На смену чёрной полосе, всегда приходит белая?

POV Джиа — Спасибо, что приехал, — голова от всего случившегося просто раскалывалась. Поднявшийся ночной ветер, заставлял озноб пробежаться по всему телу. — Как ты? — Хосок встал рядом, оперевшись о свой мотоцикл. — Поедешь ко мне или к Боми? Примерно час назад, я позвонила Боми попросив её перезвонить Хоби и сказать приехать за мной. Уже на месте он вызвал скорую, полицию и почти сам со всеми говорил. Иногда мне задавали вопросы, но я даже не помню как на них отвечала. Всё как в тумане… Юджина положили в патологоанатомический мешок, загрузили в машину у меня на глазах. Что я чувствовала? Ничего. Просто ничего, так как устала настолько сильно, что то, что я стою на ногах сейчас уже чудо. Мы нашли мотоцикл, но даже сил на порадоваться у меня не нашлось. Хах, я кажется ничего не чувствую, совсем. На часах уже около двух часов ночи или трёх… не знаю. Минут десять назад все разъехались и улица опустела. Вокруг совсем тихо, только ветер свистит. Хоть тут и стоят фонари и освещают дорогу желтоватым светом, но многие из них мигают. Будь это фильм ужасов, сейчас выскочил бы какой нибудь убийца, атмосфера подходящая. Но мы не в фильме, а в грёбаной реальности. — Не хочу будить родителей Боми. Давай лучше к тебе, — на выдохе еле ответив, сажусь на свой мотоцикл. Слабая улыбка появляется на лице. — Рада что ты вернулся ко мне, дружок. — проведя рукой по корпусу, ощущения спокойствия вернулось на пару секунд. Знаете это чувство, будто нашлась очень важная частичка души. Этот мотоцикл всегда напоминает мне о папе… А он был важной частичкой моей души — Хорошо, поехали. Телефон в кармане неожиданно завибрировал, напугав. — Подожди. Кто то звонит, — еле как двигая руками достаю телефон и вижу незнакомый номер. — Незнакомый. Хо, услышав мои слова, придвинулся ближе наклонившись к экрану. Недолго думая он отодвинулся обратно и отчего-то на его лице проскользнула почти незаметная растерянность. — Это… Тэхён. Откуда он знает? На пару секунд потерявшись, прихожу в себя только от очередной вибрации и поднимаю трубку. — Да? — Джиа? Действительно Тэхён. Почему он звонит так поздно. — Да, — взглянув на Хосока боковым зрением замечаю его равнодушный взгляд на дорогу. Они были знакомы? — Что-то случилось? Ответа сразу не последовало. Сначала тяжёлый вздох, затем какое-то копошение на фоне. Я уже хотела переспросить, но он заговорил раньше. — Прости, что так поздно, просто… — его голос дрожал и это заметно напрягло. — Чонгук… Услышав знакомое имя в груди что-то щёлкнуло. — Что с ним? — осторожно спрашиваю, неестественно сильно сжав телефон. — Он в больнице. Попал в аварию… Сейчас в операционной, состояние тяжёлое. Просто хотел сказать тебе сразу, потому что… — Адрес. Я… я сейчас приеду, — проведя дрожащей рукой по лбу, максимально настраиваю себя успокоится, но получается хреново. — Джиа, это не обязательно. К нему всё равно никого не пустят. Мы посидим тут, а ты приходи утром. — Нет, я приеду. Хосок сбоку хмуря брови посмотрел, не понимая в чём дело. Переведя на него взгляд, улыбаюсь. Просто улыбаюсь и закрываю глаза. — Будь осторожна. — Да… — опустив руку с телефоном, полностью облокачиваюсь на мотоцикл уперевшись руками в рукояти руля. — Что случилось? Усмехнувшись, спустя только минуты две нахожу в себе силы поднять голову и посмотреть на Хосока. Посмотреть и ощутить холодок пробегающий по щекам из-за текущих слёзы, но ничего не чувствовать. Ничего. Потому что нет сил… — Хоби, скажи, это когда нибудь закончится? — выдыхаю посмотрев на безграничное ночное небо, в котором сейчас нет красоты. Там пустота. Теперь там просто пустота. — Чонгук попал в аварию. Сейчас делают операцию. Я могу потерять ещё одного самого дорого человека в своей жизни, да? Мой папа, мама, они покинули меня, когда я была ещё маленькой. Сегодня умер Юджин, у меня на глазах, и хоть на него мне плевать, но это тяжело, — звезды… они есть, но их почти не видно. Они стали такими тусклыми или возможно, это просто слёзы так застелили взгляд. Сейчас я не вижу той красоты, что видела ещё вчера. Не нахожу там свободы и совсем ничего не чувствую. Хах, дальше ломаться некуда. — И Чонгук… — болезненный смех вырвался из груди. Слёзы всё также не торопясь стекали по щекам. — Его я тоже могу потерять, да? — смех с каждой секундой становился сильнее. — Скажи мне, Хоби? Где белая полоса? Это всё ложь… сплошная ложь. Её нет и никогда не будет. Никогда. Зачем ждать какую то белую полосу, надеяться на лучшее, уверять саму себя в том что всё наладится, когда ничего не налаживается. Всё становится только хуже. Люди вокруг меня страдают. Хаха, не понимаю почему всё так? Почему я просто не могу жить как все? Не могу вставать утром и обнимать маму, не могу дурачится с папой, не могу нормально влюбиться и не думать о том, как не сделать больно. Не могу не слышать о том, что человек который заслуживает самого лучшего, попал в аварию мать вашу! ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ВСЁ ЭТО НЕ ЧУВСТВОВАТЬ, ААААА! Прекратите делать мне больно…. Прошу… хватит. Хватит… — Джиа! — услышав крик Хосока перевожу на него взгляд. — Он справится, ясно? Он точно справится, поверь мне. Крепче сжимая рукояти руля до побеления костяшек на пальцах, слегка киваю и перевожу взгляд на дорогу. — Справится…. — улыбаюсь уголками губ. — Поехали в больницу. Не отставай, — усмехнувшись, одним движением надеваю шлем. Мотоцикл издаёт родной рычащий звук, готовый в любой момент сорваться с цепи. Чертова секунда и за спиной остаётся лишь дым. В несколько жалких секунд всё вокруг превратилось в кашу, стало сплошной линией. Слёзы уже высохли на щеках и осталось просто неприятное ощущение холода. Я на самом деле ничего не чувствую. Вообще ничего. И это просто замечательно. Хотя скорее это плохо, потому что накроет позже, но я справлюсь, да? Я же сильная. Похуй на белую полосу, кому она нужна? Это всего лишь грёбаный способ утешить себя. «Верь, что она существует и всё наладится». Да нихрена. Жизнь — ебучая неожиданность. Сейчас ты счастлив, а в следующую секунду тебя сбила машина. Такова она, эта жизнь. Мы лишь пешки на шахматной доске. Не заметишь как собьют и даже не оглянутся. Я не хочу ничего ждать, не хочу надеяться на лучшее, потому что нет никакого смысла. Устала верить в детские сказки про то что: наступит момент и твоя жизнь обязательно поменяется. Ага, прилетит фея и всё исправит. Хаха, грустная история, но с хорошим концом. Грёбаные сказки, которые заставили верить в чудо, которого не существует. Мне никто не поможет. Никто не сможет вернуть время вспять и дать мне возможность всё исправить. Не отходить от Чонгука, просто быть рядом и не дать случиться этой аварии. Не дать умереть отцу, не дать умереть матери. Спасти самых любимых людей, не дать разбиться себе. Почему я не могу всё исправить? Почему у меня лишь один шанс? Мне говорили: учись на ошибках. Но у меня нет столько времени. Нет времени ошибаться, понимаете? Говорили: даже в самой сложной ситуации есть выход. Какой выход у меня сейчас? Что мне делать? Как со всем справиться? Всю свою жизнь я боролась. Боролась за жизнь, но в чём смысл? Ради чего я борюсь? Ради белой полосы, которой нет? Я каждый день от чего-то отказываюсь, каждый день делаю выбор и к чему всё это в итоге ведёт? Лучше не становится. Я испытываю боль, постоянную боль за неверный выбор. Если бы я не ушла после школы вчера, если бы пошла к Чонгуку, если бы была рядом, он не был бы сейчас в больнице. Ошибка за ошибкой. У меня нет права на ошибки. У меня нет права на счастливую жизнь. Но что у меня тогда