Душа под наркозом

«Не стоит пытаться избавиться от воспоминаний. Надо научиться жить с ними.» — Майк Энслин. Неспешно пробираясь через ворота, я пытался вспомнить, что же действительно стоящего я сделал за свою жизнь. Ведь, по сути, мне был дан второй шанс, так? Подобное выдается одному на… Даже не знаю, насколько! У каждого человека, независимо от его верований и мировоззрения, есть желание оставить свой след в мире. Прежний мой след — опаленное пятно на земле где-то в окрестностях Запорожья. А что сейчас вспомнят обо мне люди? Что рожа бледная была? Или что буркала на упыриные похожи? Нет, что Выброс пережил, вот! Только хрен кто в это поверит. Из всего вышеизложенного возникает ортодоксальная мысль: я просто ничтожество, или мне что-то мешает? Если первое, то проще пустить себе пулю в лоб и не заморачиваться. Заодно и проверим, переживу ли я это. Во втором же случае… Едва не рухнув, выругался сквозь зубы и оглянулся в поисках неожиданной преграды. Преграда оказалась телом «Долговца». Точнее, его останками, плавно погружающимися в красную от крови землю. Нет, правда, прямо на глазах тело всасывалось вникуда. Вот и очередная разгадка, куда же пропадают трупы. Видимо, снайпер и по бойцам не погнушался пройтись. Сам себе удивляюсь, но единственной мыслью в моей голове было: «Чем же в него попали, что голова как кустик раскрылась?» Когда я успел стать таким хладнокровным? Однако, от следующей догадки стало значительно легче на душе. Если я вытяну этого поганца живым и передам «Долгу», мне это определенно зачтется. Может, и награду за голову снимут. Как все же приятно порой пройтись вот так, не задумываясь ни о чем. После Выброса новые аномалии зародиться еще не успели, а старые уже не опасны. Ни люди, ни звери не покинут укрытий еще с полчаса, для зомби, которым это явление как-то до фонаря (справедливости ради, как и всё остальное) я вообще свой. Идешь, как по бульвару, в кои-то веки наслаждаясь тем, что можно наконец распрямить спину и не смотреть неотрывно себе под ноги, не приглядываться к едва шелохнувшемуся кустику или шелестящему листку в ожидании неведанной опасности. Напоминает о жизни там, за пределами Зоны… Которой у меня почти не было. — Хочешь передохнуть? — обеспокоенно прошуршала рация. — Нет, — категорически мотнул головой. — Осталось совсем немного. «До того момента, когда я наконец от тебя избавлюсь и заживу нормальной жизнью» — остальное, разумеется, прозвучало только в моей голове. — И правильно. Ладно, хватит сантиментов. Загляни-ка внутрь, время еще есть. Стараясь не шуметь, ступая по раскрошенному асфальту, я приближался к шахте. К немалому моему удивлению, я оказался прав. Среди пробивающейся сквозь трещины травы действительно нашлось множество стреляных гильз. Как потускневших, старых, так и совершенно новых, будто только что выпущенных с завода. Вот только какой завод будет выпускать устаревший 77-мм патрон, да еще в таком количестве? Да только на этом пятачке не менее полусотни, а если вокруг всей вышки обойти? Что-то не вяжется. Может, и вправду заглянуть? Хотя бы для того, чтобы узнать, кому это я настолько не понравился. За что я люблю «Аркадия», так это за то, что даже такая глобальная модификация, как перестройка винтовки под дробовик занимает всего несколько секунд. При определенной сноровке, само собой, но сути не меняет. Беглый осмотр из-за угла ни к чему не привел. Немного покопавшись в хранилище, роль которого играли многочисленные карманы моего плаща, извлек фонарик и, примотав его изолентой к цевью, снова выглянул из-за укрытия. Хм, никто не ждет. Даже обидно немного. В центре помещения располагался лифт, окруженный проржавевшей рабицей. Первым делом решил проверить подсобные помещения. Тихо перекатываясь с пятки на носок, молясь, чтобы дощатый пол не скрипнул в самый неподходящий момент, приблизился к деревянной двери. Резко распахнув, осветил фонариком все углы. Снова никого. Да как так-то? В шахту он, что ли, провалился? Возвращаясь