Грифоновы Горы

Маленький грифончик оказался на редкость прожорливым. Он ел все, что ни предложи, и останавливался только когда совсем уже не оставалось места в животе. Ксин отмыл его и привёл в порядок в первый же вечер. Хэй Фон жутко раздражало появление этой мелочи в доме. Её взгляд, казалось, был способен сжечь детёныша, и воин откровенно опасался оставлять их наедине. Бан Лань, узнав, как просто Ксин забрал мелкого, долго не мог прийти в себя. Понимание того, что дело его жизни, оказывается, всегда исполнялось не иначе как через задницу, всё сильнее давило на его самооценку. Полуорк, к его чести, усваивал новую информацию без сопротивления, и действительно не спорил с Ксином и не мешал тому. Более того, он заявил, что скоро вернётся к Императору, поскольку для него очевидно, что вместо всех этих наблюдений следует как можно скорее искать способ общения с пернатыми хищниками гор. Хэй Фон после того полёта как будто подменили. Она перестала вылетать на охоту, однако раз в день летала в сторону гор. Ксина больше с собой не брала, но всякий раз возвращалась исполненной задумчивости. Теперь её мрачная фигура почти весь день возлежала на крыльце дома Ксина. Больше не добывая пропитание, она вынуждена была на третий день начать есть с крестьянами. Вечером, у большого общего костра, крестьяне по-прежнему собирались, чтобы вместе поесть и повеселиться перед сном. Разумеется, они были только рады угостить вороную, которая хоть и принимала их еду не без ожидания подвоха, но всё-таки свыклась с мыслью, что у людей иные порядки и разделение еды не подразумевает того, что придётся её отрабатывать лёжа в гнезде и плодя птенцов. Ксин изводил себя, переживая за неё. Собственная невовлечённость в грифоньи проблемы грызла его изнутри. В горах явно происходило что-то важное, но что именно? Он оставался ни в зуб ногой в этом вопросе. Бан Лань тоже не понимал, и изменение поведения грифонов его тревожило ничуть не меньше, чем Ксина. Полуорк тесно общался с гнёздами молодых грифонов, которые были достаточно дружелюбными и не гнали его несмотря на приставучесть. Он подметил, что те перестали летать в Великую Степь за добычей, питаясь лишь тем, что можно добыть по эту сторону гор (и окончательно доели домашнюю птицу в деревне, чтоб их). Несколько дней спустя случилось ещё кое-что необычное. В деревню пожаловал крупный взрослый грифон. Хэй Фон опередила Ксина, успев пообщаться с пришельцем, и когда воин подошёл, те уже дрались между собою. Было заметно, что это не драка насмерть — грифоны не пускали в ход острие клюва и не царапали когтями уязвимые места. Их борьба больше напоминала спарринг, так что волноваться не было причин. Вороная грифоница уверенно одерживала верх за счёт скорости реакции, не уставая по ходу дела насмехаться над оппонентом. Победа далась ей легко, и пришелец улетел несолоно хлебавши, за чем бы сюда ни пожаловал. Но вскоре оказалось, что это лишь первая ласточка. Начали прилетать и другие. Одни просто искали место для жилья, другие, побольше и посильнее, вызывали Ксина на бой. Часто Хэй Фон выходила вместо него, но всё-таки воин стремился лично демонстрировать превосходство. Бан Ланя всё это тревожило сверх всякой меры. Ему было очевидно, что грифоны ищут новое место для жилья, но что заставило их спускаться с излюбленных гор? Постепенно пернатых жителей в деревне прибывало, и для землевладельца это было не слишком хорошей новостью. Леса в округе быстро оскудевали на добычу, скот таял на глазах несмотря на все усилия Ксина по его сохранению. Было очевидно, что без понимания языка это не остановить. Люди, успевшие к этой поре дружелюбно настроиться по отношению к грифонам, теперь пересматривали свои взгляды. Две небольшие группки молодняка — это вполне терпимо и даже интересно, но когда этих существ набивается больше, все меняется. До сих пор грифоны были здесь гостями, однако с ростом численности начали ощущать себя хозяевами. Играло свою роль и то, что новые переселенцы были взрослыми. Гордыми, требующими уважения и весьма сварливыми. Когда каждый из них вёл себя подобно Хэй Фон, выражая недовольство по любому поводу, обстановка становилась неуютной. В присутствии Ксина они ещё вели себя прилично, но стоило ему удалиться, как людям приходилось следить не только за каждым движением, но и за каждым взглядом: грифоны вполне могли наехать на не так посмотревшего. Через неделю такого житья случилось то, что не могло не случиться: дело дошло до драки. Залётный грифон напал-таки на местного жителя. К тому моменту, когда Ксин узнал о происшествии и прибыл на место, вокруг уже собралась небольшая толпа крестьян, которые вспомнили, что вообще-то они — военный отряд, и кое-какое оружие у них с собой имеется. Зачинщик, завидев приближение местного «вождя», не собирался ждать, пока ему настучат посохом по голове, просто взмыв в воздух и с издевательскими криками кружась над обстановкой. — Ах вот ты как, значит, зараза… — тихо ругнулся Ксин. — Господин, позволите? — рядом будто изниоткуда возникла Джийя с луком, уже готовясь натянуть тетиву. — Не стоит, — спокойно ответил воин, сохраняя внешнюю невозмутимость, — Пришло время показать парочку из Двенадцати Тайн. А то меня уважать перестанут. Такого позволить не можно. — Двенадцать Тайн? — глаза девушки загорелись. Она лишь несколько раз видела, как Ксин тренируется в этом стиле боевых искусств, — Думаете, этого хватит? — Просто подавай