Душа под наркозом

«Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством.» — Джон Кеннеди. Еще до того момента, как я оказался в Зоне, я никак не мог отделаться от ощущения… Не знаю, неправильности? Смешно, но более подходящего слова попросту не найти. Казалось, будто весь окружающий меня мир я вижу сквозь некую призму, сглаживающую острые углы. В меня вселился демон. Что ж, вроде бы ничего плохого в этом нет, можно и потерпеть такое странное соседство. Ничего плохого ведь он мне не сделал? Держи карман шире, дружище. И пусть он неоднократно предоставлял мне повод задуматься, так ли он ужасен на самом деле, я и предположить не мог, что вся эта история могла брать начало с такой нелепой ситуации. Я сам, своими руками хладнокровно убил человека, чтобы привнести в мир это чудовище. Невероятно, но все прошло как надо, мое желание исполнилось. Пусть и не так, как я себе это представлял. Скверное все же у него чувство юмора. Лишь один вопрос остался нерешенным. Я в трезвом уме и твердой памяти принес в жертву этому существу другого человека. Казалось бы, я должен, нет, обязан скорбеть по этому поводу… Однако никакой жалости или сострадания я не испытывал. Лишь осознание того, что всё это уже пройденный этап. Прошлое. Наверное, именно так и чувствует себя бессердечный убийца. Отрешенность и опустошение. Кто же я такой на самом деле? Человек, отчаянно цепляющийся за жизнь? Звучит откровенно жалко. Особенно с учетом того, что жизни у меня как таковой и нет. Я всего-навсего гниющий труп, пусть и несколько более подвижный, чем остальные. Да и трудно меня сейчас назвать человеком. Неоднократно я убеждал себя, что все мои решения были единственно верными, что всё, что ни делалось, было во благо. Но чьё благо на самом деле? Сначала тот человек в Баре. Вовсе необязательно было его убивать. Там было столько людей вокруг, что стоило мне немного потерпеть и нас бы разняли. Все случилось слишком быстро, скажете вы? Пустое, это лишь отговорки. Убогая попытка обмануть самого себя. Затем Волк. Если так подумать, я многим ему обязан. Чуть ли не больше, чем Яну, хотя по нему вообще можно диссертацию писать. Именно Волк учил меня искать безопасные тропинки, критически мыслить, находить совершенно невероятное спасение из, казалось бы, безвыходного положения. Кто-то скажет, что он меня предал. Но что, если я просто ошибался? Что, если всего-навсего нашелся кто-то, или что-то более важное, чем я? Будь у меня выбор, спасти Ревекку или едва знакомого мне человека, выбор был бы очевиден. Уверен, я бы даже не раздумывал. Он также пытался мне помочь и поплатился за это. Самой дорогой ценой. Те «Долг’овцы», что погибли во время налета. Ведь Эрелимы наверняка приходили не за ними. Сколько людей еще должны погибнуть, прежде чем до меня наконец дойдет, что я приношу лишь страдания и смерть? Ревекка… Хоть она сейчас в безопасности… Относительной. Сколько пройдет времени, прежде чем Синдикат предпримет повторную попытку добраться до неё? Ведь такой беспроигрышный вариант, я сам к ним прибегу! То-то и оно. Пока я жив, мишень будет висеть не только на мне. Возможно, лучшим выходом было бы просто переждать эти несколько дней, когда демон наконец доберется до меня… И я исчезну. Но этого не будет. Сначала я выберусь из этого кошмара, затем доберусь до «Исполнителя желаний», или «Источника», неважно. Я буду цепляться за жизнь зубами, пусть даже от нее осталось одно лишь название. Вот он я, во всей красе. Чудовище, что, отчаянно цепляясь за тусклый проблеск надежды, утянет на дно всех, кто ему дорог… Так или иначе. Вдалеке вспыхнул яркий луч света, стремительно разрастаясь до невероятных объемов. ЧАЭС рванула в очередной раз, предзнаменовывая начало новой вехи моего персонального кошмара наяву. Короткая, пронизывающая все тело боль накатила, подобно волне и также стремительно отступила, не оставив и следа. Открыв глаза, быстро обнаружил искомый объект — человека в лабораторном халате, по-прежнему обозревающим циничным взглядом одну из крупнейших техногенных катастроф современности. Почему-то он мне кажется таким знакомым, хотя я абсолютно уверен в том, что вижу его впервые в жизни. Короткие, почти неразличимые на седеющей голове волосы, рябое лицо с крупными оспинами, высокие, выразительные скулы и глубоко посаженные серые глаза, хмуро взирающие на весь этот беспорядок со стороны с неким налетом скорби и величия одновременно. — Привет, дядя! — жизнерадостно поприветствовала меня знакомым голоском малышка. Медленно подняв на нее взгляд, стянул с головы шлем и вымученно улыбнулся. — Здравствуй, Ревекка. Хм-мф… Давно не виделись. Все время забываю спросить, а что ты здесь делаешь? — Стою, — пожала она плечиками с таким видом, мол, «что за глупые вопросы?» — А откуда ты меня знаешь? — Ты сама мне сказала… Точнее скажешь. Потом. — Тяжело поднявшись с земли, достал из кобуры пистолет, выщелкнул магазин, скрупулезно пересчитал патроны и загнал обратно, отработанным движением дослав патрон. — А теперь тебе пора. Скоро здесь станет немного неспокойно. — Ой, а это пистолет? Настоящий? Можно посмотреть? Признаться, я сначала не поверил своим ушам. А ведь она абсолютно серьезно. Стоит и смотрит такими честными-честными глазами, ресничками хлопает, даже дыхание затаила в ожидании. Совершенно незнакомый ей человек, возможно психопат, на её глазах заряжает оружие, а она спрашивает, можно ли посмотреть на пистолет… Это и есть хваленая детская непосредственность? Подумать только… Щелкнув предохранителем, молча протягиваю ей пистолет. Приняв, как некую драгоценность, ожидаемо выронила. Сбивчиво пробубнив извинения, подобрала, обеими ручками держась за рукоять и начала осматривать со всех сторон восхищенно заблестевшими глазами. — Ух ты-ы-ы… Ржавый весь… А тут что? — прищурив левый глаз Ревекка заглянула в дуло. — А вот этого не надо, — от греха подальше отобрав Кольт, на всякий случай застегнул кобуру. Не хватало еще чтобы застрелилась тут на моих глазах. Хватит уже смертей. Насмотрелся. — Ну во-о-от, — понуро опустив плечи, девочка ушла в прежнем направлении дальнего подъезда. Не знаю почему, но эта картина меня позабавила. А в детстве она была довольно милой. С чего вдруг только стервой такой стала, вот что непонятно. Хотя, со временем в жизни и не такие перемены могут произойти. Уж я-то знаю… Не став дожидаться незадачливого папаши, не без труда пододвинул мусорный бак к стене. Быстро забравшись наверх, аккуратными приставными шагами добрался до аномалии. Или это настоящий человек? Впрочем, неважно. Сейчас главное — выбраться отсюда и побыстрее. Направив на него пистолет, снял с предохранителя и взвел курок. — Последние слова будут? Очень медленно повернувшись ко мне лицом, мужчина со скучающим видом осмотрел меня с головы до ног и, печально вздохнув, не менее измученным тоном изрек:  — Это твоя вина. — Не понял? — Потому что он говорит не с тобой, — с плохо сдерживаемой яростью прорычал Ян. На краткий миг я ощутил его ненависть, направленную на этого человека. Бездонную, всепоглощающую, сжигающую дотла первобытную ярость. Тряхнув головой, сбросил наваждение и опустил пистолет. — А я попытаюсь понять. Объясни. — И не подумаю, — жестко лязгнул зубами демон. — Заканчивай с ним. Быстро. — Ты правда веришь, что на этот раз все будет иначе? — Фыркнул незнакомец с явной издёвкой. — Ты либо упёртый баран, либо наивный идиот. Определенно, передо мной не просто человек. Хотя бы тот факт, что он знает о присутствии Яна, уже говорит о многом. Заканчивать с ним? А не пойти бы тебе известным адресом в пешее эротическое, «дружище»? Я бы не отказался послушать, что он скажет. Благо, его даже спрашивать ни о чем не пришлось. — Чего ты ищешь на самом деле? Желаешь вновь обрести себя? А так ли это хорошо на самом деле? — усмехнувшись с некой глубокой грустью внутри, слегка повернул голову, чтобы посмотреть на нас уголком карих глаз. Меня никак не покидало ощущение, что я его уже где-то видел… — Зачем ты мучаешь бедного мальчика? Ты ведь сам знаешь, чем это закончится. Или… Или тебе нужно нечто другое? Доказать себе, что ты не просто ничтожество, обреченное провести вечность в презрении к самому себе? Или тебе нравится себя наказывать таким нелепым образом? Не замечал прежде такой тяги к мазохизму… — Я не собираюсь выслушивать этот бред! Внезапный порыв ветерка всколыхнул мои волосы. Между мной и неизвестным мужчиной образовалось облако, будто сотканное из клубящегося непроглядного тумана угольно-черного цвета. Разрастаясь все больше и больше, за несколько секунд оно увеличилось настолько, что полностью скрыло незнакомца от моего взора. Затем оно стало обретать форму человеческого тела. Вот только конечным результатом этих манипуляций оказался совсем не человек. Между нами стоял демон. Настоящий. Даже не знаю, как это описать… Сам его облик будто воплощал в себе хаос. Попробуйте представить себе нечто, одновременно внушающее отвращение и трепет. Нельзя сказать, худым он был или толстым. Сильным или слабым. Больным или здоровым. Не берусь даже предугадать, на самом ли деле я это вижу, или просто нахожусь в горячечном бреду. Если это сон, я бы предпочел никогда больше не закрывать глаз… Мощное тело, переплетенное жгутами тугих, как стальные канаты, мышц казалось таким хрупким, будто стоило лишь коснуться, и оно обратится в прах. Длинные четырехпалые руки заканчивались короткими антрацитовыми крючковатыми когтями. Казалось, он был достаточно… Упитанным, но выступающие ребра, позвоночник, суставы, как у больного анорексией, явственно намекали на обратное. Кожа в нескольких местах была будто разорвана: провисала ошметками, обнажая кости и внутренние органы… Которые, похоже, отсутствовали. Но все же что-то можно было разглядеть через просвет между похожими на куски прогоревшего угля ребрами. Всполох неестественно-оранжевого цвета, вспыхивающий и гаснущий в такт неимоверно гулким ударам сердца. Словно глубоко внутри него была лишь зияющая пустота, простирающаяся на многие-многие мили. Внешне он больше всего напоминал доисторического человекоподобного ящера. Нет, правда, даже хвост имеется. Пальцеходящие лапы, с непропорционально широкими заплюснами, такими же когтистыми, как и руки. При желании он мог бы с комфортом передвигаться на четвереньках, а вот ходить, подражая человеку, наоборот, для него должно доставлять немалый дискомфорт. При каждом малейшем движении он издавал странный шуршаще-перестукивающий звук, будто скатывающиеся по склону камни или лишенные суставов кости. Но в таком случае каждый шаг должен был причинять ему невероятную боль. Что ж, это объясняет некоторые черты его характера. Похоже, это единственное, что можно сказать с некоторой долей уверенности. Так как он стоял ко мне спиной, лица разглядеть не удавалось, но и того, что я видел, достаточно, чтобы понять, что это существо — опаснее всего, что прежде кому-либо доводилось встречать. Резко выбросив вперед когтистую лапу, Ян вцепился пальцами ему в лицо и без труда поднял над землей немного выше самого себя. Незнакомец не сопротивлялся, лишь еще шире расплылся в улыбке, четко различимую даже сквозь мощные как корабельные канаты пальцы. Пророкотав ему в лицо напоследок: — Особенно от тебя! — Он просто сжал кулак. Обезглавленное тело мешком рухнуло за стену, далеко