к лифту, просто ради хохмы ткнул в кнопку. Ничего, даже щелчка не последовало. Чувствую себя идиотом. Остается только пост охраны наверху. Тут уж тихо подняться не вышло, треклятая подошва будто нарочно ухала по металлическим ступенькам, как бы мягко я не ступал. И снова ступор. Под дверью лежал коврик. Вытоптанный, настолько грязный, что первоначального цвета не угадает даже пошивший, но… Коврик? Я бы даже умилился, если бы не выбивающийся из-под двери слабый лучик света. Ладно, дубль два. Фонарик тут точно не нужен, возвращайся в карман. Вцепившись в круглую ручку, как в спасательный круг, мягко повернул и толкнул. Дверь издала жалобный скрип, перед тем как вместе с косяком рухнула внутрь. — Эва как… — даже языком прищелкнул, с немалым удовольствием поминая неизвестных проектировщиков. Что бы я без вас делал? Внутри было довольно мило. Сразу видно, место обжитое, даже унылая двухцветная окраска стен, повсеместно применяемая в странах бывшего СССР, не портила впечатления. Металлическая кровать с драным матрацем в углу, ружьишко на стене и непонятно зачем прибитая голова кровососа. Сколоченный со знанием дела столик, явно не заводской. Початая бутылка водки, алюминиевая кружка и полбатона хлеба кирпичной крепости. О, забыл милый шифонерчик у стены. В целом довольно приятный образец классического холостяцкого минимализма. Правда, общий фон немного портил мертвый старик в дырявом ватнике на кровати… Отщипнув кусочек хлеба, захрустел, вместе с этим проверяя карманы покойного. А что? Ему уже без надобности! Угу, документики. Перекоп Илья Трофимович, сорок шестого года рождения, уроженец… Опа, местный, что ли? Ну, низкий тебе поклон, дед. До конца за дом родной стоял. — Добей, — приказным тоном выдавил из себя демон. — Не понял… Кого добей? Деда? — Наверное, у меня сейчас глаза были с тот самый царский пятак. — Так он живой? Тьфу ты, черт, совсем запутал! С какой стати мне его добивать? Совсем из ума выжил? — Например за то, что подстрелил тебя, — непринужденно, даже как-то лениво сообщил Ян. — Или хотя бы в порядке сострадания. Будь я в его состоянии, наверняка бы застрелился. Если бы догадался, конечно. — Кто? Он? — для пущей убедительности потыкал пальцем в ватник. — Да как он мог в меня стрелять? И из чего? Из вон той берданки на стене? Да она не то, что до леса, до двери если добьёт, и то чудом! — Просто сдвинь шкаф, — презрительно процедил он, перед тем как замолчать. Ну, сдвинул. За ним оказалась еще одна комната. Впрочем, тут я даже не удивился, планировка к этому располагала. А неплохой у старика склад. На зиму копил? У дальней стены был целый ряд картонных ящиков, с кривыми, дрожащими буквами на каждом: «Хлеб», «Колбаса», «ТушОнка». Были и неподписанные, в которых обнаружились артефакты, аккуратно… Минуточку, засоленные? Ну да, закатанная в банку «Медуза», а вот это «Лунный свет»… Ну, старик, ну, выдумщик! Уж не знаю, на чем он их настаивал, но ведь и вправду не фонило! Я уже собирался задвинуть шкаф обратно (ну не мародер же я, все-таки!), как зацепился взглядом за одну вещь. Все веселье слетело вмиг, вместе с пробежавшим по спине холодком. На деревянной полочке уютно покоился стеклянный сувенирный шарик, испускавший мягкий серебристый отсвет. Еще один… За спиной сухо щелкнул оружейный боек. Буквально выдрав из кобуры Кольт, не глядя выпустил полмагазина в направлении звука. Уже обернувшись, застал того самого старика, плавно сползающего вниз по стене, оставляя на ней длинный кровавый след. В руках старика намертво застряла «Трехлинейка» с отвернутым затвором. — Молодец, — холодно припечатала рация, — теперь забирай «осколок» и валим отсюда. По поводу него можешь не переживать — жизнь без мозгов жизнью не является по определению. С третьего раза попав дрожащей рукой в кобуру, цапнул шарик и, не присматриваясь, сунул его в рюкзак, поспешив убраться подальше из этого места. Что-то с ним определенно не так. Я имею в виду со стариком. Он ведь точно был мертв! Впавшие