Как прах и пепел

Брок не стал будить Джека слишком рано и Таузигу велел не топать, как слон, понимая, что сегодняшний день будет непростым для всех. Вот что ему стоило отключить охрану и отвернуться, чтобы принц мог сбежать, потом ведь можно было бы развести руками и сослаться королю на его же рассказы о сыне, но работа так не делалась. Им платили, и хорошо платили, значит, и выполняться всё должно было по правилам. Выезд был назначен на три часа дня, так что Брок присел рядом с Джеком только в полдень, коснулся его плеча. — Просыпайтесь, Ваше Высочество. — Меня зовут Джек, — четко отозвался тот и открыл глаза. — Джек, — повторил тот и дернул уголками губ, обозначая улыбку, хотя глаза выдавали его с головой — Броку страшно не нравилось происходящее. — На завтрак тосты, оладьи и кофе. Из дворца вам прислали форму, — он указал себе за спину, на плотный чехол. Странные люди работают во дворце, или принц настолько всех задрал, что над ним решили поиздеваться? Брок не понимал, почему прислали китель, свежую рубашку и даже новенькие ботинки, но никто не озаботился чистым бельём и носками. Это тоже пришлось выделять из своего, но Джеку не обязательно обо всём было знать. — Выходим через час, — сказал Брок и поднялся. Он не должен жалеть принца. Джек собрался за полчаса. Спокойно позавтракал со всеми. С удовольствием выпил нормальный, не декофеинизированный кофе. Он не боялся. Волновался, да, но не боялся. За эти два дня в казарме королевской охраны на него снизошло понимание, что ему не быть королем, пока Сайлас жив. Не быть — и все. Сайлас слишком жаден до власти и слишком боится ее лишиться. Он не уступит корону. Достаточно вспомнить, что он сотворил с Шепардом после того, как публично объявил его наследником. Странно, что Джек не понимал этого раньше. Можно было бы избежать массы нелепых телодвижений. И массы унижений тоже. Больше Джек не собирался прыгать вокруг отца, как пес, выпрашивающий подачку. Достаточно. Пора обрести достоинство. Брок смурнел с каждой минутой, что приближала его к выезду из особняка. Все его бойцы были готовы, собраны, все как один сбросили домашнюю весёлость, вновь и вновь просматривали детали предстоящей операции, и никто не смотрел на сиротливо сидящего на диване принца. Брок чувствовал, что не одному ему не по себе от этого задания. Это вам не убийство, не похищение ради выкупа, не сопровождение, а всё вместе. Брок не тешил себя надеждами — однажды ему прикажут устранить принца. — Выдвигаемся! — рявкнул он. — По машинам. И, Ваше Высочество, — Брок придержал Джека за локоть. — Пожалуйста, не делайте глупостей. — Я безоружен, — просто ответил Джек. — А прочее зависит не от меня. — Очень многое от вас зависит, — не согласился Брок, открыл дверцу машины, предлагая садиться. Было странным, что Джек не пытался юлить, выворачиваться, настроить пленителей на свою сторону, хоть что-то переиграть, подкупить, в конце концов. В голове не укладывалось его поведение за эти два дня, не видел Брок избалованного ублюдка, наркомана и пьяницу, о котором вещал Сайлас. Да, Джек был непрост, но в то же время было в нем что-то близкое, по-военному правильное. — Командир, — Мэй тронула Брока за рукав, скосила взгляд на принца. — Нет! И если ещё раз — отстраню! — рявкнул Брок. — Поехали! Доехали быстро. В здание, где должны были подписывать договор о передаче Порта Процветания, Джека ввели якобы с почетным эскортом, вот только Джек знал, что это конвой. Джек шел спокойно. Он все уже решил для себя. Он во власти безумца, и если уж он не покинул страну, пока была возможность, теперь метаться поздно. Все ошибки совершены, и выводы сделаны, вот только вряд ли эти ошибки удастся повторить. Джека ввели в сумрачный зал. Королевская семья, приближенные, охрана. Бледная под пудрой мать, еще более бледная Мишель, неизменная Томасина и Сайлас в кресле во всем своем самодовольстве, с бокалом в руке. — Рамлоу, как вы вовремя, — король поднял на Брока осоловевший взгляд, заставив поморщиться. — Останьтесь, я хочу, чтобы и вы это видели. — Сайлас улыбнулся и привстал с