за пределы видимости. Демон же откровенно наслаждался, с блаженством подставляя лицо все еще опадающим брызгам крови. Слизав с лица остатки длинным, подобным змеиному языком, он наконец обернулся ко мне, так и застывшему в оцепенении с самого начала. — Давно следовало это сделать. А на твоем месте я бы поспешил. Куда-нибудь поглубже… — странным образом хмыкнув, Ян развернулся ко мне… Хотел бы я сказать лицом, но… Как можно назвать лишенную кожи голову с двумя темными провалами вместо глаз? Словно смотришь в бездонную пропасть с одним единственным отличием: в этой пропасти я отчетливо видел свое отражение. Длинные и узкие зубы в порядочном количестве занимали добрую половину этой морды. Фактически от подбородка и почти до самых глаз, не оставляя места для носа. Плавно приблизившись к моему лицу, демон оглушительно фыркнул, выдув смердящее серой облачко и со здоровой долей иронии прошипел странным, будто накладывающимся сам на себя голосом:  — Разумеется, если тебе не полюбилось это милое местечко! Нутро настойчиво твердило, что сейчас лучше не задавать лишних вопросов. Не став тратить времени на пререкания, я просто спрыгнул вниз с трехметровой высоты (каким чудом не разбился с моим-то везением — ума не приложу) и без оглядки помчался к дому доктора, подгоняемый безумным гоготом Яна. Все вокруг замерло, словно в ожидании чего-то. Люди, до сего момента занимавшиеся своими делами, высыпали на улицы, все как один устремив пустые взгляды в небо. С ужасом я узнал среди них и маленькую Ревекку, подобно прочим невидящим взором пытающуюся разглядеть нечто эфемерное в небе. — Это все неправда, — раз за разом повторял я себе, как мантру. — Ложь. Ложь. Ложь… Дернув за ручку двери, в последний раз обернулся посмотреть на угасающий на глазах мир. Замерли не только люди. Даже деревья, ветерок, трепещущий ранее в окошках свет, испускаемый зажженными свечами, замер в безмолвном ожидании неотвратимого. Поначалу мне казалось, что движение всех людей хаотично, но, как оказалось, во всем этом прослеживалась некая система. Они все как один двигались к центральной площади. И вот сейчас, когда все наконец стихло, начало происходить нечто странное. Мир начал стремительно блекнуть, все больше и больше напоминая старое немое кино. Ни единого звука или случайного шороха. Всего за несколько секунд все вокруг стало блеклым, и больше всего походило на мертвую, безжизненную землю. Но на этом все не закончилось. Словно этого было недостаточно, все оттенки серого также начали бледнеть. Теперь окружение больше походило на набросок талантливого, но лишенного воображения художника. Разорвавший тишину гул приближающейся взрывной волны прогремел подобно трубам Иерихона, что, похоже, послужило сигналом всем остальным. В едином порыве повернувшись ко мне лицом, люди с внушающей ужас синхронностью прокричали…

***

Закашлявшись от едкого дыма, сталкер раздраженно сбил густые сизые струйки ладонью. Пока он оглядывался в поисках источника, с внимавших братьев-близнецов будто спало оцепенение. Барт с громким лязгом зубов захлопнул раскрытый рот братца. Поморщившись от зубной боли, Отто сурово сдвинул брови. Уже отмечавший прежде этот взгляд, сообразительный наемник сделал несколько шагов назад. И как раз вовремя — братья уже сцепились в партерной борьбе, сшибая все на своем пути. Старик в плаще громко отчитывал слишком увлекшуюся курением травки напарницу, которой, впрочем, с высоты шкафа это волновало также, как слона в посудной лавке звон битого стекла. Новички же находились в настоящем когнитивном диссонансе: прямо у них на глазах миф о грозных и непобедимых Легионерах рушился, как карточный домик. Больше всего происходящее начинало напоминать будни в отделении психиатрии. Лишь внимавший за всем этим со стороны наставник загадочно улыбался. «Похоже, ему все же удалось найти свою Семью. Жаль, что так поздно…» Обернувшийся на треск переворачиваемой мебели незнакомец пораженно замер. Наёмник с интересом наблюдал за тем, что же будет дальше. Как правило такие потасовки заканчивались позорным столбом либо публичной поркой. Но никто и предположить не мог, что на самом деле старик радовался. Ведь именно такое поведение своих соратников ему и запомнилось больше всего. Развязное и беззаботное. Тем не менее, строго прикрикнув на разбушевавшихся братьев, сталкер вновь занял прежнее место, мимоходом щелчком пальца отправив вырванный с боем тлеющий косяк в разбитое окно. На удивление быстро успокоившись, слегка помятые, но как-то подозрительно сильно довольные братья заняли места по правую и левую руку от незнакомца. — Не обращайте внимания, — простодушно махнул рукой здоровяк с небрежно подстриженной светлой бородкой. — Увлекаемся иногда. — Угу, — пробасил второй, как две капли воды похожий на первого, все еще потирая правую скулу. — Случается. — Затем, как ему казалось, незаметно, отвесил братцу подзатыльник. — Так, а ну прекратили! — прикрикнул на них командир, отчего молодцеватые богатыри вытянулись как по струнке. — Шрам? Не перевернули? Отрицательно покачав головой, наёмник натянул на руку перчатку и выудил за крышку банку с тушенкой из костра. Окунув в нее палец, лизнул и, широко осклабившись, протянул незнакомцу:  — Чудом уцелела. Вот, как ты любишь. — Хорошо, — с немалым облегчением выдохнул старик и хитро подмигнул новичкам:  — Ну, чего застыли? Хочет кто? Подбадривая друг друга тычками в бок, молодежь сердито перешептывалась. Наконец, определившись с лидером, выдвинула вперед делегата: невзрачного на вид парнишку лет двадцати. Закатив глаза к потолку, он старательно пытался о чем-то вспомнить. Определившись, наконец, с вопросом, он обрадованно щелкнул пальцами над ухом и спросил, впопыхах несколько раз запнувшись:  — А что они сказали? — Кто? — Ну… Те люди? — Какие люди? — все сильнее уходил в несознанку рассказчик. — Те, в Лиманске! Ну? — А-а-а… Они поведали один очень важный секрет… Хотите узнать? — новички торопливо закивали. Усмехнувшись, сталкер наклонился ближе к костру так, что язычки пламени почти касались неопрятной седой бороды и, сделав страшные глаза, трагическим шепотом поведал:  — За всю жизнь я не раз убеждался в правоте этих слов: «Мертвое остается мертвым».

***

Кубарем скатившись по деревянным ступенькам, я что было сил зажмурился и замер, до скрипа сцепив зубы. Весь дом словно ходил ходуном, трясло так, что даже тяжеленные на вид стальные ящики летали вокруг, как резиновые мячики. С треском лопнули деревянные перила ступенек, лестница обрушилась, придавив мне ноги. Все содержимое подвала взмыло в воздух, удерживаемое неизвестной силой и закружилось в сумасшедшем водовороте, круша бетонные стены словно песок. Но даже этот невероятный грохот не смог заглушить стоны и крики, доносящиеся с поверхности, раз за разом повторявшие в унисон одно и тоже:  — Мертвое остается мертвым! Заливавший все вокруг слепящий белый свет нещадно резал глаза. Внезапно тяжким грузом навалилась усталость, да и недавние события явственно давали о себе знать. Отчего-то страшно захотелось заснуть. Даже накатывающий волнами холод начинал казаться приятной истомой после тяжелой работы. Просто отрешиться от этого безумия и прикрыть глаза. Очень… Хочется… — Проснись. Мягкий, но требовательный голос заставил меня открыть глаза. С трудом разлепив покрытые чем-то влажным веки, попытался разглядеть обладателя низкого грудного голоса. Как же, Зефон собственной пернатой персоной. Стоит прямо посреди беснующегося урагана с таким видом, словно это его и не касается. Удивительно, но кружащиеся в смертельном водовороте предметы мебели словно обходили его стороной, даже тогда, когда он неспешно направился в мою сторону. Даже не пригнулся для приличия. — Что, пришел собрать должок? — криво усмехнулся я, сам испугавшись собственного голоса. Скрипучий, безжизненный, тусклый. Будто я успел лишиться чего-то важного, но так и не заметил потери. — Как ни странно, нет. — Немного качнул головой в сторону ангел, отчего длинные светлые волосы, подгоняемые порывом беснующегося ветра, взметнулись вверх. Присев передо мной на корточки, Зефон изящным жестом пригладил распущенные локоны и с некой детской непосредственностью одним пальцем сдвинул с моей груди огромное бревно. Пижон. — На самом деле я пришел сделать тебе предложение. — Такое, от которого не отказываются? — Ничего не могу с собой поделать. От этих игр с сверхъестественными существами меня уже начинало тошнить, отсюда и нездоровая ирония. — С чего вдруг? — Работа такая, людям помогать, — пожал он плечами и открыто улыбнулся. Я же лишь чудом удержался, чтобы не скривиться. Над улыбкой ему точно нужно поработать, даже у манекенов она выглядит более естественной. Я уже открыл рот, чтобы сострить на эту тему (еще бы, такой простор для ответа!), как он таким же непосредственным, но угрожающим жестом вынудил меня загнать остроты поглубже. — Можешь ничего не говорить прямо сейчас. Я ни о чем не прошу взамен. Не подумай, я все понимаю — нелегко выгадать имя демона, когда он сам того не желает. Ага, как же, понимает он. И ничего взамен не просит, ну надо же! Как будто я в это поверю… — Я предлагаю тебе выход. Понимаешь ли… Стоит тебе выпустить его, и ты станешь ему не нужен. Понимаешь? — Я нехотя кивнул. Еще бы я не понимал, Ян не раз говорил мне об этом прямым текстом. — Таким как он не место среди людей. Им вообще нигде нет места. Кроме одного, разумеется. И я хочу, чтобы он всего-навсего отправился домой. Ты мне поможешь? Разговаривает как с ребенком каким. Если подобным тоном он рассчитывал меня успокоить, то результат должен его сильно разочаровать. Или удивить, зависит от его же искренности. Если я что и уяснил при общении со сверхъестественными существами, так это то, что ни при каких обстоятельствах нельзя показывать им своих истинных намерений. Посему я, скорчившись от пронизывающей грудь боли, сплюнул в сторону сгусток темной крови и как можно безразличнее спросил: — Сдается мне, не все так просто, ведь так? — Разумеется, — степенно кивнул Зефон, сдвинув еще несколько досок. Угу, а недавно говорил, что взамен ничего не попросит. Ну и как ему после такого доверять? — Ничто не дается даром. Особенно таким, как ты. — Таким, как я? — Ты ведь сам призвал его, — слишком скучающим тоном вынес мне приговор ангел, будто при этом он занимался ежедневной рутиной. Карандаши перебирал или что-то вроде того. В такие моменты как никогда осознаешь собственную беспомощность. Я почти видел занесенный над собственной головой Дамоклов меч. — Но и с этим я могу тебе помочь. Если ты поможешь мне. Стоит признать, меня не нужно было долго уговаривать. Все, что угодно, лишь бы этот кошмар наконец закончился. — Что я должен сделать? — О, ничего сложного! — На этот раз улыбка у него вышла намного естественней. И на порядок кровожадней. — Добравшись до «Источника», просто позови меня по имени. Вот и всё. Не так уж и сложно, правда? В самом деле — ничего сложного. Позвать? Да легко! Во всяком случае, сказать одно лишнее слово я могу. Терять-то особо уже и нечего. Все, что мог, я уже с завидным успехом спустил с громким звуком слива. Собравшись, я собирался сказать: «Да», но из горла вырвался лишь надсадный писк. Заперхав, я с усилием закивал и крепко зажмурился, приготовившись к чему угодно. Спустя