глаза, окруженные темными кругами, местами почерневшая кожа, обтягивающая кости черепа; черты лица заострились, даже редкая, седая бороденка, и та не шевелилась! Я сам труп, так что знаю, о чем говорю! Проклятье, да там даже воняло так, будто кто-то уже давно сдох! И тут, непонятно с чего, он встает и собирается снова выстрелить мне в спину? Да что не так с этим местом?! Тут даже мертвые ведут себя совсем не как мертвые! Более того, как он мог в таком… состоянии так метко стрелять? Но самый важный вопрос — если меня (черт побери, как же сложно!) поднял Ян, то кто проделал то же самое со стариком, а главное зачем? Ну не специально же он меня дожидался! Или мог? Проклятье, как всё запутано! Кратко оценив обстановку, короткими перебежками направился в сторону моста, что встретился мне ранее на подступах к лагерю. В любую минуту мог появится кто угодно: от привлеченных звуками выстрелов людей, до спешащих на запах свежей крови мутантов. Меньше всего мне сейчас хочется заводить новые знакомства. Лучшим выбором будет найти тихое, спокойное место и дождаться рассвета. Вот только где? За горизонтом поднималась оранжевое марево. «Снова Выброс?» — возникла шальная мысль. Уже собравшись ускорить шаг, с трудом заставил себя успокоиться. Всего лишь рассветное солнце пробивается из-за туч. В любом случае, лучше поторапливаться. Где рассвет там и сталкеры. Итак, что мы имеем? Первое, что бросается в глаза — аварийный мостик, перекинутый через овраг. На той стороне никого не видно, но это и неудивительно. Выброс закончился всего с полчаса назад, еще минут сорок в запасе есть. Впрочем, это еще не показатель. В Зоне слова «социально приемлемое поведение» лишь пустое сотрясание воздуха. В развалинах, занимавших почти весь левый клочок островка, с трудом, но можно спрятать целую артиллерийскую батарею, не говоря уже о десятке-другом человек. Или чего похуже. На моей половине моста есть еще тоннель. Но туда я не пойду, опять же по двум причинам: прогрессирующая фобия и возможные постояльцы. Пойти налево? Ну и зачем? Если мне так уж необходимо в кратчайшие сроки добраться до «Исполнителя желаний», который, возможно! Подчеркиваю, лишь возможно находится на ЧАЭС. По слухам. Хорошо, что со мной сейчас никого нет. Собраться в самое, предположительно, опасное место на планете в поисках того, чего возможно там и нет? В лучшем случае пальцем у виска бы покрутили и убрались подальше. По всему выходит, что лучший выбор — Лиманск. Брр, даже от мысли об этом месте уже пробирает нервная дрожь. Сколько историй, баек и просто слухов довелось услышать об этом месте — пальцев не хватит, чтобы сосчитать, даже если прибавить те, что на ногах. В них было всё: от рассказов о прежних обитателях, все еще населяющих городок, до невиданных доселе аномалий, в которых можно провести целую вечность, блуждая по жалкому клочку земли метр на метр. Часть из них, кстати, от немногочисленных очевидцев, на которых было просто жалко смотреть. Дрожащие, пугающиеся каждого шороха мужчины, вечно бубнящие что-то себе вполголоса под нос. Особой пикантности добавляет то, что ни один из них не прожил дольше недели. И нет, не по причине скоропостижной смерти. Точнее, как раз по ней, но от того, что они сами шли в аномалии. Довелось однажды лично лицезреть такого «храбреца», шагнувшего в «Карусель». Кажется, я до сих пор могу услышать его крик. Не повезло ему. Оторвавшись от земли, он передумал. Тряхнув головой, выгнал остатки посторонних мыслей и широким шагом пересек поскрипывающий от натуги мост. Сначала — лагерь, и только потом можно немного расслабить пояс, ударившись в воспоминания. Хм, прозвучало как-то по-стариковски. Впрочем, оно и неудивительно. За последние недели я ощутимо постарел лет на двадцать. Морально, разумеется. Не уверен, что я вообще могу постареть. Прямо предел мечтаний, мне вечно будет двадцать четыре! Поддавшись мимолетной слабости, выпустил на лицо мрачную усмешку, решительно шагнув под бетонную арку.

