Как прах и пепел

Первое, что сделал Джек, оставшись один — переоделся в домашнее: мягкие брюки, тапки, тонкий хлопковый пуловер. А потом прямо так завалился спать на диване в гостиной. Все равно разбудят вечером, когда принесут ужин. Он устал. Он очень устал. Ему давно нужна была пауза, передышка, и что поделать, если она вышла вот такой, с заколоченными окнами. Джек заснул, размышляя, будут ли ему выдавать витамины — без солнца проблемы были гарантированы, только Джек заснул, не вспомнив, какие. Брок мотался во дворец каждый божий день в течение первых двух недель, зубоскалил с Томасиной, пробовал даже пробиться к Сайласу и поговорить о смягчении наказания для принца, но тот и слушать не желал, каждый раз удивляясь вопросам, словно и не было у него сына. К самому Джеку попасть не получалось. Стоило подойти к апартаментам принца, как перед дверью, словно из ниоткуда, появлялась Томасина. — Вам нечего там делать, мистер Рамлоу, ваши люди и так не дают мне нормально работать. *** Первую неделю в заключении Джек отсыпался. Кормили его с королевского стола — видимо, мать настояла. Оставили всю одежду, даже парадный китель с наградами. Убедившись, что в апартаментах нет видеокамер, Джек обшарил все свои тайники. Томасина их не тронула — то ли не нашла, то ли не сочла нужным искать. Ничего особенного в них не было — пара журналов «Мужское здоровье», итальянский каталог мужского белья, совершенно бесполезные в нынешнем положении Джека деньги — доллары и гелвуйские лавры. Самой большой ценностью оказалась книга — гейский порнороман на английском. Более серьезные вещи, вроде комиксов от Tom of Finland, Джек хранил в своем пентхаусе. Тут осталось только то, что он заныкал еще подростком. Ну ничего. Есть что почитать, есть на что подрочить. Уже не так скучно. — Ваше Высочество? — Роллинз отпихнул в сторону одного из соглядатаев Томасины и, забрав у него поднос, вошёл в апартаменты принца, рявкнув, чтобы больше никого не пускали. — Как вы тут? Поднос опустился на стол. — Отдыхаю, — улыбнулся ему чуть заметно побледневший за недолгое время заключения Джек. Сообразив, что заключение может быть достаточно продолжительным, учитывая злопамятность Сайласа, Джек, чтобы не потерять форму, каждый день делал зарядку по армейскому стандарту. Сейчас, когда принесли завтрак, он был растрепан и пах свежим потом. Тонкая белая футболка повлажнела под мышками и на спине. — Вам что-нибудь нужно? — окинув его хмурым взглядом, спросил Роллинз и, как можно более незаметно вытащив из-за пазухи какой-то свёрток, спрятал его под диванную подушку. — За вами не наблюдают, но иногда слушают. — Витамин D, — тут же ответил Джек. — Может быть, плеер с наушниками. Я люблю классический рок и музыку барокко. Спасибо, — Джек улыбнулся. Роллинз поднялся, хлопнул Джека по плечу. — Простите, что всё так, — сказал он, понизив голос. — Мы профессионалы и делаем ровно то, за что нам платят. И ушёл, для верности ткнув пальцем в диванную подушку, куда припрятал передачку с “воли”. Под подушку Джек заглянул только после завтрака, приняв душ и переодевшись. В плотном кожаном чехле нашлась электронная книга и зарядное устройство к ней. Джек немедленно сунулся в список закачанных книг. Список был здоровенный — кто-то заполнил память книги по максимуму. Подборка была странной, конечно: все книги на английском, в основном американских авторов, скомпонованы по авторам и по сборникам: лучшие книги ХХ века, бестселлеры ХХI века, книги нобелевских лауреатов, просто популярные авторы. Пулман и Кинг соседствовали с Хейли и Томасом Вулфом, Вирджиния Вулф — с Вудхаузом, Джоан Роулинг — с Ясунари Кавабата, тут и там попадающиеся гейские порнороманы — с какими-то странными рассказами про Драко Малфоя и Северуса Снейпа. Но это были книги! Целая библиотека! Джек не знал, кого расцеловать за такой роскошный подарок. *** Приходилось крутиться, как белка в колесе. Брок едва успевал спать и есть, но о Джеке не забывал ни на минуту. Он нашёл всю информацию о принце, которую только можно было, и понял — а король-то о многом умолчал, слишком о многом. Например: о том, что гнобил сына за всё, что только можно (спасибо разговорчивой прислуге), несколько раз пытался его списать, понижал в звании незаслуженно, не замечал достижений, даже целый полк подвёл под огонь противника, чтобы убить одного-единственного человека — не вышло, выскочка Шепард смешал все планы, вытащив Джека из плена. Дальше хуже… Брок чесанул затылок и плеснул себе в стакан ещё виски. Они даже любовника Джека убили. Не верилось ни на грош, что тот сам себе вены перепилил. Брок специально нарыл результаты вскрытия и подивился, насколько власть способна запугать людей — патологоанатом с честными глазами рассказывал о самоубийстве, хотя даже самому Броку понятно, что так порезать себе руки правша не сможет, не удобно. — А я говорила! — капала на мозги Мэй, каждый раз, как обнаруживала Брока с очередными распечатками в руках. Говорила она… ну говорила, но поделать-то они ничего не могли. Джек — не Зимний и никто его Страйку на поруки не отдаст. А потому Брок крутился, мелькал на глазах Сайласа, чтобы никто и подумать не мог, что он лоялен младшему Бенджамину. Книги в читалку Брок подбирал самостоятельно. Сначала поспрашивал у ребят, но понял, что из них всех читают только Милз (в основном фандомную прозу — знать бы ещё, что это), Таузиг (женские романы), да Лютик сказки Глазго по ночам перечитывает. Потому за дело взялся сам, набрал по разнообразным рейтингам всё самое лучшее, напихал гей-порно, разбавив всё это тем самым фанфикшеном, так, ради смеха. *** Плеер и наушники-капельки Джеку принесли через два месяца. Такой марки Джек не знал, но у плеера был маленький экранчик и английский интерфейс. Музыки в него было напихано, как показывала считалка самого плеера, на триста часов. Хватит надолго, потому что Джек слушал музыку только во время зарядки — рок, а еще на ночь — классику. И того, и другого в плеере хватало. Были даже оперы Вивальди — Джек до этого момента знать не знал, что Вивальди писал оперы! Несмотря на плеер и электронную книгу, Джек отчаянно скучал. Ему не хватало людей, не хватало общения. На самом деле, за всю свою жизнь Джек очень редко оставался один надолго. Сначала он все ждал, что заглянет мать. Потом — что явится Сайлас с очередными упреками. Но никто, кроме проверенных Томасиной слуг, не приходил, а они молчали. Молча забирали грязное в стирку, молча пылесосили и вытирали пыль, молча меняли постель, молча приносили еду и уносили пустые тарелки. Тоска. И ничего, ну вот ничегошеньки с ней поделать Джек не мог. У него побывали по очереди все бойцы, только Броку никак не получалось выбраться, но хотя бы он каждый раз что-то передавал “узнику совести”. — Привет, — улыбнулась Мэй, как и все остальные, отпихнув прислугу от тележки с едой. — Ничего, что я по-простому? — Привет! — улыбнулся ей Джек. Он был в заключении уже полгода и стал совсем бледным, даже волосы потускнели. — Что сейчас снаружи — зима, лето? Окна были заколочены, календаря не было, и Джек давно потерял счет дням. — Скоро Рождество, — ответила Мэй, привычным жестом запихнув что-то под диванную подушку. — Нас в Геф отправляют — то ли миссия мира, то ли карательная операция. Она удобно устроилась на диване, вытянув длинные ноги, словно никуда уходить и не собиралась, хотя они оба знали, что у неё не больше пяти минут на поговорить, а потом явится “дракон Его Величества” и всем раздаст. — Лютик Глазго предложение сделал, — поделилась новостью Мэй. — А от Таузига две поварихи беременны. — Сайлас никогда не разрешит Гильбоа однополые браки. Таузиг женится на которой? Тут христианская страна, с полигамией туго. Передай Таузигу, чтоб резинки надевал, — улыбнулся Джек. — Возвращайтесь живыми, — попросил он. — Передам. Ты не представляешь, как Брок орал, — она беззвучно рассмеялась. — А насчёт однополых браков — кто Сайласа спрашивать-то будет? Если Глазго согласится, то в Нидерланды слетают — и всё, а работодателя не обязательно посвящать в изменения семейного статуса, — Мэй подмигнула и тут же скривилась, когда в дверь постучали. — Вернёмся, и ты береги себя. Джек только успел сжать ее крепкую горячую руку. Открыла дверь Мэй с ноги, хорошим таким пинком, рыкнула на манер Брока, приложила матерно на английском и, снова заглянув к Джеку, помахала ему рукой. Всех, весь отряд, не одного только командира раздражали придворные лизоблюды, да и сам дворец в частности. Томасина вошла в гостиную, обошла все комнаты, словно искала что-то. Ничего не нашла и, поджав пухлые губы, вышла. Рождественские подарки — флягу холодного глинтвейна и миниатюрный тетрис — Джек рассмотрел только после ужина. Глинтвейн, пусть и остывший, был божественен. А над тетрисом Джек долго смеялся. Но игрушка затянула, позволяла не думать о том, что Сайлас зачем-то услал в Геф свою личную охрану, что вернуться могут не все, что Рамлоу — демон со светящимися глазами, на которого только и получалось дрочить в последнее время — не вернется. *** В Гефе отряд проторчал три месяца без каких-либо причин. Хорошо хоть Броку удалось шестерых своих ребят всё-таки оставить во дворце, приглядывать за принцем, подкармливать его ништяками и витаминами, о которых, по всей видимости, помнил только он. — Идиотизм, — растёкся по сиденью Брок. — Вот нахрена мы были там нужны? На посольство никто не нападал и