несколько секунд подвал вновь тряхнуло. Показалось, будто все звуки вырвали из мира. Стояла такая оглушительная тишина, что я мог расслышать как бухает в ушах мое собственное сердце. Медленно, слабо, но все же работает. Постаравшись собрать мысли в порядок, я так и остался лежать в своем неприметном уголке, сосредоточившись лишь на этом звуке. Шесть ударов в минуту… Катастрофически мало для живого человека и непомерно много для мертвого. Парадокс. С трудом разомкнув налитые свинцом веки, я с недоверием осмотрел подвал. Все стояло на прежних местах так, как мне запомнилось до катастрофы. Будто ничего и не было. Даже лестница была целой. Покрытой многолетним слоем пыли, различимым в едва пробивающимся сквозь щели в фундаменте робком лучике света, но целой. Ничего не понимаю. Но это, наверное, даже к лучшему. Надо выбираться отсюда и поскорее. Поднявшись, я вдруг почувствовал небывалую легкость. Все тело было каким-то воздушным, почти неосязаемым. Как если бы у изнуренного бегуна открылось второе дыхание. Меня это одновременно и пугало до мокрых штанов и несказанно радовало. Оно, конечно, очень приятно и как нельзя кстати, но с чем это связано? Даже гадать не берусь. Настолько все это остохренело… Словами просто не передать. Вновь выбравшись на поверхность, я не смог сдержать вздоха разочарования. Мне казалось, что и наверху все должно остаться нетронутым, но… Зона никого не щадит. Никого и ничего. Как она не обошла стороной ни в чем неповинные постройки, несмотря на всю любовь их хозяев, ныне пребывающие в крайне плачевном состоянии. Даже не знаю, как описать то, что я испытывал сейчас. Страх, возможно? Перед неизведанным впереди и таким же неизведанным, но не менее пугающим позади? Нет, к сожалению, нет. Радость от избавления? Да, радость имела место, но где-то там, далеко, на заднем плане. Основу составляла печаль. Я успел познать этих людей. Пожить среди них. Узнать их историю, планы на будущее, которое для многих из них так и не наступило, их надежды и стремления… Я скорбел. По тем, с кем меня так ненадолго свела трагическая случайность. И одновременно я радовался. Тому, что именно она дала мне шанс больше узнать об этих чудесных людях. Пусть и не всех. Как-то незаметно я добрался до дома, указанного Ревеккой в записке. Не знаю, какой черт меня понес внутрь, но недолго думая я сбил пинком хлипкий засов на ветхой двери и ступил на жалобно скрипнувшие от натуги доски. За столом чинно восседал скелет, одетый в прогнившие лохмотья. Допотопная серя шаль, ныне висевшая жалкими огрызками, многократно поеденными молью, бесформенный каштановый свитер и широкая пестрая юбка с великим множеством складок. Клавдия Владимировна… Хозяйка так и не покинула свой пост. Судя по положению скелета, она даже не поняла, что случилось. Умерла мгновенно. Отчего — взрывная волна тому виной или больное сердце, теперь уже не понять. На выцветшем деревянном столе лежал нетронутый временем журнал посещений. Признаться, меня немного пугало это явление. Представьте себе: вокруг царит полная разруха и всего один-единственный предмет остался неизменным. Может быть, это теперь артефакт какой? Я не раз слышал истории о подобных случаях. Осторожно дотронувшись пальцем до корочки, прислушался к ощущениям. Вроде бы ничего. Аккуратно придвинув к себе, раскрыл страницу с закладкой и обомлел. Казавшимися совершенно свежими синими чернилами в одной из строчек размашистым почерком было выведено мое имя. Моим почерком. И подпись. Тоже моя. По наитию торопливо похлопал себя по карманам. Полез во внутренний карман плаща. Потом долго таращился неверящим взглядом на свою ладонь, в которой покоились остатки некогда богатого убранства семейства Эйсмонт. Фотография с отцом и матерью маленькой Ревекки. На шее девочки висел точно такой же кулон, цепочка которого сейчас свисала у меня между пальцев. — Ну нахрен… — шепнул я сам себе как руководство к действию и пулей вылетел из этого места, не забыв интуитивно прихватить с собой журнал посещений. Сталкерская (или клептоманская) привычка тащить все, что ни попадя. Надеюсь, это не сыграет со мной злую шутку. На дворе заметно посвежело. Исчезла извечная хмарь, предрассветный туман стремительно сдавал позиции. Непривычно яркое солнце нещадно слепило. Лишь теплый не по-осеннему ветерок говорил о том, что все это взаправду. Потом пришла другая мысль, стремительно сбросившая успевшее приподняться настроение. Ветер не был теплым. Это я холодный. Вздрогнув от резкого звука, быстро шмыгнул за угол, перекинув со спины «Аркадия». Звук напоминал автоматную канонаду. Вскоре очередь повторилась, затем к ней присоединилась еще одна, не в пример длиннее. Кто-то нарвался на засаду. Причем совсем рядом. «Лучше убраться подобру-поздорову» — пришла запоздалая мысль, но судьба распорядилась иначе. Тихо зажужжал КПК, извещая о новом сообщении. Согнув запястье, щелкаю по экрану и вывожу последнюю запись. Сигнал SOS, в двадцати метрах от меня. «Нейтралы». Наши, то есть. Нападение мутантов. Каких, к сожалению, не указано. — Лучше бы ты помог, — решил вмешаться вдруг ставший сердобольным Ян. — У вас ведь такие правила, да? — Заткнулся бы ты! — огрызнулся я, швырнув порядком опостылевшую рацию подальше. — Теперь мы гаджетами разбрасываемся? — Осуждающе покачал головой он с бесячей усмешкой, на миг появившись передо мной в щегольском образе. Человеческом, замечу. — Головой подумай, — постучал Ян пальцем по виску, — от меня можно избавиться только одним способом, и ты прекрасно знаешь каким. Так что не строй из себя истеричную школьницу и займись делом. — С чего вдруг такое рвение? Раньше ты не рвался спасать ненавистных тебе «смертных»! — почти выплевываю последнее слово, с вызовом глядя ему в глаза. — Когда это я говорил, что ненавижу людей? Наоборот, ваша бессмысленная возня даже вызывает у меня своего рода симпатию. Но раз уж мы подписались при вступлении в клан, соблюдать условия мы будем. Хочешь ты того или нет. Сделка есть сделка. О да. «Сделка есть сделка!» Вот только из его уст это звучит как приговор. Да и это его «возня»… Вроде бы и оскорбил, и одновременно выразил симпатию. Одного не пойму: он специально готовится к моим вопросам, или у него по жизни так гладко выходит? Но в одном он прав — помощь мне точно не будет лишней. Покинув не самое надежное укрытие, я переместился на знакомую мне крышу ратуши. Ступеньки были не в пример более прогнившими, но по-прежнему уверенно держали мой немалый (снаряжения) вес. Четверть минуты, и вот у меня в руках уже полуавтоматическая винтовка. Люблю я своего «Аркадия»! Эм… Двусмысленно немного прозвучало. Впрочем, это не помешало мне прильнуть к прицелу и оценить обстановку. Со стороны заброшенной деревни двух сталкеров гнала стая собак. Крошечный коллектив успел забраться на перевернутый трактор и теперь отчаянно отстреливался от мелькающих повсюду смазанных теней. Слишком далеко, чтобы опознать их в лицо, но достаточно, чтобы разглядеть отличительные знаки. Болотно-зеленые с нашивками радиационной опасности. — Не соврали, действительно «Нейтралы», — с легким оттенком иронии вырвалось из моих уст, в то время как я вновь вернулся к прицельной сетке. — Минуточку… Что-то меня смутило. Было здесь нечто неправильное. Так, попробуем еще раз. Сталкеры, две штуки. Вооружены укороченными «Ак», тоже в количестве двух экземпляров. Один экономно расходует боезапас одиночными, второй поливает почти не глядя. Ветеран и новичок, вполне обычная связка. Более странно, что так далеко от окраин, но спросить я могу и позже. Собаки… Большая стая, не меньше десятка. Серые, косматые с проплешинами, псы в беспорядке метались вокруг поваленной машины. Что-то в них странное было… Подправив масштаб, сравнил две особи и натуральным образом прифигел. Либо все они единоутробные близнецы, с абсолютно одинаковыми шрамами и лишаями, либо бродягам «посчастливилось» нарваться на Чернобыльского Пса. Хотел было я крикнуть, что это просто иллюзии, да разве бы они меня отсюда услышали? Да и вряд ли они сами не догадались, хоть один-то из них, но точно матёрый. Значит, они активно ищут лежку настоящего пса. Чем стоит заняться и мне, вместо напрасного разглядывания иллюзорного побоища. — Где же ты, скотина бессовестная… У трактора точно не было. В выжженном поле тоже не будет прятаться, слишком много открытого пространства. Каждая редкая травинка как на ладони. Справа, в небольшом отдалении лениво протекала известная многим не понаслышке Припять, у берегов которой бурно произрастал высокий камыш. Плавно перемещая прицел с востока на запад, просмотрел берег почти до середины, как зацепился за резче остальных дернувшийся ствол. Вот ты где! В высокой траве с непробиваемым спокойствием возлежал здоровенный пёс, время от времени позевывая клыкастой мордой. Удивляюсь, что я раньше не заметил обильно исходящие клубы пара из его пасти. — Тварь бессовестная, жестокая и ленивая в придачу! — пробормотал я вполголоса, словно вынося приговор. До цели метров сто всего, большую поправку на ветер можно не брать. Медленно выдохнув, прижал пальцем спусковой крючок, плавно выжимая его до упора… На грани слышимости пшикнув, «Аркадий» безукоризненно толкнул меня в плечо. Четверти секунды для того, чтобы вернуть сбитый отдачей прицел было достаточно, чтобы увидеть безвольно ткнувшуюся мордой в тину псину. На всякий случай произвел «контрольный», и только удостоверившись, что тварь больше не шевелится, поднялся в полный рост и призывно помахал. Вспомнив, что гостей может ждать при проходе через арку, быстро отбил сообщение в общую сеть: «Лезьте через ограду, под аркой аномалия». Пока ждал, спустился в главный зал и развел небольшой костерок прямо посередине, расколов для этого на дрова несколько перекошенных лавок. Поработав немного ножом, сунул последнюю банку тушенки в костер и сел перед огнем, скрестив по-турецки ноги. Самая распространенная в Зоне поза: и тепло, и удобно, и автомат на коленях совсем не мешает. Кто знает, вдруг спасенные окажутся ну совсем неблагодарными? Вскоре дверь со скрипом приоткрылась, и внутрь с опаской заглянула удивительно знакомая морда. Вот уж кого я точно не ожидал тут увидеть. — Мел, — с круглыми, как блюдца, глазами пробормотал Шустрый. — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — Хохотнул некто за дверью, нетерпеливо подталкивая напарника в спину. — Ну проходи давай, чего встал? — Протиснувшись, наконец, мимо незадачливого новичка сталкер беззлобно буркнул:  — Отъедят бока, обойди их потом попробуй. — Мы присядем? — Почти официально поинтересовался у меня Шустрый, приблизившись на расстояние вытянутой руки. Ну да, традиция, чтоб её. Я сюда первый пришел. — Да пожалуйста, — охотно кивнул я пришедшим, украдкой приглядываясь ко второму визитёру. Где-то я его точно видел… Повернувшись ко мне (как непредусмотрительно) спиной, сталкер с головой зарылся в свой рюкзак, что-то неторопливо выискивая глубоко в недрах бездонных закромов. — Что, не признал? — Фыркнул он. Угу, еще один с глазами на затылке. Многовато вас развелось в последнее время — куда ни плюнь, наткнешься на ветерана! — Фанат! — С улыбкой протянул мне засаленную ладонь сталкер, второй рукой подложив на край костерка небольшой жестяной контейнер, напоминающий термос. — Будем знакомы. Еще раз! Я