***

— Так ты нашел его или нет? — недовольно буркнула Сэре с вершины старой антресоли. — Терпение, — успокаивающе протянул старец. Высоко задрав голову, поскреб ногтями седую щетину и, усмехнувшись, устремил взгляд на девушку. — Так и не избавилась от старой привычки? — Мне тут удобнее, — отмахнувшись, перевернулась на другой бок. — Хоть бы сказал, какого лешего мы ждем! По старой памяти… — По старой памяти мне следовало тебя пристрелить, причем давно, — в тон ей ответил сталкер. — Не льсти себе, — огрызнулась она, — у тебя нет ни шанса. — Именно это меня и останавливает, — широко улыбнулся он, окинув взглядом напряженно примолкшую пеструю компанию. — Ну, чего расселись? Чайку кто-нибудь сделает? — Сделаем… Ух! — Одновременно вскочившие с места близнецы, не рассчитавшие размеров крохотной комнатушки, синхронно повалились на пол, утянув за собой троицу новичков. Переглянувшись, гулко расхохотались и по-прежнему поразительно синхронно гаркнули:  — Сделаем, командир! — А какой он? — робко подал голос один из новичков. — Ну, Лиманск. — Хн-н-нм… Давали бы мне рубль каждый раз, когда я это слышу… — задумчиво почесал затылок старик. — Впрочем, и ответ всегда один. Разный он. Всегда разный. Непонятно, да? — на губах заиграл намек на усмешку. — Неудивительно, я сам до сих пор не всё понимаю. Что ж, попытаюсь объяснить…

***

С трудом пережив мощный приступ паники, вызванный распаляющейся клаустрофобией, я выбрался по другую сторону темной арки и пораженно застыл. Кажется, даже рот разинул от удивления, благо подбородок шлема не позволил челюсти коснуться земли. Город выглядел нетронутым. Более того, казался жилым. Кое-где через асфальт пробивалась зеленая травка, четко различимая даже в предрассветной полутьме, ярко освещенная работающими фонарями. Дома, улицы и даже стены выглядели чистыми и опрятными. Казалось, вот еще немного, и из окна лавки приветливо помашет рукой продавец. Небольшой провинциальный городок, строившийся в начале 50-х годов военнопленными немцами. Домики поросли диким виноградом, крыши немного просели, но это некритично. Что ни говори, а пейзаж тут очень характерный — невысокие (в 2 и 3 этажа) дома с жёлтой штукатуркой, полукруглые балкончики с коваными перилами, двускатные крыши с печными трубами и покосившимися телевизионными антеннами. Чем-то напоминает Сицилию конца 40-х… Мельком уличенный звук, похожий на собачий лай, заставил насторожиться. Сбросив наваждение, начал аккуратно пробираться вперед, круто забирая в сторону ближайшего домика. Это Зона, расслабляться никак нельзя. Поглаживая пальцами рукоять пистолета, медленно выглянул из-за угла… — Привет, дядя! — Я аж подпрыгнул от неожиданности. Круто развернувшись, приготовился встретить грудью опасность в лице… Ребенка? Похоже на то. Девочка лет десяти, в мятом зеленом платьице в горошек. Взлохмаченные кудрявые волосы, руки, колени и даже нос вымазаны то ли в грязи, то ли в копоти. Окинув меня донельзя насмешливым взглядом, девочка фыркнула:  — Испугался? — Экхм… — Руку от пистолета. Руку от пистолета, говорю! — Девочка, ты тут откуда? — Оттуда, — неопределенно махнула рукой куда-то себе за спину, в следующий миг засыпав целым ворохом вопросов: — А ты кто? А откуда тут? А почему я тебя раньше не видела? А что это у тебя? А почему одежда такая странная? Ты тоже спасатель, да? Как мой папа? — Э-эм, да-а… Спасатель… Я даже немного потерялся от такого напора. И то, что Ян в голос гоготал мне в уши, делу ничуть не помогало. Блин, и что теперь? В то время, как от меня ждали продолжения, с интересом глядя в окуляры шлема, я, казалось, совершенно забыл русский язык. Молчание затягивалось. — Бек! — раздался спасительный крик из-за поворота. — Бек, где ты? — Ой, — пискнула девчонка, стартанув на хорошей крейсерской скорости в сторону