Душа под наркозом

«Гордость — это костяк души.» — Митчелл Уилсон.

*Окраины Рыжего леса. Четыре дня спустя*

Дьявол, хотел же на блокпосте «Свободы» переночевать! Черт меня дернул послушать «доброго совета» демона и выйти в Зону ночью. Мало того, что меня чуть не подстрелили неизвестно кто и откуда, так еще и психопат с манией величия на хвост сел. Как будто этого было недостаточно, вот-вот Выброс нагрянет, а у меня единственное укрытие — яма в два квадрата с хлипкой деревянной дверцей от деревенского сортира. Шляпа… Начинало немного потряхивать. Откусив последний кусок колбасы, упаковал нехитрый ужин обратно в бумагу и сложил в рюкзак. Погасив фонарь, пристроился поудобнее в углу и стал ждать, когда накроет. А как все хорошо начиналось…

*Тремя сутками ранее, бункер на Янтаре*

— Не спеши-и-и… — жужжал над ухом кажущийся вездесущим усатый призрак. — Аккуратно, аккуратно… Я сказал аккуратнее! — Слушай, я ведь не бомбу обезвреживаю! — наконец взорвался я. — Просто поливаю твою баланду соусом. Что вообще может пойти не так? — Баланду? — пораженно ахнул Ян, сложив руки у груди. Нда, если бы я его не знал так долго, точно бы поверил. — О десерте можешь забыть! — Уже забыл, — пожав плечами, подцепил две тарелки с труднопроизносимым содержимым и как ни в чем не бывало собирался начать пробиваться через любопытные носы молодых лаборантов, которых я уже добрые десять минут усиленно «не замечаю» (попробуйте себе представить что-то менее вызывающее подозрения, чем ученый, изображающий тяжкий мыслительный процесс разглядывая луковицу), как со стороны коридора сначала послышался звук, будто из ниоткуда на Янтаре появился ударник, после чего что-то тихо рухнуло, затем последовал звон битой посуды. Ох, что-то (пятая точка) мне подсказывает, что у меня опять проблемы. А я только собирался воспользоваться освободившимся душем… Усиленно работая плечами (приятно, что хоть где-то я не занимаю нижнюю строчку в силовом рейтинге), быстро пробился к единственной двери с табличкой «В кабинете злая еврейка!», каким-то чудом ничего не уронив… И все же расколошматил обе тарелки уже у самого входа. В свою защиту скажу — было от чего. Сейчас, только мат-перемат Яна пережду… Ревекка на полу, судя по отсутствию движения, без сознания, вокруг перевернутого стального стола, неизвестно как оказавшегося в центре комнаты в беспорядке разбросаны столовые приборы, салфетки, осколки стекла и заляпанная скатерть, а в центре всего этого безобразия стоит один до боли знакомый наёмник с совершенно потерянным видом обозревавший сию баталию. — Привет? — Это единственная гениальная мысль, которую я смог из себя выдавить. — Привет… — сипло повторил мой подвиг Шрам, шумно сглотнув. После чего быстро добавил: — Я только пришел. С одной стороны — он вроде бы не идиот, чтобы так подставляться. Без оружия в бункере, полном тяжеловооруженной охраны распускать руки? Он кто угодно, только не самоубийца. С другой — а что я, собственно, о нем знаю? Вот то-то и оно, что ничего. Будем посмотреть… Аккуратно подняв с холодного пола девушку, уложил ее на постель, постаравшись сделать это без неприятных сюрпризов в виде острых осколков, и только затем переместился к рабочему столу, молча указав наёмнику на второй. А что, удобное место! И всю комнату отсюда контролирую, и тревожная кнопка рядом. Еще бы лампочка не моргала ежесекундно, было бы вообще просто прекрасно. — Давай с начала… — простонал я, потерев пальцами лоб. Кажется, начинают появляться морщины. Надо реже хмуриться, иначе к тридцати буду похож на пятидесятилетнего. Еще бы поводы хмуриться попадались пореже… — Откуда ты здесь и зачем пришел? — Тебя искал, — огорошил меня он, после чего достал из кармана КПК и, проведя несколько манипуляций, вернул в карман комбеза. Теперь уже пискнул мой, сообщая о переводе в десять тысяч полновесных рубликов. Дождавшись, пока я задам свой немой вопрос плавным подъемом левой брови, наёмник пояснил: — Я не беру денег за чужую работу. В Х-16 ведь твоя работа? — Моя, — не стал я отрицать очевидное. Учитывая, сколько я наследил там, плюс на Кордоне и Янтаре, отпираться бессмысленно. Да и зачем? По крайней мере выслушать его я могу. — Может, обойдемся без этих танцев? Давай сразу к делу. Тебе зачем-то понадобился именно я, а выяснив, где я обретаюсь, ты пришел сразу сюда. — Шрам нахмурился, пальцы медленно сжались в кулаки. Видимо, я полез куда-то не туда. — Я не спрашиваю, как именно ты это сделал. Это дело десятое. Лучше скажи, чем я тебя так обидел, что ты решил мне ужин сорвать? Надо бы врача вызвать, наверное… Теперь впал в легкую степень ступора уже он. Поколебавшись немного, побегал глазами по комнате и выдавил из себя кривую улыбку: — Понимаю, как все выглядит с твоей стороны. Только прошу, никаких лишних глаз. Сам понимаешь… — повозившись немного в сером, мятом вещмешке наёмник вынул из него нечто, похожее на стеклянный шарик с таким же круглым, похожим на крошечную молнию образованием внутри. Закутав его в какую-то просаленную тряпку, обильно смочил чем-то из жестяной фляжки и положил всё это Ревекке под голову. Судя по тому, как четко, без единого изъяна он всё проделал, ему не раз приходилось работать с чем-то подобным. — Считай это авансом, и позволь теперь расскажу я. Прибыв сюда в поисках Стрелка, решил немного подзаработать и взяться за прикрытие группы Левши. Знакомы мы давно, так что получив от него сообщение я сразу направился сюда, тем более мне было по пути. Теперь представь себе мое удивление, когда я узнал, что группа еще на прошлой неделе ушла в рейд на территорию Рыжего леса. А виной тому оказался некий седой коротышка. (Ну, это я тебе еще припомню, «дружище»!) Кстати, пришлось немного потратиться чтобы тебя разыскать. В итоге я почти три дня бродил по округе, пока ты не вернулся сюда. — Ты еще про троюродную бабушку вспомни, — буркнул я, насупившись. — Что здесь произошло, можешь сказать? — Как раз подхожу, — обезоруживающе поднял руки Шрам, не прекращая ухмыляться. — В общем, я даже постучать не успел, как изнутри послышался грохот. — Хочешь сказать, она сама ни с того, ни с сего решила ненадолго прилечь? — И утянула за собой все что было, — беспомощно развел руками наёмник. — Теперь к делам, не против? Лениво оценив растекающийся по полу неудавшийся ужин, сокрушенно выдохнул, мысленно попрощавшись с приятным вечером. — Говори, что от меня требуется. Только сразу говорю: раньше завтрашнего утра я отсюда ни ногой! — Не страшно. Главное, чтобы ты ближе к вечеру был на Военных складах. Знаешь, где «Свобода» располагается? — Ты что-то