даже рукопожатие принять не успел, а Шустрый, видимо, уже отойдя от первичного шока, в своей излюбленной манере зачастил:  — А ты тут откуда? А ты тут один? Почему так долго не появлялся? Представляешь, а Сидорович сказал, что ты погиб! А то, что на «Ростке» ты бойню устроил, это правда? Ты знаешь, что тебя «Долг» табунами ищет? Но ты не парься, мы тебя не выдадим! Кстати, а новости последние слышал про Стрелка? Говорят, он… — Шустрый! — Прикрикнул Фанат. Трудно поверить, но это подействовало. Дернувшись, как от удара, новичок благоразумно примолк. Если выживу, точно пойду к нему в ученики. Одним словом угомонить этого болтуна — это же какой талантище! Все равно что на ноль поделил. Однако, информации он успел выдать целую прорву. Первое — по официальной версии «Долг» сделал из меня козла отпущения. Ну да, им проще признать виновным человека, чем признаться, что их отчехвостило что-то невиданное. Должно быть, за мутантов новых приняли или еще что. В любом случае, мне это на руку. Никто не знал, где я и куда направляюсь, что также идет мне в плюс. На Кордоне меня вообще заочно похоронили, за что впоследствии можно будет выставить счет. Счет Сидоровичу… Вот и готов новый анекдот. — О чем задумался? — С хитринкой подмигнул Фанат, прихлебывая что-то из своего термоса. Протянул мне, я принюхался. Пахло какими-то травами и карамелью. Чай на травах, предельно сладкий. Нет уж, спасибо. Сталкер не обиделся, лишь равнодушно пожал плечами, мол: «Дело твоё». О чем я задумался? Н-да, сам-то не могу сказать с полной уверенностью… Я не обманывался — самостоятельно мне ни за что не пройти последние два с гаком километра, тем более за такой короткий срок. Казалось бы — полчаса и на месте, но я ведь не на променад по парку собираюсь. Даже если не брать в расчет истории о непроходимых полях аномалий, растянутых цепочкой на сотни верст вокруг, полумифический «Монолит» точно не будет рад моему визиту. Единственный шанс прошмыгнуть незамеченным — это воспользоваться назревающей суматохой, вызванной погоней за Стрелком. Благодаря тарахтящему без умолку Шустрому я выяснил, что за ним отправилась целая группировка во главе с небезызвестным мне наёмником. Хрен знает, зачем он им понадобился, особенно когда дело касается такого размаха, но не воспользоваться такой возможностью по меньшей мере глупо. Интересно получается: пойду вперед — почти наверняка сдохну, не пойду — сдохну 100 процентов. Скажем прямо, поводов для радости критически мало. Однако, с прикрытием в лице Фаната и Шустрого, как минимум на ЧАЭС я пролезть смогу. Осталось понять — как мне их убедить? Да, я помог им избавиться от собаки, но в сравнении с тем, на что я собираюсь их подписать, это ничтожно мало. Как точка в космическом масштабе. Я решил начать издалека:  — А что вы тут забыли таак далеко от Кордона? Фанат и слова не успевал вставить. Шустрый, почувствовав себя в своей стихии, с энтузиазмом взялся за повествование о героическом новичке и ненужном придатке в лице матерого сталкера. А какие эпитеты… Аж завидно немного. Любит он прихвастнуть, этого не отнять. Удивляюсь выдержке Фаната — вывернуть все под таким углом, выставив Фаната как балласт и не огрести… Впрочем, наказание наверняка не за горами, судя по многообещающему взгляду нового наставника. — За редкими артефактами собирались, — с трудом удалось взять слово Фанату, пока Шустрый переводил дыхание. — Но только проблем нажили. Наверное, так и уйдем с пустыми карманами. А ты здесь зачем? Сказать правду или отмазаться? А, гори оно всё! — «Исполнитель желаний». Шустрый тихо присвистнул, бросив беглый взгляд на Фаната. Тот, едва заметно кивнув, попытался меня отговорить:  — Неужели ты веришь в эти байки? — Это не просто байки. — Неожиданно для нас всех заговорила рация. — Он существует. — Мне казалось, ты один! — с подозрением покосился на меня Фанат, недвусмысленно сжав автоматную рукоять. Решив не останавливаться на достигнутом, Ян добил нас следующей репликой:  — Кстати, твой брат сейчас жив-здоров. Отдаю должное Фанату — самообладание у него не чета моему. На мгновение загоревшиеся опасным огоньком глаза почти сразу угасли вновь, оставив едва заметный проблеск интереса. Стряхнув со штанины шмоток вязкой глины, сталкер жестом потребовал у меня рацию. Я колебался. Не зная, какую игру на сей раз затеял демон, я боялся подставить Фаната. Молчание затягивалось, протянутая рука никуда не делась, а напряжение все нарастало, становясь все более и более ощутимым. Впрочем, если Ян сумеет его заинтересовать, у меня появится реальный шанс выбраться из этой передряги живым… Относительно живым. Получив требуемое, Фанат щелкнул предохранителем, стер большим пальцем пыль с экрана и приник ухом к приемнику:  — С кем я говорю? — Можешь звать меня Ян, я привык. — Почему-то мне показалось, что сейчас он ухмыляется во все тридцать два. — Ты хотел что-то спросить, верно? — Так и есть. — Сталкер очень осторожно подбирал слова. — Тебе что-то известно про моего брата? — Предлагаю тебе сделку. — На последнем слове по моей спине пробежал целый батальон мурашек. В этот момент я как никогда был готов поверить во все те Библейские бредни, что пытался впихнуть в меня Ян за последний год. По-своему вывернув, но все же… — Я даю тебе точные координаты, а ты взамен сделаешь кое-что для меня. — Конкретнее. — Можно и конкретнее! — С ноткой издевки фыркнул демон. — Я готов сбросить тебе всю информацию заранее, а ты немного прогуляешься с моим подопечным. Что скажешь? Маняще-высокомерный тон, абсолютная уверенность в себе и метко подобранный ключик сделали своё дело. Выразив согласие, Фанат затравленно оглянулся по сторонам, явно почувствовав что-то неладное. Поздно сработала твоя интуиция, бродяга. Ничего уже не изменишь. Прости, если сможешь. Но своя шкура ближе к телу. — Когда выходим? — с ярко выраженной обреченностью в голосе спросил Фанат после того, как пискнул его наладонник. Ян выслал координаты Волка. — Через час. Отдохните немного, потом будет некогда. Резко кивнув, сталкер убрался в сторонку, утянув за собой наверняка собиравшегося пристать с вопросами Шустрого. Засели в кружочек у костра, о чем-то тихо шушукаясь с Яном по рации и время от времени передавая друг другу вожделенный термос. Тем лучше, немного личного пространства мне не повредит. Особенно перед тем самоубийственным броском, что нам предстоит. Только я разблокировал КПК, намереваясь составить примерный маршрут, как он надрывно запищал, выводя во весь экран извещение о входящем видеозвонке. «Ulcer81» — ник Ревекки. Довольно самокритично, если учесть, что в переводе с английского «Ulcer» — это «язва». Недолго думая, я перебрался поближе к просвету у одного из заколоченных досками окон, на ходу кликнув по кнопке «Принять». Еще до того момента, как ползунок загрузки видео достиг максимума, Ревекка наигранно-детским голоском пискнула:  — Привет, дядя! У меня аж сердце в пятки ушло. Нет, правда, это было охренеть как жутко! Голос, которым хитрая еврейка это сказала, идеально совпадал с тем, что успел прочно засесть у меня в памяти. Должно быть, на моем лице все было написано слишком крупными буквами, так как Ревекка, не удержавшись, прыснула. — Ладно-ладно, извини! — Не совсем искренне покаялась она, не переставая улыбаться. — Зато теперь ты понимаешь, что я испытала, увидев на Кордоне того странного дядьку из прошлого. Охренеть. По-другому не скажешь. Сраная Зона подкинула очередную задачку для моего порядком расшатанного разума. Выходит, посредством той аномалии я не просто оказался в отдельном отрезке реальности, а по-настоящему переместился в прошлое. Не сказать, чтобы совсем уж прошлое, и не совсем настоящее, но… Да хрен его разберет, что это вообще такое было. Охренеть не встать. Самое страшное — она меня помнит! Стоп… А что конкретно она помнит? — А что именно ты помнишь? — Озвучил я последнюю мысль вслух. — Странного дядьку в плаще и железной шляпе, — с той самой невинной детской непосредственностью поведала Ревекка. — А что видел ты? Ну же, колись, мне жуть как интересно! — Иными словами, ты знала, что меня там ждет? — Догадывалась. — Угу. И никакого раскаяния ни в глазах, ни в голосе. Люди не меняются. — Ты давай с темы не соскакивай! Что там было? — П*здец там был! — Так, соберись. Орать сейчас точно не стоит. — Извини. Хотя нет, не извиняй! Ты хоть представляешь, каково это: больше сотни раз сгорать от взрывной волны? Может быть, тебе известно, что ощущает человек, оказавшись в одном и том же дне, за несколько часов до катастрофы? Раз за разом наблюдать за безмятежными людьми, понимая, что вот-вот все они умрут? Но нет, тебе же просто было интересно! Я еще много чего собирался сказать, но звонок «неожиданно» оборвался. Да твою мать! Я ведь совсем не это хотел сказать! Откуда-то из глубины пришел низкий шепот: «Расслабься…» Щемящая боль в груди никуда не исчезла, вовсе нет. Просто отошла на задний план, став чем-то незначительным. — Что, не клеится? — усмехнулся неизвестно когда подобравшийся Фанат, хлопнув меня по плечу со спины. — Ничего, бывает. Помиритесь еще. — Ты… — из горла вместо слов вырвался надсадный хрип. Прокашлявшись, я повторил то, что собирался сказать:  — Ты что-то хотел? — Угу. Мы не устали, так что можем выходить прямо сейчас. Я повернулся, посмотрев сталкеру в серые глаза. А ведь не шутит, чертяка. Действительно бодрые, свежие, будто только что с коек повскакивали. Профессионалы, не поспоришь. После короткой проверки снаряжения, набивки магазинов и перекуса, я быстро сверился с планом и, морально приготовившись к затяжному маршу, выдал ЦУ: — Пойдем цепью. Шустрый, ты за мной. Фанат — замыкающим. Двигаемся быстро, за артефактами не убегаем… — То есть как, никаких артефактов? — ожидаемо возмутился Шустрый. — Мы ж почти в центре! Когда еще шанс такой выпадет?! — Схлопотав несильный подзатыльник от старшего товарища, Шустрый благоразумно примолк, всем своим видом показывая готовность внимать каждому моему слову. Продолжаем:  — Фанат, почаще оглядывайся. Срежем через подлесок у старого госпиталя, кустарника там просто немеряно и жить может всё, что угодно. Как доберемся до моста, вы свободны. Вопросы есть? — То есть, через город ты собрался сам идти? — Скептически поджал губы Фанат. — Пупок не надорвешь? Эх, знать бы… Но вас я в ту клоаку точно не потащу. Хватит и того, что через мутантов поможете пройти. К тому же, если верить Шустрому, «Монолит» будет слишком занят Шрамом и его группировкой, чтобы заодно патрулировать Припять. У одного больше шансов проскочить незамеченным. Попрыгав, удостоверился, что ничего не болтается, не звякает и не вываливается. Первым двинувшись на выход, обернулся на мгновение и с усмешкой произнес: — Почти рассвело. Уходить нужно… После моих слов Фанат непроизвольно вздрогнул и одарил меня таким взглядом, будто призрака увидел. Думаю, если бы на моем месте парил именно призрак, удивления было бы меньше. Эк его накрыло… Впрочем, чему тут удивляться? Ян как никто другой умеет залезть в душу. Буквально. Нахрапом, без вазелина. Это уже фигурально. Сделав первый шаг за дверь, я тут же юркнул обратно, не забыв перед этим захлопнуть створки и опустить тяжелый засов. Шикнул на порывавшегося открыть рот Шустрого и жестами поманил Фаната к окну. — Матерь божья… — пораженно