Грифоновы Горы

Погода выдалась отменная. Для столь важного и серьёзного дня больше подошло бы затянутое свинцовыми тучами небо, лучше всего — с молниями, сверкающими где-нибудь на горизонте, однако солнышко светило, ветер ласкал кожу, щебетали мелкие пичужки (из тех, что даже грифоны не считали сколько-нибудь серьёзной добычей), и все это умеряло боевой настрой. Ксину приходилось напоминать себе, что день должен стать поистине судьбоносным. По пути им все ещё встречались перелётные грифоны, однако Хэй Фон отшивала их одной и той же фразой на грифоньем языке. Летуны на глазах изменялись в лице, и после кратких расспросов неизменно летели туда же, в горы. К моменту, когда пара прибыла в уже известное человеку логово, собралась небольшая стая, однако большей частью эти спутники тут же разлетелись кто куда. — Итак… — Ксин не торопился слезать с Хэй, когда она приземлилась по центру площадки в окружении каменного амфитеатра, где когда-то они уже присутствовали на грифоньем саммите, — Как мы будем выискивать змея? Та же практически стряхнула его с себя, вынудив все-таки спешиться, и вместо того, чтобы отвечать ему, начала переговариваться с местными грифонами. Встретить их явился и тот самый крупный грифон, выступавший, видимо, в роли хозяина этого гнездовья. Не прошло и минуты, как между ним и вороной завязался жаркий спор с руганью и клёкотом. Время шло, спорщики не унимались, не понимающий ни слова Ксин снова чувствовал себя совершенно идиотским образом, но оглядываясь заметил, что прибывают зрители. Вместо того, чтобы занять места на каменных ступенях, они пристраивались на отдалении, по окрестным скалам. — Ясно, — смекнул воин, — Нам не нужно его искать. Твои сородичи сами приведут его к нам. Что ж, будем надеяться, это сработает… Надеяться пришлось долго. Грифонов все прибывало, воздух заполонил их беспорядочный гвалт, и Ксин успел несколько раз поменять место ожидания между разгорячившимися на солнышке камнями и прохладной тенью от скалы. — Нет, ну так дела не делаются, — в открытую ворчал он, помня, насколько хорошо открытое возмущение помогает стравливать напряжение, — Прилетели на подвиг, а ждём здесь битый час как у чиновника под дверью. Что, когда змей наконец соизволит прилететь, он заставит нас подписать бумаги и проведёт опись снаряжения перед боем? Увлекшись громким возмущением, он упустил момент, когда шум вокруг унялся. Спохватившись, он выбежал в центр площадки как раз в тот момент, когда из-за скал показалась туша чудовища. В Ксине всё дрогнуло, стоило ему заметить блеск серебряной чешуи и почувствовать дуновение ветра от крыльев приземлившегося на ступени огненного змея. Однако стоило приглядеться к тому, как подкатившая было волна напряжения снова отступила. Противник оказался гораздо более компактным, чем представлял себе Ксин — побольше лошади, но не гигант из преданий. Выглядел он все равно внушительно, и даже несколько царственно (чему помогали рога на голове), двигался с грацией, но все равно теперь задача казалась Ксину куда проще. В сущности, с ним было все понятно: четыре лапы, два крыла, длинная гибкая шея и хлёсткий сильный хвост, острые зубы и огненное дыхание — ничего такого, к чему охотник на чудовищ не был бы готов. Человек ещё присматривался к нему, когда чудовище вдруг заговорило на архаичном, но вполне понятном языке: — Неужто это и ​есть​ тотъ воитель, что въ своей самонадѣянности искалъ боя со мной? Предваряя ответ, Ксин обнажил свои клинки, становясь в стойку: — Именно так, змей. Мы с моей подругой Хэй Фон здесь, чтобы отвадить тебя от Грифоновых Гор. Нет… — он зыркнул исподлобья, встретив взгляд монстра глаза в глаза, — Чтобы похоронить тебя здесь! — Какой ты скорый. Хоронятъ мертвецовъ. Не гони такъ быстро, а то споткнешься! — скептически вскинул брови змей. Ксину показалось странным видеть на его морде столь человечную мимику, но глаза — глаза глубокие, вдумчивые, непреклонные — напоминали, что природа этого существа отнюдь не та же, что у смертных. — Лучшему Поединщику Северной Империи Дань Ксин Куану не пристало спотыкаться. А даже если и случится такое, где я