вообще есть? Слушая как сигналят машины за спиной, замечая как впереди мелькает красный свет светофора и ничуть не сбавляя скорости, я всё ещё ничего не чувствую. Просто пустоту. Хосок, едет рядом, также не сбавляя скорости. Кажется он пытается что-то сказать, но из-за высокой скорости и шлема я ничего не слышу. Дорога впереди почти пустая, редкие машины, которые смазываются, здания которые также смазываются и небо… чёрное небо. Оно очень контрастирует с землёй. Тут всё в ярких огнях, даже поздно ночью город живёт, а небо… Оно спит. Укрывает как пледом, блёстками покрыто — звёздами. Всю свою жизнь я жила с мыслью «в этом мире помимо боли есть красота». Об этой красоте я думала, о ней мечтала, её ждала. Она была рядом с Чонгуком. Тогда на дороге. Он подарил эту красоту, показал… И я не хочу терять её. Ту частичку, что он картинкой вложил в душу. Не хочу… Не помню как мы добрались до больнице и как остановились у большого здания из дверей которого кто-то выходил и заходил. Даже так поздно. — Джиа, какого черта ты вытворяла сейчас?! Зачем ехала так быстро в таком состоянии? Я… я не хочу потерять и тебя, — Хосок подлетел незаметно, с чертовски напуганным взглядом отчего мне стало… стыдно? Стыдно за то, что испортила его сегодняшний день. Он мог бы спокойно спать, а не переживать из-за меня. — Прости, — слезая с мотоцикла и снимая шлем, слегка улыбаюсь, но эта улыбка выглядит жалко. — Прости, что испугала. — Просто не делай так больше в таком состоянии. — Хорошо, — обернувшись смотрю на красивое здание больницы и вздыхаю. Сил плакать нет, слёзы закончились. Я просто хочу узнать что случилось и насколько всё плохо… Его увидеть мне всё равно не позволят, по крайней мере пока что. — Пойдём. Внутри всё светлое, белое, пахнет лекарствами. Люди ходят туда сюда, кто-то кричит, кого-то зовут. Пара человек сидят на диванчиках, в согнутом положении держась за голову. Врачи проходят мимо с огромными папками в руках, что-то обсуждают, торопятся и на их лицах видна усталость. Вековая усталость, которую не описать словами. Пройдя к регистратуре мы спрашиваем про судя по всему недавно поступившего Чонгука и все эти расспросы кажутся бредовым снов. Где-то в груди плещется надежда, что вот сейчас я проснусь, рядом с ним или даже пусть не рядом, но он будет в порядке, дома. А не здесь… Хосок что-то ещё спрашивает и потом кивает в сторону лифта, куда как раз заходили пара врачей. Мы успели быстро проскочить. Тишина в лифте давила, но она быстро закончилась, когда врачи вышли на нужном этаже, нам пришлось подниматься чуть дальше. Как только двери лифта открылись, мы вышли и пошли по пустому коридору. За панорамными окнами был виден мерцающий город, луну выглянувшую из зданий. На потолке светились яркие лампы щипая и без того раздражённые глаза, отражаясь в идеально чистом полу. Хосок шёл уверенно, точно зная куда и когда сворачивать. Он выглядел не менее уставшим и даже немного нервным. Свернув на повороте, мы наконец увидели ребят, возле дверей операционной. Они не сразу заметили нас. Их… трое? — Джиа? — Тэхён повернув голову быстро встал с пола и переведя взгляд на Хосока замер. Чимин встал следом, а потом подошёл… Намджун? — Привет, — Хоби смотрел настороженно и устало. Зачесав спадающие немного завившиеся волосы назад, он перевёл взгляд с Тэ на Чимина, следом на Джуна и усмехнулся. — Вы не изменились. Не понимая что происходит просто молча наблюдаю за всеми присутствующим, боясь посмотреть на дверь за которой лежит… он. Даже думать об этом страшно. Очень страшно. — Ты тоже, — Тэхён первый подаёт голос, а после смотрит на меня. — Что… с ним? — дрожащим голосом выдавливаю из себя. — Он попал в аварию на гонке, которая была заранее подстроена, — Тэ тяжело вздыхает и на пару секунд замолкает. — Врачи пока ничего не говорят. Мы сидим уже около часа. — Ясно… — выдохнув, отступаю к стене и облокачиваюсь спиной, закинув голову назад. Глаза устало закрываются, руки мелко дрожат. На ногах стоять трудно, практически невозможно. Сил нет от слова совсем. — Как вы сами? — услышав сбоку голос Хоби перевожу взгляд в их сторону просто наблюдая. — Никто больше не пострадал? — Нет, — Чимин отрицательно помотал головой. Атмосфера накалённая. Ребята явно были знакомы, но откуда? И почему здесь Намджун? Хах, как так получилось, что они все знакомы между собой? На лучших друзей не похоже, но возможно бывшие друзья. — Хо, прости, — Джун наконец подал голос, после недолгой паузы. — Из-за меня снова пострадал важный для тебя человек… Прости. Что? Снова? — Поговорим об этом позже. Родители Чонгука знают? — Да. Им тоже уже сообщили. Они должны вот вот приехать, — Тэ садится на кресло и трёт покрасневшие от слёз или от усталости глаза. Эта ночь обещает быть длинной. Голова так сильно кружится, тошнит и в целом ужасная усталость. Мне бы поспать, но я привыкла. Не в новинку не спать по несколько дней. Знаете, после сильного стресса, боли, долго не получается уснуть и единственный способ — сильное снотворное, после которого жуткий отходняк. Сейчас приедут родители Чонгука… Не особо хочется видеться с ними и дело не в какой то личной неприязни, дело в моём состоянии. Мне так тяжело держать себя в руках в данный момент, но кого это волнует, правильно? Я же сильная. Я справлюсь. — Джи… — Хосок присел рядом, смотря на Тэхёна, медленно пробегаясь глазами по каждому присутствующему. — Тебе нужно поспать. — Я не хочу, — одними губами. — Ради Чонгука. Он будет злится, когда узнает, — усмехнувшись, Хоби кладёт ладонь на моё плечо слегка сдавливая. — Можешь лечь на моё плечо. Отдохни хотя бы чуть чуть. Поднимая взгляд на таких же уставших Тэ, Чимина и стоящего в стороне Джуна, мне хочется закрыть глаза и снова открыть, представить что всё это сон. Да, нелепый сон, который должен вот вот закончится. Но закрывая глаза и снова их открывая, ничего не меняется… Тэхён уткнувшись в колени сидел рядом с Чимином, который облокотившись спиной о стену, откинув голову назад и с закрытыми глазами о чём-то думал, нервно теребя края свитера. — Вы знакомы? Хо молчит пару минут, смотрит на парней, а после вздыхает опуская голову. — Да. Мы были друзьями. — Были? — Давай я расскажу тебе эту историю чуть позже, хорошо? — Хорошо…. Белые стены вокруг давили, как и жуткая тишина, лишь чужое дыхание рядом, чужое сердцебиение. Неизвестно сколько ещё продлится операция. Там, за дверью операционной Гу борется за жизнь и я молю всех богов, чтобы ему удалось победить. Он справится, потому что впереди реванш. Мы договаривались. Пока Чонгук в больнице, мне нужно разобраться со всем. До утра осталось не так много, скоро взойдёт солнце, наступит новый день и он будет в разы тяжелее этого. Почему? Потому что придёт осознание. Сейчас я не до конца понимаю что происходит, но стоит остаться одной и тогда… А что будет тогда? Истерика? Или просто полное опустошение? Сколько раз мне приходилось проходить через подобное. Я не представляю как всё ещё нахожусь в сознании. Чудо, не иначе. Вот бы уснуть и не просыпаться, чтобы не чувствовать ту боль, которая поджидает, как волк свою добычу. Вот бы не просыпаться вообще… Сбежать. Эта реальность слишком жестока. — ЧТО С НИМ?! — забежавшая в слезах женщина, чуть ли не падала на колени, лишь благодаря рядом стоящему мужчине она продолжала стоять на ногах. Это госпожа Чон с мужем. Оба сонные, взвинченные, испуганные, они остановились в паре метров от нас всех и ждали ответа, хотя бы чего-то, но слов не было ни у кого. Мать Чона выглядела ужасно. Её красные глаза, заплаканное лицо, дикий испуг в глазах и боль делали её в этот момент беззащитной