Как прах и пепел

Два года тянулись, как целая жизнь. Брок за это время если и не добился для Джека хотя бы относительной свободы, но сумел, взамен собственного жалования, выторговать тому хотя бы сносное питание и ультрафиолетовую лампу, чтобы принц совсем не загнулся в своей темнице без жратвы и солнечного света, но бывать у него при этом чаще не стал — крыша ехала от внимательного взгляда серых глаз. Брок хлопнул мальчишку, одного из клубных завсегдатаев, по заду, понукая. Без секса было сложно, дрочить на Джека опасно для собственной психики и общего дела, вот и приходилось обходиться случайными мальчиками в тесных кабинках сортира. — Давай, сладкий, я знаю, ты можешь лучше, — прошипел Брок сквозь зубы, тиская плоский зад и чуть не вылетел из кабинки как был, со спущенными штанами, когда парнишка рассыпался пеплом прямо у него на члене. — Что за нахуй? *** Томасина в очередной раз обошла все три комнаты апартаментов наследника, глянула на коробку из-под шоколадных конфет в мусорной корзине, хмыкнула и пошла к двери. Она уже взялась за ручку, уже приоткрыла дверь — и вдруг начала рассыпаться коричневым слоистым пеплом у Джека на глазах. Джек смотрел на это, приоткрыв рот. Вот только что была Томасина — и вот пол в дверном проеме усыпан легким пеплом, безмолвным прахом. Несколько минут Джек стоял, не понимая. Принюхался — пепел не пах ничем. А потом, осторожно ступая по ковру, подошел к двери и толкнул ее, стараясь не касаться пепла даже краем подошвы. Никто не ринулся, чтобы закрыть дверь, никто не запихнул Джека обратно в комнаты. Он выглянул в коридор. Увидел Роллинза, с выпученными глазами оглядывающегося кругом и держащего пистолет наизготовку. Увидел, как сквозняк гоняет пепел по коридору. — Что случилось? — спросил Джек, чувствуя, что горло перехватывает. Роллинз был один, парни из Страйка дежурили у дверей апартаментов принца по двое, а значит, кто-то из них превратился в такой же пепел. — Кто? — Таузиг, — прохрипел Роллинз, дрожащей рукой убрал ствол в кобуру и схватился за коммуникатор, вызванивая остальных. Он говорил тихо-тихо, лишь затягивающая лицо мертвенная бледность показывала, насколько всё плохо. Брок приучил своих бойцов даже в сортир ходить со связью, мало ли где пиздецом накроет, так что отзывались все и всегда, но только не сейчас. Роллинз осел прямо на пол. Мэй ответила сразу, тоже пребывая в немалом ужасе, а вот молодожены Глазго и Лютик молчали, как и добрая половина команды, да и сам Брок был вне зоны доступа. — Что это вообще такое? — выдавил из себя Роллинз, коснулся кончиками пальцев кучки праха на полу. — Я не знаю, — хрипло ответил Джек, вцепившись в Роллинза. — Пойдем посмотрим по дворцу, есть ли кто живой. Они шли по коридорам, переходам и галереям, заглядывали в комнаты. Джек придушенно всхлипнул, увидев кучку пепла перед туалетным столиком Розы — на стуле и на полу. Дворец был почти пуст. В кладовке нашлась забившаяся туда горничная. Она быстро-быстро крестилась и шептала молитвы. В кухне рыдала посудомойка. Время от времени им попадалось брошенное оружие, но ни кобур, ни ремней, ни одежды не было. Только кучки пепла, который все сильнее разносило сквозняком. Роллинз уже тоже чуть ли не крестился. На весь дворец живых нашлось едва ли с десяток, да и те перепуганы, в слезах. Всю дорогу он не выпускал из рук коммуникатор, звонил-звонил-звонил Броку, слыша в ответ одно и то же — “абонент не абонент”. — Господи, — выдохнул Роллинз, стиснул в ладони несчастный аппарат так, что он чуть не треснул. — Кто угодно, брат, но только не ты! Брок дозвонился сам. Обойдя весь клуб и не обнаружив никого, он вымелся на улицу и врубил выключенный для чего-то телефон, поймав сразу десятка три не отвеченных вызовов. — Кто из наших жив? — с ходу спросил он, выслушал ответ, скрипя зубами так, что слышно было даже на том конце, и поинтересовался. — А принц? Ты был у принца? — Да, — Роллинз покосился на Джека. — С ним всё в порядке. — Брок? — оживился растерянный Джек. — Это Брок? Скажи ему, что во дворце пусто. — Во дворце пусто, — послушно повторил Роллинз и добавил уже от себя. — Где бы ты ни был, пусть даже с блядью, хватай в охапку — и сюда, я всех, кто уцелел из наших, в одном месте собрать хочу. — Есть, — хмыкнул Брок и отключился. Бойцов было жаль, но сейчас не это было главным, оплакать своих он ещё успеет, а вот разобраться, что за дерьмо приключилось на этот раз с миром, стоило. Сев в машину, он установил смартфон в специальный держатель и открыл интернет, надеясь хотя бы немного прояснить обстановку. Но там была точно такая же паника — короткие ролики рассыпающихся прахом людей, плач и ужас. Никто ничего не знал. — Гребаный Роджерс, что же ты накрутил-то? Почему-то другие виновники просто не приходили на ум. Джек продолжал рыскать по дворцу. Он искал Сайласа. Конечно, тот мог быть где угодно в тот момент, когда люди начали рассыпаться, но… — Дай мобильник! — потребовал Джек. Он выхватил у Роллинза мобильный телефон и по памяти набрал номер Сайласа. Совсем короткий. Телефон ответил длинными гудками. Джек долго слушал их, а потом сказал: — Короля больше нет. Ему почти никогда не звонили, и он всегда отвечал на звонки. Если он не отвечает — его больше нет. — Значит, одной