Третья любовь Дамблдора

На следующий день первым делом они избавились от ужасной маггловский одежды Тома. Мальчик стоял, смущённо уставившись в пол, пока Геллерт дирижировал палочкой, заставляя полотнища новой цветной ткани летать в комнате. На щеках мальчика горели два ярких пятна удовольствия, но Том не позволял глазам подняться на радугу, расцветающую перед ним, пока она не улеглась. Альбус внимательно следил за обоими с дивана. Геллерт точно был очарован ямочками на бледной коже мальчика и его гладкими черными волосами, аккуратно заправленными за уши. Эта воодушевленность мужа определенно радовала, но Альбус был смущён таким быстрым принятием ребёнка. Он прощал Геллерту его причуды и, во многом любил его именно за них, но мальчик… Том был чудесным ребенком, если бы не редкая зверинность бликующая за зрачками. Он, как и Геллерт, мог быть жестким, даже жестоким. Нужно было придумать, как избавить его от этого или сделать не таким опасным. Геллерта спасло только их замужество. Он уже был готов завоёвывать Европу ради всеобщего блага. Альбус вспомнил те ужасные дни и непроизвольно нахмурился. Впрочем, то время было не так плохо. Ему буквально пришлось провести неделю в постели, чтобы убедить Геллерта поступить в Хогвартс на место недавно почившей преподавательницы предсказаний. Может, подготовить Тома на место какого-нибудь другого преподавателя? Мальчик засмеялся, звонко рассыпая вокруг радость. Альбус моргнул и снова сосредоточился на наблюдениях. — А я не буду выглядеть как чудик? — спросил Том, восхищенно положив дрожащие ладошки на ярко-зеленый шелк. — Это так красиво. — О, да, малыш, — отозвался Геллерт гордо подбоченившись. — Они прямиком из главного салона французской моды в Лондоне. — Откуда? — ахнул Альбус. — Из «Монпансье», профессор Дамблдор, — Геллерт задорно подмигнул мужу. — Ты их украл? — потрясённо воскликнул Альбус. — Нет, — Геллерт насупился. — Я их позаимствовал. Всё равно им шить. А ты не ценишь мои усилия. Альбус сжал переносицу пальцами и медленно выдохнул. — С тобой, Геллерт, бесполезно говорить, — Альбус оторвал ладонь от лица и строго посмотрел на мужа. Геллерт закатил глаза. Альбус перевел взгляд на мальчика. — Но ты, Том, запомни, так делать нельзя. Мы поедем сегодня и выберем тебе ткань прямо там. Мальчик поднял глаза на Альбуса. Его губы вздрагивали в такт подрагивающим пальцам. — Мне нельзя такую одежду? — спросил он. — Посмотри, что ты наделал! — возмутился Геллерт. — Ты расстроил нашего мальчика! — Я хочу такую же красивую, как у вас, — мальчик неловко махнул рукой в сторону голубой мантии Альбуса и солнечно-желтого жилета Геллерта. — Но, если вы считаете, что мне нельзя… Я понимаю, я вел себя дурно и не заслужил. Но… Можно мне красивую одежду сейчас? Я не буду больше плохим и потом буду только хорошим. Альбус знал, что из него вьют верёвки, но мальчик выглядел искренне огорченным. Он наклонился голову, пряча разочарование от мужчин. Альбус переглянулся с Геллертом, и с раздражением заметил у него то же выражение лица, что и у Тома. — Ну, хорошо, — сердито согласился Альбус. — Но мы пошлем им вдвое большую сумму за всю ткань, что ты у них забрал. И нам всё равно нужен портной. Геллерт расцвел, но тут же помрачнел. — Вы поедете туда без меня! У меня эта проклятая тренировка. Эти дети! Бездари на метлах! Их было бы милосерднее убить, они всё равно ужасны! Ради общего блага! Или убейте меня! — на этих словах он развернулся на каблуках и вылетел из гостиной. По коридору разнеслось его расстроенное бурчание. — Никаких сил не осталось. Не могу помочь своему мальчику выбрать одежду! А Альбус! Как он мог!.. Голос Геллерта постепенно затих. Альбус закрыл лицо ладонями. На его плечо опустила лёгкая ладонь мальчика. — У профессор Дамблдора тоже сложности с контролем гнева. Как у меня, — сказал мальчик. Альбус мягко улыбнулся ребенку, опуская руки. Том наклонился вперёд, заглядывая в глаза Альбуса. — Вас это расстраивает? — Да, он может быть совсем другим. И сейчас он наговорил это всё не со зла, — Альбус поймал в собственном голосе просящие нотки, словно пытался уговорить мальчика поверить ему. — Знаю, — мальчик вздохнул и сел рядом с мужчиной. — Не переживайте, он успокоится. Я всегда успокаиваюсь. Раньше, когда я злился, я всегда делал другим больно, но теперь не буду, если вас это расстраивает. — Спасибо, Том, — Альбус осторожно обнял мальчика, боясь его напугать. Том смиренно принял объятия, но сжался, словно опасался прикосновений. Альбус отпустил его, и мальчик тут же поднялся, чтобы вернуться к ткани на столе у окна. Она сияла в тусклом свете дождливого полдня. Мальчик завороженно следил за её бликами, бережно прикасаясь к полосам цвета. Тишина уютно висела в комнате, никому не мешая и не смущая. Каждый был поглощён собственными мыслями. Такая дорогая ткань была на дамах в театре, куда их однажды сводила благодетельница из приюта. Мальчик на мгновение заколебался, а может ли мужчина носить такие выразительные краски, но потом решил, что может. Дверь в гостиную с грохотом распахнулась, впуская густой дым. Том пораженно уставился на это. В центре облака стоял Геллерт. В его руке клубилась курильница. — Итак, сегодня будет сильный дождь, — дым осветился изнутри вспышкой. — Даже гроза. Тренировка отменяется. Поехали в Лондон. Геллерт довольно оглядел комнату. — Хватит сидеть, наш мальчик не уступит ни одному из этих благородных домов! А на Рождество мы отвезем его на министерский бал. Пусть все знают, что у нас появился такой чудесный сын! И мы ещё не купили ему ничего к школе! Альбус вышел из гостиной.