путаешь. «Свобода» в Темной Долине засела, а на Складах военные с фанатиками сцепились. Чисто теоретически, если бы я дал согласие, даже без той клоаки, в которую ты хочешь меня затащить, чересчур многовато риска. Забыл, какие слухи про Рыжий Лес ходят? А иначе отсюда до Складов не дойти. — Всего лишь слухи. — Байки на пустом месте не рождаются! — Есть еще дорога через Бар, — внес предложение Шрам. — Ты сам-то в это веришь? — скептически фыркнув, лишний раз присмотрелся к Ревекке. Кажется, все в порядке. Дыхание ровное, без перебоев. Никакой бледности нет и в помине. А что он сделал вообще? Понятно, что ничего не понятно. — После той истории если я и попаду на Росток, то только вперед ногами. А я еще пожить хочу. Громко хлопнув по коленям, наёмник довольно резво для своего возраста поднялся на ноги и направился к двери, бросив напоследок: — Дело твоё. Как ты туда доберешься — не моя проблема. Но ты должен — это слово он выделил отдельно, — быть там. Вовремя. Оставшись в одиночестве, впервые за все время нашей беседы смог выдохнуть спокойно. Мерное гудение потолочных ламп успокаивало. Но до чего же жуткий тип! Один этот кривой оскал, долженствовавший быть улыбкой чего стоит! Интересно, а кто это ему так физиономию попортил? Теряюсь в догадках, чем можно нанести такую рану. Раз уж рубец такой рваный, это было определенно что-то не особо острое и с зазубринами, вошло довольно глубоко. Вряд ли заработал в Зоне. Он же наёмник, значит заработать такой подарок мог где угодно. В любом случае, пока не буду уверен, что с Ревеккой все в порядке, я отсюда никуда не уйду. Еще раз пробежав беглым взглядом по комнате, удрученно побрел в поисках метлы или хотя бы тряпки. Кто-то ведь должен убрать этот срач. Спустя двадцать минут ползания задом кверху, мне удалось убрать весь беспорядок, оставленный после «великолепного ужина» и кое-как собраться с мыслями. Если уж он действительно потратил столько сил, чтобы разыскать именно меня, значит я ему точно зачем-то нужен. А зачем? Признаться самому себе, боец из меня неважный. Я бы даже сказал никакой. Только и умею, что драпать. Но умею очень хорошо! — Прозвучало довольно жалко, — прострекотала рация. Быстро оглянувшись, убедился, что свидетелей нет, и только потом нашелся с ответом. — Ты теперь мысли читаешь, умник? — Больно ты мне нужен, мысли твои читать. — Усмехнулся демон. — Просто думаешь очень громко. Кстати, есть новости. — Да говори уже, — простонал я, достав из своего рюкзака банку тушенки. Раз уж ужин накрылся, перебьюсь хоть этим. — По поводу «Исполнителя желаний». В моем мире… — Стоп, — сказанное меня настолько потрясло, что я даже не заметил, как вскрывая банку порезал себе ладонь. — В каком еще мире? Их несколько? — Ты думал, вы одни такие? — в своей неподражаемой насмешливо-ироничной манере фыркнул Ян, быстро переключившись на менторский тон. — Давай объясню на понятном тебе языке. Если рассматривать обычный трехмерный континуум как отдельный объект, то при предположении существования других измерений невидимых нам, как жителям именно этого континуума, можно предположить возможность инкапсулирования в, например, четырехмерном мире бесконечного множества трехмерных континуумов. Приняв тезис о бесконечной изменчивости вселенной и таким образом изменчивости физических констант, мы приходим к ортодоксальной мысли: что в других континуумах могут существовать различные виды носителей разума, вплоть до небиологических. … Абзац. Полный абзац. Да ну его в задницу! Хоть бы раз нормально ответил на вопрос! Стоит сделать зарубку на память: спрашивать о чем-то Яна — себе дороже. Или начнет пороть какую-то ахинею, или скажет правду, но вывернет ее так, что сам потом не рад будешь. И упрекнуть ведь даже не в чем! Спросил — получи ответ! Так, ладно, успокоились. Вдох, выдох. Все хорошо, ничего страшного не произошло. Оставив нож торчать в банке, посмотрел на свою ладонь. А почему крови нет? А, нафиг. Хватит на сегодня вопросов. С оставшимися бы закончить. — Так что ты там говорил? — Да, так называемый «Исполнитель желаний», — продолжил лекцию Ян. — В довольно узких кругах также известен как «Источник». Покопавшись немного в ваших архивах, вновь пришел к давно известному выводу: все люди идиоты. Нашли, сами не знают что, и давай лезть своими корявыми пальцами куда не стоило. Удивительнее всего даже не то, что они действительно смогли его использовать, а то, что он не выплеснул излишки энергии сразу. — А теперь по буквам, не спеша… Для идиотов. — Дуешься? Хе-хе… Ну да мне фиолетово. В июле 1939, в самом конце войны группа солдат тогда еще Красной армии попала в засаду. Командир принял решение укрыться в храме. Или церкви, без разницы. Разумеется, кое-кому это не понравилось. К моменту подхода союзнических сил церковь уже разнесли по камешку. Людей Франко загнали в казематы и собирались поджечь. Вот тогда Источник впервые и рванул, да так, что из нескольких сотен солдат в живых остались единицы. А все почему? — Ты меня спрашиваешь? — Правильно, перегрузка! Понятно. Он настолько ушел в себя, что ему даже не важно, говорю я или нет. Просто нужен слушатель. Ладно, подождем. Мне не в тягость. — Слишком много смертей за такой короткий срок. Разумеется, Советы не могли оставить такое без внимания. Источник раскопали и перевезли на территорию Сталинграда, где о нем благополучно забыли вплоть до 1972 года. — Постройка ЧАЭС? — В точку! — хлопнув в ладоши, обрадованно воскликнул Ян. — Идеальное прикрытие, не так ли? Долгие годы лучшие умы человечества пытались найти способ повторить опыт 39 года. Дальше сам догадаешься, или подсказать? — В 1996 году им это удалось? — Ты меня сегодня прямо радуешь, Игоряша! Да, они наконец смогли найти способ вновь запустить его, пусть и совершенно случайно. Один из работников рухнул в охлаждающую цистерну. Заводской брак, поручни подвели. Этого было достаточно, чтобы Источник вновь заработал. И, само собой разумеется, начал собирать все, до чего мог дотянуться. — Авария? Но это не объясняет, откуда взялось… — Мутации вполне объяснимы, а насчет аномалий… Пока не уверен. Смогу сказать точно, когда доберемся до места. — Так что это такое? Источник, или как его там? — Откуда я знаю? — Вот те нате. Неожиданный поворот, однако. — Они существовали задолго до того, как была создана сама реальность. Сокровище Тех-Кто-Пришел-Раньше. Большего сказать не могу, ибо сам не знаю. Одно могу сказать с абсолютной уверенностью — нам необходимо во что бы то ни стало добраться до него. — Невозможно, — категорически мотнул головой. — Даже если не принимать во внимание