проблемой меньше, — заключил Роллинз. — Не хотелось убивать, и так народу мало. Он присел на одну из кушеток, достал планшет и тоже углубился в сеть, прыгая с канала на канал и где находя пустоту — пустые кресла в прямом эфире, а где панику и раздрай. По всему выходило, что везде так, не нашлось ни одного нетронутого уголка в мире. Потихоньку во дворец подтягивались оставшиеся бойцы. Бледная заплаканная Мэй, едва влетев в зал, бросилась к Роллинзу, уцепилась в его куртку и совсем по-женски расплакалась, громко, навзрыд. Джек гладил ее по спине, не находя слов. Да и что тут можно было сказать? — Дожидаемся Брока, — сказал Джек, — и связываемся с местными телеканалами. Я должен сделать обращение к народу. Люди наверняка в панике. Брок появился минут через двадцать, влетел взмыленный, пересчитал всех по головам, выматерился, не досчитавшись пятерых, и закурил. — Пиздец, — вынес он вердикт. — И такой пиздец везде. Пока ехал, человека три встретил, с собой забрал, а то метались по улицам. В Штатах так же, но не совсем. — Брок пожевал губу, явно собираясь с мыслями. — Что-то наши знакомцы учудили, скорее всего. — Роджерс? — спросила немного успокоившаяся Мэй, у которой на глазах распылило Глазго с Лютиком. Хорошо хоть сразу обоих, они друг без друга бы точно не смогли бы. — Он самый. Корабли пришельцев снова видели, и Старка, резвившегося в небе, так что ноги только оттуда расти могут. — А что мы будем делать? — задал самый существенный вопрос Роллинз. — С Мстителями? Ничего. Нас там не ждут, полезем помогать, так ещё и прошлые обиды припомнят. Тебе оно надо? — тот покачал головой. — Вот и я о том же. Пока собираем выживших и думаем, как жить дальше. Верховная власть у нас есть, вон, целый живой принц, надо бы приободрить тех, кто остался. — Брок, — сказал Джек. — Мне нет дела до других стран. Мне надо собрать остатки своей. Я сейчас в зал совета. Сгоните туда, кого найдете из журналистов, не могли же все умереть, и хоть одного живого телевизионщика. Я должен сделать заявление. Должен успокоить людей. Мэй, ты сможешь быстро, за двадцать минут, написать мне краткую аналитику случившегося в мире? Со Старком, с космическими кораблями и этим всем? Не в первый раз же пиздец настал. Вон пару лет назад Заковию в хлам разгромили. От упоминания Заковии Брок скривился, словно половину лимона сожрал. Помнил он и Заковию, и восставших роботов, как раз тогда отлёживался и только и мог, что новости в больничке смотреть, да дивиться на умельцев в разноцветных трико. Но воспоминания воспоминаниями, а Джек был прав — народ успокоить надо, а потому отдал приказ собраться и начать действовать. Шайло объехали дважды, но двоих журналистов, даже вместе с одним оператором, выловить умудрились, привезли куда требуется, сунув кулак под нос. Мэй, как и просили, написала речь аж на трёх листах со всеми фактами и выкладками, вручила Джеку. Пока к залу советов собирался оставшийся народ и устанавливали аппаратуру, Джек приказал оставшемуся в живых советнику Хансену собрать информацию о психологах и священниках, выучил основные тезисы речи, и, переодевшись в парадную форму, вышел к микрофонам. — Народ Гильбоа! — звенящим от напряжения голосом сказал он. — Сегодня мы вместе со всем миром понесли огромную, невосполнимую потерю. Каждый из нас потерял кого-то из самых близких, самых дорогих людей… Джек говорил и говорил, стараясь успокоить гелвуйцев. Он знал, что трансляция идет по всем каналам, в интернет, на радио — везде. И что запись будет повторяться в течение суток. Ему казалось, он говорил несколько часов, но в реальности прошло всего минут тридцать. Под конец Джек посоветовал обращаться к священникам и психологам, пообещав, что работа последних будет оплачена короной. Когда он закончил и ушел с балкона, то наткнулся на плачущего советника Хансена. — Ваше Высочество! — выдавил он, давясь слезами. — Господь всемогущий! Гильбоа не погибнет! Вам нужно немедленно короноваться! Брок наблюдал за происходящим в зале и не мог не восхищаться собранностью принца Джека, прикидывая, что же делать теперь им. По идее, они могли теперь двинуть куда угодно, больше не от кого было прятаться. Даже если Мстители и уцелели, вряд ли им теперь будет дело до старых счетов. Всё же неизвестно, какая часть населения мира уцелела, никто не обладал такими сведениями. А значит, им не нужно было просиживать в маленьком королевстве у чёрта на рогах. Когда Джек закончил свою пламенную речь, Брок подошёл, нисколько не скрывая, что слышал про коронацию. — Мы вам ещё нужны, Ваше Высочество? — Да, Брок, — уверенно сказал Джек. — Всегда. И взял Брока за руку, погладил ладонь. А вот это было неожиданным. Брок виду не подал, что понял намёк, всё же стоило обдумать дальнейшее, а не идти на поводу у члена. Было ясно, что Страйк даже в неполном составе представлял из себя внушительную силу, а Джек сейчас совершенно один, и непонятно, кто из врагов королевства уцелел и что вообще дальше будет с тем же Гефом. Торопиться с принятием решений не следовало, да и у Брока в приоритете всегда были именно его бойцы, что скажут они. Захотят остаться — хорошо, а нет, то собраться и уйти недолго. Брок отстранился, оскалился дежурно. — Тогда мы в вашем распоряжении.