подъезда. Стою, значит, дурак-дураком, жду непонятно чего, как из-за того же поворота выскакивает немаленький такой дядька, увлеченно водя по сторонам фонариком. Заметив меня, обладатель хорошего тенора несколько опешил. Видимо, никак не ожидал увидеть сталкера в полной выкладке. Приблизившись, стараясь не светить мне в лицо, не без опаски спросил:  — А вы кто? Нездоровая преемственность налицо. Двумя руками стянув с головы шлем, напускаю на лицо максимально дружелюбную улыбку. Видимо, получилось из рук вон плохо, вон как его аж перекосило. — А вы, видимо, папа-спасатель? — Возможно, — уклончиво ответил мужчина, и, наконец, разглядев в полумраке то ли пистолетную кобуру, то ли торчащий из-за спины ствол «Аркадия», отступил на шаг: — Кто вы? Я сейчас милицию вызову! — Нет бы про дочь спросил… Эх, смертные… — сокрушенно вздохнул демон. — Вы ищете дочь, верно? — пришел я на помощь, предусмотрительно держа руки на виду. — Метр примерно, кудрявенькая, в зеленом платье, верно? Она вон туда побежала. — Кивнув подбородком в сторону подъезда, аккуратно, бочком-бочком начал обходить непонятного мужика по широкой дуге. — Ну я пойду тогда, да? Не дожидаясь ответа, перепрыгнул через оградку и поспешил убраться в переулки. Ну нихрена себе аномалия! Честно, до меня только сейчас дошло, что все это наверняка просто мне кажется. Но выглядит так реально! Так, восхищения оставим на потом, сейчас главное никуда не угодить. Только представив, что сейчас могу вслепую вляпаться в кое-что пожестче, чем простая иллюзия, пусть и такая великолепная, сглотнул холодный комок и спешно вернул шлем на место. Прижавшись спиной к стене дома, обессиленно сполз на землю. Едрить твою, ну и квест! Вдохнув очищенный фильтрами воздух, немного расслабился. Что бы сейчас не происходило в реальном мире, наверняка от этого я более-менее защищен. Если, конечно, я давно не валяюсь где-нибудь в «Жарке», медленно покрываясь золотистой корочкой с дебильной улыбкой на лице. Со стороны дороги мелькнул яркий свет, и через несколько секунд, натужно грохоча, пронеслась допотопная вишнёвая «шестерка». За рулем сидел тот самый нервный мужик, рядом с ним женщина лет тридцати, самозабвенно отчитывающая любопытную девчушку. Все, что я успел услышать до того, как автомобиль скрылся под аркой, было: «Таки где ты успела так вымазаться?» Сбив пощечиной непрошеную улыбку, от нечего делать полез в КПК. Вдруг хоть какую-то инфу найду по своей проблеме? Однако, здравствуйте. Вообще ничего нет, сигнала, само собой, тоже. GPS выдает какую-то околесицу, вроде как я сейчас нахожусь где-то в глубинах Тихого океана, через секунду уже на окраинах Чили, вот уже Узбекистан, Киргизия, Индия. Никакой пользы. В сетку выйти также не получилось. Разумеется, здравая мысль поискать соответствия сдохла в корчах вместе с сигналом. Со скуки полистал фотки. Вот мы с Шустрым на Кордоне. Ха, какая у него мина счастливая. Неудивительно, мы тогда впервые нехилый куш срубили, отреставрировав американский М-60. Уж не знаю, кому он его умудрился толкнуть за такие деньжищи, но мне перепала целая штука зелени, с учетом того, что делились мы 80 на 20. 80, само собой, не мне, что подтверждает моя угрюмая рожа. Вот мы втроем с Волком, снова Кордон. Палец машинально потянулся к иконке корзины, нерешительно замерев на полпути. До сих пор не определился, как относится к этому животному. Серые глаза будто прошивали меня насквозь. Поморщившись, от греха подальше смахнул картинку влево. Пускай живет. Свалка, Ревекка спит в обнимку с Шустрым. Эх, какой материал пропадает! Хотел немного подразнить зазнайку, да все как-то не до того было. Ну да, если вспомнить всё, что было за последние шесть месяцев… Многовато приключений на один бледный тощий зад. Стоп… Помнится, она просила меня заглянуть по какому-то адресу в