армию фанатиков, обложившую ЧАЭС со всех сторон, там такой фон, что я и десяти метров не пройду как поджарюсь до хрустящей корочки. — Не сцы, Маруся, я Дубровский! Прорвемся! Ты ведь мечтаешь от меня избавиться, так? Так вот оно, твое спасение! Всего-то и нужно, что дойти до нужного места, и всё закончится! Свалишь со своей благоверной куда-нибудь на юга, в то время как обо мне останутся лишь воспоминания. Разве не этого ты хотел? — Не убедил. К тебе я уже, можно сказать, привык, да и к Зоне тоже. Более того, мне тут начинает нравиться! У меня еще вся жизнь впереди, так к чему спешить? Погуляем пару лет, потом посмотрим… — Нет у тебя пары лет… — угрожающе прошептал демон. Что-то наша милая и поучительная беседа резко перестала мне нравиться. — Счет идет даже не на годы. И не на месяцы. Дни. Считанные дни. Кое-как подавив в себе желание сорваться с места и устроить погром, покрепче стиснул поручни стула, скрипнув зубами:  — Что ты хочешь сказать? — Признаться, меня самого порядком достало подбирать слова так, чтобы тебе было удобнее, — с легким оттенком ностальгии произнес Ян. — Ты ведь не раз задавался вопросом, почему ты ничего не помнишь из своей прошлой жизни, там, за бугром? Почему первые несколько месяцев ты ходил как вечно пьяный, спотыкался на ровном месте? Почему, стоит мне ненадолго оставить тебя без контроля… — Будто в доказательство слов демона, тело прожег могильный холод. Ощущение было такое, как после получаса в бане сигануть в прорубь. — Ты ощущаешь «это»? Откуда тебе известно то, чего никак не может знать захудалый технарь из Мухосранска? М? Осторожнее с вопросами, парень. Я ведь могу и ответить. Видел бы меня кто со стороны. Губы дрожат, зубы словно пытаются самоуничтожиться друг о друга, пальцы стиснули холодный металл так, что стали даже белее обычного, пот бежит по спине градом. Разумеется, эти вопросы не раз возникали в моей голове. По отдельности они вроде ничего не значат, но если собрать их вместе? В голове эхом проносились давно услышанные слова: «Пульса не было!», «Смерть бесследно не проходит, парень», «Ты не дышал!», «Ты для них свой», «Ты весь холодный!», «Просто царапина». Господи боже… — Я мертв, так? Хватит лгать, я хочу услышать правду, какой бы она ни была. — Лжи?! — Скорее не спросил, а рявкнул демон. — Да если бы не я, тебя бы вообще не было! Ты хоть знаешь, чего мне стоило вернуть тебя к жизни? Я! Застрял! В смертном теле! Хочешь знать, кто ты на самом деле? Да никто! Все, что ты знаешь, все, что ты умеешь, дал тебе я! Даже то, что ты считаешь своим «Я», это всего лишь игрушка! Подделка, созданная чтобы заполнить на время пустующую оболочку! Неблагодарный мальчишка, да будь у тебя яйца принять то, что я тебе предлагаю, мы бы уже давно выбрались из всего этого дерьма! Я столько уже дал тебе и до сих пор слышу одни упреки и обвинения!   К концу своей запальчивой речи, пыхтя, как паровоз, Ян несколько раз шумно втянул носом воздух и, медленно выпустив, бросил холодным тоном:  — С меня хватит. Поразмыслишь над своими словами по пути в Рыжий Лес. Впрочем, можешь поднять лапки кверху и покорно ждать окончания своего нелепого существования, мне плевать. Восемь дней, и я наконец займу то место, что было моим с самого начала. Хочешь ты этого или нет. Пытаясь унять бешено стучащее в груди сердце и кое-как успокоиться, я присел на корточки и прислонился затылком к покрытой шершавыми выщербинами стене. Да что там присел, скажу начистоту — сполз. Ноги не держали абсолютно. Да и колотило так, что если бы взял в руку стакан с водой, до рта бы не донес. А если бы донес, повыбивал бы половину кусалок и в довесок нахлебался стекла. Проедающий до самых костей холод никак не желал оставить меня с миром. Даже душ не помог. Сказать по-правде, я даже разницы не почувствовал. Что ледяная вода, что крутой кипяток, когда даже в теплом помещении от кожи исходит пар — все едино. Сковырнул обломанным ногтем часть кожи на запястье. Совсем ничего. Ни крови, ни каких-либо ощущений. Одна пустота. Даже боли нет. Этой ночью я так и не смог заснуть. Дьявол, теперь я даже не уверен, нужен ли мне вообще сон. Выходит, я пустышка? Даже то, что я ощущал ранее: голод, боль, дуновение ветра, усталость… А что с ней? Ревекка все еще спала, зябко свернувшись под серым покрывалом, откуда-то и дело беспокойно выглядывал белый тапочек, через минуту вновь ускользая в тепло. Сейчас она вызывала во мне целую бурю противоречивых мыслей и желаний. Одновременно в моей голове бурлили мягкие, теплые мысли о защите и вместе с ними страх за то, что и эта малость могла оказаться просто наваждением. Сейчас для меня как никогда размылась та самая тонкая грань, отделяющая суровую реальность от сладкого вымысла. Даже тот факт, что я лишь частичка демона не вызывала во мне отторжения и уж тем более радости. Это просто… Странно. Да, вот правильное слово. Странно. А так ли он был неправ? Ведь если подумать, то между «вернуть к жизни» и «воскресить» просто непроглядная пропасть. Вернул? Вернул. Живу? Не уверен, но вроде бы да. Если же вспомнить всё, что он говорил ранее, и поставить всё это в свете новых фактов… Выходит, всё это время меня дурачил я сам? Похоже, я совсем запутался. В противостоянии мифических (более чем реальных в моей ситуации) существ, в истине (которой, похоже, нет), в себе самом. Смешно, но сейчас я рад отсутствию каких-либо ощущений. Мигрень бы сейчас была очень некстати. — Хм-м-м… — слабый стон вернул меня к реальности. Ревекка начала приходить в себя. Поднявшись с пола, бросил взгляд на настенные часы. Ого, целых пять часов просидел не разгибаясь, и никакой вам затекшей задницы. Как ни парадоксально, плюсы все же есть даже в моем новом-старом статусе. Или я просто становлюсь одним из придурковатых оптимистов. Первой глупой мыслью было проверить температуру и пульс. Угу, со мной это будет как нельзя эффективно, температура так вообще. Но говорить я все же могу, верно? — Как ты? — М? — Из-под пледа выглянул заспанный зеленый глаз. По-видимому, она еще не до конца пришла в себя, так как следующий растянутый почти непрерывными зевками сонный перл окончательно сбил меня с толку:  — Все супер. Ты лучший. У меня такого никогда не было. Я спать. Баста. Слов просто нет. Даже гадать не берусь, что ей там сверхэрудированные тараканы нашептать могли. По крайней мере внешне она в норме. Четыре часа ночи. Что ж, в Зоне светает рано. Ладно, пусть досыпает. Оставлю записку со своим сетевым адресом, вещички в сумку, яйца в кулак и в дорогу. Только перед уходом все же шепну местному эскулапу, пусть поутру заглянет.

