Третья любовь Дамблдора

35 лет назад Какое дождливое лето… Альбус отошёл от окна, стараясь не смотреть на сестру. Ариадна всё ещё всхлипывала и вздрагивала на каждом вздохе, кося глазами на каждое движение Альбуса. Абефорд, сидящий рядом, зло и испуганно сверлил взглядом Альбуса. Во входную дверь постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули дверь. На пороге стояла Батильда. Кто же ещё… Её ноздри широко раздувались, пока она спешно оглядывала разрушенную гостиную. — Где она? — выплюнула вопрос женщина, продолжая обшаривать помещение взглядом. Альбус махнул палочкой, поднимая с покореженного тела матери покрывало. Всхлипы Ариадны стали громче и наполнили комнату полностью, не давая никому вздохнуть. — Тише, малышка, тише, — Абефорд мягко прижал голову сестры к груди, закрывая ей глаза. Девочка замерла, прислушиваясь к баюкающему голосу брата. Её светлые пряди повисли над лицом, скрывая его. — Через час приедет кто-то из министерства и будет лучше, если вы придумаете, что ему сказать заранее, — Батильда не отрываясь смотрела на сломанную куклу некогда бывшую деятельной и жизнерадостной Кендрой. — И я тоже должна знать. — А что здесь знать, — бросил Альбус холодно. — Ариадна опять вышла из себя. Только на этот раз… — Не смей так говорить! — вспыхнул Абефорд, перебивая Альбуса. — Ариадна ни в чём не виновата! Это случайность! Альбус покраснел, отворачиваясь. В тусклом свете от окна в его глазах блестели слёзы. — В любом случае… Мама мертва. По вине Ариадны или нет, — тихо сказал он, отбрасывая с лица волосы. Батильда нахмурилась. — Я займусь разговором с министерскими, а вы постарайтесь не попадаться им на глаза, — сердито сказала она, выходя из комнаты. Мягко покачивался подсвечник, уцепившийся за спинку сломанного стула, в стекло бились тугие струи дождя. Плач Ариадны перешёл в тихое поскуливание и вскоре сменился шепотом, снова и снова она повторяла одно слово, но слишком тихо, чтобы различить его. Шелест её голоса пеплом опадал на сознание Альбуса. За его спиной лежала мертвая мать, а вместе с ней умерли все надежды и планы на жизнь — карьера, исследования, блистательное будущее юного гения в кругу самых именитых магов столетия. — Когда ты отправляешься в свою поездку? — резко спросил Абефорд, и Альбус вздрогнул как от удара. — Я не поеду никуда. Я — глава семьи и должен остаться здесь. — Ты здесь не нужен. Я один могу справиться с Ариадной! — Ты не будешь этого делать! — Буду! Я ей нужен! Я брошу школу и останусь с Ариадной. Девочка захныкала, и Альбус плотно сжал губы, чтобы ещё больше не раскричаться на брата — сестру пугали громкие звуки. — Это не обсуждается, — твердо сказал Альбус и вышел из гостиной. В сумраке коридора никто не видел, как он плачет, горюя по матери и собственной жизни.