Лиманске. Почему бы не сделать этого сейчас? Вдруг прежних жильцов застану? Меня терзали противоречия. С одной стороны, было жуть как интересно, люблю подобные головоломки. Когда еще выдастся подобный шанс лично заглянуть в прошлое? А то, что это именно прошлое, не вызывало никаких сомнений. Как и тот факт, что я слишком спокойно воспринимаю окружающую реальность. Может, потому что не воспринимаю это как реальность? В любом случае, с другой стороны была жуть. Просто жуть. Кто может поручиться, что я не останусь тут навечно? Или того хуже, произойдет что-то совсем из ряда вон? Недаром же те люди, что выбирались отсюда живыми… Относительно живыми… Долго не продержались. Однако есть в этом и светлая сторона. Выбирались ведь! Значит, и я смогу. Осталось только понять — как? Вот и разберемся по пути. Итак, где-то у меня была заметочка… Угу, вот она, родимая. «Проектируемая», 12\2. Мда, туго было у «советов» с фантазией. Найти указанный дом не составило труда — я сидел как раз возле десятого. Вот так, поднявшись, подбадриваемый великим русским «авось», бодрой походкой пошел по направлению к дому. Хоть в некоторых окнах и горел свет, на улицах было совершенно пусто. Не сказать, чтобы я был особо удивлен — разброд и шатание «золотой молодежи» — куда как более позднее явление. Аккуратно, не дай бог развалится, толкнул громоподобно скрипящую деревянную дверь… Поначалу удивился: «Как это — не заперто»? Потом дошло, что двухэтажка — просто дом на целых четыре хозяина. Две квартиры внизу, две вверху — удобно, ничего не скажешь. И никто никому не мешает, что главное. Внутри было на удивление чисто, даже выложенный черно-белой шахматной плиткой пол, казалось, сейчас блеснет в уголке. — Кха-кхм! Ну почему все здесь норовят меня напугать? Чудом сохранив лицо, неспешно оборачиваюсь, чтобы увидеть подслеповато щурящуюся дородную бабульку, трясущейся рукой пытающуюся удержать очки. «Оправы нет», — пришла отстраненная мысль. — Здравствуйте, — как можно мягче выдавил из себя я, тщательно отфильтровав великий русский непечатный. — Я… Письмо передать. Во «вторую». Можно? — Фамилия! — грозно (как ей казалось) проскрипела старушка, катастрофически медленно выуживая из-под стола потрепанный журнал. Ой вей, как говорит одна знакомая еврейка… Лишь бы не померла в процессе. — Чехов, — не моргнув и глазом назвал фамилию, даже не задумываясь о такой вещи, как конспирация. В разведку меня бы точно не взяли. — Игорь Николаевич. Год рождения надо? — Похами мне еще тут! — о, даже пальцем погрозила. Есть и плюсы в том времени: старики были намного более уверены в себе. Впрочем, здесь опять же влияния достопамятной молодежи. Да чего греха таить, всякого наслушался, пока в бункере сидел: и про грабежи, и про избиения. Кретины. — Извините. Больше не повторится, — ничуть не покривив душой, покаялся я. — Вот тут распишись, — уже гораздо теплее, тем не менее ворчливо, буркнула бабушка, развернув журнал ко мне лицом, где я оставил размашистый автограф. — Военный, небось? — Военный, бабушка, военный… — И муж мой военным был, — совершенно не к месту (по моему мнению) разоткровенничалась она, промокнув уголок глаза рукавом аляповатого вязаного свитера. — Сгинул в сорок четвертом, под Одером… Дальше последовал очень длинный монолог, включающий в себя все более-менее важные вехи жизни немолодой актрисы из провинции, растянувшейся на добрые полчаса. Не знаю почему, отказать я просто не смог. Зато чайком угостили, с пряниками. Ох и давно я чая не пил, особенно со сладким! Еще бы вкус нормально чувствовать… Просто для проверки залпом осушил полную кружку кипятка, и хоть бы дернулся! Фигу, просто мысленно пожелал напитку доброго пути по пищеводу и подлил еще. Я честно пытался слушать, в нужных местах сочувственно кивая, но в какой-то момент мне это настолько обрыдло, что я уже не выдержал. — Клавдия Владимировна, вы меня простите, но я спешу. — Как? Уже? — округлила глаза старушка и, посмотрев на часы, хрипло рассмеялась. — И то верно, совсем я тебя заболтала… Ты уж не обижайся, но разминулись вы. Вот только сейчас уехали они куда-то на отдых. А письмо у меня оставь, я Якову Гельмутовичу лично в руки передам! Ей богу, чуть не ляпнул: «Кому?» Уж больно зубодробительное И.