***

Всю дорогу они молчали, пока карета качала их на ухабах. Альбус не открывал рот, потому что боялся начать смеяться и не остановиться. Геллерт напевал что-то про себя, помахивая волшебной палочкой. Том послушно сидел у окна, помалкивая. Он не знал, как себя вести. Чутьё подсказывало, что можно пошутить, но в голову ничего не лезло, кроме картинок красивой одежды, однажды увиденной им. Мысленно он сшил из травянисто-зеленого шелка костюм, пустив по лацканами пиджака вышитые полосы из бархата. Так казалось красивее. Во внутреннем зеркале он был неотразим, и уже трепетал, ожидая этого и в реальности. Собственная коричневая курточка казалась тесной и неудобной. Бриджи кололи кожу, не прикрытую чулками. Стоптанные ботиночки смотрели носами на дверь кареты. — А можно у меня будут туфли с пряжками? — неожиданно спросил он и пожалел, что открыл рот. Теперь его посчитают жадным пижоном… — Нет, — твердо ответил Геллерт. — Но если папочка Альбус разрешит… — Профессор Дамблдор? — чуть заикаясь выдавил мальчик. — Да, Том, мы можем купить тебе такие туфли, — Альбус улыбнулся мальчику. — Ты его в конец разбалуешь! — недовольно воскликнул Геллерт, но тут же наклонился к Тому и прошептал. — Не бойся, я не такой строгий, как Альбус. Мы купим тебе десяток туфель. — Ты становишься невыносим, — спокойно заметил Альбус. — Ты слишком возбуждён. Успокойся. — Я спокоен, солнышко, — капризно заявил Геллерт, подхватил ладонь Альбуса и прижал её к губам. Альбус нежно погладил его по щеке. — Не пугай Тома, пожалуйста, — ласково попросил он. Геллерт широко улыбнулся. — Он меня не пугает, — смело сказал Том.