*Тот же вечер, окраины Армейских Складов*

Надеюсь, я когда-нибудь смогу забыть свое путешествие у границы так называемых «Диких Территорий». Во-первых, в течении четырех часов притворяться карасём, загребая по самый пупок в нечистотах — удовольствие ниже среднего. Второе — сталкеры, будь они из «Долга», «Свободы», «Нейтралов», да пусть даже наёмники — все как на подбор неряхи каких поискать. Нет, ну правда, мутанты гадят меньше! Я одни только пивные банки перестал считать после двухсотой, а это было приблизительно через час после спуска. Понимаете, к чему я веду? И последнее по счету, но не по значению: всю дорогу по каналу меня не покидало ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Но сколько бы я не оглядывался, все время натыкался лишь на кучи мусора. Я уже говорил, что ненавижу замкнутые пространства? И главный вопрос на повестке дня: переосмыслить фразу «безопасный маршрут». Как я воняю… Щелчком пальцев отбросив окурок (зачем я продолжаю носить с собой сигареты?), в, наверное, сотый раз за день проверил КПК. Тусклый синий экран упрямо твердил, что новых писем нет. Возможно, оно даже и к лучшему… Для нее, разумеется. Но все же немного грустно. Ладно, отсюда вроде недалеко. Начавшее хмуриться вечернее небо Зоны встречало путников далеким собачим воем, запахом пороха и прелой листвы. Непередаваемое сочетание. Как бы там ни было, совсем скоро стемнеет. Пора искать укрытие. Щелкнув несколько раз кнопкой плеера, вставил наушник в ухо и спрыгнул с бетонной плиты, ухнув сапогами по неожиданно твердой земле. Все бы хорошо, знай я куда мне конкретно идти. По времени (успеть к вечеру) вроде бы успеваю… Черт бы побрал этого наёмника вместе со всеми его секретами! В какую сторону хоть топать? За прошедший год я неплохо набил руку в стрельбе на звук. Вот и сейчас не особо задумывался, поливая веером свинца невинно зазвучавшее в двух шагах за спиной: «Мел!» Скрывшись за основами, быстро опустил щиток шлема и осторожно выглянул. Не понял, а откуда это было? Со спины мне на плечо легла рука. — Ты че такой нервный? Не будь у меня такого экстравагантного цвета волос, седины бы точно прибавилось. Так только отделался охрененным испугом и наверняка ушибом плеча, когда наемник от греха подальше выбил у меня «Аркадий» из рук. И да, я все еще хожу с этой самоделкой. Нравится он мне. — Будешь тут спокойным… — прошипел я, сцепив зубы. Ощупывание ни к чему не привело, боли никакой попросту не было. Но раз руку клинит, значит что-то не так. Увы, в анатомии я полный профан. — Сначала один скуластый тип испортил мне вечер… — Болит? — Сердобольный старик взялся за висевшую плетью руку и плавно приподнял. — Дай-ка гляну… — Потом узнал, что я, оказывается, труп… — После ощутимого рывка послышался совсем неприятный хруст. Очень надеюсь, что эта среднезападная годзилла ничего мне не сломала. — Угу. Со всеми время от времени случается. — Невозмутимо повел бровью Шрам. — А, не бери в голову, — отмахнулся я, вместе с этим проверяя работоспособность конечности. Вроде все как раньше. — Так зачем звал? — Шлем сними. — Прозвучал со спины требовательный голос. От неожиданности я дернулся. Этот голос я узнаю даже через несовершенные внешние динамики сферических шлемов. Но почему все так любят ко мне подкрадываться? — Это еще зачем? — Обернувшись, застал знакомую фигурку в оранжевом костюме химзащиты. — Сними. Шлем, — жестко повторила Ревекка. Ну и ладно. Задвинув щиток на лоб, отстегнул заклепки и, наконец, выполнив требуемое, только собирался спросить у Шрама, на кой он её сюда притащил, как мне отвесили такую звонкую пощечину, что я даже шлем выпустил. — За что? — Мне уйти? — Очень не вовремя подключил такт наёмник. — Таки нет уж, оставайтеся теперь! — То ли для удобства, то ли заради акустики, но еврейка тоже избавилась от своего любимого шлема. Ух ты. Если я сюда без отдыха за шесть с хвостиком часов дошел, то с какой скоростью они сюда летели? По нему вообще ничего нельзя сказать с полной уверенностью, личико Ревекки же было более красноречиво. На щеках яркий румянец, брови сердито сведены к переносице, на лоб привычно свисает непослушный локон, на этот раз, правда, немного мокрый (что, кстати, неудивительно. Мне в военном-то образце шлема жарко, что про научные говорить?), а как разные глазки горят — просто загляденье. Примерно в таком ключе протекали мои мысли, пока меня просвещали на тему какой же я подлец. Ну и еще немного о словесных оборотах. Опять акцент проскакивать начал. Окончания путает, временами вовсе не в ту степь уходит. О, иврит пошел. Ян был прав: она в бешенстве. Вот только из-за чего, пока непонятно. Может спросить? Нет, лучше еще минут пять подожду. Может, к тому времени хоть немного выдохнется. Надежды не оправдались. Более того, Шраму тоже прилетело. И опять непонятно за что. Стоим, как помоями облитые, украдкой переглядываемся. Блин, и смех и грех. Наёмник мотнул глазами влево, я медленно моргнул. Примерно это можно интерпретировать как: «Сударь, а не пойти ли нам по маршруту, столь деликатно указанному нам сей прекрасной дамой?» «Извольте, ваше благородие. Только после вас.» Что на нее нашло, в конце концов? Мы уже начали спускаться с холма, я остановился, чтобы подобрать укатившийся шлем, и только теперь самозабвенно разглагольствовавшая еврейка соизволила обратить внимание что обвиняемые позорно бежали. Если вы думаете, что этим все закончилось, то шиш там. Вольный монолог на тему: «Сам дурак!», дубль два. Шрам стоически переносил «тяготы и лишения», отдалившись на два шага вперед, я же поступил куда прозаичнее, просто добавив громкости на плеере. Оглянувшись, едва не заржал. Ревекка сейчас очень удачно попадала в такт солистам группы «Royal Republic». — Ain’t everybody wants to be an astronaut… — вполголоса намурлыкивая себе под нос текст припева, едва не опарафинился, влепившись носом в спину настороженно замершего наёмника. Пока Шрам короткими перебежками быстро отдалялся от нас, я, сделав страшные глаза, совсем уж невежливо зажал девушке рот ладонью, прошипев на ухо:  — Ради всего святого, помолчи. Что-то не так. Я сейчас уберу руку, только не кричи. Хорошо? Дождавшись медленного, будто в холодном бешенстве кивка, также неспешно убрал грязную ладонь и поискал взглядом укрытие. Мы приближались к деревне. Хотя, какая деревня — так, рабочий поселок. Пяток разваленных от времени хибар с выбитыми стеклами, мрачными зевами косых дверных проемов и покосившимся забором вокруг всего этого памятника советской архитектуры. Вот к последнему я и направился, время от времени поглядывая, не отстает ли Эйсмонт. Молодец, лишних вопросов не задает, далеко не отдаляется. Может ведь, когда захочет. Правда, в ее случае дело обстоит в точности как с тем орлом из анекдота: не пнешь — не полетит. Засев с Ревеккой у створки поваленных ворот, подобрал мелкий камушек и бросил в сторону напряженно вглядывающегося вдаль наёмника. Дернувшись, как от удара, Шрам медленно повернулся ко мне лицом. Спросив одними глазами, получил столь же неоднозначный