Душа под наркозом

«Мы нередко относимся снисходительно к тем, кто тяготит нас, но никогда не бываем снисходительны к тем, кто тяготится нами.» Поначалу я хотел просто сбежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Что я и попытался сделать, а именно: грохнулся на пол вместе со стулом, едва не свернув себе шею в кульбите, попятился, даже не удосужившись подняться, вполне ожидаемо перевернул витрину, наткнувшись на нее спиной, а остановился только тогда, когда мне на плечо так мягко и ненавязчиво легла чья-то рука. Из кромешной тьмы, прямо как в подземельях у «Греха». Разница состояла лишь в том, что этот некто сдавил мне плечо с такой силищей, что само желание куда-то бежать сбежало без меня. Ян даже не шелохнулся. Продолжал смотреть прямо перед собой, отстукивая пальцами по столу энергичный мотивчик. Жуть какая. Не мрачная обстановка или пыхтящий как самовар неизвестный мужик за спиной, вовсе нет. Всему виной его глаза. Нет, на меня он не смотрел. И вместе с этим внимательно отслеживал каждое мое движение. Ну как объяснить такое, когда у человека в глазах еще одни?! Вроде все как обычно, глаза как глаза, только очень темные. Практически черные, лишь немного замутненные, будто молока в них налили. Как мертвецу в глаза смотришь. И за ними, фактически сразу за зрачком были еще одни: живые, вечно беспокойные, находящиеся в постоянном движении золотистого цвета радужки. С вертикальным зрачком, как у кота или змеи. В какую бы сторону ни был направлен обжигающий взгляд искрящихся глаз, он был бы направлен на тебя. Он гипнотизировал, завораживал, и в тоже время смотрел словно сквозь тебя. Как на пустое место. Как я и сказал: жуть. Как-то странно дернув уголком губ, Ян неспешно поднялся, вновь прикрыл глаза шляпой и повернулся к нам спиной. — Отпустить, — продублировал он свои слова ленивым жестом, одними пальцами. Тем не менее, его послушали. Давление на мое плечо тотчас испарилось. Обернувшись, я также не заметил никого позади. Растворился, как черный кот в темной комнате. — Идем, — это уже мне. — И постарайся больше ничего не сломать. Осторожно поднявшись, затравленно оглянулся. Вроде бы и нет никого за спиной, а чувство такое, будто в спину как минимум стволов двадцать нацелены. Повернулся обратно, Ян тоже исчез. Опять же без звука. Создается впечатление, что все здесь на цыпочках ходят. Лишь призывно приоткрылась дверь, из-за которой нестерпимо ярко пробивались лучи солнца, разрезающие царящий в кабинете полумрак. Идти совершенно не хотелось. Но что-то мне подсказывало, что как раз у меня желания никто и не спрашивал. Делать нечего, встал да пошел. Переступив за порог, вынужденно прикрыл глаза ладонью. Сначала душный подвал, затем подземный переход, потом вообще мешок на голову натянули. Неудивительно, что так резануло. Однако, проморгавшись, я не смог удержать пораженного вздоха. Я сказал «пораженного»? Нет, это было нечто большее. Я ожидал увидеть все, что угодно: какой-нибудь палаточный городок, наспех возведенные укрепления или что-то вроде того. Но уж точно никак не целый город, окруженный каменным кольцом! Он представлял собой множество тесно пристроенных друг к другу многоэтажек, окруженных идеально круглой стеной высотой метров десять как минимум. И это с учетом того, что я смотрю на все с высоты. Даже не знаю, как описать. Трудно подобрать что-то одно. Если учесть внутреннюю и внешнюю архитектуру вкупе с монолитными укреплениями, то получится нечто вроде: «Постапокалиптический неоиндустриальный стимпанковский шик». Многовато образов, но вычленить что-то одно попросту не представляется возможным. Тут столько всего намешано… К примеру, в сердце «города» находилась круглая площадь, в самом центре которой возвышалась огромная каменная башня готического вида. Именно каменная, а не кирпичная или какая-либо еще. Тут и там проступали выложенные серым булыжником узоры. Всюду, куда мог раскинуться взор, простирались многочисленные мостки и переходы, опутывающие своей сетью наподобие паутины каждое строение. С вершины этой странной пагоды я и осматривался с открытым ртом. Даже на первый взгляд, здесь можно было разместить до тридцати тысяч человек, а если вспомнить подземелья? Сколько же места в этой, с позволения сказать, «крепости»? — А ты не из сообразительных, как я погляжу? — Справа от меня на краю парапета стоял Ян, во все тридцать два ощерившись чему-то своему. Похлопал себя по бедру, мотнул головой в сторону стен. — Давай. Не стесняйся. Беспокоиться не о чем: при такой высоте ты умрешь прежде, чем долетишь до земли. Успокоил! Снаружи башня представляла собой довольно гнетущее впечатление, нежели изнутри. Строгий минимализм: никаких архитектурных изысков, лишь самое необходимое. Небольшой козырек, как прикрытие от дождя, да своего рода терраса, в отличие от обычной занимавшая всю окружность башни. Причем сделано все не на скорую руку, а на совесть, несмотря на явное пренебрежение современными материалами. Отчего-то вспомнились строчки новостной ленты, где люди жаловались на преступно заторможенных строителей. Видели бы они это место! Готов поставить «Аркадия» против проржавевшей отвертки, до моего путешествия в Зону ничего подобного не было и в помине. Откуда здесь взялся целый город за такой короткий срок? Сколько там я бродил по миру в бессознанке, года четыре? Да это же нереально! Перегнувшись через перила, сглотнул образовавшийся в горле комок. Про высоту он не шутил. Отсюда едва удавалось рассмотреть подножие башни. А он стоит на парапете с таким видом, будто его это вообще не касается. Что это, бравада или какой-то новый тест? И что будет, если я поднимусь? Он же столкнет меня, как пить дать! Я бы точно столкнул. А если нет? Явно неспроста он меня сюда позвал. Хотел бы убить, я бы даже «мама» чирикнуть не успел, уж в этом сомнений нет. — Поживее, если можешь. Я не собираюсь торчать тут до вечера. И сказал это так, будто великое одолжение мне сделал. Не знаю, что именно сработало: его тон или поднявшаяся во мне обида, но я и понять не успел, как вспрыгнул на парапет. Именно «вспрыгнул», а не поднялся. Получилось естественно, как если бы я ежедневно занимался чем-то подобным. Но уж себя-то не стоит обманывать: когда бы я успел? Тем временем Ян с легкостью, будто во мне вообще не было веса, притянул к себе и, по-приятельски приобняв, широко обвел рукой пространство. — Добро пожаловать в Лицентис! Место, где каждый может начать новую жизнь. — Почему? Он посмотрел на меня как на идиота. Кашлянул в кулак, спустился (слава Богу!) вместе со мной на землю и спросил, как у душевнобольного: — «Почему» что? Пора бы уже выражаться конкретнее, не мальчик поди. — Да задолбал ты подкалывать! Почему я еще жив? Почему я не помню последние четыре года? Почему мы тут страдаем какой-то фигней, вместо того чтобы объяснить мне, наконец, чего ты от меня на этот раз хочешь? Тебе мало было… — Помолчи. В тот момент я сам толком не понял, что произошло. Сказал он абсолютно спокойно, без крика или угрозы. Однако я всей кожей почувствовал холод, внезапно обрушившийся подобно лавине. Мне даже не нужно было заглядывать ему в лицо, чтобы понять, насколько он сейчас раздражен. Вместе с этим я абсолютно точно знал во всех мельчайших подробностях, что со мной будет, если я ослушаюсь. Как он умудрился вложить так много в одно-единственное слово — ума не приложу. — Сделай одолжение, притворись ветошью. — Продолжал между тем Ян, указав на приступок у входа в башню. — Это не займет много времени, обещаю. Напряжение, витавшее в воздухе, наконец стихло. Поежившись, как от внезапного дуновения ветерка, я послушно занял указанное место и буквально в ту же секунду на террасу ворвался новый колоритный персонаж. Точно такого же покроя форма, которую я недавно видел на Ревекке, разве что на этот раз преобладали холодные тона. Синий, небесно-голубой и серый. Сам мужичок