прошептал он, сглотнув тяжелый комок. О да. Мне-то как бы привычно видеть подобное, не то, что ему. Хотя нет, меня также пробирала дрожь при виде десятков мертвецов, хаотично бредущих по пустынным улочкам. Самое страшное, что часть из них я еще недавно видел живыми. Ну… Относительно живыми. Или все же они были живыми тогда, а сейчас не совсем… Короче, не важно. Факт в том, что прямая дорога нам теперь, что называется, «заказана». Интересно, у братьев что, одна судьба на двоих? С Волком ведь ситуация была почти такой же. Куча мертвецов, тесное помещение… Мда. Что-то не в тему я каламбурить начал. Однако… Если меня не подводит память, из ратуши было два выхода? Странно, а сейчас дверь всего одна… Минуточку, шкаф! Того шкафа в прошлый раз здесь не было! Похлопал по плечу завороженно осматривающего улицу Шустрого, кивнул на покореженный временем деревянный шкаф и приложился к нему плечом. Давний приятель быстро просек ситуацию, примостившись рядом. Фанат, в свою очередь, переместился вместе с нами к противоположенной стене, заняв позицию у окна. Дождавшись от него уверенного кивка, Шустрый начал толкать. — Ух… Тяжелый, с-с-сволочь! — Так это… — присоединился я, хрипя от натуги. — Славянский же… — Хы-хы… Не смеши, зараза, и без тебя тяжело! — Заткнулись оба! — Включился в наш, несомненно, «архиинтеллектуальный» диалог Фанат, впрочем, также тишком улыбаясь. Вот за что уважаю сталкеров — так это за врожденный фатализм. Если проблема не встала ребром, зачем паниковать раньше времени? — Едрить твою налево… — беззлобно прошипел он, как только гул от рухнувшего картотечного шкафа стих. Осторожно выглянул, прислушался. Отстегнул магазин, заглянул, загнал обратно, и только после этого шикнул:  — Вроде никто не заметил. Ладно, позже обоим накостыляю, а сейчас последуем твоему совету. — Сталкер качнул в мою сторону автоматом. — Двинули! Сказано — сделано. Переглянувшись с немного ошалевшим от такой резкой перемены обстановки Шустрым, ободряюще подмигнул ему и первым выбрался из здания. Ну да, он в мой котел первый раз попал, а я в нем уже почти два года варюсь. Привык уже, наверное. Вспомнив себя прежнего, не удержался от ностальгической ухмылки. Зуб даю, сейчас бы забился в самый дальний угол, и сидел там на измене, пока с голоду бы не подох. А сейчас ничего — интересно даже. Хлопком по плечу Фанат вырвал меня из мира грез. Серые глаза обозначали немой вопрос: «Куда дальше?» А я откуда знаю? Времени составить более-менее подходящий план попросту не было, да и зомби эти, будь они неладны… Хотя, я успел неплохо изучить прежний Лиманск, вряд ли за последние пятнадцать лет он сильно изменился. Постарел, да, но вряд ли перемены будут слишком разительными. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. — Туда, — указал я пальцем в сторону здания на противоположенной стороне улицы. — Желтый дом с коричневой крышей. Рядом длинный, серый — видишь? — Наставник задумчиво кивнул, в темпе обрабатывая информацию. — Они смежные, стены наверняка успели порядком обветшать, так что можем обойти почти всю площадь незамеченными. — Откуда знаешь? — Ты правда решил спросить об этом именно сейчас? — уделил я особое внимание последнему слову, добавив веса словам кивком в сторону бесцельно шатающихся мертвецов. — По дороге расскажу, все равно не поверишь! Хоть он и пожал плечами, как бы показывая: «Ну и ладно, не очень-то и хотелось», но всю дорогу до холма я ощущал на себе пристальный взгляд. Вот уж точно братья! Помнится, примерно таким же образом меня встречал Волк в самом начале пути. Ну, этот хоть стволом в лицо не тычет… К тому моменту, как мы перебрались на крыши, легче отнюдь не стало. Ощущение было таким, будто идешь по минному полю. Один неверный шаг, и вся конструкция рухнет. Осыпалась черепица, трещали опорные балки, шелестела осыпающаяся труха. Еще и Ян подливал масла в огонь ехидными комментариями, напополам с абсолютно с неуместными замечаниями. Позади что-то треснуло. Гораздо громче, чем обычно. Все трое замерли, боясь лишний раз пошевелиться. Однако, по закону подлости или просто по личному везению, опора рухнула именно подо мной. Совсем неэстетично плюхнувшись пузом на деревянный пол, я быстро поднялся и нос к носу столкнулся с одним из «местных». Зомби словно не замечал меня, с немым мычанием тщетно пытаясь дотянуться руками до скрытых за ярким солнцем фигур. Не знаю, что он мог увидеть пустыми глазницами, но выглядел он крайне целеустремленным. А, ну да, я же «свой». Как-то забылось уже, столько всего произошло… Не лучшее время для меланхолии. Знаком показав группе двигаться дальше, приставными шажками обошел мертвеца и двинулся к двери. Дернув ручку, некоторое время с удивлением рассматривал зажатый в руке обломок. Древесина прогнила насквозь, даром что качественная. Интересно, однако, получается: взять, к примеру, тот же журнал в моем рюкзаке. По виду Лиманск пустует больше полувека (хотя по факту не больше пятнадцати), все, что могло, прогнило насквозь, а этот кусок макулатуры остался неизменным. Даже чернила остались свежими. Ну вот как это объяснить? Преодоление преграды труда не составило: просто прошел тараном, оставив от нее лишь напоминание в виде горстки трухлявой щепы, осыпавшейся за моей спиной. За окном вовсю рассветало, однако поднимающееся солнце отнюдь не добавляло мне энтузиазма. Скорее, наоборот: рассвет ознаменовал собой последний отсчет. Жить мне оставалось чуть меньше шести часов. Перебравшись на главную площадь, осмотрел крыши в поисках сталкеров. Нашел-то быстро, вот только радости было мало. Крыши закончились, до холма еще метров сорок, а двор просто кишел снующими туда-сюда милыми жителями этого райского городка. — Теплотрасса, — отсутствующе буркнула рация спустя несколько мгновений. Теплотрасса? Ах, вон он о чем. Примерно шагах в двадцати от меня возвышались мостки, поддерживающие проржавевшие трубы. И пролегали они почти до нужного нам дворика, что было как нельзя кстати. Быстро отстучав сообщение Фанату, высоко задрал руки, привлекая внимание. Ага, увидели. Теперь махнуть в сторону труб. Замешкались ненадолго, но все же пошли. Эх, как жаль, что я не могу разглядеть их лиц. Только две размытых темных фигуры на фоне необычайно чистого для Зоны жемчужного предрассветного неба. Наверняка я сейчас выгляжу эпично. Одинокий сталкер, изображающий из себя невидимку посреди толпы зомби. Впрочем, лишний раз задерживаться здесь тоже не стоит, несмотря на разбушевавшееся эго. Кто знает, что может взбрести в голову мертвецам в следующую секунду. Ну, или куда там им порой «взбредает»… Дождавшись, пока Шустрый с Фанатом переберутся на ту сторону, смог наконец к ним присоединиться. Взобравшись по шатким жестяным спицам, принял протянутую наставником руку. Поднялся, отряхнулся от остатков древесной шелухи и на некоторое время завис, бросив случайный взгляд на интересующий меня холмик. — Этого раньше не было… Ну, а что еще сказать? Попробуем себе представить эдакий абстрактный городок. Строятся дома, появляются новые рабочие места, облагораживается почва, в общем, живут люди. Тут грянул взрыв, и большую часть не успевших (либо решивших этого не делать) убраться подальше попросту снесло. Как и часть построек, само собой. Разумеется, жить после такого здесь никто не станет. Да и не сможет — радиация, мутанты, аномалии… Да кому я все это рассказываю? К чему я веду? Кому, нафиг, взбрело в голову начать здесь стройку? Просто я помню этот холм несколько другим. Почти ровный зеленый овал с одиноким деревцем на вершине. Дуб, клен, береза — неважно. Факт в том, что там теперь даже намека не осталось на бедное деревце. Ныне же половина холма была срезана, а на месте зеленых насаждений возвышалось это уродство. Голые бетонные стены с выступающими наружу, подобно костям, стальными балками. Пустые провалы оконных прорезей, зияющие будоражащей фантазию тьмой при рассветном ярком солнышке. Полномасштабное строительство: жилой многоквартирный дом, огороженный монолитным забором, с аккуратной лесенкой… И так удачно перекрывающий один из наиболее выгодных выходов наружу. А ведь строился он точно после катастрофы, раньше этой штуковины здесь не было. Кому вообще могла показаться хорошей идея здесь поселиться? Бред. — Эй! — Меня с такой силой ткнули чем-то в спину, что я едва не рухнул с крыши. — Я с тобой разговариваю! История, однако, повторяется… Фанат стоял немного поодаль, настороженно отслеживая каждое мое движение через прицельную сетку. Шустрый, бедняга, совсем потерялся: переводил абсолютно ошалевший взгляд с меня на наставника и обратно с такой скоростью, что я всерьез испугался за сохранность его шеи. Хрустнет ведь, и всё. Амба. Где-то я уже это видел… Странно, но никакого страха не было. Скорее досада. Теряем драгоценное время и всё такое. В кого я превратился? — Шустрый! — От неожиданности мой давний приятель вздрогнул. — Мы ведь через это уже проходили. Когда я только пришел, помнишь? — Это могут знать и «они»! — Буркнул Фанат с таким видом, будто это всё объясняло. Какие, к хренам, «они»? И Волк говорил что-то подобное при первой встрече, очевидно приняв меня за кого-то еще. Сказать по правде, меня уже так задолбали все эти секреты… Словами просто не передать. — А знаешь что? Хрен с тобой! — Плюнув на все договоренности (которые первым, замечу, нарушил не я), условности (снова зачинщик не я), и порядки, принятые у сообщества «Нейтралов» (опять же — начал не я. Но от этого как-то не особо легче), в ответ вскидываю «Аркадия», нацелив тяжелый ствол в грудь ветерана. — Мужики, да вы чего?! — Взвыл Шустрый, на всякий случай спрятавшись за кирпичный обломок. Очень странный, к слову, обломок: будто грызли его, притом весьма упорно. — И как это понимать, Стёпа? — Фанат при звуках своего имени невольно вздрогнул. Всего на мгновение, но бдительность утратил. Чем я и воспользовался. Точнее, попытался: вывернув «Аркадия», собрался двинуть ему прикладом в грызло. Или я был слишком медлителен, или наоборот, он оказался слишком резким, однако результат налицо. Я на обеих лопатках, мертвой хваткой вцепился в его АКСУ, и оба тянем что есть силы. Первым сдался ремень. Фаната по инерции повело, наставник не удержал равновесия и рухнул в двух шагах от укрытия Шустрого. Сценка как из немого кино. Глупого, зацикленного кино. Снова замираем на месте: я, полулежа, с чужим оружием в руках, он в ответ ни на миг не отводит от меня пистолета. Даже не знаю, что и предпринять: вроде бы он своё уже получил (заранее, замечу), так что вести меня дальше ему незачем, особенно учитывая возможные риски. Да что там возможные — шансы выжить стремительно стремятся к нулю. Куда как благоразумнее было бы пристрелить меня, но что-то его сдерживало. Как, впрочем, и меня. Ну не могу я в него выстрелить! Особенно когда Шустрый смотрит на нас с таким ужасом в глазах… Будто помутнение какое нашло, даже не знаю, с чего я так завелся. Однако, это эфемерное «помутнение» не замедлило показаться в самый неподходящий момент. Осознал я это тогда, когда картинка перед глазами на мгновение поплыла, через секунду представ в совершенно новых красках. Теперь я\не я видел Фаната совершенно иначе. Никакой угрозы, сплошная досада по бесполезно потраченному времени. Примерно также смотрят на дерьмо, размазанное по подошве сапога. Отвратительное ощущение. — Тц-тц-тц… — с показной досадой покачал головой Ян, продолжая вещать моими губами: — Как это низко, Степан. — Он поднялся во весь рост, а Фанат все никак не спускал курок. Лишь беспомощно вращал глазами, не в силах даже моргнуть. — А мне казалось, что вы разумный человек. Не станете отступать от нашего, пусть и устного, договора. Как неблагоразумно с вашей стороны. Тихонько насвистывая себе под нос бравурный мотивчик, Ян прогулочным шагом приблизился к Фанату и присел перед ним на корточки, с ехидцей заглядывая в глаза. — Вообще я довольно терпеливый. Веришь — нет? Не терплю всего нескольких вещей: на третьем месте стоят льстецы. Так нагло лгать в глаза без зазрения совести — редкостные сволочи. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. На втором — рабы. Мне их не жаль, я их просто не переношу. Почти физически, понимаешь? Продлевать свое никчемное существование лизоблюдством и преклонением, ради еще пары дней страданий? Глупо и отвратительно. Не знаю, слышал ли ты о Долорес Ибаррури, но била она не в бровь, а в глаз: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.» Метко, не находишь? То ли изнемогая от бездействия, то ли наконец собравшись с духом Шустрый с воплем: «Мел, прости!», кубарем выкатился из-за укрытия и широко замахнулся автоматом, удерживая его за ствол на манер дубины. Ян даже не повернулся, пинком отправил его обратно на край. — Ну ты-то куда полез? — С неимоверной тоской в голосе вздохнул демон, после чего вновь повернулся к неподвижному Фанату. — Ты на мальчишку не греши, сейчас не он с тобой говорит. Так на чем я остановился? Не подскажешь? — Ян несильно похлопал его по щеке. — А, ну да, ты же не можешь говорить. Впрочем, неважно, я уже вспомнил. На первом месте всегда стояли предатели. Неважно, пострадал ли кто-то от того, что один конкретно взятый кретин нарушил данное им слово или нет. Доверия таким людям нет. Разумеется, есть и уважительная причина. Знаешь, какая? Если мужчина не сдержал своего слова, он что? Дрожащей рукой Фанат приставил пистолет себе к подбородку. Даже представить не берусь, что сейчас творилось у него в голове или почему он как марионетка подчинялся даже невысказанным командам демона. Я сейчас сторонний наблюдатель, не более. Будто нахожусь за прозрачным стеклянным куполом, через который нет никакой возможности пробиться. Да и Ян от своих слов не отступил, давно сказанные строки эхом откликнулись в памяти: «В случае явной угрозы…» Безукоризненно следует договору, при этом ворочая им в своих интересах так, как ему заблагорассудится. Лишь сейчас я понял, какой безумной идеей было принять условия его «безобидной» сделки. — Правильно! — с восторгом ответил он на свой же вопрос, даже в ладоши от радости хлопнул. — Значит, он умер! В следующий миг произошло что-то невероятное. Воображаемый купол, под которым я находился, дал трещину. Может, Фанат и заслуживал чего-то похуже простой угрозы пальчиком, но точно не такой участи. Всеми силами, всеми фибрами души я пожелал остановить это безумие, и у меня получилось. Даже сейчас, сидя в полуметре от Фаната, обмениваясь с ним безумными взглядами, я толком не понимал, что произошло. Я просто в последнюю секунду выбил у него из рук пистолет, и выстрел ушел в молоко. Но что было удивительнее всего, Ян словно испарился. Ни звука, ни шороха, ни ропота недовольства от вырванной из рук игрушки. Совсем ничего. С трудом поднявшись с подрагивающих от напряжения колен, неуверенным шагом приблизился к Шустрому и стянул с него маску. Похлопал по щекам, брызнул в лицо водой из фляжки. С трудом разлепив глаза, он попытался сфокусировать на мне взгляд. Получалось, прямо скажем, неважно. — Что это было? — едва слышно промямлил Шустрый, продолжая блуждать взглядом по крыше до тех пор, пока не остановился на распростертом Фанате. — Он… Он… — Жив он, брат. Жив. — Встряхнув его за плечи, заставил посмотреть себе в глаза. — Это был не я, клянусь тебе. Чем хочешь клянусь. Веришь? — Шустрый не ответил. Встряхнул его еще раз. — Шустрый! Ты. Мне. Веришь? Сглотнув комок в горле, Шустрый неуверенно кивнул. Уже хлеб. Зря о хлебе подумал, живот скрутило так, что хоть стреляйся. — У тебя пожрать ничего нет? — Спросил я прежде, чем успел толком об этом подумать. Совершенно круглыми, ошалевшими глазами осмотрев меня с таким видом, будто перед ним предстал кровосос в фартучке на голое тело, сталкер несколько раз впустую глотнул воздух, после чего в голос расхохотался. Нет, не истерично, а… С облегчением, что ли? — Ну… Ты… Даешь! — С трудом отдышавшись просипел он, продолжая между делом ржать. — Теперь точно верю! — По-приятельски приобняв меня за плечо, Шустрый рывком усадил меня рядом и молча растянул тесемки своего рюкзака. — Угощайся! Только услуга за услугу. Что за фигня только что была? — Ты мне все равно не поверишь, — буркнул я, выуживая из вещмешка содержимое. Удивительное дело: горка все росла и росла, а размер рюкзака все никак не уменьшался. Как это? — Лучше расскажи, что за «они» такие, из-за которых меня чуть второй раз не изрешетили. — Заметив, что взгляд сталкера уплывает в далекие дали, сунул ему в руку нож:  — На, хлеба нарежь. — Кто тебе сказал, что я не поверю? — с хитринкой в глазах хохотнул он, снова бросил настороженный взгляд на вяло шевелящегося Фаната, глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, и поведал мне вот что:  — Да, блин, я сам далеко не все знаю. Это еще до твоего прихода было. На Кордон группа «Монолитовцев»… — «Монолит»? На Кордоне? — Не перебивай! — махнул рукой Шустрый, едва не полоснув мне ножом по носу. — Прости. Да, «Монолит» на Кордоне, я сам офигел. Приблизительно за две недели до тебя приходили. Ночью напали, деревня спала еще. Помнишь, сколько нас было, когда ты пришел? Я напряг память, вспоминая сталкеров в деревне новичков. — Восемь? Да, точно, восемь. — Восемь, — кивком подтвердил Шустрый. — А было сорок два! И напали всего лишь втроем. Час от часу не легче. «Монолит» на Кордоне, подумать только! Почти на краю света по меркам Зоны. Более того, напали на деревню. Втроем, на сорок два вооруженных человека! А что самое невероятное, нападение было более чем успешным при таком-то перевесе в количестве. Интересно, зачем они приходили? Впрочем, Шустрый сам ответил на так и невысказанный вопрос: — Выжили только я, Фанат, Волк и еще десяток сталкеров помоложе. Они нас связали, на колени поставили в рядочек и давай в один голос: «Синерукий дьявол, где он?» Что за синерукий дьявол, хрен бы его не знал. Пятерых в затылок застрелили, как поросят на бойне. Боже, как вспомню, до сих пор трясет… — Шустрый тяжело провел ладонью по лицу, будто пытаясь смыть с себя неприятные воспоминания. — Я шестым сидел. Вот тогда самая непонятная хрень началась. Одного из них вдруг так скрючило, я думал, сейчас пополам переломится, ан нет. Подпрыгнул, как ошпаренный, взвыл, ножом одного из своих пырнул и наутек. «Синерукий дьявол»… Я машинально подтянул левую перчатку. Выходит, они меня, что ли, искали? Так вот почему Волк при встрече руки просил показать! Угу, «просил», под прицелом таких аргументов… Между тем Шустрый продолжил: — Тут командир ихний разворачивается и «бабах!» — На моих губах заиграла улыбка. Сейчас Шустрый был как никогда похож на того взбалмошного паренька, который с невероятным для этого места оптимизмом преодолевал любые преграды. Поначалу он мне показался излишне эмоциональным, но в конце концов именно это меня и подкупило. Это, и еще неплохой барыш, что сулило наше с ним знакомство. — Прикинь, почти не целясь прямо в голову! С тридцати шагов! — Шустрый, — с трудом сдерживая смех, ткнул его локтем, — ты опять торопишься. — А, ну да… — Смущенно почесал он затылок, начав наконец до конца проговаривать окончания. — Так вот, застрелил своего и даже ухом не повел. Только собирался снова на меня ствол наставить, как вдруг глянул куда-то в сторону и тихо-тихо пробормотал, почти беззвучно, — тут Шустрый карикатурно понизил голос тона на три: — «Рассвело почти. Уходить нужно, брат.» И ушли. — Шустрый, ну что ты лепишь? Пришли из ниоткуда, почти всех постреляли, одного из своих «братьев» убили, а потом их рассвет испугал? Что за бред? — Ты там был? — ожидаемо взвился Шустрый, как всегда, когда его пытались уличить во лжи. — Не было! А вот я был, так что не надо! Здесь тебе не там! — Ладно-ладно, успокойся… — Я с трудом усадил на место взбрыкнувшего сталкера. Некоторое время мы молча набивали желудки чем бог послал (Видимо, Шустрого бог очень любил, так как слал ему не переставая). Как-то сами собой в голову закрались мысли о Ревекке. Повод наорать у меня, конечно, был (мягко говоря), но и сдержаться я ведь тоже мог? Неудобно как-то получилось. Набрав на КПК знакомый номер, попытался начать видеозвонок. Что странно, сеть ловила на удивление превосходно. Вот только либо она была чем-то очень сильно занята (отпуск — дело такое), либо просто дулась и не захотела отвечать. Ничего, вернусь из Центра, перезвоню. Надежды было мало, но уверенность крепла с каждой секундой. Я, блин, Яна заткнуться заставил! Что мне какой-то там «Монолит»? Ам, и нету! Однако неизвестно, сколько времени у меня займет возвращение, так что лучше перестраховаться. Похлопав себя по карманам, быстро нашел фотографию с кулоном, вложил в журнал, что прихватил из дома и вручил Шустрому. — Сделаешь для меня одолжение? — А подождать это не может? — Угрюмо пробурчал он набитым ртом. Почему-то мне стало смешно. Вокруг творится какая-то непонятная дичь, один из нас валяется без сознания, мы только что друг друга чуть не поубивали, внизу полчища зомби, а нам, как тем зайцам, все равно! Байки травим, кушаем-с, смеемся. Прямо ностальгическую слезу выбивает, навевая воспоминания о деревне новичков. — Не может, — я категорично замотал головой. — Когда Фанат очухается, вы пойдете обратно. — Не понял? — Шустрый аж жевать перестал, так и не донеся до рта кругляш колбасы. — Как это обратно? А ты? — А я дальше. Один. — Шустрый уже собирался вякнуть что-то патриотично-протестующее, как наткнулся взглядом на мой журнал и натурально припух. Для наглядности я помахал им перед его носом: — Так что скажешь? Выполнишь маленькую просьбочку? Малю-юсенькую! — Шустрый торопливо закивал. — Можешь заглянуть, я не против. Только доставь это все Ревекке. — Понял. — Журнал быстро перекочевал в рюкзак сталкера. — А куда конкретно? — Без понятия, адрес она мне не называла. — Тут он посмотрел на меня с таким скепсисом, что я невольно прыснул. — Да ладно тебе, не куксись! Уж ты-то точно адресок выбить сможешь! — Лесть оказала воистину волшебный эффект: Шустрый так высоко вздернул нос, что того гляди шею вывернет. Вот ведь клоун! В хорошем смысле этого слова. — Сделаешь? Нашу милую беседу прервало раскатистое эхо автоматной очереди, донесшееся со стороны арки. Буквально через мгновение ей завторила еще одна, и вторая, и третья… Должно быть, кто-то еще захотел пройти через Лиманск, да неожиданно нарвался на местных. Если и выходить, то только сейчас. — Ну все, брат. — Наскоро попрощавшись с Шустрым, направился к лестнице. Уже спускаясь, провожаемый почти обожаемым взглядом друга, хохотнул. Чую, ждет скоро новичков новая легенда об очередном безбашенном «Нейтрале». — Не поминайте лихом!