О. выходит. А хозяев, оказывается, нет. Увы и ах. Впрочем, в квартиру заглянуть мне это не помешает. Состроив страдальческое лицо, упер взгляд в пол, промямлив:  — Клавдия Владимировна, нельзя так. Я другу обещал, что лично в руки отдам. Можете мне запасной ключ дать? Хоть на видном месте оставлю, раз уж встретить не получиться. Обещаю, через пять минут вернусь! — положив руку на сердце, клятвенно пообещал (боже, какая чушь!) доставить несуществующее письмо. — С похоронкой, небось? — сочувственно покивала старушка, дрожащей рукой сняв с крючка ключик. — Иди, милок, иди. Уже в спину мне донеслось сердобольное: «А бледный-то какой, хосподи помилуй!» Не удивлюсь, если еще перекрестилась для верности. Никогда альбиносов не видела? Первое, что я отметил, была явная хозяйственность владельца квартиры. Ни замок, ни петли не издали ни звука. Внутри царил уже ставший привычным полумрак, с неуверенно пробивающимися через щели между занавесками светом фонарей. Щелкать выключателем я не стал, вместо этого воспользовался фонариком. Уютная квартирка. Трехкомнатная, редкость. Полы хоть и деревянные, но добротные. Ни гула при ходьбе, ни скрипа досок. Побродив немного по комнатам, поумилялся простоте интерьера прошлого века и собрался уже уходить, как совершенно случайно взгляд упал на стенку. Не бетонную, а ту, в которой всякие ценные вещи хранят, вроде фотоальбомов, документов или драгоценностей. Которые я, кстати, нашел почти сразу. На видном месте стояла резная деревянная шкатулка. Ну совсем воров не боятся, святая простота! Вообще я пришел сюда отнюдь не с целью пограбить, но удержаться было выше моих сил. Простенький на вид кулончик в виде розы, из серебра, похоже. Без всяческих камушков и ненужной гравировки, на тонкой цепочке того же металла. Просто и со вкусом. Сам не заметил, как машинально убрал в нагрудный карман. Какая разница, грабить иллюзию или не грабить? А вот потом я наткнулся на семейную фотографию. Черно-белую, в рамочке. Вот и познакомились, Яков Гельмутович. Ба, да я ж тебя видел! Это ты такой нервный был там, в переулке! Угу, а вот и дочь твоя. Даже на фотографии вся взъерошенная, ну чисто пацанка. Такая в наше время вовсю в футбол бы гоняла. Бросив взгляд на мать, невольно вздрогнул. Рамка выпала у меня из рук, разлетевшись вдребезги. Она выглядела в точности как… Мысли с невероятной скоростью проносились в голове. Отдельные кусочки пазла складывались в целую картину. Невероятное сходство, отец Яков, Лиманск, конкретный адрес… Он искал Бек. Бек — производная от Бекка, Бекки, Ребекка. Библейский вариант — Ревекка. Господи… Как? Да как так? Подняв с пола фотографию, стряхнул осколки стекла и по-новому взглянул на изображение. Так во ты какая была… Хм, не думал, что познакомились мы настолько давно. Это сколько же тебе сейчас лет-то? Поискав глазами календарь, присел от резкого звука. Было похоже, будто кто-то со всей дури грохнул кулаком по окну. Задрожала мебель, посуда ворохом посыпалась на пол. Отдернув занавеску, я только и успел застать быстро приближающийся источник ярчайшего света. Взрывная волна. — Пи*дец… — выдохнул одними губами, крепко зажмурившись. Сейчас от меня даже пепла не останется… — Привет, дядя! — звонкий голосок заставил меня открыть глаза. С ужасом обернувшись, застал приветливо машущую рукой маленькую Ревекку. Нет. Нет, нет, нет, пожалуйста, нет! — Испугался?