ответ в виде вялого пожимания плечами. Раз уж я все равно труп, то первым и пойду. Что-то мне подсказывает, что возможная пуля теперь меньшая из моих проблем. — Куда собрался? — хрипло пробасил наёмник, впрочем, без особого энтузиазма. — Предлагаешь до ночи тут сидеть? — Хн, — усмехнувшись, тот тоже последовал моему примеру, поднявшись во весь свой немалый рост. — Тоже верно. — А что не так-то? — Вмешалась покинувшая укрытие Ревекка. — Тихо вроде. — В том-то и дело. — В очередной раз осмотрев местность, Шрам отстегнул магазин «Винтореза» и, удовлетворенно хмыкнув, защелкнул обратно, затем повернулся уже ко мне:  — Слишком тихо. Ты что скажешь? А что тут сказать? На стенах сараев (домами это можно назвать только с очень большой натяжкой) видны многочисленные выщерблины от пуль. Как старые, так и более светлые, свежие. Но в Зоне такое встречается повсеместно, так что это еще не показатель. Более пугает отсутствие даже застаревших гильз. Будто кто-то специально прошелся веником по никому не нужной земле. Никаких других следов побоища попросту не было. Ни пятен крови, ни обрывков костюмов, да пусть даже ошметков мутантов, ничего нет. В центре лагеря темное пятно от костра, но самих углей или пепла не видать. — Шрам, скажи — ты в Зоне уже давно, так? Много горничных за это время встречал? — И я о том же, — с хрустом расправив плечи, наёмник аккуратно положил оружие на землю, следом опустив и пистолетную кобуру. Последним на землю полетел нож. — Сейчас хозяева нагрянут. — Твои друзья? — Я также опустил «Аркадий» и «Кольт», перед этим аккуратно подвесив их в чехлы рюкзака. Осечки еще не хватало в самый неподходящий момент. Грязь никто не отменял. — Такие же мои, как и твои, — уклончиво ответил Шрам, мотнув головой влево. Так и есть. Солнце клонилось к закату, потому необычайно яркий блик не заметил бы только слепой. Один, три, семь… Да сколько их там? Аж в глазах рябит. «Гостей» ждать долго не пришлось, буквально через несколько минут на полянку ступили два здоровенных детины в странноватой для Зоны голубой расцветки броне. Еще больше наёмников, что может быть лучше? «Экзоскелет» — пришла не лишенная восхищения мысль. В какой-то момент я даже засомневался, что там, внутри этой скорлупы действительно человек. Уж слишком внушительно они выглядели, особенно на фоне моих «метр шестьдесят». — Это кто там такой красивый? — подал голос один из богатырей, после чего оглушительно загоготал. И что тут смешного? Почему-то этот внутришлемный гул сильно раздражал. Я уже в красках представлял, как сдираю с этой, наверняка, самодовольной рожи шлем, и выпускаю целый магазин ему в лицо, как случилось то, чего я ожидать ну никак не мог. Чего, спросите вы? Обнимашек, так их через эдак. Нашли время тискаться. — Руки опустить можно? — хмуро спросило мое мурчало. После короткого совещания: «С тобой?» «Со мной», получил молчаливое разрешение. Плюнув на все условности, широким шагом направился к ближайшей хибаре. Вторые сутки без сна, плюс ко всему нервотрепка постоянная. Задолбали в край. Все и вся. Первому, кто зайдет раньше завтрашнего утра, запущу сапогом в лоб. Только я нашел более-менее ровное место с целыми досками и собирался выкладывать вещи из рюкзака, как кто-то чрезвычайно вежливо постучал в косяк. Ревекка. Ладно, казнь отменяется. А так хотелось… — Можно? — Это не мой дом, и ты не в гостях. Если снова собираешься истерить, то лучше сразу разворачивайся и иди туда, откуда пришла. Кстати, зачем ты пришла? Не расслышав, или просто проигнорировав мой вопрос, Эйсмонт аккуратно присела на край опаленного стола и задала встречный:  — Почему ты ушел? — Дела появились. Вещи все же лучше выложить. Не очень хотелось бы случайно вдавить задницей спуск во сне или раздавить оной же частью тела что-то необходимое. Ревекка терпеливо ждала, пока я устроюсь поудобнее, не сводя с меня внимательного взгляда. В конце концов эта игра в молчанку мне надоела:  — Еще что-нибудь? — Объяснить ничего не хочешь? — Язвительно припечатала еврейка. — О как! Теперь я еще и виноват? Да ради бога, только скажите пожалуйста, в чем на этот раз? — Ты меня отравил? Охренеть. Просто слов нет. Нет, разумеется я не ангел (слава яйцам), но это какого же она обо мне мнения? Разве я хоть раз повод давал? Э-эм… Кажется, давал, и не раз. Со мной вообще постоянно какая-то малопонятная фигня происходит. Если верить теории о реинкарнации, в прошлой жизни я щенков сотнями топил. Или был Гитлером. На крайний случай мяукающие чебуреки на вокзале продавал, иначе я не понимаю, за что мне такое наказание. И что ей ответить? Начну оправдываться, заранее признаю этот бред за собой. Подтвердить? Еще лучше. Угу, отравил и воспользовался, я же сталкер, значит априори мозгов у меня быть не может. Обменял на артефакты. Слышал я, какие у них в бункере разговоры ходят. Вот ведь зараза, а глазами-то так и сверлит. Ладно, кое-какая идейка есть. К чему бросаться ядом в ответ, когда все можно разрешить куда приятнее? Надеюсь, это сейчас именно моя мысль, просто уж очень она напоминает одного сохатого сожителя. Разложив, наконец, пустой рюкзак, не спеша расстегнул молнию и забрался внутрь. Вот ведь, а я так наделся на то, что хоть сейчас станет теплее. — Ты спать собрался?! — Судя по тону, с которым она это сказала, прошлая догадка шоком еще не была. Ну в принципе да, от подобного ответа степень офигевания должна быть порядочная. Зажмурившись, прислушался к приближающимся шагам, напряженно отсчитывая секунды. Три… Два… Сейчас! — Как будто я тебе… Ай! Сбив с ног подсечкой, подставил живот, дабы «таки вечно бедная» еврейка не отбила себе чего не надо. После того, как «снаряд» достиг исходной точки, осталось дело техники — сдвинуться на самый край и спеленать «жертву». Оказавшись нос к носу, улыбнулся одной из своих (надеюсь) лучших улыбок и прямо спросил:  — Ты правда веришь, что я мог сделать нечто подобное? Первое время она еще пыталась выбраться, даже укусила пару раз. Пришлось убрать руки подальше и вцепиться ногами. Нет уж, теперь так легко ты не уйдешь. Эх, навевает воспоминания. Ведь совсем недавно мы были примерно в таком же положении с легким наветом интима. Надо же, будто целая вечность прошла. Через несколько минут, не заметив никаких подвижек в освобождении или каких-то намеков на распускание рук с моей стороны, Ревекка наконец сдалась. Тяжело дыша, пыталась сдуть с лица волнистую прядь. Нежно убрав преграду тыльной стороной ладони, я повторил вопрос. После чего не выдержал и тихо рассмеялся, глядя на то, как упрямо она продолжает молчать. Даже зубы сцепила, будто я ей сейчас ложку ненавистной каши туда суну. — Нет, — тихо буркнула еврейка. — Не так уж сложно, правда? — Еще раз улыбаюсь. — Когда я пришел, ты уже была без сознания, клянусь. И ничем я тебя не травил, ты даже не попробовала. Я все разбил… — Не все. — В глазах появился знакомый мне азартный блеск, сначала легкий намек на улыбку тронул уголки губ, затем она ухмыльнулась уже в открытую. — Лаборантам понравилось. Просили рецепт. Надо