и совершенно непривычная человеческому уху. Наконец, один из грифонов — могучий, высокий и мускулистый зверь с необычно красными перьями — вышел вперёд. Чёрный собрат загородил ему путь, и вдвоём они принялись спорить о чём-то. Чем дальше, тем сильнее накалялась обстановка; не надо было понимать, о чём они говорят, чтобы видеть это. Крылья расправлялись, лапы подгибались, делая стойку более агрессивной, когти царапали землю… Наконец они к чему-то пришли. Чёрный грифон развернулся и издал агрессивный клич в сторону Ксина. Опять бой? Что ж, почему бы и нет. Благо, теперь он был готов к прыжковому стилю этих существ, и превосходной физической форме противника уже не застать его врасплох. Так и вышло: пусть чёрный грифон был грациозен и силён, быстр и проворен, но всё-таки до лучшего поединщика Севера не дотягивал. Ксин показывал лучшее, на что был способен, и в этот раз легко наносил удары, выбирая удачные моменты. Однако человек заметил, что грифон не пытается поранить его когтями — лишь толкнуть лапой или верхом клюва. Чем дольше шёл бой, тем большему отчаянию поддавался противник. Более рискованные движения, больше ошибок, больше полученных ударов. Остальные грифоны, глядя на это, издавали отрывистый клёкот, и в глазах их читалось чисто человеческое злорадство. В какой-то момент воин даже задумался, не стоит ли поддаться слегка, но тут уже сам чёрный грифон признал поражение. Тяжело дыша, птице-лев отошёл от Ксина, вызвав бурную реакцию собратьев. Тот же краснопёрый великан, который всё ещё стоял на ногах, был особенно рад: не тратя времени даром, он напрыгнул на проигравшего, прижав его к земле, и начав пристраиваться крупом к крупу чёрного. Последний издавал панические вопли, которые, казалось, лишь веселили зрителей. Только сейчас Ксин понял, что здесь происходит. Да, до сих пор его не интересовал пол противника, но если хорошо вспомнить, то ни разу он не замечал у чернопёрого характерных для самцов деталей. А значит, сейчас при нём пытались изнасиловать женщину… это было оскорблением ему как землевладельцу и просто как человеку чести. В один прыжок сократив дистанцию, он резко ткнул посохом в самую уязвимую часть мужского организма, как раз сейчас практически выставленную напоказ. На этот раз панически вопил уже крупный самец, заваливаясь на бок. Пока он корчился на земле от боли, чёрная самка вывернулась и попыталась улететь, но видимо в процессе умудрилась вывихнуть крыло, так что ей осталось только отбежать, волоча за собой неловко повисшую конечность. Остальные же грифоны ликовали! Видимо, как и прочим смертным, им просто необходимы были не только хлеб, но и зрелища. Наконец, противник поднялся, пыша ненавистью в сторону Ксина. Человек же уверенно принял стойку, практически подначивая его напасть. Долго провоцировать не пришлось. Уже спустя мгновение массивное тело выстрелило собой в сторону воина, бросая новый вызов его реакции… Этот бой отличался от боя с чёрненькой. Краснопёрый активно пытался сбить Ксина, для это этого задействуя не только лапы и клюв, но и крылья. Он будто был везде сразу, превратившись в маленький живой смерч из когтей и перьев. В конце концов он всё же смог подловить воина, серией атак выведя того из равновесия и располосовав ему грудь своей пятернёй. Сила же удара была такова, что не успей Ксин отшатнуться, ему бы наверняка вырвало пару рёбер. Ужасная смерть, что ни говори. Зрители притихли. Они видели кровь. Они понимали, что поединок уже далеко не безопасный. Они ждали продолжения. Ксин не был уверен, правильно ли он поступает, однако подобный удар свидетельствовал, что сдерживать себя дальше может быть опасно. Отбросив посох, он обнажил меч. Кто-то из грифонов присвистнул. Однако противник не был впечатлён. Он кровожадно облизал окровавленные пальцы и снова пошёл в атаку. Человек двинулся навстречу, и как следует разогнавшись, поднырнул под врага, выписав по земле странный пируэт-перекат. Перескочивший через него грифон остановился в десятке метров от Ксина. Кишки же грифона остались волочиться у Ксина под ногами. Ксин облизал окровавленный клинок, демонстрируя зрителям, что отличился лишь успехом, но не сутью атаки. Только через пару секунд до краснопёрого дошло, что его живот прорезан точнёхонько вдоль. Точно как человек, он стал пытаться собрать размётанные позади внутренности. Однако, каждому было понятно, что для него всё уже кончено. Клёкот побеждённого был пронизан паникой, и даже по сторонам послышались испуганные чириканья. Чернопёрая грифониха, до сих пор сидевшая в стороне и водившая вывихнутым крылом, наконец совершила неловкое круговое движение крыльями, и сустав с противным щелчком встал на место. Не тратя времени даром, она озлобленно подошла к обречённому, даже не обернувшемуся в её сторону, и напрыгнула на него, целясь клювом в основание черепа. Пара резких ударов — и не защитившийся самец повалился на землю, обмякнув. Ксин глядел на это, стиснув зубы. Рана болела, кровь текла, но уходить сейчас было нельзя. Чёрная самка снова начала переговариваться с прочими грифонами о чём-то, и они мало-помалу поднимались и разлетались. Остались только самые крупные, явно считавшиеся авторитетными. Когда и последний из них улетел, так и не проявив агрессии, Ксин наконец расслабился, присев на землю в позе лотоса. Следившие за происходящим из окон крестьяне высыпали на улицу, возбуждённо крича что-то, а тем временем чёрная грифониха подошла к воину и критическим взором осмотрела повреждения. Из склонившегося вплотную гладкого клюва высунулся длинный гибкий язык, чтобы облизать рану. Ксин отозвался на это улыбкой, и даже хотел потрепать грифоницу по загривку, но еле успел отдёрнуть руку, когда клюв резко дёрнулся, чтобы щёлкнуть в воздухе на месте её пребывания миг назад. — Ладно, не хочешь — не надо, — довольно пробормотал он, — Всё равно спасибо. Кажись, на такие уж вы и злобные твари, а? Разумеется, она не слова не понимала. Не понял и он, что она проклекотала в ответ. Люди, поднимающие его с земли и уводящие в дом, уже не боялись её, они всегда уважали противников своего командира. Сам же Ксин был счастлив: победа, которую он одержал сегодня, была громче и значительней любой другой.