Грифоновы Горы

Первый раз в жизни Ксин видел неуверенную в себе Хэй Фон. Грифоница не хотела навредить, но из-за банальной её неаккуратности голова воина теперь была плотно перебинтована. Ладно хоть повреждения оказались больше поверхностными и нисколько ему не мешали — разве что драное ухо теперь будет чуть портить внешний вид. Хэй Фон явно чувствовала себя виноватой. Пока рану обрабатывали в доме Ксина, она вертелась под окнами, но не решалась присутствовать. Только когда человека оставили в покое, полулежать на циновке, грифоница буквально прокралась в дом, к оставшемуся отдыхать воину. Тот, разумеется, не злился. В общем-то не за что было. Скромно поднырнувшую к нему под бок Хэй Фон он с улыбкой обнял, получив в ответ усталый вздох. Да, вороная за последнее время очевидно устала от происходящей вокруг суеты. В кои-то веки оказалось, что даже имея крылья улететь от проблем не получится. — Эх, что же ты здесь с нами остаёшься, — с сочувствием спросил человек, — Могла бы давно упорхнуть туда, где привольнее… Грифоница же на удивление робко протянула лапу к стене, и выпустив коготь, принялась царапать. Ксин не стал мешать ей — уж больно хорошо было лежать в обнимку. Наблюдая как царапина за царапиной складывается в рисунок, он замер в удивлении. Хэй Фон изображала человека — кажется, его самого. С предыдущего раза, как Ксин видел её творчество, у неё явно стало получаться лучше. Она перестала пытаться уловить все детали его одежды, задавая лишь контуры и очертания, так что теперь тело не казалось беспорядочным нагромождением элементов. Ей удалось даже передать черты его лица. Но кое-что она добавила от себя… у нацарапанного изображения Ксина в отличие от прототипа за спиной были распахнуты большие, густо оперённые крылья. — Хэй… — прошептал он, чувствуя щемление в сердце. Добавить так ничего и не смог. Что она хотела этим сказать? Можно было не сомневаться, что она уважала его, но можно ли было считать, что сейчас она пыталась выразить восхищение? Или нечто большее? Теперь, закончив с рисунком, они тихо уткнулась лбом в бок человеку, как он сам делал раньше лёжа с ней рядом. Всё становилось сложнее и сложнее. Ксин не мог определиться, ликовать ему или озаботиться. Все отчётливее он осознавал, что грифоница его привлекала, и теперь, когда виднелась мизерная возможность, что она и сама имеет к нему схожие чувства, просыпалась жажда действия. Правда, тут же эта жажда разбивалась о скалы неуверенности. Ксин не любил непредсказуемость. Женщины всегда казались ему слишком сложными существами, а потому он предпочитал их обществу боевые искусства. Хэй Фон же при всей своей непонятности сочетала в себе качества, которым он от души симпатизировал. Впервые он видел настолько привлекательную личность, что игра стоила бы свеч. Нужно было лишь принять решение и сделать шаг навстречу. Точнее, не шаг, а настоящий прыжок — чтобы преодолеть пропасть непонимания меж их народами. А для такого не мешало бы взять сперва разбег. — Ладно, Хэй, — он крепко прижал вороную к себе, от чего та напряжённо затихла, — Мне всё это надоело. Мои чувства должно выразить словами, и видят Боги-Императоры, я найду способ. С уверенностью поднявшись на ноги, он оставил подругу в растерянности. Следовало составить чёткий план. Да, намётки у него были довольно фантастические, но тем не менее. В первую очередь, он нашёл БанЛаня. Полуорк после всего произошедшего удалился в выделенные ему покои, где страница за страницей писал свои заметки по грифонам и происходящему в деревне. По полу кабинета были размётаны обрывки тряпок, бумажные хлопья безжалостно изодранных листов и даже деревянные щепки, а посреди всего этого хаоса с ярым охотничьим азартом грифоний птенец, доставленный с гор Ксином, охотился на тряпичный узелок с хвостом- верёвочкой. Бывшего дрессировщика шум нисколько не смущал. На вошедшего землевладельца он глянул исподлобья, без особого интереса спросив: — Как ухо? — Ничего страшного. Случай вышел скорее забавным, чем серьёзным. Я хотел поговорить о грифоньем языке. — Ага. У меня ничего нового, что знал — уже сказал, — предупредил полуорк. — Да я понимаю. Однако язык есть, я уверен. Вот только не уверен, что человеческий рот подходит для этих птичьих звуков. Может статься, нам просто не суждено говорить как они. Но мы с вами мыслим слишком приземлённо… — Что вы предлагаете? — Бан попытался сократить прелюдию прямым вопросом. — Легенды гласят, что драконы наделены множеством даров, и даром понимать всех существ небес, земли и моря в том числе. И те же легенды говорят, что драконы могут разделить свои дары с теми из смертных, кого сочтут достойными. — О-о-ох… — Бан Лань поражённо вскинул брови, отложив своё письмо, — А это точно более простой путь? — Точно. Императора благословляют Пять Драконов, так что он может помочь мне. Если я смогу убедить его, что мне нужно увидеться с ними, чтобы исполнить свой долг, уверен, он поможет. — Ксин, вы уверены, что стоит докучать Императору? Я с ним говорил всего раз, но по слухам, он очень не любит, когда всякие лезут к нему с неадекватными просьбами. — Что здесь неадекватного? — Ксин… Драконы-Хранители! — Бан бессильно