споткнусь, там меня подхватит подруга! — отвечал воин. — Ну, знаете… Какъ-то это нехорошо, вдвоемъ на одного, какъ будто мнѣ просто лучшаго​ поединщика​ мало, — недовольно проговорил огненный змей, и гулко пророкотал что-то, подняв пасть к небу, на языке, от звуков которого прямо веяло древностью. — Довольно! — прервал его Ксин, — Сражайся и умри с честью! — после чего ринулся в атаку. И так уже слишком долго пришлось ждать. В мгновение ока взлетев по каменным ступеням, он на секунду притормозил, поскольку змей встретил его могучим взмахом крыльев. Однако просто воздушного потока оказалось мало, чтобы сбить воина с пути, и после краткого замешательства он преодолел остаток расстояния. Взмах хвоста — уворот, выпад когтистой лапой — прыжок, и вот уже кровь обагрила клинки… Змей прыжком соскочил вниз, уходя от удара, и только благодаря этому удар Ксина не стал смертельным. Тем не менее, узкая полоска теперь алела на его левой лапе — неглубоко, всего лишь царапина, но зато стало ясно, что чешуя огненного чудовища не помеха магическому металлу. Движения чудовища вмиг стали сосредоточенными, теперь он всем своим видом походил на сжатую пружину, готовую в любой момент скакнуть и впиться в глаз незадачливому механику. — Да стой ты, неслухъ! Чего сразу мечами махать! — воскликнул он раздражённо, но тут сбоку на него налетела Хэй Фон. Налетела резко, с обманным подныривающим движением, и отмахнуться хвостом у него не получилось. Клюв впился змею в шею, но тот лишь поморщился и задней лапой стряхнул её с себя, сопроводив это словами «Вотъ ты еще тутъ будешь мѣшаться!» Сердце Ксина ёкнуло, а зоркий глаз приметил, что даже следа её укус на шкуре чудовища не оставил. Эдак понятно, почему грифоны ему ничего противопоставить не могут. В ярости он снова рванул к врагу, но тот уже не собирался подпускать поединщика, всякий раз вовремя отскакивая и разрывая дистанцию. Неостановимый вихрь клинков Ксина проходился по пустому месту там, где ещё мгновение назад располагался враг. Хэй Фон помогала, чем могла, но противник превосходил её и в скорости, и в умении. К счастью, пока её он считал далеко не главным своим приоритетом, так что отмахивался несерьёзно. Изредка змей все же решался контратаковать, но куда ему было до проворства Ксина. После того как во время одного из таких выпадов он обрубил чудовищу острия когтей, сделав одну из лап сравнительно безопасной, огненный змей взревел в ярости и полыхнул наконец своим пламенем. В первый раз за бой пришлось Ксину умерить пыл и увернуться. И не просто увернуться, а начать скакать из стороны в сторону, уходя от пылающей гибели. Даже когда струя огня проходила мимо, он всё равно ощущал жар раскалённого воздуха, обжигавший кожу. Да, к вечеру он явно весь будет обгоревшим, хорошо если волдырями не покроется. Змей же, воспользовавшись случаем, разорвал дистанцию. Ксин понял, что только сейчас бой начался всерьёз. Выигранные мгновения противник использовал, чтобы пророкотать что-то ещё. Когда в ответ Хэй Фон разъяренно всклекотала, стало ясно, что тот говорил на грифоньем. Распрощавшись с мыслями, Ксин отбросил сомнения, ибо только так мог добыть победу — не отвлекаясь, сосредоточившись, в ритмичном танце боевого транса. Не важно, кто и что говорит. Важно, что клинок должен пронзить тело врага. Их догонялки начались снова, но в этот раз огненный змей своим пламенем держал его на отдалении, когда мог. Вскоре вся площадка поединка и каменные ступени оказались усеяны раскалёнными участками, так что ходить без обуви было бы гибельно для ног. Даже Ксин старался не соприкасаться с поверхностью долго, чтобы его крепкие сапоги не пришли в негодность или не прикипели к ногам. Однако змею было не занимать коварства. Мимоходом закинув в пасть камень (для Ксина это был шанс сократить дистанцию), змей раскусил его, и перепорхнул на противоположный конец арены. Человек же, поняв, что если тот начал подниматься в воздух, хотя до сих пор не особо задействовал крылья, счёл это хорошим знаком — значит, все больше змей убеждался, что просто так ему воина не пронять. Однако улетать змей не торопился — значит, ещё на