кресла. Отпустив бойцов и велев им занять положенные в зале и на территории места, Брок замер за спиной Джека, не особенно понимая, что же король задумал, какой спектакль решил разыграть и, главное, зачем оно ему было нужно. — Вот и явился блудный сын, — Сайлас перевёл взгляд на Джека. — Приполз, испугавшись за свою драную шкурку. Прощения просить, вымаливать. — протянул он. — На колени! И моли! — Нет, — спокойно ответил Джек. — Мне не за что просить прощения. Я был прав. Лицо короля пошло пятнами, он стиснул пальцами тонкую ножку бокала и взревел: — На колени, ублюдок, и моли! — Нет, — покачал головой Джек. — И, хочу напомнить вам, Ваше Величество — я законнорожденный. Или вы сомневаетесь в верности Ее Величества? Бокал полетел в угол и с тонким звоном разбился. — Ты совершенно охамел! — Сайлас тяжело поднялся, опёрся на локоть безучастной ко всему Томасины. — Я и не собирался тебя прощать! Ты никто, грязь под ногами, и там тебе самое место! Урод! Средоточие греха! Прощение — это форма любви, а я никогда тебя не любил и возвысил только из любви к твоей матери, а ты мразь! На колени! — снова приказал он. — Рамлоу, поставьте его на колени! Пусть знает, где ему место! Роза тихо заскулила, прижав ладонь к губам. Это уже был перебор. Брок смотрел на коротко стриженный затылок принца, впервые на своей памяти не зная, что делать, как поступить. Помочь принцу и потерять всё? Или втоптать его в грязь, но зато остаться при своих? И выбор был не в пользу Джека. Брок одним точным ударом под колени заставил принца упасть. — Дальше что? — насмешливо спросил Джек, стоя на коленях перед отцом. — Мне заломят руки за спину и заставят целовать пол у твоих ног? Учти, я буду сопротивляться, мне разобьют лицо — представь, как здорово это будет выглядеть для послов Гефа и телекамер. — Рамлоу! Брок скрипнул зубами и отступил в сторону. Это уже был перебор. Он не раз пытал заложников, добывая необходимые сведения, убивал и со спины, и глядя противнику в глаза, но издеваться над мальчишкой — это не по нему. — Рамлоу! — зарычал король. — Это не мои обязанности, Ваше Величество, — стараясь не выдать злости, ответил Брок, вытянулся по струнке. — Ни на кого нельзя положиться, — патетично качнул головой Сайлас и пнул сына в живот. — Воистину… королевское поведение, — выдохнул Джек, согнувшись. У него был крепкий накачанный пресс, но Сайлас ударил в солнечное сплетение, и некоторое время Джек пытался восстановить дыхание. Всю сыновнюю любовь, все уважение к королю Сайлас выбил из Джека этим ударом. — Целуй землю у моих ног, щенок, и тогда останешься жив! — Сайлас, — ужаснулась Роза. — Нет, — Джек гордо поднял голову. — Не буду. Давай, убей меня. Сейчас, когда послы ждут всю королевскую семью. Жаль, я не услышу, как ты будешь оправдываться перед ними. Сайлас снова замахнулся, ударил сына. Брок было дёрнулся, желая заступить королю дорогу, закрыть собой, чтобы прекратить это издевательство, но остался на месте, лишь явственно заскрипев зубами, сжал кулаки. — У тебя есть минута привести себя в порядок, сынок, — по-отечески пожурил Сайлас, отвернулся от Джека и махнул рукой Томасине. — Подготовьте всё. Джек пожал плечами, поднялся, отряхнул брюки на коленях и живот. Все же хорошо, что Роза требует от слуг идеальной чистоты везде, где бывает королевская семья. Меньше грязи. Джек не знал, что будет с ним дальше, после подписания договора. Может, отведут на задний двор и пристрелят. Но он чувствовал себя победителем. Он не прогнулся перед отцом, и сам факт того, что Сайлас опустился до побоев, говорил о многом. О бессилии он говорил. В первый раз в жизни Джек оказался сильнее отца. А пара пинков… На фронте в плену и не так доставалось. Оставив королевскую семью, Брок вымелся из залы, едва-едва не хлопнув дверью. Ересь какая! Вот так вот с собственным ребёнком, каким бы тот придурком ни был! Неправильно! Нельзя! Тем более на глазах у посторонних! Брок прошёлся по всем постам, профилактически нарычал на своих бойцов и занял место у дверей, наблюдая за собравшимися. Как раз прибыли послы Гефа и заняли свои места