Третья любовь Дамблдора

Но за счастье всегда приходится побороться, как бы близко оно не было. В тот вечер Дамблдоры получили только предварительное согласие. Министерский чиновник провел весь вечер расхаживая по своему крошечному кабинету (ему хватало пары шагов, чтобы пройти от стены до стены, всякий раз упираясь в них носом. Если бы ему вздумалось встать в центре комнаты и вытянуть руки в стороны, ладони тут же оказались бы на шершавом камне, зачарованном под красное дерево). Свадьба Дамблдоров уже была чем-то вне нормы, но они ловко нашли прецедент (в тринадцатом веке волшебники могли себе и не такое позволить), а усыновление… Тем более, что Геллерт до замужества Гриндевальд был печально известен своими политическими декларациями. Манифест «Общее благо» разлетелся среди молодежи быстрее гномьей простуды и повлек множество неприятных для Министерства инцидентов. Сейчас Геллерт Дамблдор был чудесным семьянином и преподавателем, оставив политику другим. Поэтому-то мистер Пиппит и выдал предварительное разрешение, хотя и потратил на размышления целый вечер. Для окончательного решения Дамблдоры вместе с мальчиком должны были пройти комиссию. Строгую и чрезвычайно недоброжелательную по отношению к магглороженным сиротам. Первым делом Дамблдоров промариновали в приемной около пары часов, затем заставили каждого по отдельности предстать перед комиссией, где атаковали сотней вопросов, самые разумные их которых звучали как: «каким образом вы собираетесь учить мальчика завязывать шнурки?» и «собираешься ли ты изучать темные искусства, как твои новые родители?». Затем многоуважаемая комиссия отправилась обсуждать между собой перспективы Дамблдоров. Что происходило за противно скрипящими дверями — загадка столетия, поскольку помимо замка и пары защитных чар Верховный волшебник наложил невероятно мощное заклинание тишины. Геллерт, игнорируя стулья, сидел прямо на каменном полу, вытянув ноги. Он погрузился в себя, его губы тихо шевелились, а глаза замерли в одной точке, словно он смотрел сквозь стену, прямо в комнатушку комиссии. Альбус примостился с краю, поигрывая палочкой, покручивая деревяшку между пальцами. Том грыз ногти. — Вы, правда, изучали темные искусства? — поинтересовался он. — Это… юношеское увлечение, — немного сконфуженно ответил Альбус. — Мы не делали ничего плохого, нам просто было интересно. — Звучит очень интересно, — улыбнулся Том. — Что это такое? Альбус замешкался. — Не-не-не, хороший мой, — ожил Геллерт. — Я расскажу тебе об этом только дома, за четырьмя замками и подальше от этих паразитов. И он подмигнул мальчику, притрагиваясь к губам пальцем. Том покраснел и засмеялся. Альбус недовольно глянул на мужа. Дверь распахнулась и со стуком ударилась о ноги Геллерта. Мужчина подпрыгнул и громко закричал. — Простите, — промямлил глава отдела по семейным делам. Геллерт метал молнии: они легко струились по воздуху, разряжаясь в тусклом свете коридора маленькими вспышками. Чиновник отмахнулся от особенно навязчивой молнии и перевел взгляд на Альбуса. — Мы приняли окончательное решение. И он протянул пергаментный свиток. Не дожидаясь, когда супруги откроют его, комиссия удалилась. Только высокий беловолосый мужчина с дорогой тростью смерил взглядом Тома. Мальчик поежился. — Дай мне, — Геллерт потянулся к свитку. — Что там? Что они решили? Альбус убрал свиток во внутренний карман мантии и двинулся к выходу — перед тем, как покинуть их, Верховный чародей успел поздравительно похлопать его по плечу. Альбусу не нужен был пергамент, чтобы понять решение. — Ты ужасный муж и человек! — крикнул Геллерт в спину Альбусу, схватил мальчика за руку и поспешил за супругом. — Думаю, самое время для чудесного берти-мороженого, — мечтательно заявил Альбус, разглядывая солнечную оживленную улицу Лондона. — О! — воскликнул Том. — Можно?.. — Что? — спросил Альбус, слегка раздосадованный, что мальчик прервался в середине фразы. Мальчик смущённо улыбнулся. — В Лондоне есть шикарный ресторан. Я видел его, когда нас водили в театр. Всегда хотел там побывать! Я же остаюсь с вами, там можно отпраздновать! — щеки Тома горели румянцем. Он вывел идеальную формулу: чем точнее и обоснованней прозвучит просьба, тем больше шансов, что её исполнят. Альбус и Геллер переглянулись. — Мы не будет тебя баловать, Том! И всерьез займёмся твоим воспитанием, ты станешь достойным Дамблдором! — вдохновенно произнес Геллерт, наслаждаясь своим красноречием. — Сможешь показать, где это место? — со вздохом уточнил Альбус. Мальчик расцвел широкой улыбкой. Его серые глаза засияли, и это было совсем не похоже на звериный огонь, тускло горевший в нем в приюте. Но через пару мгновений мальчик стушевался. — Вообще-то, я понятия не имею, где он и как до него добираться, — огорченно сказал он. — И не нужно! — Геллерт всё ещё удерживал восторженный тон. Кажется, он был слишком рад, чтобы хотя бы попытаться. — Закрой глаза и представь это место. Старшие Дамблдоры крепко сжали ладони Тома. В долю секунды Том показался сам себе растянутым вдоль всего Лондона, но, едва открыв веки, его взгляд споткнулся о прозрачное блестящее стекло ресторана. Это было точно то место. Напротив тянулся небольшой сквер. Его зелень отражалась в стекле, украшенном золотыми завитками. Ресторан занимал два этажа. В стекло был виден зал с дорогими столами в окружении кожаных кресел и диванов. Дамы в шикарных нарядах сидели с богато одетыми мужчинами. Ярко горело множество дорогих электрических лампочек, как будто было недостаточно ослепительного солнечного света. — Это место потрясающе! — выдохнул Альбус. — Да! — мальчик ответил в той же интонации, но это прозвучало немного фальшиво. — Я собирался прийти сюда, когда вырасту, и заказать всё, что есть в меню! Чтобы никто больше не считал меня нищим. Геллерт поймал встревоженный взгляд Альбуса. — Тебе больше никогда не придется заботиться о деньгах, малыш, — пообещал он. Том улыбнулся ему в ответ. Мороженное подали в больших стеклянных вазах. По стеклу вились цветы, летали птицы. В белоснежные горы, политые клубничным сиропом и посыпанные шоколадной стружкой, были воткнуты серебряные ложки. — Эти магглы такие затейники, — Альбус весело разглядывал рисунок на своей посуде. По лёгкому жесту Геллерта подбежал официант и почтительно склонился. — Мы хотим купить у вас эти вазы, — твердо сказал он. — Вы принимаете золото? Потом они отправились гулять. Они трансгрессировали к своему коттеджу на побережье. Море мягко плескало, щедро разбрызгивая солёную воду и солнечные искры. Том скинул ботиночки и бродил по мокрому песку вместе с Геллертом. Альбус плел венки, украшая шляпы. Тихое счастье царило в гавани Дамблдоров.