казался каким-то… Даже не знаю, как одним словом описать. Маленький, нескладный человечек преклонных лет с выпирающим животиком, крючковатым острым носом, прилизанными черными волосами и серыми, пустыми глазами. «Типичная гнида», как любил когда-то говорить Волк. Влетел, как ураган, и почти сразу же, как заметил Яна, начал оглашать всю округу фальцетом, от которого едва глаза не лопались. — Это как называется?! Я честно служил вам, Господин Легат, верой и правдой вот уже почти пять лет, и что я получил взамен? Моё имущество арестовано! Моей семье угрожают оружием! — Тебе было назначено на шесть тридцать. — Так и не оторвавшись от созерцания городка, тоскливо выдохнул демон. Но мужичок будто этого и не заметил, продолжая в запале брызгать слюной. — И всё это за моей спиной! Почему мне не сообщили ни о какой проверке? Где вы были, когда творился этот произвол? — Ты прервал наш разговор. Очень странная беседа, замечу. Один кричит, с пеной у рта требуя непонятно чего, второму вообще все по барабану, он свою линию гнет. Между тем, пока низенький мужичок продолжал кричать, Ян сделал ему еще несколько нелепых замечаний касательно незапланированного вторжения. Полный сюр. Что-то я не заметил никакого распорядка или очереди, пока стоял за дверью. Да и прежде не замечал за ним такой педантичности. Очередной спектакль? Ну-ну, что же будет дальше? Кое-что успело измениться за те секунды, пока я оценивал картину в целом. У перил теперь находился визитёр, яростно жестикулируя и подпрыгивая. Видимо, для придания веса своим словам, которых не слышал разве что глухонемой. Ян же, в свою очередь, продолжал стоять к нему спиной, изредка хмыкая на изливающийся поток обвинений. Будто заметки какие-то делал в уме. Однако, коротыш все же сумел его достать. Ян аж вздрогнул, услышав слова: — И это ваша благодарность? В мгновение ока развернувшись, подняв в воздух взметнувшимися полами плаща редкие, неизвестно как попавшие наверх листья, демон навис над ним, как коршун над мышкой. Бедняга аж сжался, что только добавляло разницы в их габаритах. — Ты пришел в мой дом, вмешался в мой разговор и теперь указываешь мне, как я должен вести дела? — Угрожающе прошипел он, особо выделяя слова «мой» или «я». — Ты решил, что можешь просто так ворваться, как в свою халупу, и что-то требовать? Позволь тебе показать, как я всё вижу! Силком развернув порядком сбледнувшего мужичка лицом к парапету, он продолжил. Притом продолжил так, будто вся история доставляет ему нестерпимые душевные терзания. Примерно, как умудренный опытом педагог втолковывает двоечнику таблицу умножения. — Жил-был один член Верховной рады. Не будем называть его имя, мы оба его прекрасно знаем. Ни разу в своей бессмысленной, жалкой жизни он горя не знал, а все потому, что на руку нечист был. Приворовывал помаленьку, миллиончик там, миллиончик здесь. А потом случился неизвестного рода катаклизм, сделав непригодным для жизни обширный кусочек всеми нами любимого земного шарика. Страны, которой он также служил «верой и правдой», — тут даже я осознал всю нелепость ситуации. — Не стало. И тут до него дошел слушок о том, что некто, живущий там, где человеку даже дышать трудно, оказывает разного рода услуги. Успешно, заметим, оказывает, но это дело десятое. И решил этот член Верховной рады попросить у него денег. Взаймы. На неопределенный срок, заради нужд человечества. Хозяину этих мест пришлась по душе его деловая хватка, и он дал ему гораздо больше. Он дал ему работу, новый дом, безопасность для него и всего его семейства. Он дал ему новый смысл жизни, дал ему пост, он его возвысил. Но человеку было мало. Ему показалось, что он получает недостаточно, ты можешь в это поверить? И он взялся за старое. Более того, взялся основательно, фактически парализовав целый фронт на две с половиной недели. Ну кто так делает, дорогой мой? Ого. Некисло мужичок влетел. Но мне гораздо интереснее «фронт», что мимолетом упоминался в этом монологе. Да и «кусочек земного шарика» также очень любопытен. Не пойму, он третью мировую, что ли, начал? А против кого воюет? Кстати, какой там страны не стало? Судя по тому, кем прежде был этот дедок, скорее всего речь об Украине. Ян и прежде упоминал, что мы «неподалеку от Киева»… Стоп. Неизвестного рода катаклизм — это Выброс? Так вот что за пометки на карте он делал! Дьявол, хоть убей, не могу вспомнить, где именно! Но судя по тому, что Украины больше нет, Зона стала гораздо, гораздо больше. А если вспомнить, что отчасти я имею к этому отношение, то мой «счет» идет уже не на десятки, а на десятки тысяч… — Эй! — Подняв глаза на окрик, обнаружил Яна, указывающего на меня. Даже обернулся, проверил, что за мной точно никого нет. — Не грузись, дойдем до этого. Что касательно нашего знакомого… — Медленно поворачивая к нему голову, демон издал низкий, утробный смешок. Словно вспомнил давно забытую шутку. Даже меня пробрало до мурашек, не то, что члена рады. — Кажется, у нас твой сын в СБ работает. Я не прав? — Н-нет. Нет! Он здесь ни при чем! Не надо! — Ну что ты! — От буквально излучающей добро и всепрощение улыбки Яна меня едва не перекосило. Ничего такого не сделал, даже приободрил, по спине похлопал эдак доброжелательно, а в воздухе повисло такое напряжение, что хоть батарейки заряжай. — Разумеется, ни при чем! Я всего-навсего хотел ему подарок сделать. Кресло. Кожаное. — Потом как рявкнет, что стекла в раме задрожали:  — Шутка! Ну нифига себе шуточки! Так же до инфаркта довести можно, вон старик уже не красный, а свекольный! Ему плохо не станет? Судя по тому, как он почти беспрерывно утирает насквозь мокрым платочком лоб, плохо ему стало уже давно. К чему тогда было концерт устраивать? Наверняка ведь знал, куда шел и зачем. Побольше меня ведь в этом котле варится. Между тем, на террасу выступил новый фигурант. Девушка, даже навскидку возраст не угадаю. Явно азиатка, а вот откуда именно — опять же непонятно. Довольно миловидное личико, наполовину скрытое за длинной черной челкой, очень стройная… А вот расцветка и покрой формы отнюдь не такой миролюбивый, как у неуравновешенного чиновника. Даже не красная, как у охранника, что привел меня сюда, а багровая. Практически по всей поверхности, лишь берцы были черными, да и то с красными носками. — Вызывали? — С искренней улыбкой осведомилась она у Яна. Стоп, так это была не шутка, а… Шутка? Уж простите за тавтологию. Видимо, каким-то шестым чувством ощутив мое присутствие, Шутка демонстративно неуклюже развернулась на каблуках, окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы, пришла к какому-то одному ей ведомому решению и обворожительно улыбнулась, кокетливо стрельнув глазками. — Ну привет… — Шутка-а-а… — С неприкрытой угрозой привлек ее внимание Ян. Или уже, как там бишь его… Легат? — Губу закатай. И отведи господина на тринадцатый этаж. Я его сынишке кресло хочу подарить. Ты знаешь какое. — Ой, правда? — Как мне показалось, слишком бурно отреагировала на такое простое дело Шутка. — С превеликим удовольствием! — Бережно цапнув мужчину под локоток, неспешно повела его к лифту, на обратном пути украдкой послав мне воздушный поцелуй и шепнув напоследок: «Еще увидимся!». Бросив быстрый взгляд на наручные часы, Легат с досадой покачал головой и подозвал меня обратно к парапету. — Благодаря этому ходячему недоразумению у нас осталось всего восемь минут, так что давай сразу расставим все точки над «Ё». У тебя два варианта: либо ты перестаешь вести себя как портовая шлюха и мы обходимся без угроз и взаимных обвинений, либо перенесем наш разговор на послезавтра. Как остынешь немного. — Почему именно на послезавтра? — Очень тесный график, банально некуда тебя втиснуть, — с напускным безразличием ответил Ян. — Так что ты выбираешь? А что тут выбирать? Он мне чуть ли не прямым текстом мировую предложил. Я что, сам себе враг, отказываться от такого подарка судьбы? Вот