матерью, которая безумно боится потерять сына. -Скажите, что с моим мальчиком! — захлёбываясь в слезах, она не без помощи дошла до кресел и усевшись, крепко сжимала края пальто в руках. Отец Чонгука держался стойко. Он осмотрел всех присутствующих и остановился на Намджуне. Его голос эхом раздался по стенам больницы: — Это дело рук твоего отца? Джун опустил голову помолчал пару секунд, а после кивнул и поднял полный сожаления взгляд. — Простите, я виноват. Мне следовало догадаться, но… я действительно не знал, что он способен на подобное. Отец Намджуна как то замешан в произошедшей аварии? Да что здесь вообще творится? Хосок сбоку тяжело вздохнул и уткнулся головой в колени, явно не желая смотреть и слушать всё это. — Как это произошло? — господин Чон выглядел холодным и строгим, его голос совсем не дрожал, но по его немного красным глазам заметно, что ему больно не меньше. Намджун вкратце всё объяснил и после они отошли в сторону продолжая о чём то говорить. Сердце кровью обливалось при виде согнувшейся в три погибали матери. Тэхён рядом пытался как то утешить её, как и Чимин. Они знакомы с ней скорее всего с детства, росли бок о бок с Чонгуком и теперь она стала для них как вторая мать. Они все как одна семья и в этой семье мне нет места. Иногда так бывает, что как бы не хотелось быть с ними, для тебя нет места. Ты смотришь на этих людей или на этого человека и понимаешь, что да, любишь, да, хочется быть рядом, но что-то внутри настойчиво шепчет: «Не здесь твоё место» и даже если упираться, пытаться «вломиться в чужой дом» все время что то будет мешать. Знаете, наверное, мне действительно не место рядом с этими людьми. Посмотрев на них, посмотрев на себя, я вижу между нами огромную пропасть, которую невозможно перепрыгнуть или перелететь. Невозможно обойти. Может сейчас не время. Не знаю. Если посмотреть с другой стороны, то как только я собираюсь всё прекратить, появляются обстоятельства которые вынуждают перенести решение. Как сейчас. Я ведь хотела поговорить с Чонгуком. Наконец-то обо всем поговорить и разобраться, но произошло это, и теперь… понятия не имею, как поступать. Тяжело. — Джиа, — Хоби слегка толкает локтем в бок и слабо улыбается, — подойди к ним, — кивает в их сторону. — Ты же не чужая для них. — Чужая, — усмехнувшись отвечаю прижимая согнутые ноги к груди. — Пойдём вместе? — Что? — Давай подойдём, — не торопясь поднимается. — Думаю сейчас мы все здесь по одной причине, а значит не чужие друг другу. Чуть улыбнувшись уголком губ ещё раз смотрю на госпожу Чон и парней рядом, а потом поднимаюсь взявшись за протянутую руку. Ноги дрожат, но тем не менее не подавая вида мы подходим к ним и присаживаемся на корточки перед плачущей женщиной. — Джиа, — проговаривает сиплым голосом, смотрит на меня и выдавливает улыбку. — Как ты? — В порядке, — получилось конечно не очень правдоподобно, но не говорить же, что на самом деле на грани истерики и, возможно, на грани смерти. Живот снова начинал болеть. — Хосоки, — её голос дрогнул, — Ты… — Рад видеть вас, — на его лице проскальзывает лёгкая улыбка. — Не бойтесь, Чонгук справится. Он… сильный. — Я тоже очень рада видеть тебя, — она тянется дрожащей рукой до его щеки и лишь пальцами слегка касается. — Прости нас за всё, Хосоки. — Не вы должны просить прощение. — Он сожалеет. Ты был дорог для него не меньше, чем Сона, — матушка крепко сжимает чужие ладони в своих и продолжает тихо плакать. Её слезы стекали по щекам, у глаз появились морщины и она уже не была похожа на жену одного из самых влиятельных бизнесменов страны. Перед глазами обычная женщина с нежностью в глазах, с гладкими и мягкими руками, ухоженная, прекрасная хоть сейчас и ужасно измотанная. — Давайте не будем сейчас говорить об этом. — Да, хорошо, — она несильно покачиваясь взад вперёд смотрела пустым взглядом в стену напротив иногда бормоча себе что-то под нос и крепко сжимая ладонь Хоби. — Джиа, ты спала? — Тэхён по правую сторону также сидел на корточках подле госпожи Чон. Сказать правду или соврать? Я слишком часто задаю себе этот вопрос. Выбор должен быть очевиден, правда? — Спала, — киваю для пущей убедительности. Хосок рядом тихо усмехается, но ни слова не говорит. Я снова вру. Но делаю это не ради своей выгоды. Сейчас не до меня и не до моих проблем. Наверное, стоит спросить: а когда будет до тебя, Джиа? Хах, не знаю. У каждого в этом мире свои проблемы и если тебя спрашивают: всё ли хорошо? Скорее всего, они делают это лишь из вежливости, а не потому что на самом деле хотят выслушать и поддержать. Да, свои проблемы нельзя обесценивать, но… иногда просто не место и не время. Как сейчас. Возможно, когда все закончится мы все вместе сядем и поговорим по душам, рассказав свои тайны и душевные терзания, но сейчас, когда в паре метров от меня, за дверью, Чонгук борется за жизнь, здесь никому нет дела до моих проблем. Господин Чон вскоре присел рядом с нами, а Намджун продолжал стоять в стороне разговаривая с кем-то по телефону. Все ужасно хотели спать, пару раз из операционной выходили врачи куда-то спеша и не говоря ни слова, сколько бы их не спрашивали. Мы просидели минут тридцать не меньше, когда снова вышел врач, снимая перчатки и устало вздыхая. Голова так сильно трещала, но все разом подскочили и подошли к мужчине в белом халате. — Что с ним? — госпожа Чон выглядела настолько измотанная, что казалось будто она вот вот упадёт в обморок. Я стояла придерживаясь рукой о стену, потому что было очень тяжело, не только из-за усталости. Живот… Надеюсь продержусь хотя бы ещё немного. Хосок вместе с Тэ и Чимином смотрели на врача, придерживая матушку. А господин Чон и Намджун были чуть поодаль, но также во внимании. Мужчина как назло молчал, но спустя долгую минуту, выдохнул и заговорил. — Жить будет, — дышать стало в разы легче. — Ему очень повезло. При такой аварии повреждения могли быть в разы серьезнее тех, что он получил. — Когда я смогу увидеть его? — Вы мать? — госпожа Чон кивает. — Его переведут в отдел реанимации. Поезжайте домой, сейчас у него делать нечего, — врач говорил не торопясь, потерев переносицу. — Прошу, ему будет лучше, если я буду рядом, — она начала плакать, тихо что-то шепча. Спустя недолгие пару секунд, врач вздохнул и кивнул. — Приходите завтра. А сейчас все уезжайте домой, — после врач скрылся за поворотом. — Спасибо, — тихо прошептав, сползаю вниз по стене. — Спасибо, что хотя бы его я не потеряла. Все дальнейшие действия были как в тумане. Родители Чонгука попрощавшись ушли домой, Тэхён с Чимином и Намджуном спустились на улицу вместе с нами и уже там мы остановились, еле как передвигаясь. — Нас вряд ли к нему пустят, — Чимин облокотившись на свою машину опустил голову. — Посмотрим, — засунув руки в карманы Тэ смотрел куда то вдаль. Небо стало светлеть. Скоро взойдёт солнце. — Хо, ты придёшь завтра? — Приду. — Намджун, ты? — Вряд ли. Надо поговорить с отцом, — он тяжело вздыхает. — Простите за… — Ты в этом не виноват, Джун. — Виноват мой отец, а значит и я. — Надеюсь вы объясните мне, о чём вообще идёт речь? — усмехнувшись подаю голос, привлекая внимание. — Намджун, рада видеть тебя. — Да. Я тоже, — кивает. — Неожиданно, что вы все знакомы друг с другом. — Да, — Чимин выдавив смешок достаёт телефон и криво улыбается. — У нас ещё есть время вздремнуть. — Юнги знает? — Мы позвонили ему как только приехали в больницу. Он приезжал и почти сразу уехал, сказал позвонить как операция закончится, — вздыхает. — А ещё просил не говорить тебе, но… — Спасибо, что сказали, — обнимая себя, продолжаю игнорировать тянущую боль по всему телу. — Хорошо… Тогда, до