Как прах и пепел

Джека короновали через два часа, собрав пару оставшихся министров, хорошо прореженный высший свет и всех, кого смогли найти. Советник Хансен надел корону на голову Джека. Тот поклялся в верности своей стране и народу. Произнес короткую речь. И принял присягу на верность королю. Страйк тоже все как один встали на колено и произнесли слова клятвы, нет-нет да оглядываясь на командира. Они пока тоже были раздавлены последними событиями и не знали, куда двигаться дальше. Ни у кого из них не было родни, волноваться было не за кого, кроме рассыпавшихся пеплом товарищей. — Пока не дёргаемся, — объявил Брок. — В себя придём, там видно будет. И тоже принёс присягу, но самым последним. — Будьте со мной, — шепнул ему Джек. Весь оставшийся день до поздней ночи Джек — утром еще узник, а вечером уже король — занимался делами государства: принимал министров, кучку оставшихся в живых промышленников и нескольких послов; назначал новых людей на опустевшие должности; издавал и подписывал указы. Он не обедал — некогда было. Только пил кофе, который ему приносила назначенная личным советником-телохранителем Мэй. К вечеру Брок собрал весь свой отряд в одной из дворцовых комнат. Возвращаться в особняк, наполненный вещами погибших, ни у кого не было сил. О них даже старались не говорить лишний раз, чтобы не напоминать себе, не рвать душу. Страйк были не просто сборищем головорезов, они давно считали друг друга большой, немного долбанутой на голову семьёй. — Какие идеи? — спросил Брок, оглядев собравшихся. — Надо Джеку помочь встать на ноги, — напомнила Мэй, а остальные её поддержали. — Значит, пока остаёмся, — с лёгкостью решил за всех Брок. Пришла заплаканная горничная и позвала Страйк за королевский стол. Джек хотел поужинать с теми, кто за эти два с половиной года стал ему близок. Удивляться уже не получалось, и Брок принимал то, что предоставляла им судьба в лице короля Джека, с благодарностью, не залупаясь даже ради приличия, не сегодня. — А я-то думал, что у вас и на ужин времени не найдётся, — хмыкнул Брок, занимая место по правую руку от Джека. — Я сдохну, если не поем, — признался Джек. Никаких диетических блюд имени королевы Розы на столе не было — ее повара распылило, как и многих других. Кто-то из младших советников нового короля полдня мотался по Шайло, разыскивая уцелевших поваров, чтобы заманить их работать во дворце. Шеф-повар затрапезного ресторанчика «У кукушки» и су-шеф из «Синего фламинго», пафосного заведения в центре, внезапно для себя были назначены двоцовыми поварами. Им помогала посудомойка, плакавшая до самого вечера, и повариха из сети блинных «Лакомка». — Передай поварам, — приказал Джек одному из стоящих наготове официантов — оставшихся, дворцовых, — что король доволен. Брок, мне надо поговорить с тобой после ужина. Тот в ответ лишь плечами пожал. Надо — поговорят, да и вообще хорошо было бы уточнить по поводу своего отряда, как и кем им быть дальше, и вообще что делать — город был практически пуст. — Наконец-то во дворце кормить по-человечески стали, — усмехнулся Брок, когда пустые тарелки со стола убрали и они с Джеком остались в столовой одни. — Так что вы хотели от меня, Ваше Величество? Страйк пока никуда не собирается. Джек прищурился и вздохнул. — Я видел ведомости на выплату тебе и твоим людям и поднял вам жалованье. Не знаю, правда, что будет с экономикой в нынешних условиях. Какую должность при короле Гильбоа ты для себя хочешь, Брок? Начальник охраны? Начальник дворцовой службы безопасности? — Деньги — это хорошо, — хмыкнул Брок. — Но сейчас непонятно, что будет не только с Гильбоа, но и со всем миром. Пока неизвестно, сколько погибло, как вообще изменился баланс в мире. Давай честно, для нас Гильбоа была перевалочной базой: отдышаться, перекурить, спрятаться от преследователей хотя бы на время, понять, что будет дальше. Не собирались мы ввязываться в семейные дрязги венценосных особ, опасно оно и вариант просчитать не удастся никому. — И? — Джек чувствовал намек на продолжение. Брок глянул ему прямо в глаза, если бы он сам знал, что “и”, в голове крутились сотни мыслей, главной из которох было — бежать, пока этот мальчишка не вплавился в него настолько, что будет уже не оторвать, пока Брок ещё мог попытаться забыть этот внимательный взгляд, пухлые, красиво очерченные губы. — Без “и”... пока мы нужны, мы в вашем распоряжении, а должность… отдайте мне на время оборону, погляжу что там навертели такого, что пришлось Гефу в ножки кланяться. Джек кивнул: — Указ о назначении будет к утру. И, Брок… Черт, не знаю, как подступиться. Я дрочил на тебя два с половиной года, и не знаю, как позвать тебя в постель. Смешно, правда? Не удивиться не получилось. Брок даже рот открыл, готовый уже высказаться по поводу “а вы приказать пробовали” в лучшей своей манере, но тут же захлопнул его. Насчёт своей внешности Брок никогда не обольщался, это до “Озарения” он был красавчиком, мужиком на миллион и привычки себя занижать и недооценивать не было, но все эти шрамы, распахавшие левую сторону его лица, шеи, спускающиеся буграми на плечо и грудные мышцы, оставляли слишком мало шансов на долго и счастливо с кем-то настолько красивым. Джек стоял и ждал