только бесплатный сыр бывает только в мышеловке, значит, ему точно от меня что-то нужно. Осталось узнать, что именно. О! Кровь из носу нужно выяснить, каким ветром сюда занесло Ревекку и как она связана со всем этим вертепом. — Первый вариант, — кивнул я после недолгих раздумий. — Кстати, а с чего это ты такой миролюбивый? — Решил издалека начать? — Тепло улыбнулся Ян. — Ну ладно, пусть будет по-твоему. Выпьешь? Непонятно откуда он извлек большущую литровую бутыль. Вино, судя по всему. Итальянское. Почему бы и нет? Ну не отравит же он меня, в конце концов. Выпили без тостов и церемоний, по очереди, прямо из горла. — Ну и с чего ты меня таким нелепым словом окрестил? — Каким это? — Я постарался припомнить, что я мог сказать, и что он мог посчитать нелепым. Самым логичным вариантом было слово «миролюбивый». Ну да, хохма в его стиле. — Ты про «миролюбивого»? Ну, меня простил. Мужика вон отпустил, хотя за ним косяк серьезный был. С чего вдруг такая милость? — Ну разумеется. — На лице вновь заиграла белозубая усмешка. — Если ты называешь «милостью» подарить сыну кресло из кожи его отца, тогда да. Я очень милостив. Кстати, как тебе вино? Я едва не вывернул наружу это самое вино, когда до меня дошел смысл сказанного. Это что же в башке должно твориться, чтобы такое вообще могло в голову прийти?! Из недр башни донесся приглушенный вопль агонии. Благостное настроение стремительно таяло. — Кисленькое, — просипел я, пытаясь выровнять дыхание. — Джузеппе Квинтарелли, 2005. Кисленькое. — Сокрушенно покивал сам себе Ян, демонстративно игнорируя мои кривлянья. — Суду все ясно. И с чего ты решил, что я тебя простил? Снова этот холодный тон. Даже сквозь прикрытые шляпой глаза я ощущал на себе обжигающий взгляд желтых радужек. Я молчал, не находя слов. Легат тоже не спешил приходить на выручку. Очень надеюсь, что следующим его подарком не станет кресло для Ревекки… — Поначалу да, я был в ярости. — Пустился он в воспоминания, пусть я даже ни о чем подобном не просил. — Но у меня было почти полвека, чтобы полностью переосмыслить… — Ян неопределенно покрутил ладонью, подыскивая верное слово. — Ту нелепость, что вышла в итоге из нашего небольшого вояжа. Знаешь, а ведь если опустить то, что каждый встречный пытался меня либо сожрать, либо трахнуть (не подумай, что женщина), либо просто прибить, неважно в каком порядке, тогда получается очень даже неплохой отпуск. Можно сказать, отвел душу. С пищей там, конечно, дерьмово, но в целом очень даже ничего! Ян демонстративно покрутился, раскинув руки, будто показывал мне новый наряд. Да уж, если хоть половина из сказанного правда, то причин меня ненавидеть у него должно быть множество. — Но в один «прекрасный» день меня осенило! — Руками он изобразил над головой радугу. Похоже, путешествие в ад все же оставило на нем свой… Особый след. Если прежде я его понимал через раз, то сейчас он будто совсем с другой планеты. Да и эти резкие перепады настроения… Сильно напоминает шизофрению, если бы она была подконтрольной больному. Странно звучит, правда? — В твоем решении ведь есть и моя толика вины. Я не учел того, что ты все же являешься частью меня. Отсюда и ошибочность некоторых моих суждений. Признаться, я никак не ожидал, что ты воспримешь всерьез обещания Зефона и попытаешься от меня избавиться. — Погоди… Так ты об этом знал? И давно? — Ну разумеется я знал! — Саркастично фыркнул Ян. — Еще с Янтаря. Ты забыл, что твоя голова мой летний домик? — Он взъерошил мне волосы как какому-то несмышленому мальчишке. — Просто было забавно наблюдать, как ты пытаешься сопротивляться моему давлению. Забыл, понимаешь, что сам бы поступил примерно также. — Примерно, да? — Угу, «примерно также». Да кто бы на моем месте вообще поступил иначе? — Ну да. Для начала избавился бы от меня естественным способом: добрался до «Источника». Скинул груз и, заметь, без последующего катаклизма. Потом, разумеется, попытался бы себя грохнуть за все то, что пришлось вытерпеть. Хрен бы у меня что вышло, ну да ладно, все же хорошо закончилось. Ты бы вернулся к своей ненаглядной, не потеряв при этом шести лет жизни и не колесил бы по всей планете в поисках приключений на пятую точку, я бы вернулся к основной задаче, и все бы были счастливы. Пусть меня и подмывало спросить, что это за задача у него такая (ну не с бодуна же он решил построить всё это), но новости о самом себе были предпочтительнее. — Так где я был последние четыре года? И почему я ничего не помню? — А вот это правильный вопрос! — От души хлопнул он меня по плечу. А ручка-то тяжелая, едва позвоночник не посыпался. Между тем мне под нос уже сунули бутыль. — Еще «кисленького»? Поверь, оно тебе пригодится. Послушно сделав два больших глотка, бросил на него угрюмый взгляд. — Да добивай уже, явно неспроста все это. — Я бы лучше подождал, пока ты дно не увидишь, но дело твое. Если вкратце, ты теперь персона нон-грата в более чем 150 странах. Из 197. Как видишь, сложа руки тебе сидеть не позволили. Ян снова оказался прав. Стоило сначала добить бутылочку, а так вино растеклось по всей террасе, да и осколков видимо-невидимо… Проклятье, да о чем я вообще думаю? Какие осколки? Какого дьявола со мной творилось? Вдох-выдох. Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох… Теперь поспокойнее, деликатнее. Представим, что заперты в клетке с медведем. С очень голодным, злым медведем. Лучше его не будить. — Ты сказал «не позволили». Кто не позволил, поконкретнее можно? — Ты меня прямо радуешь, неужели научился правильные вопросы задавать? Всего-то апокалипсис понадобился, знал бы я раньше… Не спеша поднимаю с пола осколок горлышка и с мрачной решимостью заявляю:  — Хочешь, с подружкой познакомлю? «Розочкой» зовут. — Охо-хо, да промывка мозгов тебе на пользу пошла! Что же раньше нюни распускал по поводу и без? Это риторический вопрос, отвечать необязательно. — Облокотившись на парапет, Ян наконец продолжил рассказ, оставив беззащитными бок и спину. Хорошо, что я вовремя отказался от затеи пырнуть его пару десятков раз. Судя по возникающей время от времени усмешке, от него не укрылись мои душевные метания. — «О-Сознание» тебе впечатлить удалось, к твоему вящему сожалению. Загогулинку на своей шее помнишь? — Я машинально потер рукой вытатуированную на затылке цифру «9». — Вижу, не забыл. Все для этого и затевалось: отобрать достойных кандидатов для выполнения определенного круга задач. — Каких именно задач? — Да разных, — пожал он плечами, — убийства, шантаж, вандализм и так далее. В общем, все, что шло в угоду интересам группы. Кое-что они в тебе разглядели и, как видишь, не прогадали. Справился ты просто превосходно! И это «кое-что» пригодится в моем арсенале. — Ты можешь прямо сказать, что я сделал? — Можно и прямо. — Презрительно фыркнул он, вновь отвернувшись. — Тридцать тысяч погибших после первого взрыва. Зона скачком раздвинула границы почти до самой Прибалтики. Затем второй, когда выходил ты. По внешнему времени прошло часа два. Еще шестнадцать тысяч человек как корова языком слизала. Кроме тебя и нашего пернатого друга, если помнишь, еще оставался я. Вот вам и третий взрыв: 65, плюс-минус тысяча человек погибло, загребущие лапки Зоны стали простираться почти по всей территории СНГ. Впрочем, почему «почти»? Фактически остались НАТО, да мы. И это только в первый день. В последующие 3 недели в аномалиях и «Кольце» погибло даже больше, чем за первые сутки. Новое правительство, с подачи знакомой нам группы ученых с Янтаря, прознало о «виновнике торжества». Охоту на сталкеров открыло, беженцев под предлогом заражения отстреливали на границах, а потом еще и ты всплыл. Начал шороху наводить по всей Европе. Втроем почистили «первых лиц государства» с таким успехом, какой не снился КГБ, ЦРУ и МИ-6 вместе взятым. Как ты понимаешь, ненавидят тебя все, кто только могут. У меня внутри будто что-то надломилось. Столько