что-то рассчитывал. Бегство врага устроило бы Ксина — вечно бежать тот не сможет. Грифоны выследят — и приведут к его логову. Однако с громким хлопком змей вдруг исторг осколок камня из пасти, плюнув им с такой скоростью, что тело человека могло бы поразить не хуже стрелы. Ксин даже не успел растеряться, как его тело само подсказало движение, и смертоносный снаряд оказался отбит в полёте мелодично зазвеневшим мечом. Враг тоже не ожидал такого. Видно, подумал, что промахнулся, и за первым снарядом последовал второй, третий — и целый шквал щебня. Ксин же, бешено вращая мечами, был подобен легендарному воину Мандо Обею, который во время ливня забыв по своей вечной рассеяности зонт, прошёл от кареты до ворот императорского дворца, рассекая капли дождя мечом так, что ни одной не приземлилось на его парадное платье. Но тут-то и дало знать о себе коварство змея. Готовясь отбивать очередной камушек, Ксин получил полноценную струю испепеляющего пламени. Уходить пришлось быстро и неловко, так что на какие-то секунды Ксин замешкался, потеряв ориентацию. Вторая струя же не заставила себя ждать, и уйти от неё Ксин не успел. Но — о чудо! — инстинкт подсказал ему и в этот раз быстрыми взмахами отвести гибельную угрозу. Это не могло сработать — но сработало. Пламя будто отклоняло веером, и вращая клинками изо всех своих сил Ксин недоумевал, почему оно просто не обтечёт клинок и не обратит держащего в пепел, как того требовали законы природы. — О мой Император… — в изумлении пробормотал он, когда поток огня, наконец иссяк, не веря в то, что остался жив. Клинки раскалились и обжигали ладони, но только что они отвели от хозяина самую что ни на есть верную смерть. Змей же выразился не менее изумлённо, но совершенно нецензурно. Так они и стояли друг напротив друга, осознавая, что только что произошло. Наблюдавшие же за битвой в напряжённом молчании грифоны как по команде вскричали, ликуя и восторгаясь. Эхо от их гвалта заполонило каменную чашу арены, и Ксину казалось, что даже кровь у него в висках пульсирует в такт их воплям. Да, об этом случае ещё долго будут пересуживать по всем Грифоновым Горам… Во время этой внезапной передышки Ксин вдруг вспомнил о Хэй Фон и обвёл глазами арену. Неужели змей все-таки вывел её из боя травмой или… или того хуже? Все оказалось настолько хуже, что сердце Ксина ушло в пятки. В горячке сражения он не заметил, что на одного огненного змея здесь стало больше. Новый враг, более крупный и с бронзовой чешуёй, не сразу выделявшейся на фоне скал, сидел на верхнем ряду амфитеатра, подминая под себя трепыхающуюся грифоницу. Та не могла сделать ровным счётом ничего для собственного освобождения. Оставалось лишь одно — освободить её самому. Воин понёсся ко второму змею, и первый, серебряный, отчаянно воскликнул, завидев это. Он что-то кричал на непонятном языке, но разогнавшийся с места Ксин не оставлял ему даже возможности завершить фразу. В Ксина пошла ещё одна струя огня — он снова отвёл её мечом, но всеми мыслями сосредоточившись на спасении Хэй Фон, сделал это гораздо хуже, чем в первый раз. Платье его загорелось, правая рука стала одним сплошным ожогом, но это было не важно. Когда до заветной цели оставались лишь немногие ступени, а второй змей только-только всполошился, явно уступая первому в скорости реакции, серебряный оказался прямо перед воином, рванув тому наперерез. Ксин был готов убрать эту преграду. Взмах — и рёбра прорублены, взмах — и прорублен живот, тычок в грудь — и вот змей уже корчится на камне. Но когда его тело перестало преграждать путь, Ксин увидел, что к горлу его любимой приставлены когти. Те самые хвалёные когти огненного змея, что прорывают сталь и дробят камень. Лучший Поединщик Севера застыл как вкопанный, попирая поверженного врага. Мгновения тянулись. Кровь змея стекала по ступеням, но грудь его ещё вздымалась в такт дыханию, пусть при этом и раздавалось хрипящее бульканье. Тогда бронзовый змей заговорил: — Отойди отъ него, — и в голосе этом Ксин явственно услышал отчаянный страх. — Сперва ты её отпустишь, — покачал он головой, но не пошевелив ни одним другим мускулом. — И