же. Пусть и не совсем моя заслуга, но все равно приятно. Остается один вопрос:  — Тогда зачем был этот бред про отравление? — Просто хотела побесить, — полуприкрыв глаза, Ревекка пыталась задавить выбивающуюся улыбку. Наверное, моя офигевшая рожа окончательно ее добила, ибо засмеялась она уже в голос, распугав с ограды сонное вороньё. — Это тебе за то, что ушел не попрощавшись. Даже контактов не оставил! Ты даже не представляешь, что я пережила, когда проснулась, увидев перед собой щербатую харю Забродина! — Вообще-то я записку оставлял, — ничего не могу с собой поделать, нравятся мне эти ее переходы. — Но согласен, Забродин тот еще кадр. У него ведь всего два зуба? — Угу. Еще он плешивый. — И здоровенная родинка на подбородке… — Фу! Не напоминай! Ух. Похоже, наконец отлегло. Приятно вот так немного посмеяться, забыть обо всем. Вообще зря мы так, Забродин мужик хороший, и врач от бога. Но грех было не поддразнить ее немного. — А что это за запах? — Сморщила носик еврейка. Ну вот. Прощайте, грезы, здравствуй сраная реальность. Двусмысленно прозвучало, но по сути точно. Расстегнув молнию со своей стороны, выбрался из мешка и сел на освободившийся стол. Закурил, просто чтобы хоть чем-то себя занять. Все равно не усну, усталости ноль. Точнее вообще всего полный ноль, даже дыма не чувствую. Ян сказал, что путешествие к «Исполнителю желаний» поможет нам обоим. Может, у меня получится сделать так, чтобы я снова стал живым? Но можно ли ему верить? Да, он ни разу не соврал, но и правду преподнес в таком свете, что я целый год потратил хрен знает на что. С него станется просто прибить меня в оконцовке, исключительно из человеколюбия. Дескать, «помогу, чтоб не мучился». Ты ведь слышишь меня, чайник с рожками? Знаю, что слышишь. Я обязательно дойду. Землю грызть буду, но дойду. И обещаю, ты этот день надолго запомнишь! — У меня есть дочь. Поначалу я даже не обратил внимания на голос, настолько ушел в себя. Потом повторил про себя недавно услышанное, затем осмыслил… — Повтори? — откашлявшись от едкого дыма, прохрипел я. — У меня есть дочь, — совершенно спокойно повторила Ревекка, рассматривая одну точку на потолке. — Майа. Уже два года её не видела… Наверное, совсем выросла. Ей сейчас должно быть десять. Так, надо хоть что-то спросить, молчание может быть воспринято совсем хреново. — Десять? Получается, ты родила в девятнадцать? — В двадцать, — на губах заиграла бледная улыбка. — Прямо на день рождения. Если сейчас скажу: «С днем рождения!», мне точно хана. Лучше потом подарю что-нибудь, вроде как поздно спохватился. А что подарить? Тьфу ты, не о том думаешь, поганка бледная! — А отец? Ты замужем? — Его я не видела уже больше десяти лет. — Сделала ударение на слове «больше». — Понимай, как знаешь. А ты? — Я тоже не замужем, если ты об этом, — Ревекка бегло посмотрела на улыбающегося меня и тихо фыркнула, вернувшись к рассматриванию бревен на потолке. — Что теперь? — Не знаю. Вот и я не знаю. Вообще странно как-то. Она мне нравится, и я это знаю. Возможно, я ей тоже не безразличен, ведь зачем-то она мне о дочери рассказала? Вот только ни я, ни она дальше не зайдем, я в этом уверен. Почему так? Мне просто страшно. Услышать: «Нет» — страшно. Услышать: «Да» — тоже страшно. Может, у нее похожие сомнения? Тут я прав, «не знаю» — единственно верный ответ, хоть это и не ответ вовсе. Оставить всё как есть? Поплыть по течению? Да ну, бред. Попробовать зайти дальше? Полная хрень. Не место и не время. Но кое-что сделать можно. Спрыгнув со стола, достал из сложенных в кучу на полу вещей блокнот и ручку. Продублировав записку с электронным адресом, оторвал листок и положил рядом с мешком. Взяла. Посмотрела. Улыбнулась. — Я вам не мешаю? — с насмешкой поинтересовался обладатель хриплого баритона. Шрам собственной персоной. Только какой-то слишком довольный. Не к добру это. — Ты так и не сказал, зачем тебе понадобился именно я. — Сейчас объясню, — преувеличенно бодро воскликнул наёмник и, достав из кармана КПК, показал мне несколько фотографий. — Вот ты со своей подружкой на Янтаре. Вот снова вы, на Кордоне. И опять вы, только теперь возле Свалки. И разница во времени всего восемь минут. Ничего не хочешь мне сказать? — Я Бэтмэн! — скорчив рожу, буркнул я. — Что ты хочешь от меня услышать? Мне «Грех» помог, а до этого я помог им. Мой лимит исчерпан, так что на подобное можешь не надеяться. И если это… — Рот закрой, — холодно оборвал меня наёмник. — Мне без разницы, как ты это сделаешь, но группу ты проведешь. Точно также, как делал раньше. — Ты ничего не перепутал? Помочь соглашался я, а не «Грех». Если тебе нужен их переход, договаривайся с ними. За артефакт я заплачу, но на большее не рассчитывай. — Это ты перепутал, — криво оскалился Шрам, неспешно достав из кобуры револьвер и небрежно почесал им висок. — В твоих же интересах сделать это и сделать быстро. — Ствол плавно переместился на Ревекку. — А мы за ней присмотрим. — Эй, мы так не договаривались! — опомнилась Ревекка, укрывшись за моим рюкзаком как за стеной. Кстати, хорошая мысль: при случае вошью туда парочку кевларовых пластин. Дьявол, сам себя ненавижу, но ничего не попишешь — характер такой. Думать о чем угодно, лишь бы не поддаваться панике. — Ты мне заплатила, чтобы я отвел тебя вот к этому, — дуло небрежно качнулось в мою сторону, — и я тебя отвел. Об остальном речи не было. — Ты ведь понимаешь, что я это просто так не оставлю? — Понимаю, — степенно кивнул наёмник. — Поэтому и подстраховался. А чему тут удивляться? Наёмник есть наёмник, для него работа прежде всего. С сантиментами у них долго не задерживаются. Свои же валят, наслышан. Но почему-то, где-то в глубине души я верил, что именно он — другой. Или не верил, раз уж не рассказывал ему всего. Ладно, «друг». Посмотрим, кто кого. — Есть два условия, но сначала я должен знать, куда идти. Скривившись, будто от зубной боли, наймит прорычал:  — Лиманск, продолжай. За окном мелькнула смазанная тень. Наёмники все здание обложили. Если до этого я и надеялся сбежать, то теперь с этим можно попрощаться. Ладно я, Ян не даст умереть. А Ревекка? Вот то-то и оно. Значит, будем работать на наёмников. Какое-то время. — Первая проблема — я не могу пойти к ним с пустыми руками. Даже слушать не станут. — Так и думал, — поднявшись, Шрам повернулся к двери и тихо присвистнул одними губами. Буквально через несколько секунд ему уже передали запертый металлический контейнер. В таких же артефакты носят. Приняв из рук ящик как некую драгоценность, передал его мне: — Им отдашь. Внутрь не заглядывай, сдохнешь. Еще что-нибудь? — Её вы отпустите. Прямо сейчас. — Не держи меня за идиота, — вновь на лицо наполз звериный оскал. — Что в таком случае помешает тебе просто заманить нас в ловушку? — Тогда ситуация патовая. Убьёшь нас, и ни хрена не получишь. Не отпустишь её, снова ни хрена не получишь. Не попадешь в Лиманск, что бы тебя там не интересовало, и опять ты ни хрена не получишь. Что в таком случае сделают с тобой твои друзья? Только давай в красках, мне