раскинул руками, тщась объяснить, насколько такая просьба кажется ему неправильной, — Защитники Империй-Близнецов! Искать их ради того, чтобы научиться понимать язык грифонов — это мелочи! Драконы не вмешиваются в дела, которые смертные могут решить сами. Ксин устало опустился в ближайшее кресло. Грифоныш тут же запрыгнул ему на колени, и оперевшись передними лапами ему на грудь принялся взбудораженно чирикать. — Вот что он говорит? — обречённо спросил воин, — Мне уже порядком надоело чувствовать себя дураком в их присутствии. — Можно заплатить магам. Они любят сложные задачи, — Всё же предложил Бан. — Да, потому что за их выполнение они просят золотые горы! — отмахнулся Ксин, — Я скорее поверю в то, что способен впечатлить драконов, чем в то, что смогу позволить себе достаточно искушённого мага и оплатить его исследования. К тому же, у таких профессионалов уже есть влиятельные покровители. — Так почему бы не обратиться к ним? Вы ж лучший поединщик Севера, я сам видел. — И избрать стезю придворного артиста? Развлекать своим искусством влиятельных господ, в надежде, что они удовлетворят мои скромные просьбы? — Ксин аж скривился, — Я избегал этого всю жизнь, и не намерен вливаться в этот застойный пруд и теперь. — Тогда уйдите и не мешайте работать! — неожиданно вспылил Бан, — Я дал реалистичное решение, а вы капризничаете. Дворянство как оно есть. Идите, пишите Императору, ищите драконов — уж наверняка будет проще. Ксин не ожидал такой реакции. Он даже почувствовал себя обиженным. При этом ровно так он и собирался поступить — написать Императору, хотя бы попытаться получить аудиенцию у одного из Драконов-Хранителей. Встав и выпрямив спину, Ксин высказал перед тем, как удалиться: — Я буду иметь в виду на будущее, что в случае необходимости совета мне лучше обращаться к своим крестьянам, чем к вам. Бан Лань лишь отмахнулся. Для него всё было очевидно. Пыша гневом, воин направился прямиком в свой кабинет, расписывать послание Императору. Он был уверен, что тот прислушается к его просьбе, особенно учитывая успехи Ксина в решении грифоньего вопроса. Столбцы иероглифов выходили из-под кисти с лёгкостью, неся на себе отпечаток возмущения Ксина, однако стремясь впечатлить Императора, он тратил немало времени на подбор фраз и вычурных выражений. Голова остывала, гнев уходил, и спустя час дело застопорилось. Перечитывая уже выведенный текст, Ксин с сожалением пришёл к выводу, что нужно переписать в более почтительном тоне и взялся за другой лист. Хэй Фон прервала его, заявившись в кабинет с довольно подавленным видом. Привлекая к себе внимание, чирикнула несколько раз, и Ксин отложил бумаги. — Что такое, моя хорошая? — приобняв её пернатую шею прошептал он в грифонье ухо, — Все переживаешь за меня? Брось уже. Вместо ответа, она потащила его за собой, прочь из кабинета. Заметив, что она держит путь в спальню, Ксин воспротивился: — Погоди, нет времени сейчас отдыхать… — однако задним умом Ксин сообразил, что можно тащить мужчину в гнездо не только чтобы спать или отдыхать. Поражённый не столько собственной догадкой, сколько тем, что подобная мысль вообще к нему пришла, он из чистого любопытства подался за ней. Так он уверял себя — из чистого любопытства. Однако дело оказалось совершенно в ином… На одной из стен теперь красовалась огромная гравюра. Грифоница безжалостно и глубоко царапала стену когтями, нанося изображение. У самого пола виднелись вершины гор с выглядывающими из-за них головами грифонов. Над горами же нашла место другая фигура… Кожистые крылья, чешуйчатое тело, длинный хвост, рогатая голова, исторгаемый пастью поток языков пламени… — Во имя Империй… Это же огненный змей! — Ксин так оторопел, что незаметно для себя попятился от стены. — Хэй, в ваших горах поселилось подобное чудовище?! Та не отвечала, разумеется даже не поняв вопроса. Человеку же оставалось лишь разглядывать гравюру, не веря своим глазам. Мимоходом он отметил, что стиль рисовки грифоницы стало довольно похож на его собственный — без лишних деталей, с плавными линиями. Но даже в этом стиле пламя огненного змея было начертано грубо и просто, будто она просто точила когти о стену. По глубине борозд становилось ясно, что в него она вкладывала особо сильные эмоции. Если подумать, то для грифона пламя действительно могло казаться куда более страшным, чем для человека. Если второго просто опалит, то первый может остаться без оперения легко и просто… Фигура огненного змея прямо-таки лучилась силой. Ксину даже неловко было смотреть на своё собственное изображение на соседней стене, пусть даже крылатое. — В наших краях не любят этих тварей, — серьёзно заявил Ксин, — Они в своей наглости и жадности разоряют земли, истребляют смертных, крадут наши ценности и произведения искусства. И при всей своей порочности требуют, чтобы их называли драконами, как зовут их на западе! — рука воина легла на рукоять меча, — Что ж, Хэй. Я сделаю грифонам этих гор одолжение. Легенды гласят, что эти чудовища в своей гордыне мнят себя непобедимыми, но не могут одолеть настоящего воина в честном бою. «Да, после такого она точно растает», — промелькнула шальная мысль. Ксин нервно улыбнулся ей.