что тогда тебя удержитъ? — недоверчиво спросил змей в ответ. Ксин помедлил. В сущности, он победил. Да, не совсем честно, но… он победил. Он сможет повторить это в другой раз. Сейчас же важнее было спасти Хэй Фон. — Клянусь Императором, своей честью и милостью небесных драконов, я не стану добивать его, если только ты отпустишь эту грифоницу. Тем же клянусь, что если ты причинишь ей вред, вы оба не улетите отсюда живыми. Снова молчание. Ксин осознавал, что время на его стороне. Поверженный змей истекал кровью. Пока второй медлит, чаша весов склоняется на сторону человека. — Мнѣ страшно отпустить​ её​, — неожиданно сказал змей, и теперь испуганный голос показался Ксину определённо женским, — Для меня нѣтъ ничего дороже брата. Какъ мнѣ жить, ежели пойдя у тебя на поводу, я обреку его на гибель? Что это? Уловка? Ксин не был уверен. Как бы убедиться? Но пока он размышлял, змеиха (теперь он был почти уверен, что это — самка), вдруг высказала дельную мысль: — Онъ могъ убить ​её​, когда вы сражались. Однимъ плевкомъ превратить въ факелъ. Или ты думаешь, что она ему ровня? Но ​её​ онъ даже не ранилъ, такъ не трону и я, разъ такова его воля. Только оставь его. Отойди. Да. Это нельзя было не признать. Змей бился с Ксином на равных, и если бы не клинки Императора, победил бы. Она ему была не соперницей. И нельзя было не признать, что не кинься змей на защиту сестры, он бы вышел победителем. Самопожертвование… достойно уважения. Даже если это самопожертвование чудовища. Может, и кое-какое ещё благородство у чудовищ завалялось. Колеблясь, Ксин отошёл от поверженного змея вбок. Почти сразу же змеиха разжала хватку, и успевшая заскучать Хэй Фон, помятая, но целая, выпорхнула на свободу. Галдёж грифонов вновь заполонил небо. Человек же понял, что теперь он в лапах огненных змеев. Страшный ожог, поразивший его руку и бок, теперь пульсирующей болью заполонял сознание. О новом сражении не могло идти и речи. Но к счастью, тем оказалось не до него. Особо ретивый грифон осмелился слететь к поверженному змею, боевито клекоча, но был встречен пламенем змеихи. Теперь не от одного Ксина здесь несло горелым мясом. Змеиха же поспешила к павшему собрату, лелея его в удивительно ловких передних лапах и бережно прикрывая крыльями. Приземлившаяся тут же Хэй Фон взирала на человека с ужасом. Казалось, она вот-вот заплачет, рассматривая его обожжённое тело. Но для самого Ксина возможность уткнуться в её оперение и вздохнуть с облегчением была блаженством, так что с его приободряющей улыбкой и её тревога поутихла. — Нам пора домой. Ну что, змеи, теперь вам ясно, кто в горах хозяин? Тут серебряный змей поднял голову и сосредоточил взгляд на Ксине. Казалось бы, после таких ран он не должен двигаться — слишком много крови утекло… но нет. Теперь Ксин видел, что крови на ступенях было куда меньше, чем должно при таких ранениях. Даже на губах змея проступали потёки крови, когда он отвечал: — Мудакъ ты, а не хозяинъ. Пришелъ на мою землю съ мечомъ, напалъ съ численнымъ превосходствомъ, и даже когда моя сестра придержала твою кто ужъ это тебѣ, ринулся на нихъ, уже вышедшихъ изъ боя. А еще назвался​поединщикомъ​. Было от чего почувствовать себя неловко. Ксин смог выдавить из себя лишь совершенно идиотское оправдание: — Я… я думал, вы чудовища. Взгляд огненного змея погрустнел, будто того задело за живое, от чего Ксину стало ещё более неловко. — Да. Испоконъ ​вѣку​ такіе какъ мы были чудовищами. Тебѣ просто повезло наткнуться на исключеніе изъ правила. Не тебя винить въ томъ, что среди смертныхъ сложилось правило «увидѣлъ дракона – убей дракона». — Огненного змея, — поправил Ксин, поморщившись, — Не ровняйте себя с благородными драконами. — Чѣмъ ​цѣпляться къ словамъ, лети лучше домой, лѣчись. И вотъ еще что… Передай Императору Сѣвера, что​ Торель​, Хозяинъ Великой Степи и тиранъ​ Грифоновыхъ ​Горъ, хочетъ​ вести​ переговоры. Я унялъ грифоновъ. Въ горахъ много мѣсторожденій. Намъ ​есть​ о чёмъ поторговаться. Съ почтеніемъ и прочая, и прочая. — Я передам, — пообещал Ксин, с облегчением забираясь на спину Хэй Фон и крепко вцепляясь в перья здоровой рукой.