интересно. — Спокойно, — в голове набатом прозвучал голос Яна. — Доверься мне. Просто позволь мне всё сделать самому. «Действуй!» — сейчас я не уверен, на самом деле ли я крикнул или это прозвучало только в моей голове. Оттолкнув Шрама, не теряя ни секунды, я мертвой хваткой вцепился в стальной ящик и, щелкнув запорами, швырнул тяжелую крышку в поднимающегося наёмника. Стянув с левой руки перчатку, запустил ее в глубину исходящего тяжелым, стелящимся по полу туманом контейнера и вынул на свет какой-то шипастый шарик с синеватым отливом. Сжав, что было сил артефакт (до сих пор не до конца уверен, что это было), бросил его вдогонку крышке и мешком рухнул на замершую с открытым ртом Ревекку. Похоже, что тело снова было под моим контролем, так как желание крепко зажмуриться тут же исполнилось. Не знаю, что там происходило и до сих пор знать не хочу. Звуков хватило за глаза. Вопли ужаса и агонии, стоны умирающих и треск разрываемой плоти, грохот сминающихся досок и скрежет растерзанной брони, заполошная стрельба и нестерпимый, почти переходящий в инфразвук писк. Это описывать долго, на самом деле происходящее заняло не больше четырех-пяти секунд. Когда я вновь открыл глаза, первое, что я запечатлел — это полный ужаса взгляд еврейки. Попытка встать ни к чему не привела. Кажется, меня чем-то придавило. Просипев что-то одними губами, Ревекка, быстро перебирая ногами и руками исчезла из поля зрения. За спиной послышались натужное дыхание и стоны, что-то с глухим стуком рухнуло, но стало ощутимо легче. Наконец распрямившись, осмотрел полученный результат. Сглотнув набравшийся от увиденного комок в горле, на грани слышимости прошептал:  — Что бы ты сейчас ни сделал… Спасибо, Ян. Домика попросту не было. Казалось, будто его просто разрезали чем-то огромным посередине да так и оставили. Разумеется, крыша тут же обвалилась, как и большая часть конструкции. Меня придавило одной из балок. Сейчас, когда я мог своими глазами ее увидеть, с трудом верилось, что хрупкая на вид еврейка в одиночку ее сдвинула. Точно такой же смяло шлем вместе с головой упавшему на землю наемнику в экзоскелете. Шрама не видно, как и его тела. Это плохо. Очень плохо. Протискиваясь между досок, время от времени останавливался, чтобы пропустить вперед Ревекку. Примерно за десять минут мы выбрались на свежий воздух. Где ее тут же стошнило. Было от чего. Одиннадцать тел в разной комплектации, в беспорядке разбросанные по всей территории уничтоженного поселка. Все было располовинено точно также, как и в домике где-то на уровне пояса. Самый жуткий пазл в мире. — Башню видишь? — протрещала рация голосом демона. Посмотрев по сторонам, я вправду увидел вдалеке нечто похожее. — Под ней грот. Природный. Отведешь ее туда, сдашь с рук на руки «Греху». Они послушают, не сомневайся. Сам же не теряй времени и сваливай в Рыжий Лес. Каждая секунда на счету. — С ума сошел? — честно, не ожидал подобной реакции, особенно протеста со стороны еврейки. Утерев губы рукавом, Ревекка грозно шептала из-за угла дома: — Чтобы я одна с этими ненормальными осталась? — А кто в нашем случае нормальный? — в свою очередь съязвил Ян. Закусив губу, Эйсмонт ненадолго задумалась, после чего махнула рукой и вернулась за угол, буркнув напоследок:  — Ротом кушать надо, а не гадости говорить! — Успокойся, это просто нервы, — успокаивающим тоном продолжил демон. — Пусть «Грех» проводит ее до бункера. Наёмник выжил, в этом я уверен. И ты теперь точно в списке, сразу после Стрелка. Плюс ко всему «Свободе» точно не понравится, что мы тут устроили, так что на твоем месте я бы ушел по-английски. И это не приказ, а просто совет. Чтобы не хныкал потом, что я тебя бедного обижаю постоянно.

*Некоторое время спустя, руины Лиманского заповедника*

За все время, что я добирался до леса Ян больше не проронил ни слова, даже когда я сам пытался его разговорить. Удивительно, но под старой водонапорной башней действительно обнаружилась аккуратная лесенка, ведущая в грот. Что еще удивительней, нас там уже ждали. И Прохор, и те однояйцевые, которых я видел при первой встрече с «Грехом», и даже сам Велес присутствовал. Пообещали отвести в целости и сохранности до бункера (правда, пришлось в ответ пообещать им при случае заглянуть в парочку подземелий по пути), а там уже сама Ревекка созналась, что запросила эвакуационный вертолет еще позавчера. Однако истинной причины, что заставила ее сорваться на мои поиски, она так и не назвала. Ну да, а попросить заглянуть в Лиманске по конкретному адресу не постеснялась. Неловко помявшись, не зная куда деть руки, так и попрощались. Как школьники, честное слово. И это мне сейчас смешно, а там я реально потерялся. Не я один, но от этого не легче. Оказывается, тем артефактом было ничто иное, как почти легендарный «Компас». И слухи правдивы, он действительно может находить проходы в аномалиях. Единственное, в слухах ни слова не говорилось о том, что когда он «ищет», на пути лучше не стоять. Зона во всей красе. Одной рукой дает, другой забирает. Ладно, пора собираться. Осталось решить в какую, собственно, сторону. На Западе, судя по всему, очередная стоянка, дым от костра даже отсюда видать. Какая-то постройка из огнеупорного кирпича, окруженная целым рядом жилых вагончиков. Судя по оснастке, тут либо шахта была, либо скважина. Впрочем, неважно, сейчас в любом случае оборудование или сломано, или заражено до такой степени, что даже находиться рядом опасно для жизни. На Юг однозначно не пойду, что-то мне не нравится этот лес. Во-первых, слишком густой, даже при ярком рассветном солнце под кронами сгущалась тьма. Во-вторых, оттуда постоянно доносятся странные звуки. Надеюсь, что это просто пароходная сирена, причем неважно каким макаром в густом сосновом лесу окажется пароход. Ибо в противном случае выйдет что это что-то живое завывает. Не говоря уже о странной огненно-рыжей расцветке деревьев. Даже знать не хочу, что заставило их так кардинально поменять колер. — М-мать! — Всего в сантиметре от моего лица выстрелом разворотило дощатую подкладку самосвала, оцарапав отлетевшими щепками мне щеку. И только через секунду до меня добрался звук выстрела. Снайпер? Этого еще не хватало! Выбор, как всегда, сделали за меня. Сиганув вперед прямо из сидячего положения, зигзагами понесся в сторону света костра, где находился единственный проход сквозь бетонную ограду заповедника. Звук выстрелов насторожил не только меня, так как из-за оббитого металлом вагончика выглянуло любопытное лицо молодого парня в красно-черном шлеме. «Долг»? Да твою же душу! Не давая им опомниться, или не дай бог начать задавать вопросы, пронесся мимо с криком: «Снайпер, ложись!», и с разбегу сиганул через пролом в ограде, продолжив бежать уже через густой лес. Хотя какой там бежать, тут просто идти-то было проблематично: торчащие из земли корни деревьев и высокий кустарник всеми силами препятствовали скорому перемещению. Прижавшись спиной к широкому сосновому стволу, осторожно выглянул, едва не схлопотав следующую пулю, застрявшую