завтра? — Тэ открывает дверь авто одной рукой держась за неё. — До завтра… Не задерживаясь они быстро уехали, за ними Намджун, а следом собрались и мы. — Ко мне? — Если можно. — Шутишь? Конечно можно, — он делает паузу, надевая шлем. — Как себя чувствуешь? — Хреново. Очень хреново, но я справлюсь. Мне просто нужно поспать. — В этот раз не гони так, — строго. — Итак еле на ногах стоишь. — Даже если я буду терять сознание, я справлюсь, Хосок. Как бы мне плохо не было. Всю жизнь так жила. ●●● Утро началось не с кофе. Оно вообще ни с чего не началось, потому что я так и не уснула. Пыталась, но стоило закрыть глаза, всё кружилась, открывала и снова всё плыло… Хосок предложил лечь спать на его уютном чердаке. Тут действительно уютно, но уснуть мне так и не удалось. Может на пару минут я вырубалась, но это не было полноценным сном. Всю ночь пялясь в потолок, я думала о том, как он? Чувствует ли что-нибудь? При мыслях о нём всё скручивало невыносимой болью, слёзы стекали по щекам. Хотелось кричать, но рядом спал Хоби и будить его совсем не хотелось. Воспоминания о лучших проведённых моментах, будто фотографии мелькали, сопровождаясь яркой вспышкой. Вот, наша первая встреча в школе. Те нелепые догонялки. Вот, урок физкультуры, где он защитил меня от мяча, потом довёз до дома. А ещё агера и море. Невероятно прекрасное море и нежные поцелуи, которые были абсолютно не противны, без доли страха. Я так хочу вернуться туда. Хочу сбежать подальше от всей этой чёртовой реальности, всех проблем. Почему нельзя как в фильмах, сесть в машину и уехать куда глаза глядят? Ветер в лицо, смех, друзья, дорога, свобода о которой так мечтаешь. Вы едете по неопределённому маршруту, заезжая в старые забегаловки, где своя атмосфера, своя история, люди свободные и весёлые. Бегаете по полям полностью в зелёной как изумруд траве и яркими цветами, с самыми разными запахами. Собираете букет полевых цветов, делая смешные фотографии, а потом купайтесь в речках и просто веселились. Лежите на дороге в дождь, поёте песни, разжигаете костёр. Почему не может быть так? Почему реальность это: смерть родных людей, мучения, боль, страхи. Почему? Будильник рядом прозвинел противным резким звуком, режущим уши. Хо, выключив тот рукой, еле как разлепляет глаза. — Проснулась? — он приподнимается на локтях, а потом и вовсе садится. — Да, — снова вру, бесстыже глядя ему в глаза. — Как себя чувствуешь? — Никак, — в этом есть доля правды. — Плохо, — выдохнув поднимается. — Я знаю, что ты не спала, Джиа. — Прости, — прикрыв глаза снова ощущаю слабое головокружение. — Тебе не за что просить прощения. Я знаю каково тебе, — тихий смешок. — Знаешь почему я перестал общаться с Чонгуком и остальными? Принимая сидячие положение, поднимаю голову пытаясь сфокусировать взгляд на Хосоке, но получается не очень. — Почему? — Из-за Чонгука и Намджуна умерла моя сестра — Сона. Пару месяцев назад, — болезненный смех тихим эхом прошёлся по комнате. — Чонгук любил мою сестру, как и Джун. Но второй никогда не претендовал на эти отношения, до тех пор пока Чон и Сона сильно не поссорились, — спрятав руки в карманах пижамных штанов он смотрел в окно. — В тот день она убежала на гонку, где участвовал Намджун. Когда Чонгук узнал, то приехал собираясь забрать её, но в итоге они ещё сильнее поругались, после чего она села в машину к Джуну и приняла участие в гонке с ним, только вот… — смешок. — Только вот, живой она с гонки не вернулась. Джун не справился с управлением и произошла авария. Его смогли спасти, а её… её нет. Я не успел приехать, не успел отговорить. Опускает голову тяжело вздыхая. — Чонгук сильно изменился после этого, он не хотел принимать тот факт что её нет, возненавидел Намджуна, а я… я просто не мог терпеть всё это и ушёл. Да, я злился первое время, но сейчас… — слабо мотает головой, — сейчас нет. В этом никто не виноват. Вот оно что… Она и была тем самым важным человеком которого он потерял. — Какой она была? — шёпотом спрашиваю, также принимая сидячие положение. Хосок усмехается и поднимает взгляд к окну. — Прекрасной, доброй, милой, она всегда о всех заботилась, — с каждым словом его голос становился тише. — Очень любила животных, — смешок. — Постоянно притаскивала кого-то домой. То птенца, то щенка, то котёнка. А ещё, — делает паузу, — ещё она любила гулять по ночам и собирала нас всех, чтобы мы составили ей компанию. — Она действительно была прекрасной девушкой. — Родители до сих пор иногда зовут её, — закрывая лицо ладонями, он снова начинает отрицательно мотать головой. — Я безумно скучаю по ней. — Думаю она была счастлива. У неё был такой замечательный брат, как ты, — положив ладонь на чужое плечо, слегка сжимаю. — Я даже завидую, белой завистью. — Ты тоже стала для меня, словно младшая сестра, — усмехается. — Поэтому пожалуйста береги себя, я не могу потерять и тебя. — Обещаю… Давать обещание не то, что я люблю делать. Дать обещание значит выполнить. Остаться в живых довольно сложно. Я не уверена, что доживу до завтрашнего дня, не говоря уже о целой жизни. Последнее время мой организм не требует еды и сна, я делаю это только чтобы не умереть. Нервные срывы, страхи. Мне становится хуже и я не знаю что с этим делать. — Давай собираться, а то в школу опоздаем. За минут двадцать мы собрались и попили чай, после чего вышли на улицу. Так непривычно, что я теперь могу рассчитывать на себя и спокойной ездить. Он наконец-то вернулся ко мне. — Красавчик, — улыбаясь надеваю шлем и сажусь, готовая в любой момент сорваться с места. — Едем? — Едем. Вот она любимая свобода, дорога, скорость. Как же мне не хватало этого, как же не хватало этих чувств. Я слышу как рычит двигатель, слышу как шумит ветер ударяя потоками по шлему, ощущаю как немного немеют пальцы, крепко сжимающие рукояти руля. И казалось бы всё прекрасно, что ещё надо? Но эти эмоции они так быстро сменялись, угасая, теряя насыщенность, медленно но верно тускнея. Внутри, где-то в районе груди не было той самой приятной теплоты. Внутри было… — ничего. Пустота. Я устала, вот она настоящая Ким Джиа. Она ничего не чувствует, потому что боится, что если почувствует, то больше не сможет держать себя в руках. Проезжая по знакомым дорогам, замечая знакомые витрины и провожая взглядом словно знакомых людей, мы ехали не торопясь, не обгоняя машины, тем самым не нервируя. Вскоре Хосок свернёт в другую сторону, к сожалению, мы учимся не в одной школе. На небе светило солнце, но иногда облака перекрывали его и становилось чуточку мрачнее. Небо красивое, но смотря на него я ничего не чувствую. На дороге не много машин, можно было бы без проблем набрать скорости, но мне не хочется. Можно было бы подумать о чём нибудь глубоком, поразмыслить о жизни и прочем, но… мне не хочется. Хоби через пару минут притормозил, показал знак «позвони» и после свернул на другую дорогу, оставив меня одну среди этой бесконечной суеты. Спустя пару минут длинной, как млечный путь дороги, показались ворота школы и бегающие туда сюда ученики. Привычная парковка на которой виднелись знакомые машины, но… без агеры. Без Чонгука. Припарковавшись на излюбленном месте, слезаю с мотоцикла, снимаю шлем. Взгляд сам по себе останавливается на его месте и в груди что-то сжимается в туже секунду. — Дурак… — шёпотом. На лице не намека на слабую улыбку, глаза красные, а под ними, словно марианская впадина синяки. Кажется вот вот и по щекам потекут слёзы, но на это совсем нет сил. Есть ощущение будто все проходящие мимо смотрели на меня, но какая нахер разница? Это последнее о чём я хочу думать. Я бы всё отдала лишь бы здесь появился он и я просто