жертв… Из-за чего? Из-за ошибки одного отдельно взятого идиота, возомнившего себя всезнайкой? Ведь если сопоставить все то, что он мне сказал, именно я своим недоверием положил начало тому ужасу, что унес столько жизней. Проклятье, да в первую очередь именно я его и начал: ведь именно моей рукой Ян оказался призван. Я всегда утешал себя тем, что никогда не вредил никому без острой необходимости. А теперь что? Будь у меня возможность все исправить, я бы костьми лег, но сделал это. Но ведь это невозможно! Однако именно тот, кого я долгое время считал врагом рода человеческого, сделал это. Достаточно просто открыть глаза, чтобы это увидеть. — И что теперь делать? — «Что делать», «что делать»? Муравью х*й приделать! Секунд десять мы напряженно пыхтели, думая каждый о своем. Затем совершенно единодушно рассмеялись. В голос, от души. Как сказал бы какой-нибудь поэт: «Лёд дрогнул». Все напряжение, накапливаемое мной последние годы, стремительно таяло. Признаться самому себе, стало гораздо легче. Не потому, что Ян так тепло меня принял. Не потому, что он не видит во мне того кретина, каким я сам себя считаю. Потому, что я не стал больше пытаться оттолкнуть его. Дураку понятно, что мы с ним одно и то же. Часть одной души. Стоило только это осознать, и все сразу вставало на свои места. Его мотивы, поступки, стремления. Он пытался меня воспитать так, каким видел самого себя. Наказывал нерадивого ученика, пусть и не со зла. А я в упор не желал видеть того, что всегда было у меня под самым носом. Да что уж теперь поделаешь, прошлого ведь не вернешь. Единственное, что я могу, это попытаться сделать мир чуточку лучше, чем он стал по моей вине. — Да чтоб тебя… — отвлек меня от размышлений его тяжелый вздох. — Время вышло, пора возвращаться к делам. Если ненадолго задержишься, попозже тебе скажу, как со мной расплатиться за все и сразу. Что скажешь? — Подожду, куда я денусь. — Вот и славно. — От радости Легат хлопнул в ладоши. Ан нет, не от радости. Из дверного проема тут же выглянуло чье-то лицо в закрытой маске. Той самой, с внутренним алым освещением. Охранник, не иначе. — Проводи нашего гостя в заднюю комнату. — Затем вновь повернулся ко мне. — Посиди там немного, проведу пару встреч и вернемся к нашей беседе. Разница, что называется, налицо. Если прежде отношение ко мне мало отличалось от отношения к кулю с мукой, то теперь с меня чуть ли не пылинки сдували на лету. Бережно, как античную амфору, провели до коридора, услужливо распахнули дверь, перебежали к следующей, открыли и с поклоном в пояс отошли в сторонку. Даже гадать не берусь, где и для какой цели он набирал такого рода прислугу, но приятно, черт возьми! Даже самые смелые ожидания не совпадали с тем, что я встретил в крошечной каморке в три квадратных метра. Удобный стул (слава Богу не из кожи!), письменный стол, дешевая лампа на оном да вазочка с фруктами. Не так роскошно, как у него в кабинете, но тоже ничего. Заняв место за столом, как-то случайно обратил внимание на маленькую красную кнопочку у самого края столешницы. С мыслью: «Что плохого может случится?», ткнул. В ту же секунду часть стены передо мной будто растаяла, открыв вид в кабинет Легата прямо позади его трона, или как он его там называет. Ну и для чего ему понадобилось двойное зеркало в собственном кабинете? Впрочем, некоторые вещи лучше не знать. Эта мысль пришла ко мне тогда, когда кабинет осветил яркий свет, а Ян с совершенно непередаваемой ухмылочкой двумя пальцами наклонил край шляпы, стоя прямо передо мной. Вроде как поприветствовал невольного зрителя. Ни за что не поверю, что это случайность. Слишком уж та кнопочка приковывала внимание. Примерно как тюльпан посреди пустыни. Между тем в комнате началось движение. Ян достал из-под своего стола дипломат и куда-то вышел. Вскоре к нему без стука вошла чуть полноватая шатенка лет тридцати и забегала, как на пожаре, спешно накрывая на стол. Очередная прислуга? Да нет, выглядит очень уж счастливой. Может, девушка его? Угу, а те две тогда кто были? Ну, которые до моего прихода возле кресла «загорали». Нет, тут что-то другое. Смотрю на часы, время без пятнадцати два. Обедать собрался? И это его «важная встреча»? О, вернулся. Зачем-то разулся, безразлично чмокнул в щечку женщину и сел за стол, предварительно достав из дипломата газету. Как занял место за столом, так и сидел не вставая, изредка перелистывая страницы да время от времени отпивая из чайной кружки. В это время неизвестная женщина самозабвенно щебетала о всякой чепухе (несмотря на изрядное отдаление, все было прекрасно слышно. Наверное, где-то здесь должны быть скрытые динамики. Почему именно скрытые? Да потому что не видно их нигде!), на что Ян не обращал ни малейшего внимания, лишь кивал порой, что только подчеркивало его безразличие. В целом происходящее напоминало карикатурную семейную сценку, прямо как в дешевой рекламе. А ведь точно, именно в рекламе я такое и видел! Клянусь, если прямо сейчас она встанет и принесет «Доширак», а он заметно оживится, я вскочу с воплем: «Не верю!» Но нет, дешевой пластмассовой лапши так и не подали. Ровно в 14:00 Ян свернул газету, проводил женщину до двери, опять подчеркнуто вынужденно чмокнул в щечку и быстро вернул все на свои места. К еде, замечу, так и не притронулся. Ну и что это такое было? Пока я терялся в догадках, что за вакханалия тут могла происходить, за дверью послышался шепоток. Слов было не разобрать, но вот эмоциональную составляющую — это запросто. Спросите, как я мог что-то понять, даже не разбирая слов? А вы когда-нибудь слышали, как на человека орут шепотом? Вот то-то и оно. На всякий случай подобрал яблоко потяжелее и стал ждать. Вскоре громогласный шепот был прерван чем-то, похожим на звон металла о металл, за ним последовал звук падающего тела и буквально через секунду в крошечную комнатку вошла та самая девушка, что уводила незадачливого мужичка на тринадцатый этаж. Увидела меня, обворожительно улыбнулась, щелкнула замком на двери и сделала несколько хищных, плавных шагов в мою сторону. Не успел я подумать, что в помещении резко стало теснее, как Шутка (если не ошибаюсь) замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Немая сцена. Я, с занесенным для броска ОМП (сиречь яблоком), «милая леди», с намеком вращающая черными глазками в направлении Яна… Которому, похоже, было вообще наплевать, что тут происходит, и вкрадчиво постукивающий в дверь охранник. Полный сюр. Сглотнув комок в горле, плавно опускаю яблоко на стол. Прокашлявшись, дабы не дать петуха в самый неподходящий момент, спрашиваю:  — Вы что-то хотели? — Ну наконец-то! — Обрадованно всплеснула она руками, в один миг оказавшись… Какого черта? Как будто кроме моих колен больше некуда было сесть! Помимо запредельной концентрации женского начала, от нее исходил просто умопомрачительный запах. Теснее стало не только в комнате. Резким поворотом головы откинув назад волосы, Шутка как бы невзначай расстегнула пару заклепок на костюме. Думаю, уточнять, где именно — необходимости нет. — Я уж думала, ты никогда не догадаешься! — Н-не… — Все же голос надломился, вместо ожидаемого сердитого тона выдав нечто невыразительно-писклявое. Боже, позорище-то какое… — Кха-кхм… Не догадаюсь о чем? — Видишь ли… — Совершенно без моего участия с ее плеча соскользнула курточка. — Нам запретили идти с тобой на контакт. Разве что ты сам не захочешь… Последнее она нежно прошептала мне на ухо. Остатком собственного сознания я успел заметить крошечную татуировку на левом веке: «038». Не то, чтобы мне это что-либо дало… Наверное, это была лишь тщетная попытка сохранить стремительно угасающее «я». По всему телу будто пробежал электрический разряд. Да что же это такое! Никак не покидало ощущение, что меня сейчас изнасилуют прямо на этом стуле. Мозг отчаянно пытался за что-то зацепиться, но постоянно сбивался из-за