не собирался. — Из дворца убрали, — ответил Роллинз, подъезжая к КПП. — Без тебя понял, умник, — устало огрызнулся Брок. Не любил он подковерных игр и ни черта в них не понимал, привычный к простым и понятным приказам. У него, конечно, были свои интересы во всей этой истории, свои причины прогибаться под начальство, плести интриги, но в Гильбоа даже для него всё было слишком бессистемно и запутано. — Король — сумасшедший самодур! — вынесла диагноз Мэй, как только Джека посадили под замок, и в свете последних событий Брок был склонен с ней согласиться, но этот самодур платил им неплохое жалование и пока что не отклонялся от контракта, не пытался их уволить или списать и не кидал больше на разборки со своими родственниками. Брок устал, вымотался, расточая улыбки направо и налево, пожимая руки генералитету Гефа, послам, политикам. Хотелось простого и человеческого отдыха, но сначала он собирался лично удостовериться, что с принцем в их отсутствие ничего не произошло. Наплевав на угрозы прислуги пожаловаться Его Величеству, Брок забрал тележку с тарелками и вошёл в апартаменты принца, даже не думая стучаться. Джек, как обычно перед приходом прислуги, сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел в никуда. Он похудел и осунулся, несмотря на ежедневную зарядку — у королевы был бзик на здоровой еде, а в том, что она считала достаточным, даже при малоподвижном образе жизни ее сыну не хватало калорий. — Рамлоу! — обрадовался Джек. — Все живы? — А что нам сделается? — оскалился Брок. — Три месяца на жопе в посольстве просидели, Лаки даже… — тут он сбился, осмотрел внимательно Джека и поднял колпак с одной из тарелок, потом с другой, третьей, сунул нос даже в соусник. — Да они что, тут охуели вконец? Он тут же вымелся за дверь, раздал всем и каждому, кто не успел увернуться: своим за то, что не углядели и позволили морить принца голодом, прислуге за всё остальное. Брок, конечно, понимал, что с пленниками никто не собирается церемониться, но чтобы вот так вот — это перебор даже в военное время. Вернулся он через полчаса с коробкой пиццы и самолично наструганным салатом, отпихнул тележку с диетической бурдой. — Ешь. — Спасибо, — улыбнулся Джек. — Мать считает, что раз я наказан, десерта мне не положено, так что… — он развел руками, нечаянно показав Рамлоу тонкие запястья, и вгрызся в пиццу. Броку хотелось убивать и в то же время больше никуда не уходить из этой сумрачной комнаты, от Джека. Это желание было неправильным, болезненным каким-то, не в пятьдесят, не к королевскому сыну. Так же на столике оказалась коробка шоколадных трюфелей, что и хотел сначала презентовать Брок. — О, спасибо! — воскликнул Джек, который неимоверно соскучился по сладкому. — Слушай, я ведь так и не знаю твоего имени. — Брок, — улыбнулся тот одними губами, откинулся на спинку дивана. Страшно хотелось курить, а ещё закрыть глаза и уснуть, чтобы проснуться подальше от всего этого пиздеца, от Сайласа. Джек унес конфеты в спальню, чтобы приберечь их и неторопливо смаковать по одной. Такая большая коробка — на месяц точно хватит. Потом он вернулся в гостиную и тронул Брока за плечо. — Я так рад тебя видеть, — сказал Джек. — Но тебе лучше уйти. Томасина донесет Сайласу, у тебя будут проблемы. Знаешь, мне иногда кажется, что мой отец — сумасшедший. Именно в медицинском смысле. Просто никто не решится направить к психиатру короля. Брок открыл один глаз, облизал Джека взглядом, пропустив мимо ушей про “рад видеть”, за больше чем полгода вынужденного одиночества и чёрту лысому будешь рад, лишь бы не остопиздевшие четыре стены. — Сайлас к любовнице умотал, так что если и донесут, то не сегодня и не завтра. — Брок сел, встряхнулся. — Тебе ещё что-то надо? Есть что ещё читать? Или, может, музыка надоела? — Бля! К любовнице! — всплеснул руками Джек. — И он еще втирал мне про смирение страстей! — Джек нервно прошелся по гостиной туда-сюда. — Чтение занимательнейшее, мне еще надолго хватит, — улыбнулся он. — Историю про страстный секс Северуса Снейпа и Люциуса Малфоя я долго не забуду! — Джек снова встал перед Броком. — Сколько я уже здесь сижу, Брок? У меня часы без календаря. — Воу, я понятия не имею, кто это такие, — оскалился Брок. — Фандомщину с подачи Милза подбирал, так что извиняйте. — Но тут же посерьёзнел, отвёл взгляд. — Девять месяцев уже, там вовсю весна. Брок махнул в сторону забранного фанерой окна. Как же он хотел свернуть шею Сайласу, но не мог себе позволить разменять жизни своих бойцов, своей семьи за жизнь одного мальчишки, пусть даже он и пришёлся по сердцу. — Пойду я, прав ты, — Брок неловко поднялся, стараясь не смотреть на Джека. Джек хлопнул Брока по плечу и улыбнулся, прощаясь.