могла подойти к нему и обнять. — Чонгук… — опуская голову сдерживаю вырывающиеся эмоции наружу. Здесь каждый угол пропитан воспоминаниями о нём. Тяжело. — Джиа? Заметив недалеко идущих Чимина и Тэ, слабо киваю. — Привет, — шмыгнув носом, делаю попытку улыбнуться, но ничего не выходит. Мне тяжело. Я хочу к нему, очень скучаю, потому что чёрт возьми всегда приходя сюда он мельтешил перед глазами, даже если ничего не говорил просто был рядом. Проходил мимо, подмигивал, прикидывался дураком, а в следующую секунду был чертовски милым, заботливым, просто прекрасным. Я люблю его, правда люблю и это моя ошибка. Я безумно сильно скучаю и не видя его здесь сейчас, мне хочется сесть на этот грёбаный асфальт и заплакать. И не понятно от чего больше. От того что люблю его, или от того что его сейчас нет рядом. — Есть какие нибудь новости? — Госпожа Чон уже в больнице. Её еле как пустили к нему, — Тэ вздыхает взлохматив свои волосы. — Состояние стабильное. — Хорошо. Вы как? — жалкую улыбку всё же получается выдавить. — Ну уж точно получше тебя, — спрятав руки в карманах, Чимин смотрел словно сквозь. — Ты хотя бы чуть-чуть спала? — Нет. — Оно и видно, — вздохнул. — Ты никому лучше не сделаешь, если загнёшься. Тэ рядом в подтверждение кивнул. — Я понимаю, — но поделать ничего не могу. Пока не могу. — Всё будет хорошо, не переживайте. Поправив рюкзак на плече киваю в сторону школы и ухожу вперёд. Школа встречает коридорами что наполнены воспоминаниями, они словно волны захлестнули и заставили задыхаться. Задыхаться от всплывающих перед глазами картин. Медленно поднимаясь по лестнице, пробираясь между группы толпящихся учеников к нужному классу, не обращая внимание на заинтересованные взгляды, понимая, что сейчас начнётся урок, как ни в чём не бывало, что позже нужно будет разобраться с кучей проблем, я продолжаю ничего не чувствовать. Заставляю себя ничего не чувствовать. Так легче. Легче, когда получается игнорировать тот факт, что плохо, что больно. Легче, когда получается забыться где-то среди воображаемой пустоты, заплутать в пустыне, которую сам создал. Пока я там, я держусь. Я справляюсь. — Джиа! — подбежавшая Боми со слезами на глазах крепко прижалась и начала что-то шептать. — Как ты? Как себя чувствуешь? — Я в порядке, Боми, — похлопав её по плечу киваю уходящим вперёд парням и чуть прикрываю глаза. — Всё хорошо. Я в порядке. — Ну хоть сейчас не ври мне, пожалуйста, — она всхлипывает и отстраняется заглядывая в глаза. — Не врать? А что я должна была сказать? — усмехнувшись спрашиваю. — Правду? — Тебе станет легче, если я скажу что мне очень плохо, что я сдерживаю себя и свои чувства, чтобы не забиться в истерике? — Мне станет легче, если станет легче тебе. — Мне не станет легче, Боми. Сейчас не станет. — взлохматив волосы на макушке, слегка подталкиваю её в сторону класса. — Не переживай. Я справлюсь. — Как его состояние? — Стабильное. — Пойдёшь к нему сегодня? — она заходит в класс и почти сразу останавливается. — К кому там она собралась идти? Суа… У меня нет никаких сил и желания сейчас говорить с ней. — К моему Гуки? — сидя на парте она смотрела на меня своим свирепым взглядом не сулящим ничего хорошего. Только вот мне так похуй, вы бы знали. — Суа, прекрати, — Тэхён рядом угрожающе посмотрел на неё, но та только уголком губ улыбнулась и соскочила с парты, медленно подходя ко мне. Каждый её шаг сопровождался стуком каблуков. — Не мешайся, шавка, — толкнув Боми в сторону, она подошла ближе и взгляд её был пропитан ненавистью. — Не смей идти к нему. — Почему? — спокойствия мне не занимать. — Ты там чужая, — выплёвывает каждое слово. — Ты никто и звать тебя никак. — Ну может ты и права, — пожимаю плечами. Впереди Чимин с Тэ возмущённо встают собираясь что-то сказать, но я кивком головы их останавливаю. Сама разберусь — Это всё? — А ведь это ты во всём виновата, сука! — толкает ладонью в плечо. Я отшатываюсь назад, ударившись спиной о стену, но боль не чувствую. — Что ты имеешь в виду? — У самой мозгов догадаться не хватает? — снова делает шаг вперёд. — Что ты имеешь в виду, Суа? — вздыхаю. — Вчера, — делает паузу. — Вчера, когда ты свалила он был расстроен, зол, подавлен. Ты причинила ему боль. Весь день Гуки ходил никакой, — выплёвывает каждое слово. — Причиной всего стала именно ты. Стоило тебе появиться в его жизни и все беды происходят из-за тебя. В том что он сейчас в больнице и может умереть виновата ты, Джиа! ТЫ! — её голос перешёл на крик. — Ты должна сдохнуть, а не он! Ненавижу тебя! — Суа! Остановись! — подбежавший Тэ схватил её за руку и буквально силком вытащил в коридор. Хах, а может действительно я во всём виновата? Я причина всех его бед? Заправив дрожащей рукой мешающие волосы назад, прохожу к своей парте и сажусь. Тело начало мелко дрожать все внутренности сжимало, слёзы рвались наружу. — Джиа… — Чимин присел рядом с тревогой в глазах. — Ты ни в чём не виновата. Зажмуривая глаза из-за всех сил пытаюсь сдержать истерику. Не сейчас. — Посмотри на меня, — положив руку мне на плечо, он чуть сжал его, явно почувствовав как меня потряхивает. — Пойдём к медикам? — Они не помогут, — дрожащим голосом отвечаю. — Джиа, он прав, пойдём, — Боми присела с другой стороны парты на корточки. — Тебе нужна помощь. — Мне ничего не нужно. Оставьте меня. В кармане завибрировал телефон. Дёрнувшись, дрожащей рукой достаю его и не смотря на номер поднимаю трубку. — Джиа? — Юнги, — поднимаясь со стула, выхожу из класса, чуть пошатываясь. Не осознавая своих действий ухожу в неизвестном направлении сдерживаясь из последних сил. — Юнги… я не знаю, ч-что делать. М-мне очень плохо. — Где ты? — Мне очень плохо, я не могу это терпеть… не могу терпеть это, Юнги. Не могу, — тяжело дыша, шагаю вдоль коридора опираясь на стену. С каждым шагом горло словно перекрывало. Голова начинала кружиться. — Джиа сосредоточься, возьми себя в руки, — его голос был спокойным. — Слушай меня. Машинально поставив на громкую связь, чуть опускаю телефон. — Это слишком. Мне больно, очень больно, Юнги. Она везде, — кашляя от слёз, сгибаясь от разрывающей на части боли, открываю дверь в туалет, следом захлопнув её. Чуть пройдя вперёд на дрожащих ногах опускаюсь на пол, упираясь руками, зажмурив глаза и крепко сжимая сотовый. — Что произошло? — чётко проговаривая слова спрашивает. — Это ведь я во всём виновата, да? — смех смешался с плачем. — Я во всём виновата. Из-за меня он в больнице, Юнги. Из-за меня все страдают. ЭТО ВСЁ Я! — срываясь на крик утыкаюсь лбом в пол и до красных вмятин от ногтей сжимаю кулаки. Что-то разрывало изнутри, хотелось наизнанку вывернуться, содрать кожу, кричать так громко, чтобы сорвать голос. — Кричи, — слова Юнги эхом отзывались в голове. — Кричи, Джиа. Тебе станет легче. — Нет. Не могу, — мотая головой, ощущаю привкус крови во рту. Губы превратились в кровавое месиво. — Н-нельзя. — Я сказал кричи. Тебе нужно. Кричи, Джиа. КРИЧИ. Кричать? А вдруг станет только хуже? Это как запертый в клетке зверь. Он жил в ней с самого детства, привык что не выпускают, а потом ему вдруг открыли дверь. Сказали «выходи». Но он жил там всё это время, взаперти, привыкая к этому заточению и тут ему позволяют выйти на свободу. Но что там? За стенами этой клетки? Будет ли там лучше или же станет только хуже? — Джиа, прошу… — выдыхает, — выпусти всю эту боль из себя, прошу тебя. Выпусти. Я человек, я живой черт возьми человек и я имею право на боль, на эмоции. Я могу позволить себе плакать, но мне страшно. Страшно становиться слабой, страшно дать себе сорваться, ведь потом заново собраться будет почти невозможно. Мне страшно