настойчивого, сковывающего не хуже кандалов, шепота. Я уже не понимал ни слова, буквально «распустив руки». Мозг полностью отключился, осталось лишь Желание. Сейчас-то смешно, но кто бы мог подумать, что схлынувшую в нижнюю половину тела кровь сможет вернуть обратно один-единственный образ сердитой еврейки. Только говорила она почему-то голосом Яна: «А обрезание я тебе лично сделаю…» Подействовало не хуже ушата ледяной воды. — У тебя вот здесь, — потер себя большим пальцем по щеке. — Пятнышко. Смешавшись на мгновение, Шутка машинально провела пальцами по своей щеке, размазав бурую капельку крови. Чужой крови. Посмотрела на свою руку так, будто впервые в жизни ее увидела. Преображение было почти мгновенным. Будто переключателем щелкнули. Секунду назад меня, грубо говоря, пытались изнасиловать, теперь же Шутка больше походила на уверенного в себе профессионала. Вытянулась по струнке у двери, щелкнула каблуками, уважительно поклонилась, прикрыв глаза. Как она успела так быстро одеться — ума не приложу. — Приношу свои извинения. И на этом все. Стоит, молчит, смотрит в пол, не поднимая глаз. Будто ждет чего. Ничего не понимаю. Если это игра, то какая-то слишком уж заумная. Я должен что-то сказать? Если да, то что? Накричать? Простить? А за что? Хоть кто-нибудь, подскажите, ради бога! — Это было необходимо? — Когда Шутка подняла на меня глаза, я указал на то место, где у нее оставалась капля крови. Не то, чтобы меня так уж беспокоила судьба того старикашки… Да, шокировала, но надо ведь хоть как-то разрядить обстановку? — Да. Некоторым людям нужно напоминать, что они тоже смертны. О да. Так гораздо понятнее. Однако, ее манера вести диалог очень сильно что-то мне напоминает… Такое родное, но одновременно бесконечно далекое. Трудно мыслить трезво, особенно после такой карусели. Подобный этикет превалировал на востоке, веку эдак в девятом. Из ее поведения следует, что проштрафилась она капитально. Так она Японка? Никогда бы не подумал. Впрочем, из этого тоже можно извлечь пользу. Она здесь явно человек (хотелось бы верить, ибо от Яна всего можно ожидать) не из последних, так что вполне может стать ценным источником информации. — Принимается, — выдал я после недолгих раздумий, внутренне поморщившись. Старые привычки дают о себе знать. — А угрожать семье? Тоже напоминание? — Да кому они нужны? — Вспылила было девушка, и вздрогнула всем телом, будто ее бичом по спине хлестнули. — Я хотела сказать, никто не пытался им угрожать. Вошли в дом, выломали топорами сейф с украденным из стены и ушли. Легат строг, но справедлив. Вот оно. Случайно, но она уже сказала мне больше, чем следовало. Рулит здесь Ян, я не ошибся. Вместе с этим становится понятно, что тут процветает своего рода культ личности. Ну, удивляться нечему, мне в свое время он тоже неплохо по мозгам проехался. Дорожным катком. Хотя нет, окрутить одного человека и целый город — большая разница, отдаю ему должное. Зачем — вот главный вопрос. — Можем считать инцидент исчерпанным? Тьфу ты, ну нельзя же так подкрадываться! Сам не заметил, как, задумавшись, выпустил ее из поля зрения. Чем она и воспользовалась, подобравшись ко мне на расстояние вытянутой руки. Оставила на столе какой-то предмет и отошла. Предметом оказалась шестиугольная монета. Крупная, во всю мою ладонь. Вороненая сталь, с золотой окантовкой. На одной из сторон гравировка (опять же золотом) «038», с другой непонятный красноватый символ: не то солнце с каплевидными лучиками внутри, не то схематичное изображение этого городка с высоты. Покрутив ее в пальцах туда-сюда, успел удивиться. Монета оказалась теплой. Либо она хранила ее… Очень близко к телу, либо она сама по себе излучает тепло. Явно непростая вещица. Непонятно только, чего она так испугалась, раз отдает ее мне? На всякий случай спрошу:  — А что это такое? — Вы (О, мы опять на «вы») не знаете? — Округлила она глаза, сделав осторожный шажок в мою сторону. — Может, тогда я предложу что-то другое? — Нет уж! — Быстро убираю добычу во внутренний карман куртки. — Оставлю при себе. Прощаю, можешь идти. И вновь ее поведение резко изменилось. Поджала губки, надулась, полыхнула напоследок сердитым взглядом и быстро ретировалась, оставив после себя лишь умопомрачительный аромат. — Чудны дела твои, Господи… — Перекрестился я и вернулся к зеркалу, машинально отметив, что в последнее время стал «чуток» более набожным, нежели прежде. Следующим «гостем» оказался седой, как лунь, старик. Также вошел без приглашения, примостился за квадратным кофейным столиком (что-то не припомню, чтобы таковой здесь был. А куда подевался огромный обеденный?) и начал неспешно расставлять трясущейся рукой шахматные фигурки на доске. Офигеть, блин: в шахматы играть собрались! Пока я сидел в этой каменной коробке и вяло щипал виноград, они целый час изображали сценку «Будни в доме престарелых». В 15:00 он, наконец, ушел, и я уж было понадеялся, что этот фестиваль бесполезной траты времени подошел к концу, однако за стариком пришел другой гость. За ним еще один, и еще один, и еще один, и так до четырех часов дня. Я уже собирался плюнуть на все и попытать счастья где-нибудь еще (Ну есть же границы у человеческого терпения!), как в кабинет вошел очередной визитер, что буквально приковал меня к месту. Им оказался Шустрый собственной персоной, а на нем та же самая, будь она неладна, красно-черная броня! Разве что того жуткого шлема на голове не было, чему я несусветно рад. А пришел он не один. С ним была та самая певичка с большущими глазами, что работала у Бармена в «100 рентген». Так, стоп. Пришли они не вдвоем, а втроем! Животик очень даже немаленький, месяце на восьмом, не меньше. Ай да Шустрый! Воистину Шустрый! Как же, как же, помню, как он ее в Баре глазами раздевал прямо на сцене. Выходит, в отличие от меня он зря времени не терял. Только вид у них что-то совсем нерадостный, в отличие от предыдущих гостей. Что-то не так? — Ты ведь понимаешь, что ее присутствие ничего не изменит? — Непринужденно и размеренно заговорил Ян после того, как Шустрый с… Не знаю, как ее зовут, сели у его стола. Затем очень доброжелательно, на сей раз без кровожадного подтекста, улыбнулся. — Рад тебя видеть, Ольга! Как самочувствие? Несколько заторможено, после ободряющего поглаживания по плечу Шустрого, она выдавила из себя ответную, но от того не менее обворожительную, улыбку. — Спасибо, со мной все хорошо. — Вот и чудненько! — Воскликнул Легат, после чего быстро вернул себе строгий вид. — Давай не будем ходить вокруг да около. Ты знаешь, в чем тебя обвиняют? Обвиняют? Ой-ой-ой… В памяти живо всплыл еще не успевший толком забыться член рады. Что же ты успел натворить, друг? Еще и беременную… Черт, я ведь вообще ничего о нем не знаю! Она ему жена или кто? В любом случае, нашел кого приводить и куда! Что за болван… Чем же ты думал?! — Хорошо, я скажу сам. — После недолгого молчания заговорил Ян. Навис над столом, сложил пальцы в замок и положил на них подбородок, всем своим видом показывая неимоверную скуку. — Когда ты попросил меня об услуге, я пошел тебе навстречу. Устроил тебя гораздо лучше, чем ты того заслуживал. Предоставил твоей супруге лучших докторов, какие у нас есть. Дал тебе работу, о которой многие могут только мечтать. Чем же ты мне отплатил? Воспользовался служебным положением, выведал планы группы, а затем сдал их «Нейтралам». А ты знал, что та группа была послана в лагерь для переговоров? Об этом ты не подумал? — Шустрый понуро мотнул головой. — Нет? Из-за того, что ты не догадался включить мозги, мне пришлось послать туда Карателей. Только потому, что ты не оставил мне другого выбора. — Они мертвы? — Совсем убито пробормотал Шустрый. — По большей части да. Или ты думал, что я просто так спущу с рук убийство своих людей? — Ян вышел из-за стола, заложил руки за спину и принялся мерить кабинет широкими шагами, усиливая психологическое