***

Модистка из «Монпансье» терпеливо и тактично выслушала несвязный восторженный поток пожеланий от Геллерта, редкие уточняющие замечания Альбуса, имеющие больше смысла, чем пятнадцати минутная тирада Геллерта, и робкие просьбы Тома. — Вам придется подождать, — вежливо сказала она. — Сегодня утром у нас пропала почти вся ткань. Сейчас часть уже вернулась, но мы пока не уверены, что те цвета, что вы выбрали есть. Альбус смущённо кашлянул. — Простите, — он постучал палочкой по ноге и в магазин влетели свёртки. — Геллерт иногда увлекается, но мы готовы вам всё компенсировать. Женщина немного рассерженно проводила взглядом упакованную ткань. — Да, вам придется, — ворчливо произнесла она. — Пройдёмте. — Между прочим, — шепнул Геллерт Альбусу, когда они переходили в комнату для снятия мерок. — Пока ты на меня злился, я отправил запрос на усыновление в Министерство. Сова прилетит уже вечером. Ты же помнишь, что я ночью просил подписаться тебя там в одном пергаменте? Альбус удивлённо посмотрел на Геллерта, а потом весело усмехнулся. — Они не смогут отказать. — Я знаю, — восторженно выдохнул Геллерт. Том просто лучился от счастья. Бархатные полосы заняли места на лацканах точно там, где он и представлял. Ещё ему сшили бордовую мантию и строгий белый костюм для важных встреч. В довесок в его гардероб пошли школьные мантии, рубашки, гольфы, длиннополое пальто с множеством карманов (их было даже слишком много) и шарф, меняющий цвет под окружающую обстановку. Ему купили туфли и рюкзачок, остающийся одного веса, независимо от того, сколько в него положить. Альбус предложил купить домашнее животное, но Том отказался. Он не сказал, что боится вновь проявить жестокость, если появится такая возможность. Ему слишком нравились взбаламошность и приветливая доброжелательность профессоров Дамблдоров. Учебники, ингредиенты для зелий и, наконец, волшебную палочку решили приобрести в самом конце, после семейного обеда в небольшом кафе Косого переулка. Том улыбался всё время, пока Альбус и Геллерт держали его за руку. Он пытался поддержать беседу, но это тяжело ему давалось. Впрочем, когда мальчик не стеснялся, его природное обаяние завораживало мужчин. Геллерт был готов прямо сейчас отправиться в их небольшой домик на побережье и пристроить крыло специально для Тома, завалить его игрушками, книгами и одеждой. Альбус старался не выказывать своей симпатии открыто — Том был достаточно умным мальчиком, чтобы понять на что давить в дальнейшем, но его сердце таяло от одного взгляда на эти серьезные серые глаза, слегка грустные под туманом дождливого дня. Тома выбрала палочка с сердцевиной — пером Фоукса. Более очевидного знака не было нужно. Геллерт с видом победителя посмотрел на Альбуса, выразительно молча, что было слишком сильным жестом для него. Альбус только качнул головой. Такова судьба, ничего не поделать. В Хогвартс они вернулись к закату. Эльфы принесли ужин прямо к ним в гостиную. Том уснул в кресле с тарелкой на коленях, легко улыбаясь. Геллерт осторожно поднял мальчика на руки и отнес в спальню. Мальчик не проснулся, когда с него стянули ботиночки и пиджак и укрыли тяжёлым одеялом. Только едва дёрнулся от щелчка запирающейся двери. Сова прилетела к полуночи, прерывая уединение Дамблдоров. Альбус спешно вскрыл конверт. По его лицу расползлась счастливая улыбка. — У нас есть сын, — сообщил он Геллерту и получил горячий поцелуй в ответ.