закричать и выпустить всё это наружу, потому что эти раны, гниль, что накопилась внутри годами стала частью меня и выпустить её, это как оторвать кусок от себя. Но внутри всё стягивало узлом от желания вырваться. Мне нужно закричать. Закричать так сильно, как только могу, чтобы стало легче. Хотя бы чуть чуть, Джиа. Ты уничтожишь себя, ты уже это сделала. Остался буквально шаг от пропасти в которой ты уже одной ногой. Просто кричи, освободись. Хоть раз в жизни освободись от этой бесконечной боли, что пожирает тебя изнутри, что поглощает с неумолимой скоростью, заставляет каждый день плакать в душе и ненавидеть себя. Хоть раз в своей чёртовой жизни подумай о себе. Хоть раз… В эту же секунду клапан сорвало. Душераздирающий крик вырвался из груди с потоком боли, которая копилась на протяжении нескольких лет, мучительных, невыносимых. Эта боль, как огонь прожигала всё внутри, она рвалась наружу, царапая когтями все внутренности. Разбивая костяшки в кровь об плитку, рыдая навзрыд, кашляя, задыхаясь, я почувствовала слишком много всего. Это буквально ломало. Всё вокруг начало кружится, плыть, в ушах слышалось собственное сердцебиение. — НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ ЭТО! — снова удар. Кровь каплями капала на белоснежную плиту, окрашивают ту в розоватый. Удар за ударом превращали кулаки в кровавое месиво, болезненное мычание сопровождалось всхлипами, искусанные до мяса губы уже онемели. Стойкий запах крови витал в воздухе. Вот она реальность. Вот она я. — Я горжусь тобой, бедняга, — из трубки доносился голос, но он был словно очень далеко. — Тебе было необходимо это. Только спустя пару минут силы начали угасать. По щекам продолжали течь слёзы и на место жуткой боли пришла пустота. — Повторяй за мной, хорошо? Сжимая руки в кулаки, спустя пару секунд дрожащим шёпотом отвечаю «да». — Постарайся успокоится. Дыши вместе со мной. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Просто дыши, Джиа. Я помогу, главное дыши, — его голос немного дрогнул. Повторяя за Юнги тело медленно расслаблялось, накатила жуткая слабость, руки подогнулись, ноги тоже и уже через пару секунд я сжавшись лежала на холодном полу. — Умничка, — вздыхает. — Продолжай дышать. Всё это было словно самый страшный сон, который когда-либо снился мне. — Скажи где ты находишься. Я приеду. — В туалете. Школа, — еле поговариваю слова. — Юнги… — прижимая ноги к груди, по телу пробегает озноб. — Да? — Спасибо — Скажешь спасибо, когда мы вместе выпьем в клубе. — Если до… — резко остановившись взвываю от режущей боли внизу живота. — Ж-живот…. — Сейчас я позвоню парням и они вызовут скорую. Я тоже приеду. Потерпи чуть чуть. — Х-хорошо, — обессиленно выпустив телефон из ладони, закрываю глаза. Это невыносимо. Эта боль появилась резко, неожиданно. Расходясь по всему телу, окольцовывая, сжимая до такой силы, что было трудно вдохнуть воздуха, она с каждой секундой увеличилась. В глазах то темнело, то вспышками света ослепляло. Руки дрожали. Я не справляюсь. Всё зашло слишком далеко. Моё состояние очень сильно ухудшилось. Мне уже не страшно умереть, я хочу этого больше, чем чего-либо. Не представляю себя здоровой и счастливой. Не могу. Лежать на полу, с искусанными до крови губами, с красными от слёз глазами, дрожащей от боли — вот моя жизнь. Не больше, чем через минуты три в дверь начали ломиться, долбиться и что-то кричать. Я не знаю в какой момент раздался сильный грохот, а после меня кто-то резко поднял и вынес. Дальше шум, разговоры, крики, сирены и темнота… ••• *Спустя шесть дней* Глаза с трудом открылись, лампа над головой ослепительно ярко светила и заставила зажмуриться. Голова мгновенно пошла кругом, вызывая тошнотворные ощущения и сопровождаясь мелкой, колющей болью по всему телу. Хотелось подняться повыше, но тяжесть в теле не позволяла даже элементарно пошевелить рукой. В палате обосновалась тишина, лишь звук пиликающих приборов сбоку. Из приоткрытого окна дул слабый ветерок, покачивая светло-бежевые шторы и слышалось почти неуловимое пение птиц. Сквозь плотную ткань этих же штор проникали бледные лучи утреннего солнца, делая палату чуточку уютнее. Не такое уж плохое утро. — Бедняга… Повернув голову в сторону открывающейся двери, лёгкая, почти незаметная улыбка проскальзывает на лице. Юнги. Рада его видеть. Он за пару шагов подошёл к койке, помог подняться повыше, а после сел на стул рядом. Уголки его губ поднялись в нежной улыбке. — Ты наконец очнулась. — Сколько прошло времени? — говорить было довольно тяжело. Голос был хриплым, осипшим. — Шесть дней, — достаёт телефон. — Позвоню ребятам. Они будут рады услышать, что ты пришла в себя. Он не отрывая взгляда смотрел на меня, будто давно не видел. В его взгляде читалось тепло, забота, понимание и создалось впечатление будто всё хорошо, но разве может быть всё хорошо? Воспоминания рекой пронеслись перед глазами. С моей последней истерики прошло шесть дней… Я помню всё до последней секунды. Все те чувства и боль. Всё. Так что ничего не может быть хорошо. — Тэ, Джиа очнулась. Спускайтесь, — делает паузу, — Врача захватите. — Они здесь? — Все здесь, — он снова улыбается. — Все, это кто? — Все, Джиа. Нахмурив брови, оставляю попытки узнать и пытаюсь расслабиться. Всё тело продолжает болеть. Это похоже на боль после ударов. Отлично мне знакома. — Прости, — шепчу, отводя взгляд к окну. — За что? — За мою слабость. — Джиа, — вздыхает. — Ты не должна извиняться за это. Ты обычный человек, — усмехнувшись начинает, — все рано или поздно сдаются, устают, выгорают. Это нормально. Нормально, что у тебя случилась истерика после всего что ты перенесла, нормально, что ты была слаба потому, что ты человек. Ты испытываешь эмоции, боль, и нет ничего постыдного в этом. Так что не нужно извиняться. — Юнги. — М? — Они всё знают? — Да. Врач рассказал. — Они, наверное, чувствуют отвращение? — «Будь он жив, я бы медленно мучили его, так же, как он мучил её» — слова Тэхёна. «Этот ублюдок заслуживает вечные мучения, а не тихую смерть.» — а это слова Чимина. — Что там про мои слова, а? — радостно улыбающийся Чимин подошёл к кровати, а следом за ним Тэхён, Боми, Хоби а в самом конце… — Джунни, — при виде младшего брата Чонгука, дыхание перехватило. Почему то снова захотелось плакать. — Госпожа Чон, Сокджин, — они зашли следом. — Здравствуйте. — Нуна! — обхватив своей маленькой ладошкой мою, он мило улыбнулся и обвёл всех взглядом. — Ты почему больше не приходила? Я скучал! — корчит недовольную рожицу. Все собравшиеся разом засмеялись и перевели взгляд на меня, кажется собираясь что-то говорить, но зашёл врач. — Так, ну наконец-то проснулась, — это тот самый врач, что был в прошлый раз. — Как себя чувствуешь, Джиа? — Неплохо, — поглаживая большим пальцем ладошку Джунни смотрю на всех собравшихся. Их так много. — Джиа, я ведь говорил вам меньше переживать, — тяжело вздыхает недовольно качая головой. — Сейчас вам нужно как можно больше отдыхать. Не вздумайте сбегать из больнице, ясно? — Да. Было бы куда сбегать. Сейчас у меня ничего нет. Врач ещё немного что-то просмотрел, задал необходимые вопросы и покинул палату, прикрыв дверь. Наступила неловкая тишина. Хоби и Боми улыбались, но их улыбки выглядели чертовски уставшими. Видеть людей насквозь не всегда полезно. Тэ с Чимином смотрели улыбаясь глазами, но глаза эти были красные, а под ними синяки. Юнги… Так непривычно видеть его где-то кроме клуба, но я рада, что он здесь. Каждый из присутствующих теперь всё знают обо мне. Госпожа Чон, Сокджин и Джунни. Их я видеть не ожидала, ну по крайней мере у себя. Скорее всего они пришли к Чонгуку… — Ты