ответа. Брок молчал так долго, что Джек уже решил, что тот просто не знает, как послать свежекоронованого монарха на хуй не матом. — Накой тебе всё вот это? — Брок дёрнул уголками губ, чувствуя как тянет обезображенную ожогами щёку. — Отца нет, выбирать можешь любого. Почему я? — Потому что ты настоящий, — подумав, ответил Джек. — Да и вообще, откуда мне знать, почему у меня два года не вставало ни на кого, кроме тебя? Я не знаю. Брок поднялся, преодолел разделяющее их расстояние, обхватил пальцами гладковыбритый подбородок, на мгновение порадовавшись, что хоть о любви ему заливать не стали, а член — он такой, тоже с головой и если что в неё себе вобьёт — держитесь. Встаёт — и супер, пусть хоть на время Джек Бенджамин будет принадлежать ему, хотя бы в постели. Надо уметь радоваться мелочам. И поцеловал на пробу, ласково коснулся красивых губ, сцеловывая дыхание. Джек обхватил Брока за пояс, прижался к нему всем телом, отвечая на поцелуй. Член напрягся мгновенно. Слишком долго у Джека никого не было, и слишком сильно он хотел именно Брока, с его демонической искрой в карих глазах, со всеми шрамами, мозолями и хриплым голосом. Брок низко простонал ему в губы, подхватил ладонями под задницу, совершенно наплевав на то, что они не в спальне. Он привык брать то, что давали, сразу же, а потому утянул Джека на диван, усадил к себе на колени. Бояться косых взглядов теперь не стоило, донести было некому, да и у дверей, Брок был уверен, обязательно стоял кто-то из его ребят. Галстук и китель Джека отлетели в сторону. Выдернув рубашку из-за пояса брюк, Брок коснулся ладонями горячей кожи, огладил спину, пересчитал выступающие рёбра. Джек был хорош, даже не смотря на излишнюю худобу. Будет время это исправить, обязательно будет. Джек гнулся и плавился в руках Брока, льнул к нему, не отрывался от жестких темных губ. Но нашел в себе силы шепнуть: — Я снизу… не был никогда. И смазка… не знаю где. — Я был, — признался Брок, широко лизнул вкусную шею, оставляя засос на видном месте под подбородком. — И вообще не думай сейчас, не надо. Брок дёрнул его, заставляя подняться на ноги, вцепился непослушными руками в пряжку ремня, рванул его, расстёгивая и стягивая штаны до бедер, сжал твёрдый член принца, с урчанием потёрся о него здоровой щекой. Джек застонал в голос. Щека Брока была жесткой, колючей от щетины, и совсем рядом были горячие губы. Джек нежно, кончиками пальцев провел по шрамам над бровью и на виске. — Так тебя хочу, — выдохнул он. Задрав рубашку, Брок коснулся губами кожи около ямки пупка, погладил ладонью впалый от недоедания живот. Принцу хотелось сказать многое, всё, что теснилось в груди, заставляя сердце подскакивать к горлу, биться часто-часто. Брок одним движением стащил брюки Джека вместе с бельём до щиколоток, коснулся губами бедра, обхватил ладонью каменно-твёрдый член, выборочно вдохнул терпкий, очень мужской запах своего короля. — Брок, — простонал Джек. — Я щас кончу просто оттого, какой ты… У него подрагивали колени, яйца каменели, а член сочился. Джека так давно не касался живой человек, что он мог кончить просто от руки, замершей на члене. Улыбка, больше похожая на хищный звериный оскал, сама собой выползла на губы Брока, растянула их. Джек был добычей, самой желанной, самой нужной, и он готов был любому вцепиться в глотку, лишь бы отстоять своё право быть рядом. И насрать на мифическую свободу, гордость и прочие красивые слова, сейчас, в данный момент Брок, стоя на коленях, мог себе признаться, что влюблён впервые в жизни. Обхватив губами головку блестящего от капель смазки члена, Брок с гортанным стоном пососал ее, обвёл языком и насадился одним движением, пропуская в горло, хоть и терпеть не мог отсасывать своим любовникам. Джек вскрикнул, вцепился в плечи Брока, дернулся и мгновенно кончил с протяжным стоном. Он кончал долго, конвульсивно содрогаясь. Обычно короткий, сейчас оргазм никак не отпускал его, а когда отпустил, Джек бескостной куклой осел на пол рядом с Броком и прижался к нему. В порыве бесконечной нежности Брок привлёк его к себе, обнял, ткнулся губами в висок, на мгновение зажмурившись, позволяя себе быть открытым и слабым, пока некому это увидеть. Посидел так немного и поднялся, помог встать Джеку, поправил на нём одежду, усадил на диван. Джек привалился к Броку, устроившись у него под рукой, восстанавливая дыхание. Собственное голодное ослепляющее желание отошло на второй план. Брок впервые себя чувствовал странно счастливым, цельным только из-за возможности быть рядом, прикасаться, и было наплевать, сколько это продлится. — Придешь ко мне в спальню сегодня ночью? — спросил Джек. — Я занял главную королевскую. Там все переделали — когда успели? — Он помолчал и добавил: — Расквартируй своих бойцов во дворце, тут есть комнаты для охраны. Джек погладил Брока по груди, тронул твердый сосок под черной плотной футболкой. Он был почти счастлив сейчас. У него есть Брок — и есть корона. И никого, кто сказал бы поперек хоть слово. Сайласа искали. Нашли только телефон в кучке праха в кресле зала совета. Да и свидетели нашлись — оставшиеся в живых министр просвещения и министр путей сообщения. — Как хорошо, что ты жив и цел! — вырвалось у Джека.