***

Кендру похоронили на следующий день. Батильда уехала куда-то, оставив Дамблдоров одних. Как бладжер, она металась от одного к другому и везде была неприятна. Как бладжер, она была неостановима. Как бладжер, она выбивала из людей всё, что ей было нужно и улетала дальше, оставляя их травмированными. Куда она отправилась в этот раз, Дамблдоры не знали, да и не заботились. Ариадна погрузилась в свой мир, она тихонько напевала, разгуливая по опустевшим без матери холодным комнатам. Иногда вместе с Абефордом они доили маленьких козочек в небольшом загоне, что им построил ещё отец. Альбус скучал, разглядывая потолок. Он не признавался себе и окружающим, какая дыра осталась в его груди на месте сердца. Постоянное чувство вины давило на него, не позволяя покидать собственную спальню дольше, чем на двадцать минут — проверить сестру и брата. Заботливые соседи по очереди заносили обеды и приглашали сирот к себе на ужины. Нелюдимый Абефорд всегда отказывался, Ариадна не понимала, чего от неё хотят, а Альбус не мог найти силы придерживаться этикета. Однажды, после очередной сцены с Абефордом, Альбус вышел из дома. Он стоял на мостовой в халате и домашних туфлях, поворачивая заросшей головой из стороны в сторону — может, пытался выкинуть всё из головы, может, даже не замечал, что двигается. Из-за угла вынырнул мальчишка и остановился рядом. Альбус перевел взгляд на него и вздрогнул. Не мальчишка. Юноша. Светлые волосы аккуратно зачесаны за уши, глаза искрятся смехом. Одна радужка темная как ночь, вторая словно осколок летнего безмятежного неба. — Отличный халат, — усмехнулся юноша. Его улыбка не была правильная, скорее даже наоборот — нижняя челюсть слишком выпирала и скулы углами врезались в волосы. Но за ней что-то было. Что-то, что очень сложно назвать, но стоит уловить — никогда больше ни с чем не спутаешь. — Мама подарила, — отозвался Альбус, стараясь не упустить ни мгновения движения этого лица. Каждая мелочь словно разбирала и собиралась мир заново, делая его более целостным и правильным. — У меня есть такой же, — юноша снова улыбнулся и Альбус наконец заметил едва уловимый акцент, витающий как флер дорогого парфюма. — Моя мама умерла, — сообщил неизвестно зачем Альбус и почувствовал облегчение, словно снял со своих плеч дракона. — А я остался здесь. — О… — протянул юноша. Он сделал крошечный шаг назад, увеличивая между ними расстояние, и Альбус потянулся за ним, не позволяя ещё хоть дюйму прибавиться к промежутку между ними. Юноша нахмурился. — Прости, не знаю, зачем я тебе всё это наговорил, — выдохнул Альбус, погружаясь глубже и глубже во тьму зрачков юноши. — Ничего. У меня тоже родителей нет, зато у меня есть цель, — парень рассмеялся, снова демонстрируя идеально белые зубы. — Я расскажу тебе о ней. Но сначала ты побреешься… Альбус мог поклясться, что за этими словами бездна. За ними что-то, что нельзя говорить, нельзя слышать, без чего нельзя жить. — Сделаю это прямо сейчас, — выдохнул Альбус, отрываясь от лица юноши. — Я — Альбус. Альбус Дамблдор. — Я Геллерт Гриндевальд. Для самых лучших друзей — Гриння. — И много у тебя таких друзей? — Ни одного до сегодняшнего дня.

***

Вечером зашла Батильда со своим племянником. Она в пух и прах разругала Альбуса за его хандру, велела серьезнее следить за братом и сестрой. Ариадна пела и разговаривала с горошком, поданным на ужин. Абефорд, насупившись, чавкал. Альбус отчаянно краснел, украдкой бросая взгляды на Геллерта. Тот улыбался во весь рот, увлеченно разглядывая всё вокруг и незаметно подмигивал Альбусу, едва сталкивался с ним глазами. Во время десерта Альбус мог поклясться, что кто-то поглаживает его ногу под столом, но старался не показывать вида, насколько он смущён. После ужина Батильда ушла, позволив Геллерту ненадолго задержаться у Дамблдоров. Того чрезвычайно сильно увлекла библиотека. Альбус стоял возле письменного стола, пока Геллерт расхаживал от стеллажа к стеллажу. Дыхание рваными кусками выходило из груди, сердце билось прямо в ушах, пальцы слегка подрагивали, и Альбус крепко сжал кулаки и молча уставился в пол, надеясь, что Геллерт ничего не заметит. — У вас тут много интересного. Вы — англичане, очень интересные, — заявил Геллерт, вставая напротив Альбуса. Даже не поднимая глаз, Альбус видел его стройную, облитую мягким светом от камина фигуру. Изящную, вытянувшуюсь вверх и замершую в грациозности молодости и свежести. Такую страстно желанную. Голова закружилась. Альбус никак не мог взять в толк, как и когда это произошло, почему случайный знакомый стоит здесь и впивается в него взглядом, вытягивая все его потайные мысли одним лёгким движением губ. Полуулыбка. Иллюзия. Маскарад. Гул в голове сменился ярким фонтаном искр. Не думая, Альбус сделал шаг вперёд и мягко поцеловал Геллерта. Геллерт таял в его руках как воск, податливый, горячий. Сделал бы. Поцеловал бы. Если бы… Молчание гулко висело в воздухе. — Я завтра ещё зайду, не все книги успел посмотреть. Альбус вяло улыбнулся. — Заходи. Наш дом — твой дом. — Неслыханная щедрость для англичанина, — засмеялся Геллерт. Этот мальчишка обожал смеяться. — Увидимся. Дверь хлопнула. С глухим стоном Альбус повалился на диван. Сейчас, больше чем когда-либо он ненавидел свою жизнь.