нас напугала, — Тэхён усмехнувшись также поставил стул рядом с койкой и сел. Остальные расселись на небольших диванчиках. — Простите, — посмотрев в сторону рядом сидящих Боми и Хосока, «незаметно» держащихся за руки, в груди стало тепло. Ну хоть у них всё хорошо. Они так мило смотрятся вместе, оба забавные и такие яркие. — Тебя отстранили от уроков до полного выздоровления, — Чимин поправляя волосы, выдыхает и облизывает губы кончиком языка. Выглядит немного нервным. — Я вернусь как только мне станет чуточку лучше. — Нет, Джиа, — Сокджин стоящий все это время у двери оттолкнулся от стены и сделал пару шагов вперёд. — Ты будешь лежать и набираться сил. Я, как твой старший брат, позабочусь об этом. Что…? — Что? — Странно, правда, — усмехнувшись начинает. — Я сам недавно узнал. Хотел помочь тебе разобраться с некоторыми документами из-за смерти Юджина и наткнулся на информацию подтверждающую, что он мой отец, — хмыкает. — Ещё случайно увидел фотографию в вашем доме на полу. У меня есть такая же, — вздохнув он что-то быстро достаёт из кармана джинс и протягивает мне. — Конечно не такого отца я себе представлял. Точно такая же фотография какую мне дал Юджин. Молодая мама, Юджин и оказывается маленький Сокджин… Мой старший брат. — Прости, что не был с тобой всё это время, прости что не защищал от собственного отца. Прости, Джиа, — Сокджин присел на край кровати и слабо улыбнулся. — Но знаешь, я безумно рад, что моей сестрой оказалась ты. С этого момента обещаю заботиться о тебе. — Семья? — слёзы на глазах появились сами по себе. Это так непривычно. Непривычно осознавать, что у меня ещё остался кто-то родной. — Семья, — придвинувшись чуть ближе он очень аккуратно обнимает. Все начали улыбаться, поздравлять и вроде бы всё хорошо. Но в груди что то продолжает трескаться, ломаться и осыпаться пеплом. Посмотрев на фотографию в руках, а потом на найденного старшего брата я замечаю то, чего не замечала до этого. У него мамина улыбка. Такая же прекрасная. Каждая минута проведённая с ребятами, очень изнуряла. Физически и морально. Когда солнце начало садится я почти засыпала. Глаза закрывались, тело слабело и становилось тяжело говорить, улыбаться. Госпожа Чон, Сокджин и Джунни ушли раньше. Работа. Они обещали прийти завтра. В палате царила приятная атмосфера спокойствия. Хосок, Тэ, Чимин и Юнги много говорили, рассказывали самые разные истории из их дружбы. Боми сидела рядом, каждые десять минут спрашивая всё ли в порядке, хочу ли я чего-нибудь. Я хотела. Хотела спросить как Чонгук, но… ответ я знала. Он не очнулся. Только примерно через полчаса, ребята засобирались. — Мы придём завтра, хорошо? — Хоби подойдя присел на стул и взял мою ладонь в свою. — Выздоравливай. Нам ещё надо встречать твою белую полосу. — Её нет, — усмехнувшись отвечаю. — Есть. Точно есть. Если она не придёт, придём мы, поняла? — Хах, поняла… — вздыхаю. — Спокойной ночи, Джиа, — Чимин, вешая рюкзак на одно плечо помахал с улыбкой и подошёл к выходу. — Спокойной ночи, — слабо улыбаюсь в ответ. — До завтра, бедняга, — Юнги чуть взлохматив мои волосы, уголки губ поднимает в подобии улыбки, и также подходит к двери. — Джиа, — Тэ делает паузу. — Поспи хорошенько, а завтра можешь навестить Чонгука. Тебе разрешат. Он ещё не очнулся, но идет на поправку, — слабо улыбнувшись он тоже забирает рюкзак и после выходит вместе с остальными. В палате остаётся только Боми. — Эй, подружка, — смешок. — Палата на третьем этаже, первая справа. Ты знаешь что делать, — она подмигивает махнув рукой и собирается уходить, но останавливается у двери, вздыхает, шёпотом договаривая, — Всё наладится, Джиа. — и уходит. Могу ли я сходить к нему сейчас? Имею ли на это право? Хах, нас разделяет всего пара стен, но ощущение словно вселенные. Может это и хорошо? Нет ничего хорошего, если мы рядом. Страдает он, страдаю я. Разве это можно назвать любовью или чем-то вроде этого? Любовь — это теплота, нежность, красота, спокойствие и безопасность. А наша любовь началась с боли и вечных сожалений. В ней были тёплые моменты, но даже тогда я думала не о нашем лучшем будущем, а о том, как просто выжить… Есть ли у этой истории продолжение. Может стоит поставить точку и отложить перо как я изначально и собиралась? Скидывая одеяло, поднимаюсь с кровати и обнимая себя руками выхожу из палаты. Пижамные штаны и футболка довольно тонкие и гуляющий ветерок заставлял покрыться мурашками. Многие пациенты тоже повыходили из своих палат, медленно шагая по коридорам пустеющей под вечер больницы. Некоторые врачи спеша проходили мимо, на ходу что-то записывая в журналы. Никогда не любила больницы, но сейчас мне здесь спокойно. Будто закрыта от всего мира, в безопасности что-ли. Здесь я могу побыть одна и позволить себе не думать о проблемах. Дорога к Чонгуку казалась на самом деле бесконечной. Возможно, дело в моей усталости, потому что тело под конец совершенно ослабло. Дверь нужной палаты оказалась перед глазами спустя пару минут болезненной ходьбы. Голова чутка кружилась, но это ничего страшного. Я бы сказала, что сейчас переживаю, волнуюсь, но, к сожалению, или к счастью, я ничего не чувствую. Мне не всё равно, я просто ничего не чувствую. Из платы не доносилось ничего, кроме пиликанья приборов. Открывая дверь, захожу внутрь. — Привет, — усмехнувшись прохожу к стоящему рядом с кроватью стулу. В палате довольно темно, но здесь есть достаточно большое окно и сейчас в нём виден чертовски красивый закат. Если бы у меня были силы, я бы плакала. Плакала так сильно, как только могла. Но слез нет. Сил тоже. Я в силе только смотреть на лицо человека, которого полюбила. Искренне, сквозь страхи и боль, смогла полюбить и утащить в чёрную дыру за собой. Вот он, всё такой же красивый и раздражающий. Лежит с закрытыми глазами и молчит. Слишком тихо. — Не понимаю почему пришла, — откидываясь на спинку стула, зачёсываю свои немного волнистые волосы назад, вдыхая запах больничных медикаментов. — Ничего уже не понимаю. — Наверное, ты не слышишь меня. Это хорошо, — усмехнувшись продолжаю. — Я могу обо всём рассказать, но в этом нет особого смысла. С собой я итак разговариваю каждый день, но раз уж пришла, стоит хотя бы что то сказать, — красивые розовеющие облака становились темнее, более насыщенными, и на фоне голубого неба выглядели безумно красиво. Только вот рассматривая эту красоту, я всё ещё ничего не чувствую. — Вообще, перед всем случившемся, я хотела прийти и покончить с нашими недоотношениями, назовём их так. Думаю я не готова дарить кому-то любовь, потому что не очень то умею любить, — смешок. — Забавно, правда? Казалось бы, что тут сложного? Просто улыбайся, просто цени, заботься, но… — опускаю голову, впечатываясь взглядом в покрытые тонкой коркой разбитые костяшки. Я била настолько сильно, что там не осталось живого места, — но это сложно, Чонгук. На все мои слова в ответ всё так же звучало пиликанье и стук пока ещё бьющегося сердца в моей груди. Лучше бы оно не билось, лучше бы я вообще не рождалась в этом страшном мире. Или быть может я просто нахожусь на той чёрной стороне, где царит боль, страх и смерть? Возможно, есть и белая сторона, только мне она не доступна, судя по всему. — Я устала, Гу. Хах, не знаю сколько раз уже это говорила, но я правда устала. Если бы ты был в сознании мне бы стало чуточку легче. Все очень переживают за тебя. Твоя мама место не находит, — слабо улыбнувшись перевожу на него взгляд. — А ещё оказалось, что Сокджин мой старший брат. Это длинная история. Я сама ещё не до конца всё осознаю, — слегка дрожащей ладонью дотрагиваюсь до его. Она тёплая. — Хочется