давление. — Ты знал, что за этим последует. Не мог не знать, ты в Семье уже больше трех лет. И ладно бы только это, по большей части мне все равно, войны без потерь не бывает. Я даже могу тебя в чем-то понять: бывшие товарищи, все такое. Но ты клятву принес! — Легат вдребезги разбил о стену стакан. — Мне! Этого я простить не могу. — Подождите! — Аж подскочила Ольга. Должно быть, слишком поспешно, так как, охнув, начала медленно оседать на пол. Ян едва успел ее подхватить и перенести на диван. — Пожалуйста, не надо… Мы все исправим… Позвольте нам искупить вину! — «Искупить?» — Улыбка, выглянувшая из-под широких полей шляпы, словно замораживала воздух вокруг себя. — Нечего тут искупать. Ты подвел всех. Из-за тебя погибли наши люди, из-за тебя мы на грани войны с «Нейтралами». Может, казнить тебя за это? — Шустрый вместе с супругой нервно вздрогнули. Легат же отмахнулся, как от надоевшей мухи. — Нет, много мороки. К Ловцам пойдешь? — А вот это испугало Шустрого гораздо больше, чем какая-то там казнь. — Вижу, не хочешь. Что же нам делать, Станислав? Может, ты мне скажешь? Мне это надоело. Надоело ждать, что кто-то исправит мои ошибки за меня. Надоело оставаться в стороне, пока гибнут дорогие мне люди. Надоело мое бессилие, в конце концов! Но также не хочется нарушать тот шаткий-валкий мир, что был установлен с Легатом. Внизу что-то натужно скрипнуло. Я настолько сильно сжал спинку стула, что немного вытянул его из пазов. Действительно, кого я обманываю? Для себя я уже давно все решил. — Хватит быть тряпкой, Игорь! — Шепнул я сам себе, резко дернув стул. Затем еще раз, и еще, пока вырванные болты со звоном не покатились по бетонному полу. — Пора действовать! Широко замахнувшись, насколько позволяли узкие стены, с размаху шарахнул новообретенным оружием по стеклу. Увы, ожидаемого звона не последовало, зато появилась объемная трещина. Все присутствующие в кабинете повернулись в мою сторону, не понимая, откуда идет звук. Благо они моего глупого лица не видели. Плексиглас, что ли? Да нет, тот не настолько хрупкий. А ну, еще разок! Замахнувшись вновь, вложил в удар все силы. С грохотом проломив преграду, перекатился через стол и вот я уже в кабинете с обломком ножки в руках. Чувствую, Ян еще выставит мне за это счет, но почему-то было глубоко плевать. Меня обуревала такая эйфория… Не знаю, как описать. Казалось, что в этот момент я способен горы свернуть! — Умеешь ты эффектно войти, признаю, — пробубнил Ян себе под нос, вяло шевельнув носком ботинка осколки стекла, после чего покачал головой. — Персидский ковер, ну ё-моё! — Я выплачу его долг, — сказал я прежде, чем до меня дошел сам смысл сказанного. Сам не понял, что за фигню сморозил, но сработало не хуже «Зарина». Семейная чета Шустрых взирала на меня с выпученными глазами, Легат, напротив, довольно осклабился, словно ждал чего-то подобного. — Все вон, — небрежно бросил Ян, махнув одними пальцами в сторону двери. Возражений не последовало, они были только рады убраться подальше. Эйфория сошла на нет, а ей на смену пришла тихая паника, подгоняемая самоуничижением. Каким местом я думал, и во что я опять врюхался по самую, пардон, маковку? Никто ведь меня за язык не тянул, сам вызвался. Что на меня нашло вообще? Решив взять инициативу в свои руки, я поднял упавший стул и, стараясь казаться невозмутимым, занял место по другую сторону стола. Оценив мой жест одобрительным кивком (в кой-то веке я что-то сделал правильно!), Ян также занял свое место во главе. — Три Долга, значит… — Задумчиво поскреб пальцами подбородок. — Нечасто такое бывает. — Ты ведь все это спланировал? — Киваю в сторону двери. — Знал, что я вмешаюсь. — Не ищи врагов там, где их нет. — Шутливо пригрозил пальцем Ян. — Хочешь послушать варианты, или предпочтешь для начала немного остыть? — Ну один понятно — за Шустрого. А еще два откуда взялись? — Твою спасательную операцию оплатила Ревекка, если ты об этом, — усмехнулся он, начав загибать пальцы. Только сейчас заметил, что безымянный и средний у него будто склеены. По крайней мере на перчатках для них был всего один отдел. — Всем ради твоей тощей задницы рискнула, цени! — Да ценю я, ценю! — «Но лучше расспрошу ее поподробней при случае.» — Ты по делу давай. — Тц, деловой какой. Как хочешь: вероломное нападение на один из внешних перевалочных пунктов — вот тебе раз. Ресурсы, затраченные на твое восстановление — вот тебе два. Поговорим о вариантах оплаты? — Вот это подойдет? — Выложил перед ним на стол монету, полученную от Шутки. Теперь глаза округлились уже у Яна. Я даже позлорадствовал немного, удалось мне все же его удивить. Ян повел себя странно. Приподнял успевшую достать меня шляпу, присмотрелся к моим глазам, шумно принюхался и вынес вердикт:  — Быстро ты. — Ты о чем? — «Друзей», говорю, заводить умеешь. Я правильно понимаю: Шутка решила прибрать тебя к своим загребущим лапкам, отравила, а ты не повелся? — То есть как отравила? — Припомнив свои недавние ощущения, пришел к выводу, что я действительно вел себя несколько странно. Если быть точным, то совершенно не так, как обычно. — Меня что, наркотой накачали? Зачем? — Ну почему сразу наркотой? Там вообще довольно сложный состав, но в целом недалеко от правды. Ты, кстати, молодец, не каждому удается свести концы с концами после такой дозы галоперидола. А насчет «зачем»… Продать тебя, наверное. Ей лично ты ничего не сделал, а вот половине земного шарика твоя голова кровь из носу нужна над камином. Он еще улыбается! Да что я мог вообще такого сделать? Ладно, об этом я лучше спрошу у неудавшейся похитительницы. Кстати, у него не стол, а целый склад на все случаи жизни. Передо мной из недр сих закромов показался большой леденец на палочке. — На вот конфетку сосательную, полегчает. И советую тебе почаще оглядываться, просто на всякий случай. О, векселем тоже светить не стоит. — Долговая расписка? При чем тут это? — А это она и есть, — постучал он ногтем по монете. — Фактически Шутка теперь у тебя в рабстве. Ровно на одну услугу. — После чего покачал головой, вложив в один приглушенный хмык целый вагон досады. — Второй раз уже на прямой приказ плюет с высокой колокольни. Видишь, с кем приходится работать? — А если я скажу ей тебя убить? — Проигнорировал я его последнюю попытку свести меня с темы. Легат в голос расхохотался: — Исполнит! Точнее, попытается. Но не стоит тратить его на такую ерунду, мой тебе совет. Так что, готов слушать? Время не резиновое. — Давай, вываливай. — Не дерзи, — недовольно скривил губы Ян. — Вариант первый: можешь просто собрать вещички и уйти. Разумеется, после этого вход в Лицентис тебе будет заказан. Класс. С учетом того, что ищут меня все, кому не лень, перспектива просто убойная. В обоих смыслах этого слова. Тем более не факт, что он отпустит со мной Ревекку. Наверняка ведь она тоже ему что-либо должна. Более того, вряд ли она сама захочет уходить. Вопрос в том, хочу ли я уходить без нее? Вот ведь гадство, со всех сторон обложил. Впрочем, пока рано переживать: посмотрим, что еще у него на уме. — А еще варианты есть? — Разумеется. Можешь расплатиться со всем сразу. Чохом. Рискованно, но тебе точно по зубам. Что скажешь? — Скажу, что на кота в мешке соглашаться не стану. — Пришла моя очередь хмуриться. — Детали есть? — Будут, если согласишься. — С самодовольной улыбкой кивнул Легат. Издевается, гад. — Есть и третий вариант: отработаешь на производстве. Место для инженера у нас всегда найдется. Лет эдак за 70 расплатишься, с твоим-то талантом находить приключения на задницу. Выбирай! Набулькал себе чего-то в стаканчик, откинулся в кресле и замолк. Охренеть перспективы! Начинаю чувствовать себя героем какого-то ублюдочного ток-шоу, где правил не знает даже ведущий. Предложение в его духе: заманчивое, на первый взгляд простое и понятное. Вот только стоит согласиться, как начинается настоящая жопа. Вот именно ей