*Двумя часами позднее*

К тому моменту, как я выбрался из Лиманска, на смену редким очередям пришла целая канонада, грохочущая буквально повсюду. Словно город сам встал на свою защиту, не желая пропускать незваных гостей. Интересно, сколько их там? По звуку так целая армия. Надеюсь, с Шустрым будет все в порядке. Передо мной стояло два пути: направиться напрямик, через разрушенный госпиталь, либо попытаться обойти через близлежащий лесок. Во втором случае меня ждало лишь зверье, в то время как госпиталь мог скрывать в себе все, что угодно. В правоте своих мыслей я убедился немногим позже, когда перестрелка перешла на территорию разрозненной больницы. Грохотало ничуть не хуже, чем в Лиманске, если не больше. Даже вертолет был… Какое-то время. Я уже успел порадоваться, что выбрал обходной путь. Как раз до того момента, когда наткнулся на кабана. Здоровенная туша, в одной лишь холке выше меня на голову, а уж веса в ней… Облезлая, с многочисленными проплешинами серовато-бурая шерсть, с копыт до пятачка покрытая коркой грязи, удушливый смрад заживо гниющей плоти и то ли монструозного вида клыки, то ли очень маленькие бивни, острые даже на вид. Долгими вечерами в подвале у Сидоровича я читал различного рода литературу, в том числе научную. Так вот, в одной из книг говорилось, что лучшая тактика против бегемота — оставаться на месте даже в том случае, если зверь уже взял разгон. Мол, ну его нафиг, этого человека! От страха ли, или по велению мудрости прошлых поколений, но я последовал совету из книги. Кабан, вспарывая копытами землю, остановился всего в шаге от меня. Честно, я уж думал, снесет и не заметит. Даже пожалеть не успел бы. Но вместо этого свинья-переросток шумно принюхался, оставив на рукаве плаща влажный след, громогласно хрюкнул и также безмятежно потопал прочь, оставив меня в полном недоумении. Но если я успел подумать, что все уже закончилось, как Зона подкинула мне очередной сюрприз. На пути я встретил еще несколько «Плотей» и одного снорка, которые, кстати, также трогательно единогласно решили меня не трогать. Кошмарные обитатели безмолвно расступались, будто признавая за мной право на проход. В итоге я так и прошел через весь подлесок без единого выстрела. Не знаю, с чем это связано, да и знать не хочу. В последнее время все открывающиеся тайны имеют за собой крайне неприятные последствия. Все еще пребывая в благостном расположении духа (Начинаю считать себя психом. В Зоне, практически в самом центре, и в хорошем настроении. Странно, но факт), я выбрался из-за деревьев в жалких пятистах метрах от ЧАЭС. До сих пор не могу поверить, что это было настолько легко. Даже самой захудалой «Жарки» не встретил. Словно прогулялся по совершенно нормальному лесу. Впрочем, артефактов там тоже не было. Что справедливо. — Вот и он… — Сорвав с лица шлем, глубоко вдохнул морозный утренний воздух. — Момент истины! Стоило бы насторожиться, отчего повсюду так тихо. «Мертвая земля» в прямом смысле слова. Ни шороха, ни звука, даже ветерка и того нет. Что самое главное — нет «Монолита». Я брел по растрескавшемуся асфальту прогулочным шагом, прямо посреди дороги, и не встречал ни души вот уже минут пять. Почти уверен, что меня ждет засада. Да, мир не вертится вокруг меня и все такое, но либо так, либо я вообще ничего не понимаю. Что, все фанатики вдруг попрятались при виде такого страшного меня? Наверняка меня заметили еще на выходе из леса и теперь усиленно «ведут». Но до каких пор это будет продолжаться? И что ждет в конце? КПП. Пройдено. Широкий перекресток, масса открытого пространства, идеальное место для выстрела из ниоткуда. Но кроме одной-единственной «Электры», которую я заметил издалека и обошел по широкой дуге — ничего. Поросшая сорной травой площадь подстанции, с вывернутой неизвестной силой трансформаторами — пройдено. Вот я уже у самых ворот станции, и ничего. Да что здесь происходит? В конце концов здравый смысл возобладал над глупой бравадой и любопытством. Прижавшись спиной к створкам гигантских ворот, забросил за них фальшфейер, подождал три секунды и заглянул. В освещаемом алым светом помещении не было ничего, кроме обильно покрытой ржавчиной техники и хлопьев пепла. И тут навалилось буквально все и сразу. Само небо гулко ухнуло, стремительно меняя колер на красный. Издалека на грани слышимости прострекотал автомат, в лесу что-то оглушительно взвыло, а местные «хозяева» наконец решили показать себя. Совсем рядом с моим плечом прозвенела цепочка пуль, сбивая пыль с ворот. — Будем считать, что знакомство состоялось, — шепнул я сам себе, юркнув в спасительную тень атомной электростанции. Коридоры, коридоры, коридоры. Темные, затхлые и пустынные. Обстановка почти ничем не отличалась от так ненавистных мной тоннелей, за исключением нескольких факторов. А — меня никак не покидало ощущение, что стены вокруг меня с каждым шагом сжимаются. Но это скорее нервное. Б — непрестанные гнусавые перекрикивания за спиной. «Монолитовцы» подгоняли друг друга своими излюбленными призывами. Кстати, почему они все время называют друг друга братьями? Уж не правдой ли была та байка, что они всерьез считают какой-то камень своим богом? Это же чушь собачья! Поток моих возмущений был прерван стремительно приближающимся топотом. Пусть фора у меня была порядочная (стреляли издалека), но они тут ориентируются не в пример лучше. Погасив фонарик, я втиснулся в одну из трещин и замер, даже дышать стал через раз. Слухи оказались правдивы: инициатива и смекалка принесены в жертву неутихающему энтузиазму и исключительной исполнительности. Несколько секунд, и мимо в кромешной тьме пронесся шестиногий мамонт, гудящим безэмоциональным голосом оглашая тоннель: «Вперед, братья!» Что вперед, зачем вперед, почему братья? — им виднее. Я же тем временем преспокойно выбрался и пошел дальше уже без необходимости бежать или оглядываться каждые 5-7 секунд. Еще дважды пришлось прибегнуть к тому же маневру, прежде чем я заметил вдалеке тусклый проблеск света. Воодушевленный, я прибавил шагу. Уже не прислушиваясь к эху собственных шагов, быстро выбрался на свет и поначалу восхищенно ахнул… Однако восхищение быстро сменилось искренним разочарованием. Не знаю… Я ожидал увидеть нечто величественное, несокрушимое, как само время… Реальность была куда прозаичнее. Обрушенные металлические балки, просевшая земля с гигантской бетонной дырой, покрытой плесенью в самом центре, а на возвышении, как на неком постаменте, исходящий волнообразным светом небесного цвета камень. Вот и всё. — Остановись! — сухо буркнуло из-за моей спины. Вот идиот. Я, разумеется. Нет бы покончить с этим, так фигу — в трех шагах от цели замер с открытым хлебалом и развел сам с собой демагогию на тему «кто есть ху». Я, кто ж еще! Подчинился команде: «Повернись», поднял руки. Ну да, а кого я еще ждал? Уж точно не зубную фею, они сюда еще со времен образования СССР перестали заходить. Отчего-то стало невыразимо скучно. Вроде бы мне следовало встревожиться: трое против одного, до оружия еще дотянуться надо, что под прицелом довольно затруднительно, до «Исполнителя желаний» путь только один, который, как назло, перекрывают фанатики, до ближайшего укрытия шагов тридцать… А мне что слону дробина. Напал такой вселенский пофигизм, что даже просто собственная жизнь показалась чем-то незначительным. Опустив руки, я нахально сел. Над головой визгливо просвистела выпущенная нервным обдолбышем пуля, а мне опять все равно. Глянул вверх. Сквозь обширные прорези в потолке отчетливо было видно солнце, почти перешедшее за полдень. Небо все сильнее заливалось краской, становясь похожим на гигантскую кровоточащую рану. Опустив голову, сухо буркнул:  — Ну? Кого ждем? Стрелять будете? — Подойди! — властно скомандовал фанатик в экзоскелете. Забавно, что в нем он сильно походил на бегемотика из детской книжки. Ну, той, в которой они шарики ели. Только сейчас я заметил, что почему-то они не выходят на освещенное пространство, предпочитая оставаться в темноте тоннеля. Что это, какой-то религиозный бзик? — Вот еще! Раз уж я так вам нужен — придется нести! Один из них попытался шагнуть ко мне навстречу, но вдруг передумал. Так и замер с занесенной для шага ногой. «Сломались Терминаторы» — пришла отстраненная мысль. Но стрелять-то они могут. Что им мешает выйти? Или… Кто? Вот тут мне стало по-настоящему жутко. В памяти быстро всплыли слова Зефона, вперемешку с Яном. Мать твою, да что же я сижу-то? Вскочив, как ошпаренный, буквально взлетел по железной балке, пригибаясь от взвизгивающих пуль. Будто это чем-то могло помочь! Сначала попали в многострадальное левое плечо, едва не сбросив меня вниз, затем навылет в грудь и в левое бедро. Я уже находился всего в шаге от приступка, стоило протянуть руку, и я бы коснулся «Исполнителя желаний», но следующий выстрел сопровождался громоподобным в полупустом помещении эхом влажного хруста. Перебили колено. — Не вышло… — Прошептал я вникуда, бессильно протягивая руку навстречу удаляющемуся бессердечному куску скалы. Но до того, как я рухнул в пропасть, изнутри «Исполнителя» (или все же «Источника»?) высунулась огромная четырехпалая когтистая лапища, схватила меня за рукав и втянула следом за собой. Внутрь… Некоторое время я, крепко зажмурившись, ждал неизбежного падения. Вскоре мне это надоело (там лететь-то метра три, а я уже минуту лежу), и я с опаской распахнул глаза. Знакомый кабинет, обставленный в стиле Тони Монтаны из кинофильма «Лицо со шрамом». В высоком кресле чинно восседал Ян в своем истинном облике. — Что, надоело претворяться человеком? — огрызнулся я, поднимаясь. Затем пораженно замер. Как я встал? Там же от колена одни воспоминания остались… С внутренним содроганием наклонился, присматриваясь к собственным ногам. Нет, все