сбежать отсюда. Чем дальше, тем лучше. Попробовать начать всё сначала, но такое чувство, будто ничего не получится. Не знаю как справляться со всем. Моя ладонь казалась такой небольшой по сравнению с его. — Мне стоит рассказать тебе что-то более весёлое, согласен? — в палате становилось темнее. Сбоку, из приоткрытой двери, проходила маленькая полоска света, проползающая по полу, кровати, и скрываясь где-то за тумбочкой. — Хм, если честно не знаю даже о чём сказать, — задумчиво промычав, соединяю наши ладони в замок. На душе становится спокойней. — О, Хоби и Боми… эти двое очень сблизились. Думаю скоро они станут парой. Прекрасная пара, согласись? Идеально сочетаются друг с другом. Такие солнечные и забавные, — делаю паузу, — а ещё очень заботливые и милые. Как бы сильно, мне не хотелось не уходить и посидеть с ним подольше, время утекало сквозь пальцы, словно песок. Я рассказывала о всём хорошем, о чём могла вспомнить. Затрагивала детство и смешные истории из младших классов. Примерно через полчаса небо затянуло тёмно-синим полотном и стало совсем мрачно. Пришлось включить лампу на тумбочке. — Становится прохладно, — слегка сжавшись, одной рукой обнимаю себя, а второй крепче сжимаю ладонь Гу. Выдыхая, поднимаю голову к потолку и прикрываю глаза. Горло болит и немного кружится голова, а ещё хочется спать. Очень сильно. Тело до сих периодически потряхивает. Возможно, дело в холоде. — Чонгук, я приняла решение, — всё ещё с закрытыми глазами. — Быть может оно неправильное, но на данный момент мне кажется это единственный выход. Ты ведь понимаешь о чём я, да? Задумавшись ещё на пару минут, вдруг прихожу в себя и меняю маску на лице на более весёлую. — Не будем об этом сейчас, давай ещё что-нибудь расскажу, — сделав десятисекундную паузу, успеваю сесть поближе. — Помню, когда мне было лет четырнадцать, пятнадцать, я возвращалась домой с одноклассником из школы. Папа случайно заметил нас у дома и потом весь вечер ходил и расспрашивал «Кто он?», «Какие увлечения?», «Кем работают родители?», «Нравится ли он мне?». Я отвечала, что нет. Но он не верил и продолжал спрашивать. Это продолжалось на протяжении месяца, — искренне посмеявшись впервые за этот день, вздыхаю. — Отец очень хотел, чтобы у меня появился парень, даже в достаточно раннем возрасте. Он считал, что чем больше опыта, тем лучше. Думаю он был прав, — слабо улыбнувшись собираюсь расцепить наши сцеплённые ладони, ибо рука затекла, но её вдруг совсем слабо сжимают и я тут же останавливаюсь. — А я…- хриплый шёпот нарушает звенящую тишину. — Я… тебе нравлюсь.? — Чонгук? — голос дрогнул, а по телу пробежал ледяной холодок. — Гу… — кажется слёзы всё-таки остались, потому что стоило ему открыть глаза и слегка повернуть голову в мою сторону, они тут же хлынули из глаз, скатываясь по щекам. — Ты очнулся… Его заполненный дымкой взгляд был на удивление до жути проницательным, смотрел словно в душу, туда куда раньше никто не мог заглянуть. — Ответь, малыш, — он посмотрел на меня и попытался улыбнуться. Получилось только уголком губ — Прости, Гу, прости пожалуйста, — утыкаясь лицом в наши ладони тело начинает дрожать в приступе новой истерики. Внутри всё словно верёвкой с шипами перевязали и сложно было даже вздохнуть. — Прости… — За что ты извиняешься, глупышка? — он крепче сжал мою ладонь и хрипло посмеялся. — Не плачь, всё хорошо. — Хорошо? Смеёшься что ли? — отстранившись шмыгаю носом, отрицательно помотав головой. — Тебе нужен врач, подожди, — собираясь подняться со стула, мне не дают это сделать. — Не уходи, Джиа. Хотя бы сейчас не уходи, — устало моргает. Грудь простреливает тупой болью. «Хотя бы сейчас не уходи». — Я… но… — Не нужен мне врач, утром посмотрит. Я нормально себя чувствую. Посиди со мной. Пожалуйста, — он выглядел усталым, даже скорее измученным. Сев обратно на стул, придвигаюсь ближе и снова шмыгаю носом. — Никогда больше не попадай сюда в будущем, понял? Никогда, Чонгук. — Ты тоже. Только сейчас вспомнив, что я в больничной одежде, усмехнувшись поднимаю на него взгляд. Вопросов избежать не получится. — Что случилось пока я тут лежал? Ничего. Я просто немного доломалась. — Отчим умер, Хосок вроде как помирился с Тэ и Чимином, а ещё… — Хосок? Чон Хосок? — Да, — улыбаюсь. — Мы с ним совершенно случайно познакомились. А потом оказалось он был знаком с вами. — Он приходил? -Да. Мы приехали с ним вместе в день, когда ты попал в аварию. Ночью мне позвонил Тэ, мы тогда как раз только разобрались с отчимом. — Твой отчим умер? Что случилось? — Не знаю. Я пришла забирать мотоцикл и… — усмехнувшись опускаю голову. Всё это так смешно, так нелепо. В сердце пропасть, бездонная, заполненная холодной темнотой, там нет начала и конца, она протекает по венам, как яд. Эта тьма все покрывает льдом и сейчас рассказывая то, что сломало, разбило вызывает улыбку и смех. Мне абсолютно всё равно. Я словно рассказывают прочитанную историю. — Он умер у меня на глазах. — Ты из-за этого… — Нет. В больнице я не из-за этого. — А из-за чего тогда? Стоит ли ему говорить? Да и есть ли в этом смысл. Причина во всём и это не касается Суа. Она в какой то степени была права. — Я просто слегка приболела. Всё в порядке. Порой я путаюсь. Задаюсь вопросом. Я вру себе или ему? Столько лжи… постоянной лжи, которая вытекает из моих уст слишком часто. Всё в порядке? Когда в моей жизни было всё в порядке? Детство? Да, может быть только в детстве я могла улыбаться искренне, не надевать маску, не сдерживать слёзы, потому что это было нормой, но сейчас… Улыбаться, сдерживать себя, пытаться быть той, кем я не являюсь — обычное дело. Эта жизнь так жестока, так жестока к детям, которые вырастают и с головой резко окунаются во всё это дерьмо, будучи не всегда подготовленными. Жизнь жестока и люди тоже. Это вечное выживание. — Зачем ты снова врёшь мне, Джиа? — вздохнув шепчет, отворачиваясь к окну. — Может, чтобы соврать и себе, — смешок. — Тебе не кажется, что лучше жить во лжи? Правда причиняет слишком много боли. — Ты не сможешь вечно обманывать себя, малыш. Рано или поздно тебе придётся принять правду и ты сломаешься, — он поднимает наши сцеплённые ладони, подносит к лицу и усмехается. — Тебе больно? — Нет. Он нежно проводит пальцами по каждой ране, почти не касаясь. — Может ли у нас быть будущее если ты будешь лгать мне? — Его не было изначально, Чонгук. У нас было только настоящее, — сглатываю ком в горле. — До того как ты попал в аварию, я хотела поговорить с тобой, чтобы… — Всё прекратить? — с усмешкой договаривает. — Да… Он молчит. Молчит минуту, полторы, выдыхает и уголком губ улыбается. — Я люблю тебя, Джиа, — прикрывает глаза, крепче сжимая мою ладонь. — Люблю, но ничего не могу сделать. Тэхён недавно сказал мне, что твоя боль уничтожит нас обоих… Он был прав. — Именно поэтому я должна уйти. — Это конец? — Ты должен мне реванш, — натягивая маску спокойствия, вдруг вспоминаю. С этого начиналась наша история, на этом она и закончится. — И я тоже тебе должна. — В этом нет необходимости, — он отпускает ладонь, отвечая улыбкой. И улыбка эта слишком правдивая. — Я… Я могу приходить к тебе? Возможно, это глупый вопрос, но… между нами всё кажется кончено? — Можешь, — он чертовски спокойно поворачивает голову, посмотрев на меня. Пристально. Так, как ни смотрел никогда. — Я пойду, — поднимаясь со стула на дрожащих ногах, нервно усмехаюсь — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Джиа. «Я тоже люблю тебя, Чонгук» Этой ночью мне так и не удалось поспать. Я поступила правильно. Так всё и должно было закончится. У нашей истории нет продолжения. Я знала это с самого начала…