чую, что так и будет. Казалось бы, выбор у меня есть, целых три варианта! А на самом деле он вывернул все так, что согласиться я могу лишь на второй. Как бы мне не претило нырять из одной голубиной попки в другую… — Подожди там, — указал он кому-то за моей спиной. Я обернулся посмотреть на нового гостя. Им оказалась еще одна девушка, лет тридцати на вид. Очень высокая и тощая (не стройная, а именно тощая), как жердь. Да и одежда… Как библиотекарша из старого советского кино. Повернувшись обратно, я натуральным образом охренел. Как Ян успел так быстро переодеться в заурядного студента-заучку, сие тайна великая есмь. Каштановые бесформенные брюки, натянутые по самый пуп, подтяжки, белая рубашка… Я бы поржал, не будь у него в руках здоровенной крикетной биты с резиновыми шипами. Что-то я совсем потерял связь с реальностью. Так и он еще подгоняет:  — Ну? Думай быстрее, ты тут не один! — Второй вариант, — просипел я, стараясь не думать о том, для чего ему подобный антураж. — Чудненько! — Хлопнул он в ладоши, после чего вынул из стола (опять!) связку ключей и положил передо мной. Секунду помешкав, достал из ящика скальпель и пристально посмотрел мне в глаза. — У тебя руки не дрожат? Ну нет, это уже перебор. Цапнув ключи, на всей возможной скорости покинул кабинет. Уже закрывая дверь, услышал напутствие:  — Утром водителю отдашь! Отдыхай пока! Съехав спиной по стене, сел прямо на пол, пытаясь прийти в себя. Слишком много информации для одного дня. Но этого я и хотел, разве нет? Как бы не так! Все, чего я хотел: разобраться, где я был и что со мной произошло, а все, что удалось выведать, это про непонятные игрища в его кабинете и целый ворох абсолютно ненужных фактов. Интересно, а для каких целей ему понадобился скальпель и мои руки? Нет-нет-нет, даже думать об этом не хочу! Немного успокоив дыхание, осмотрелся по сторонам. Ни души, совершенно пустой кольцевой коридор, с изредка виднеющимися дверями. Ну и что теперь делать? Можно было бы вернуться к Ревекке… Если бы еще знать, куда идти. Что-то мне подсказывает, что просто так здесь разгуливать мне никто не позволит. — Встретились как-то раз два тираннозавра, — Вспомнились слова из старого анекдота. Шутке сто лет в обед, а поди ж ты, как в воду глядели. Впечатление от встречи просто феерическое. Ну не куковать же мне теперь тут до утра? Если я правильно помню, где-то здесь должен быть лифт. Пока исследовал коридор, не переставал удивляться размаху его амбиций. Легата, в смысле, а не коридора. Это же надо было так все рассчитать, отыскать ресурсы, людей, организовать их работу… Что ни говори, а работу он проделал воистину колоссальную. Особенно если учитывать такие смешные сроки, как четыре года. Одно это уже вызывает восхищение. Если бы не его методы, разумеется. Снять с человека кожу ради предупреждения? А словами передать никак было нельзя? Я еще могу понять его досаду за хищение в особо крупных, но чтобы настолько? Подумать страшно, что может твориться у него в голове. Заметка на будущее: ни в коем случае ничего у него не красть. Не то, чтобы я собирался, но чем черт не шутит? А вот и лифт. Остановившись у створок, впал в ступор. А дальше что делать? Кто-то сказал бы, посмеиваясь: «На кнопку нажми, идиот!». А где тут, блин, кнопка?! Слева фикус в горшочке, справа фикус, по центру декорированные створки, а кнопок никаких нет. Ну и как его вызвать? Может, у него голосовое управление? — Лифт! Поднять! Открыть! Вызвать! Ничего не произошло. Хоть бы писк какой подал, что ли. Чувствую себя идиотом. — Могу я вам помочь, сэ-эр? С трудом удержав постыдный порыв подпрыгнуть от неожиданности, медленно повернул голову на звук. Рядом со мной стоял дворецкий. Как я это понял? Черный фрак, перекинутое через предплечье полотенце, белые перчатки, аккуратно подстриженная бородка с едва заметной сединой и самый скучающий взгляд из-под кустистых бровей, какой только можно себе представить. Отчего-то сразу становилось понятно, что передо мной именно дворецкий, словно только что сошедший со страниц вычурного романчика. Есть в них какой-то свой шарм… Будто дворецкий — это не просто работа, а какая-то отдельная раса. — Лифт вызвать не могу, — к своему стыду признался я. Ну правда, кому расскажешь — засмеют ведь! На что дворецкий лишь бровью повел, но ничего не сказал. Подошел, подчеркнуто-вежливо попросил меня посторониться (именно посторониться, а не отойти), плавным, каким-то особенно вычурным движением провел пальцами рядом с правой створкой, немного подождал и, когда лифт подъехал, отошел в сторонку, с легким поклоном пропуская меня вперед. — Какой этаж, сэ-эр? — Что-то меня начинает подбешивать это издевательское «сэ-эр». — Первый, — буркнул я себе под нос. Хотя злился я скорее всего на себя. Инженер с двумя высшими не смог разобраться с лифтом. И смех, и грех. — Приятного вечера, сэ-эр. Я уже говорил, что ненавижу музыкальные лифты? Те, в которых играет якобы «успокаивающая» музыка, оказывающая прямо противоположное воздействие. Да какого черта он так долго едет? Когда лифт, наконец, остановился, и я уже собирался выйти «в свет», передо мной предстало нечто совершенно невообразимое. Ну как невообразимое? Где-то я это уже видел. Что «это»? Шустрого, который с самым угрюмым видом рассматривает меня через прицельную планку. — Тебе не кажется, что мы это уже проходили? — К моему удивлению, я не испугался. Скорее, даже ждал чего-то подобного. Будто заранее знал, что это случится. Наверное, потому и бесился, греша на лифт. Сейчас же я чувствовал просто скуку. Усталость и скуку. Шустрый (или, как его окрестил Легат — Станислав) сомневался. Продолжая держать меня на прицеле странного агрегата, отдаленно напоминающего пистолет, пытался собраться с мыслями. Или просто хотел понять, чего он вообще от меня хочет. Неудивительно — я сам пытаюсь в этом разобраться. О, аж просиял. Едва-едва не проскочила знакомая счастливая и чуток глуповатая улыбочка, которую он тут же подавил. Наконец он спросил:  — В 2011 году я пришел к тебе пьяный. Что тогда было, где и что мы пили? — Спроси чего попроще, дубина, — в тон ему нехотя пробурчал я. — Было это в подвале у Сидоровича, где я работал над кучей мусора, которую ты целую неделю слезно умолял меня превратить в оружие. И мы не пили, пил только ты, причем самогон, который даже новички попробовать не всегда рискуют. Ты спутал меня со своей очередной «любовью всей жизни» и пытался то ли поцеловать, то ли нос откусить, за что заслуженно получил в морду. И вообще мы поклялись об этом никогда не вспоминать! — Вернулся, чёрт вертлявый! С этими словами Шустрый сграбастал меня в охапку. Ого, некисло он с последней нашей встречи подкачался. Аж ребра трещат. Что-то мне душно… — Задушишь же, дубина стоеросовая! — Понял, виноват, — послушно выпустил меня из захвата молодой папаша, но тут же попытался снова схватить. — Как же я рад тебя видеть! — Да успокойся ты! — Пришлось уворачиваться. Спина, чай, не казенная. Но на душе стало чуточку теплее. Сильно напоминает деревню новичков, он постоянно так «благодарил» за очередную кучу хлама, которую мне удавалось превратить в некое подобие оружия. Эх, золотое было время — ни забот, ни хлопот. — О чем задумался? — Пристально заглянул он мне в глаза. Но, будучи по натуре оптимистом, предпочел не заморачиваться и просто махнул рукой. — А, неважно. Блин, но как же я рад тебя видеть! Если что нужно — только скажи, ты меня знаешь! — В том-то и дело, что знаю я тебя. Кстати… — Шустрый согнулся, получив резкий удар под дых. — Это за всё сразу. За то, что беременной женой… Женой ведь? — Он кивнул, не разгибаясь. — За то, что женой рисковал. За то, что стволом мне в лицо тыкал. И за то, что мне опять придется за тебя разгребать! — Х-ху-у-у… Признаю, заслужил. — Хмуро выразил согласие Шустрый, но тут же снова заулыбался. — А я все равно рад видеть твою угрюмую рожу. Пропустим