***

Они встретились на следующий день, и на следующий, и на следующий… Каждая встреча придавала Альбусу сил и выпивала из него их досуха. Случайно столкнувшись руками, Альбус краснел и отводил взгляд, а Геллерт только смеялся, ничуть не смущенный. Геллерт первый его поцеловал. Он первый посмел проложить дорожку от уха до ключиц. Его смелость путала ладони в длинных прядях Альбуса. Они прятались от Ариадны и Абефорда, но не могли ничего скрыть, и брат всякий раз испуганно отскакивал, стоило Геллерту попытаться с ним заговорить. Между Дамблдорами растянулась трещина, углубляющаясь с каждым днём. А потом Геллерт поделился своей целью с Альбусом. Это окончательно разделило братьев. Альбус видел себя спасителем мира в доспехах даров смерти, выводя из себя Абефорда пренебрежением к сестре. Не желая больше видеть Геллерта в своей гостиной, Абефорд уехал за месяц до начала учебного года в Хогвартс. Альбус не отпустил с ним Ариадну. Девочка смотрела исподлобья на уходящего Абефорда и тихо скрипела зубами. В какой момент всё вышло из-под контроля Альбус не мог сказать. Ариадна тихо сидела в своей комнате, послушно съедала пару ложек на завтрак и обед, молчала. Девочка и до этого почти не говорила, но сейчас совсем замкнулась. Изредка Альбус заставал её на лестнице — застывшую в ледяном отчаянии, она топала ногами и захлебывалась рыданиями, стоило к ней прикоснуться, но молчала. — Мы можем отправиться в Европу и взять её с собой. Она больше не будет прятаться от магглов. Это пойдет на пользу общему благу, — Альбус согласно кивал на рассуждения Геллерта, но не мог понять, как вечно смеющийся мальчик превратился в бесконечно жаждущего власть монстра. Когда он успел сменить облик? Когда начался новый тур маскарада? Альбус словно оказался запутанным в извращенной паутине — вырваться больно, не вырваться — потерять себя. Ариадна тонко чувствовала изменения в окружающем и реагировала на них. В тот день сошлись все звёзды. Ариадна на грани истерики, Геллерт охваченный лихорадочным жаром помешательства, вернувшийся на пару дней яростный Абефорд. Может, они так влияли друг на друга? И когда палочки заплясали в дуэльном танце, Альбус потерял твердое осязание мира. Тот уходил из-под ног, швырял его на дно, погружая в тишину морской толщи. Убивал. Только палочка в руке сияла, но Альбус потерял способность различать цвета. И вот… Ариадна лежала на полу, умиротворенно улыбаясь. С её лица стек вечный страх и закрытое упрямство отпечатавшейся боли. Абефорд рухнул рядом с ней, неверяще смотря в стеклянные глаза сестры. Геллерт захлебнулся застрявшими в горле заклинанием. Безумно и напуганно он разглядывал тело девочки несколько мгновений, а затем заткнул за пояс палочку и вылетел из дома Дамблдоров. Альбус пошатнулся. — Если ты пойдёшь за ним, то можешь не возвращаться, — прошептал Абефорд, но Альбус ни слова не услышал. Первый шаг вышел тяжёлым, воздух загустел, не пропуская его вперёд. Второй дался легче. На третьем Альбус с силой оттолкнулся от земли и побежал. Он бежал так быстро, как только мог, отчаянно жалея, что не додумался сразу призвать метлу. Батильда рассерженно закричала на Альбуса, вломившегося в его дом. Не обращая ни малейшего внимания на её крик, Альбус взлетел на второй этаж и распахнул дверь спальни Геллерта. Воздух звенел, отдавая горечью куда-то за лопатки. В воздухе кружила потревоженная пыль. Сжимая ладонями виски, Геллерт раскачивался из стороны в сторону, задыхаясь от рвущихся рыданий. Не задумываясь, Альбус опустился рядом с напуганным мальчишкой и крепко его обнял. — Это я, это я, — повторял Геллерт. — Это из-за меня. — Нет, это случайность, — всякий раз говорил Альбус, нежно целуя Геллерта в виски. — Это случайность. Ты не виноват. Они не покидали пределы комнаты больше недели — Альбус лелеял Геллерта, не позволяя тому погружаться слишком глубоко в самоненависть. И не позволяя себе. Когда на пороге комнаты появился Абефорд, Альбус не мог сказать, сколько точно прошло времени. — Мы похоронили Ариадну. Я отрекаюсь от имени Дамблдор. Меня больше ничего не будет связывать с тобой, — гулко произнес Абефорд, не поднимая глаз на брата. — Я больше не твой брат. - Можно я попрошу у неё прощения? - дрожа спросил Геллерт. - Меня не волнует, что вы будете делать, - Абефорд дёрнул плечом и вышел, оставляя после себя пустую тишину. - Мы вместе попросим у неё прощения, - тихо сказал Альбус. - Я.. - Геллерт сглотнул. - Я боюсь. Я знал цену за могущество, но... Снова я не смогу такое увидеть. - Мы можем не ехать в Европу, - мягко предложил Альбус. Геллерт впился болезненным взглядом в Альбуса, выискивая в нём ответы. - Да. Можем...