на сцене, ожидая короля Гильбоа с семейством. Всё шло, как задумывалось, оставалось надеяться, что Джек не выкинет глупость и его не пристрелят прямо на сцене. Джек держался спокойно и сдержанно, будто сейчас, в соседнем зале, и не произошло ничего особенного. Его роль в этом фарсе с гефцами была без слов. Во дворец возвращались с почётным эскортом из полного отряда Страйк. Брок никого не стал отправлять домой на всякий случай. Сайлас внешне поостыл, улыбался послам, сыпал остротами, хвалился собственными детьми, даже кому-то там попытался сосватать дочь, Брок не прислушивался, стараясь не выпускать Джека из поля зрения. И только во дворце король снова скривился, взглянув на сына. — Ты попортил мне слишком много крови, поганец! Хочешь корону? Будет тебе корона и королевство тоже будет, собственное, размером с комнату! Тебя замуруют в твоих же покоях и выбросят ключ! Нет больше принца в Гильбоа! Пропал! Томасина, исполняйте, а вы, Рамлоу, проследите, чтобы Его Высочество не сбежал из своего королевства! Джек недоуменно моргнул. Сайлас окончательно съехал с катушек. Покои наследника были на первом этаже и состояли из трех комнат. Что, Джек в окно не вылезет? Выдохнув, Брок окончательно успокоился. Всего лишь домашний арест для разошедшегося сына. Посидит, успокоится, повинится и будет свободен, а Брок уже грешным делом представил себе безымянную могилу в дальнем углу королевского сада. — Идёмте, Ваше Высочество, — подтолкнув Джека в спину, велел он. Бывать во дворце, да ещё и в апартаментах никому из Страйка до этого дня не приходилось. Брока обычно дальше кабинета в Залах Совета и не пускали, да и нечего ему было делать в опочивальнях господ. Усадив Джека на диван, Брок хотел было уже откланяться и вместе со своими людьми отправиться обратно в особняк, как его остановила Томасина. — Мистер Рамлоу, ещё не всё. Не торопитесь. Теперь охрана Его Высочества ложится на ваши плечи. — Я оставлю людей за дверью, — пожал плечами Брок. — Как пожелаете, но, опять же, не торопитесь, комнаты ещё не совсем готовы для пребывания здесь Его Высочества. Брок с недоумением наблюдал, как на окна ставятся тяжёлые решётки, в потом их и вовсе забирают глухими фанерными щитами. Он смотрел и всё никак не мог понять логики. Принц же не был буйнопомешанным или настолько опасным, чтобы вводить такие меры безопасности, не был преступником. Хотя много ли он знает о нравах в королевских семьях? Из комнат принца вынесли все, что могло бы представлять опасность для его жизни, так что не зарезаться, не повеситься, разве что на одежде, простынях или портьерах. Зачем-то забрали всю технику и книги, оставив только библию на низком журнальном столике. Даже картины сняли и зеркала. Джек в глубоком офигении смотрел на то, во что превращают его комнаты. Он был уверен, что инициатива исходит от Томасины — Сайлас не был склонен вдаваться в детали. Что ж, Джек никогда не любил эту суку. Джек поймал взгляд Рамлоу, подмигнул и усмехнулся. Отчего-то ему захотелось, чтобы тот знал правду о положении принца в собственной семье и о том, каков Джек на самом деле. Отчего-то это вдруг стало для Джека важно. — Сто двадцать седьмой полк, — негромко сказал он. — Наведи справки. Брок запомнил, кивнул, подтверждая, что услышал и принял к сведению. Оставив за дверью Роллинза и Лаки, отдал приказ никого, совсем никого, без доклада лично ему и тщательного досмотра к принцу не пропускать, уехал в особняк. Нужно было подумать, взвесить все “за” и “против” и решить, что со всем этим делать дальше. А что, если король не шутил? Что если это не домашний арест для непослушного ребёнка, а комфортабельная тюрьма? С таким пиздецом сталкиваться не приходилось. Даже “Гидра” действовала в разы гуманнее. Вспомнился Зимний, работа с ним, приносившая даже какое-то удовольствие помимо круглой суммы на счету. И тут Брок понял, кого ему всё это время напоминал Джек — Зимнего Солдата, Баки ёбаного Барнса, кореша Роджерса. — Во что же я на этот раз вляпался-то, а? — протянул Брок, выпуская тонкую струйку сигаретного дыма в начавшее темнеть небо.