на месте. Более того, даже крови нет. — К чему это? — скучающе подал голос демон. Несколько раз обвел рукой пространство, будто подыскивая подходящее слово. — Враждебность. Ты только что совершил то, что многие считали невозможным. С честью… — Смущенно покряхтел. — Почти с честью прошел все испытания. Если бы не вел себя как плаксивая школьница, вообще цены бы тебе не было. Радуйся, ты живой, здоровый, а скоро вернешься к своей разлюбезной еврейке. Давай пока ей сообщеньице отправим… Без всякого моего вмешательства пискнул КПК. Даже не задумываясь над тем, как он здесь может работать, вслух пробежал губами по тексту: — Layala tuv, matuka sheli. Что это значит? — Потом вспомнил, что я вроде как сам должен это перевести. — И почему я не понимаю написанного? — Ну так мы уже не единое целое, — с деланным извинением развел он руками. — Так что мои познания я, увы, забираю с собой. А дословный перевод будет таким: «Спокойной ночи, моя сладкая!» — Ты не понял. Что это значит? — Быстро сдергиваю с плеча «Аркадия». — Зачем тебе это? — Позже поймешь. А пока… — Лениво осмотревшись по сторонам, демон открыл мини-холодильник и поставил на стол початую бутылку бренди. Принюхался, почти благоговейно выдохнул: «Серрайс Айс…», разлил по бокалам и один из них придвинул ко мне. — Угощайся. Отметим! — Отвечай! Я выстрелю, клянусь! — Из чего? — Гаденько ощерился он своей кошмарной пастью. Скосив глаза, я с некоторым отчаянием отбросил пластиковый розовый автоматик. — Хы-хы, ты бы свою рожу видел! — А что ты скажешь на это? — «Кольт» постигла та же участь. Из кобуры я вынул деревянную копию грозного оружия. Внезапно вспомнил про меч, бесполезно болтавшийся у меня за спиной долгое время. Вот тут Ян уже вздрогнул. — Ага! — Скажу, что это моё. — С прежней скукой протянул он, в то время как меч сам по себе переплыл к нему по воздуху. — Может, успокоишься уже? Или начнешь хлебным мякишем кидаться? Только ты смотри, у меня ведь канделябр под рукой, а я и осерчать могу! Ухмыляется, гад. Ну да ничего: не хочешь отвечать мне, я знаю, кто сможет выбить из тебя ответы. По наитию молитвенно сложив руки, я шепнул одно-единственное слово. Но оно имело гораздо больший вес, чем все мое оружие вместе взятое. — Зефон… Гром не грянул, земля не разверзлась, никто не отправился в Ад. Просто откуда-то из-за моей спины вышел знакомый ангел и занял одно из свободных кресел. Цапнул бокал, глотнул, презрительно скривился. — Гадость… — А я тебе и не предлагал, сноб пернатый! — Сплюнул в ответ Ян. — Не хотите — хрен с вами, мне больше достанется! И вообще — долг платежом красен! Сказав это, демон оторвал широкий рукав ангельского одеяния и обернул его вокруг бедер на манер полотенца. Некоторое время Зефон переводил взгляд с некогда роскошной туники на демона и обратно. Возмущению не было предела. — Че уставился, гусь? Есть что сказать? Ну давай! Ян попер на него грудью. Неуклюже вывалившись из кресла, Зефон кувыркнулся через голову, сбил спиной тумбочку, переколотил кучу посуды, перевернул ногой горшок с папоротником, пытаясь подняться, скатал руками ковер. Наконец, справившись в собственным телом, прижался к стене и ощетинился пучком света. Не сказать, чтобы ему это сильно помогло. С плавной, эдакой медвежьей грацией Ян отклонил его руку в сторону, а свободной влепил звонкую пощечину. — Да как ты… — Начал было возмущаться Зефон, но новая пощечина прервала так и не досказанное предложение. — Не… — Шлёп! — Ты… — Шлёп! — Стой! — Шлёп! Зефон замолк, Ян прекратил его бить. Теперь взгляды скрестились на мне. Один был слегка кривоватый по причине распухшего с одной стороны лица. Заметили, наконец. Или к сожалению. Честно сказать, я большего ожидал. — На что ты надеялся? — Демон швырнул в мою сторону Зефона, как соломенную куклу. Я едва успел шагнуть в сторону. — Это сраный посыльный! Небесная секретарша! Дебил, бл*дь! Ты хоть представляешь, что ты вытворил своей выходкой? — Ничего, наверное. — Потупился я, украдкой глянув на предусмотрительно не подающего признаков жизни ангела. — Кретин! Имбецил! Макака тупорылая! — Замолкнув на полуслове, он ни с того ни с сего оглянулся по сторонам, будто за нами наблюдал кто-то еще. — Дежавю, однако… — Снова посмотрев на меня и побитого ангела, обиженно махнул на нас рукой и вернулся в свое кресло. Злобно зыркнул на меня и рявкнул, указывая на опрокинутое: — Сядь! Я сел. После таких-то убедительных аргументов… Вот вам и Библия! Бестселлер, тоже мне… А где же всесильные агнцы небесные? Что-то слишком он его легко победил. Да что там победил, он же его унизил как старшеклассник дошколят! Пощечины… Я нервно хихикнул. — Оценил иронию, да? — На порядок благожелательнее утробно проурчал Ян. Посмотрел на полупустой бокал, брезгливо выплеснул бренди и налил снова, пододвинув мне. На этот раз я выпил. Весьма неплохо, кстати. — Попробуем начать сначала? — Что только что произошло? — Опять вопросы? — Нет, не злобно, скорее обреченно взвыл демон. — Ладно, пять… — Вскинул руку, угрюмо посмотрел на свои четыре пальца, и показал три. — Три вопроса! Отвечаю на первый. Только что я показал зарвавшемуся интригану его место. Выполнил свою работу, так сказать. Дальше! — Да чего ты злой-то такой? Стоп, на это отвечать не надо! — Да ладно уж, на этот я отвечу бесплатно. — Бездонные буркала с тоской обвели взглядом потолок, пальцы беспокойно побарабанили по столешнице. — «Источник» — это своего рода большой генератор. Временное пристанище душ. Вы его, кстати, непрестанно переполняете, отсюда и Выбросы, новые аномалии, пробои в Завесе и так далее. Возвращаясь к твоему вопросу — ты только что запустил Цикл. Три различных источника жизни в один конкретно взятый отрезок времени. Для тебя это ничего не значит, просто выйдешь и пойдешь дальше балду гонять. Тот мелкий петушара… А, он уже ушел. Я оглянулся. И вправду, Зефона нигде не было. — Отправится в Серебряный город. А я, сам понимаешь… — Разве это не твой дом? Что в этом плохого? — Сколько трудов впустую! — Ян с такой силой грохнул кулаками по массивному столу, что развалил его пополам. Впрочем, падающую бутылку он перехватить успел. — Хотя нет, не впустую. Просто это займет чуточку больше времени. — Что займет больше времени? — И это второй вопрос! — Погрозил он пальцем, одновременно с этим процеживая сквозь многочисленные клыки бренди прямо из горла. — Я планировал навести здесь порядок. Продажные политики, коррумпированная власть, криминал растет как на дрожжях… Рачительный хозяин должен заботиться о своих угодьях, не так ли? Когда я вернусь… Впрочем, это уже не твое дело. Хотел было спросить про «угодья», но вовремя прикусил язык. Итак понятно, что люди для него просто скот. Вместо этого я попытался его подначить, дабы получить очередной «халявный» вопрос:  — «Если» ты вернешься! — «Когда» я вернусь, — с нажимом повторил он. — Не надейся, не выгорит. Последний вопрос! Я даже не раздумывал:  — Как мне снова стать живым? — Редкостный долбо*б… — приложив руку ко лбу, покачал головой демон. — Ты жопой слушал, когда я тебе про «Источник» говорил? Не веришь — пульс пощупай! Приложив два пальца к шее, я сам себе не поверил. Десять… Двадцать… Восемьдесят ударов в минуту! Я жив! Я снова живой! Я ведь теперь могу… Стоп. Что он делает? Ян с важным видом стоял перед картой СССР и делал какие-то пометки. — Что ты на этот раз задумал? — А тебе не все ли равно? — Повел он бровью. Ну, тем, что долженствовало быть бровью. Вообще, для цельной кости у него довольно подвижная мимика. — Представь себе — нет! Там мой дом! — Ну, твой дом претерпит кое-какие изменения. — Безразлично пожал он плечами, закрасив маркером еще один город на карте, бубня себе под нос: — И этот, наверное, тоже… Я не на шутку забеспокоился: — Что там? Что происходит? — Зад-рал! — Едва сдерживая рвущийся наружу рык, прошипел демон, с тоской глядя на треснувший в пальцах маркер. — Посмотри, что ты наделал! — «Почему сразу я? Это же ты его сломал!» — Отвечу, только если ты наконец заткнешься! — Я кивнул. — Magnifico! Итак, представь себе, что на протяжении последних пятидесяти лет «Источник» питался только человеческими душами. Недавно ваше воинственное племя подкормило его еще парой сотен, вызвав, так называемый, «внеплановый» Выброс. Теперь добавим душу ангела, что ты так услужливо призвал. Это приблизительно 500-700 человеческих душ. Теперь моя, как аналогичного «Источнику» вместилища — пять-шесть тысяч душ. Теперь, как инженер, попытайся посчитать, какой величины это вызовет перегрузку и какого размера сейчас снаружи жопа. — Но там же Шустрый! И Фанат! И… Щелкнув пальцами, Ян вернулся к карте, а из динамиков по углам кабинета грянул «Некромант» группы «Король и Шут». Так громко, что я даже собственного крика расслышать не мог. Какое-то время я пытался до него докричаться, даже попробовал развернуть к себе силой, на что он лишь отмахивался. В один момент это безобразие вдруг стихло, и сквозь звон в ушах пробился крик демона: — Вконец одурел?! Твоя дверь закроется сейчас, а ну быстро вали! Я посмотрел в сторону входной двери. Из открытого зева проема было отчетливо видно обломки ЧАЭС. В том самом месте, из которого я прибыл. Бегом рванув к двери, на ходу подхватил вернувшиеся к нормальному виду «Кольт» и «Аркадия». Уже у самого выхода меня нагнал окрик:  — И голову береги! Остановиться я не успел, по инерции вылетев на ту сторону. Разумеется, никакого дверного проема теперь не было, передо мной стоял тот же «Исполнитель желаний», разве что безжизненно-серого, а не искрящегося-голубого цвета. Но докричаться я все же попытался. — Что значит «береги голову»? Тут мне в затылок что-то врезалось, а пол стремительно ударил в лоб. Забавно, что именно в этот раз он сказал все так, как было на самом деле.