в ни в чем неповинном дереве. Да кому же я так мешаю? Пусть и мельком, но кое-что углядеть я успел. Так прицельно стрелять можно только из одной точки: с вершины той вышки, что я приметил ранее. Аккуратно сняв с головы шлем, стараясь ничего не высовывать из-за укрытия, насадил его на ствол «Аркадия» и начал медленно выдвигать наружу. На этот раз пуля звякнула уже по металлу. Здравствуй, новая дырка. Метко бьет, гадина! Что теперь? И снова ответ пришел, откуда не ждали. Тревожно запищал КПК. Сигнал SOS? Фигу. Во весь экран крупными красными буквами было выведено предупреждение от ГЛОНАСС: «Приближается выброс. Ориентировочное время удара — 4 минуты.» Тоскливо взвыв (словно весь мир ополчился!), спешно затянул всевозможные ремни портупеи, вместе с этим вглядываясь вдаль. Снова передо мной встал выбор. Кажется, самым лучшим вариантом будет рвануть в железнодорожный тоннель. Почти весь путь пролегает за хорошим бетонным укрытием, плюс ко всему внутри наверняка будет спуск. Из минусов — это тоннель. Терпеть их не могу. Второй — вдруг внутри уже кто-то есть? Тогда мне определенно будут не рады, или того хуже, застряну у самого выхода. Второй вариант — метрах в пятидесяти впереди виднеется деревянный остов какой-то постройки. Охотничий домик, возможно? Вот туда и побегу, молясь всем богам и демонам, чтобы там оказался подвальчик, или, на худой конец, не было других постояльцев. Так, пора, и без того драгоценную минуту потерял. Перекатом покинув укрытие, что было сил помчался к постройкам, перескакивая через хищно выступающие корни. В какой-то момент мне пришлось подпрыгнуть, чтобы перескочить через крючковатые деревянные пальцы, тянущиеся буквально отовсюду, как меня резко развернуло в воздухе, впечатав спиной в одну из сосен. Попал все-таки, сволочь! Не без труда поднявшись, упираясь руками в жирную землю, по широкой дуге побрел в сторону спасительного дома. Больше никто не стрелял в спину, это радует. Добравшись, наконец, до вожделенной цели, согнулся в приступе нервного хохота. То, что я принял за дом, оказалось расколовшимся по центру публичным сортиром. Классическим таким, с пометками «эм-жо». Очень надеюсь, что внутри все давно высохло, за двадцать-то лет. Возвращаться уже некогда. Пинками расколотив прогнившие доски, привалил образовавшееся отверстие отвалившейся дверью и спустился вниз. А что, просторненько и даже ничем не пахнет. Даже уютно, можно сказать. Что-то капнуло на сапог. Посмотрев вниз, обнаружил резко выделяющуюся красную каплю на коричневой коже. О, у меня снова идет кровь? Странно, но отчего-то на меня напала какая-то нездоровая ирония. Капало у меня изо рта. Легкое пробито? Да и хрен с ним, трупу воздух не нужен. — Перекуси, — строго напомнил о своем присутствии Ян. — Мне нужен материал. Перекусить? Что может быть лучше для позднего ужина, чем выгребная яма? Вроде бы у меня оставался батон колбасы. Искомое довольно скоро обнаружилось в рюкзаке. Завернутый в бумагу остаток запасов «на черный день». Ну, чернее уже быть не может. Вгрызаясь в мясо зубами, бездумно проглатывал сухие куски с металлическим привкусом крови. Интересно, что бы об этом подумал прежний я? Что это полная жесть, разумеется. А сейчас все происходящее казалось в порядке вещей. Прямой угрозы нет, на поверхности потихоньку начинало грохотать, я же с аппетитом уплетаю сомнительного качества мясо в прикуску с собственной кровью. И где? Правильно. В дерьме. Прямо верх мечтаний Зоновской псевдо-романтики. Нет, правда, доводилось еще за бытие технарем у Сидоровича встречать таких мечтателей, которым только дай повод оказаться в подобной клоаке по самую маковку. За острыми ощущениями приходили. Придурки. Я был готов отдать всё, лишь бы все оказалось просто страшным сном. Вот сейчас я проснусь в своей кровати, позавтракаю чем-нибудь определенно вегетарианским и неспешно пойду на работу как все нормальные люди. Я даже глаза прикрыл, приготовившись проснуться. Увы, моим желаниям не суждено было сбыться. Начинало немного потряхивать. Откусив последний кусок колбасы, упаковал нехитрый ужин обратно в бумагу и сложил в рюкзак. Лампочка нашлемного прибора начала беспокойно мерцать. Погасив фонарь, пристроился поудобнее в углу и стал ждать, когда накроет. Интересно, сколько мне осталось до того момента, как я окончательно слечу с катушек? Раз уж я уже начал воспринимать все настолько спокойно, что дальше будет? Стану одним из таких как Стрелок или Шрам, что выстилают себе дорогу горами трупов? Ведь этот звоночек далеко не первый. И, боюсь, не последний. В кого я превращаюсь? Наверху уже вовсю бушевала стихия. Через редкие просветы между досками помещение понемногу наполнял жуткий алый свет. Ведь никто до сих пор доподлинно не может сказать, что же такое Выброс и откуда он взялся. С другой стороны, ведь никто даже не пытался понять всей его природы. Почему бы мне не попробовать? Все равно труп, так чего бояться? Кроме пятен крови на плаще никаких иных напоминаний о ранении не осталось. Поднявшись во весь рост, выдавил дверь наружу и вскарабкался по шаткому настилу наверх. Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, задержал дыхание. Воздух сильно отдавал озоном, причудливо смешиваясь с запахами хвои и тлена. Распрямившись так, как только мог, широко раскинул руки, чтобы грудью встретить удар надвигающейся стихии. Низкий гул нарастал, поднимаясь над землей кроваво-красным туманом. Напряжение ощущалось даже в воздухе. Казалось, стоит мне просто шевельнуть пальцами, повсюду замерцают всполохи алых молний. С возмущенных подобным кощунством деревьев на голову сыпались невероятно острые сосновые иголки. И вот, наконец, настал момент истины. Стремительная клубящаяся дымка захлестнула меня с головой, неукротимой силой с остервенением продираясь сквозь меня самого. Зажмурившись, скорее от неожиданности, чем от страха, я прислушался к ощущениям. Это было невероятно, но я чувствовал. Сейчас, как никогда я был полностью уверен, что эти ощущения настоящие, реальные, мои собственные. Я снова мог чувствовать, как воздух наполняет мои легкие, как плотная кожа перчаток стискивает мои ладони, как тяжелый плащ давит на плечи. Я чувствовал, что снова живу. В какой-то момент я просто не мог больше сдерживать своих эмоций и в голос рассмеялся. Истеричная, смешанная с безумием радость наполняла каждую клеточку моего тела. Казалось, будто сам мир перевернулся, лишь один я остался неизменным. Затем все пропало. Резко, будто оборвалась исключительно тонкая нить. Вновь открыв глаза, с легким оттенком горечи отметил, что Выброс закончился. Пошатнувшись, рухнул на землю там же, где и стоял. Только что пережитый опыт накатывал с новой силой. Но под другим углом. Вглядываясь в еще смурное, кровоточащее небо я с трудом мог поверить, что только что вытворил. Нервно хихикнув, поднялся на ноги и, поправив лямки рюкзака, направился в обратную сторону. Раз уж вселенной не по силам прихлопнуть меня как муху, то что мне сделает какой-то там снайпер? Похоже, я окончательно сошел с ума.