мне всё необходимое, — уверенно кивнул тот и вышел на середину улицы, приценивающимся взглядом наблюдая за кружащимся в воздухе грифоном. К его удивлению на того бурей налетела Хэй Фон, сцепившись прямо в полёте, от чего оба чуть не упали, но вовремя разлетелись. — Хэй, всё хорошо! — объявил Ксин, воздевая руки. Та не поверила, скептически гаркнув, но снова нападать не стала. Джийя же как раз принялась за дело… В Ксина полетели садовые ножницы. Тот легко схватил их, взвесил в руке и подкинул. Помощница металась по улице, выхватывая у крестьян садовый инвентарь, поднимая крупные камни, выхватывая ножи — всё это отправлялось в сторону Ксина, легко ловящего предметы на лету. Ксин жонглировал всеми предметами, которые кидали в него — сперва только Джийя, а вскоре и прочие крестьяне. — Главное в стиле Двенадцати Тайн — равновесие. Равновесие тела и равновесие всех вещей, что ты держишь… — пояснил он публике, среди которой как грифоны, так и люди зачарованно наблюдали за этим жонглированием. — Второе по важности — скорость. Третье — интуиция и умение предвидеть движение, — продолжал тот, — И последнее, что важно — настрой. Когда ты уже начал с парочки ножей, добавить ещё и ещё предметов будет проще простого… После этого он, наконец, перешёл в наступление. Вся уйма предметов, которая циркулировала в воздухе, повинуясь молниеносным движениям рук воина, двигалась вместе с его фигурой, так что по улице будто бы двигался небольшой вихрь, кружащий все, что подвернулось. Однако долго это не продлилось. Сперва в грифона полетели пара камней, и если от первого он играючи увернулся, то второй ударил его как раз там, куда он сместился ради этого. Пробная атака удалась, и лучший поединщик Севера стал посылать в того предмет за предметом. Крестьяне восторженно ухали и ахали, не переставая подбрасывать всё более крупные вещи. Мотыги, топоры, котелки — всё, что нашлось поблизости. Воин не прерывал чарующий танец своих рук ни на секунду, и куда бы не шарахнулся грифон в полёте, его неизменно настигали новые и новые снаряды. Пока это были мелочи вроде камней и ножей, волноваться было не о чем, но первый же топор показал, что тому стоило бы улетать со всех крыльев — обух настолько удачно вписался грифону в крыло, что тот завалился на бок и по спирали принялся снижаться, клекоча уже с нотками паники. Лопата, саданувшая его по голове, и вовсе вынудила летуна закрыться, крыльями защищая голову, после чего он рухнул на твердь. — Хватит! — остановил остальных Ксин, с лихими проворотами опуская оставшиеся предметы на землю — кроме верного посоха. Оставалось лишь закрепить успех, рванув к падшему грифону и прервать его попытку подняться мощным тумаком. С тихим чириканьем враг лишился сознания. Обвисшие крылья вполне возможно были сломаны после такой аварийной посадки, но на этот счёт воин не переживал. За преступлением следует наказание, поскольку лишь оно служит достойной профилактикой заразе дурного примера. Другие теперь дважды подумают, прежде чем провоцировать конфликт. Хэй Фон приземлилась бок о бок с человеком, сверху вниз глядя на оппонента. Долго пялиться на него она не стала, быстро переведя глаза на самого Ксина. Сложно было понять, что она думает в этот момент, но взгляд был очень тёплым, с оттенком гордости. — Неужели ты думала, что в воздухе я не смогу его достать? — залихватски вскинув бровь выпятил грудь Ксин. На него это было непохоже, но кажется для грифонов было вполне нормально выпендриваться по поводу и без, так почему бы не попробовать. — Великолепно! — Бан Лань, выбившийся в первые ряды зрителей, размашисто зааплодировал, и толпа крестьян, затихшая в ожидании, тут же последовала примеру полуорка, — Я и не думал, что стиль Двенадцати Тайн способен на такое. — Двенадцать Тайн основываются на распознавании разносторонних качеств любых предметов и использовании их в бою. Балансируя их достоинствами и недостатками, находя равновесие в их движении, ты можешь превратить их в настоящее оружие. Метательное в том числе, — важно пояснил Ксин. — Но конечно, на слуху больше драки табуретками и скамьями в пивных, — понимающе улыбнулся собеседник. — О, этому несчастному сильно повезло, что у меня под рукой не оказалось скамьи, — серьёзно отметил Ксин, после чего обернулся уже к крестьянам, — Вышвырните его из деревни. — Как невовремя всё это случилось, — сложив руки на груди заметил Бан, — Только я написал Императору об успехах. — Не думаю, что здесь наша вина. Всем понятно, что в горах что-то неладно. — У меня дурное предчувствие, — поделился полуорк, — Стоит готовиться к чему-то совсем суровому. А, хотя с нами же лучший поединщик Севера, чего нам вообще опасаться! — Несмотря на оскал улыбки, взгляд его всё равно оставался суровым и встревоженным. — Да, точно… — неискренне согласился Ксин, чтобы не тревожить крестьян своей неуверенностью, — Впридачу ко мне тут ещё и Хэй Фон, которая тоже горазда вступиться за деревню, — он мимоходом почесал вороную грифоницу за ухом. Весело чирикнув, она тоже решила почесать за ухом человека. Ксин, видя её игривый настрой, подвоха не ждал и не уворачивался. На кафтан воина полилась кровь. В ушной раковине образовалась здоровая дыра, но это была лишь половина беды — больше всего досталось коже черепа. Хэй Фон, видя результат своего порыва, ошалело прижала уши и замерла в растерянности. — Вот когти ты зря выпустила, — грустно подвёл итог Ксин, зажимая рану пальцами.