по стаканчику? Как в старые-добрые? Насколько я знаю Шустрого… Так, стоп. — Слушай, Шустрый… Тебя что, Стасом зовут? — Ну да, — пожал он плечами. — А что? — Да нет, ничего. Просто только что понял, какой из меня хреновый друг. А насчет стаканчика… Я как бы на мели. — Насчет этого вообще не заморачивайся — сегодня плачу я! Ну прямо праздник какой-то. Помимо того, что немного расслабиться мне сейчас жизненно необходимо, Стас, ака Шустрый, всегда был ценнейшим источником информации. Нет, я помню, что обещал Ревекке вернуться пораньше… Вот только куда возвращаться-то? В этих казематах я ее неделю искать могу. Пейзаж не сильно отличался от того, что я видел сверху. Аккуратно выложенные дорожки, некое подобие рельс, видневшиеся почти всюду, куда мог достать глаз, но больше всего удивляла трава. Зеленая, сочная, плотная — даже не помню, когда видел последний раз настоящую траву. Будто целую жизнь в Зоне провел. Кому-то это может показаться странным, но один только вид газона приводил меня в неописуемый восторг. — Куда?! — Рывком дернул меня за воротник Стас. — Под ноги-то смотри! Что на тебя нашло? — Извини, задумался. А почему мы… Хотел спросить, почему мы остановились, да вопросы отпали сами собой. Мимо нас плавно дефилировал девятиэтажный дом. Весь, целиком. Почти беззвучно перемещался по рельсам, под едва различимое металлическое поскрипывание. На его место тотчас встал другой, третий, переулки стали заметно шире. Никого из снующих по улицам людей это ничуть не смущало. Даже дети не прекращали своих игр, попросту игнорируя такое чудо. Минуточку, дети? Откуда здесь дети? — Шус… Стас, а откуда здесь дети? — Тебе что, объяснить, откуда дети берутся? — Усмехнулся он, похлопав меня по плечу. — Давай, почти пришли. Что-то мне разонравилась наша прогулка. Никак не покидало ощущение, что иду по гигантскому капкану. Если учесть, что любое здание можно вот так запросто переставить, то весь этот город превращается в огромную ловушку. С одной стороны, это даже удобно, при обороне, например. Но только в том случае, если ты по эту сторону баррикад. Даже думать не хочу, какой сюрприз может поджидать захватчиков. Так ведь запросто целый полк раздавить можно, и никакие танки не помогут. *10 минут спустя* — Ну, за встречу! — Звонко цокнули стаканы. Синхронно опрокинули в себя белесую дрянь, хлопнули по столу и захрустели зеленым лучком. Милое местечко. Издали напоминавший небольшую хозяйственную пристройку, внутри бар оказался гораздо больше, чем я предполагал. Да и баром-то его не назвать. Скорее клуб по интересам. Первое, что сразу бросилось в глаза — огромный восьмиугольный ринг, где какая-то девушка яростно мутузила двух здоровенных лбов под одобрительные крики зевак. И тут же, почти за занавеской два человека в закрытом доспехе (пол просто так не угадаешь, с таким-то количеством железа) упорно торговались с неким субъектом, сильно напоминавшем клубного барыгу. По другую сторону бара вообще находился концертный зал, где выступала рок-группа. Больше половины места занимал танцпол, через который мы едва протиснулись. И посреди этого вертепа сиротливо стояла барная стойка, где было всего два посетителя — я да Стас. Никакого намека на бармена, бери что хочешь. Пришел коммунизм, когда не ждали… Замечу, что здесь было всего два типа людей. Я, в черном, без дополнительных расцветок. И в красном, все остальные. Кстати об этом. — Слушай, Стас, а что за штука с цветами? — М? — Отвлекся от высасывания соленого помидора Шустрый. Пришлось подергать его за красный рукав, задолбало перекрикивать музыкантов. — А, ты же первый раз здесь. Тут типа кастовое общество, сечешь? Красный — бойцы. Солдаты, полиция, охрана. Синий — обеспечение. Ну там деньгами ворочают, чинят все, еду выращивают. Душевные ребята. Желтый — умники, к ним вообще лучше без дела не подходить. — Тут он поморщился с таким душевным терзанием, что даже меня пробрало. — Вроде и на одном языке говорим, а все равно башка кипит после них. О, слушай, а тебя куда приписали? — Да никуда. — Разлил еще по одной. Выпили. — С корабля на бал, как говорится. Завтра опять куда-то ехать, долги отрабатывать. Твои, между прочим, тоже. — И спасибище тебе за это необъятное! — Отсалютовал мне стаканом Стас. — Не представляешь, что ты для нас сделал. — Тут он с такой силой хлопнул себя по лбу, что я немного забеспокоился. — Блин, так вы же незнакомы! Моя Оля такие пироги печет, закачаешься! Давай ко мне? — Успеем еще, — все же ему удалось выдавить из меня улыбку. Ну подкупает меня его беззаботность, что с этим поделать? — Ты лучше скажи, как вы до жизни такой дошли. — Хе-хе-е-е… — Смущенно потер он затылок. Ничего себе: Шустрый, и вдруг смутился? Что-то в этом есть. — Да как-то само собой получилось. Там же когда бомбануло, мы с Фанатом едва ноги унесли. Забились в какую-то щель и два дня носа не высовывали. Не поверишь: мутанты толпами проносились, нас будто не замечали. Хрен уснешь, топот такой стоял, что земля дрожала. И сотнями, сотнями прут! Это мы потом поняли, что Зона теперь как бы везде. А тогда я думал всё: апокалипсис. Выпьем? Если вычленить из этих восторженных воплей главное, то получится, что основную бурю они пережидали где-то под землей. Скорее всего на старой железнодорожной ветке, до нее от Лиманска рукой подать. Повезло, ничего не скажешь. Выпили, закусили грибочком, слушаем дальше. — До Кордона всего за два часа дошли, представляешь? Ни одной аномалии! Тоже мне, удивил. Это «Грех» вас через свои тропы провел, плавали — знаем. — А Кордона-то и нет. Военные то ли ушли, то ли погибли все, но на блокпостах никого. В деревне опять же пусто, даже Сидорович, и тот носа наружу не показывал. Ну мы репу почесали и решили до ухоронки Фаната сгонять, за территорию. Шанс-то какой: блокпост и вдруг пустой! Вышли, значит, а там тако-о-ое… Выпьем? — Куда ты гонишь? Успеем еще, рассказывай давай! — Ладно-ладно, я не настаиваю. Так вот, добрались до поселка, а там опять никого. Не, людей-то не было, а вот кровищи море! Вот прям по колено… — Ну какое колено, Шустрый? Не заливай, давай ближе к делу… — Да тьфу на тебя. — Обиделся он. Быстро опрокинул стопку и продолжил. — Ну ладно, не по колено. Но крови много было, это правда. А потом зомби поперли отовсюду. Честное слово — не вру! Больше сотни было точно. Даже больше, чем тогда в Лиманске. Ну, думаем, все — каюк. — А дальше че было? Мы вместе повернулись на голос. К нам незаметно присоседился бородатый дедок чудаковатого вида с кустистыми бровями. Сам себе налил, выпил, притянул тарелку с колбасой и теперь уплетал, превратившись в одно большое ухо. Шустрый решил на него просто забить и продолжить рассказ. — Так вот: ну, думаем, все — амба. А тут откуда не возьмись сталкеры пришли. Наши, «Нейтралы». — Откуда они-то там взялись вообще? — Это уже я. Просто рассказ начинает превращаться в пропаганду, не люблю этого. — А мне почем знать? — В свою очередь возмутился Стас. — Пришли, постреляли всех и нас заодно вытащили. — Что, всю сотню постреляли? — Прищурил я левый глаз. — Будешь перебивать, вообще ничего рассказывать не буду! — Понял, молчу. — Поднял я руки. После чего подлил наливочки рассказчику в качестве извинения и изобразил абсолютное внимание. — На чем я остановился? Ах да, сталкеры! Так вот, — Задрал он со своим «так вот», — пришли, спасли нас, предложили объединить усилия. Оказывается, Зона доросла до такой степени, что по ней теперь на скоростном поезде ездить можно. Ну нам и предложили с ними пойти, людей вывозить. На поездах как раз. Вот чего я не ожидал, так это того, что Фанат уйдет. Наорал на меня ни за что и просто ушел. Сказал, пойдет брата искать. Кстати, он же Волка нашел! — Ты с темы не соскакивай, — мягко направляю его в нужное русло. — Про Волка тоже интересно, но это потом. — Хозяин — барин, — усмехнулся Стас. — Смотри, не пожалей потом! Так вот… Что у тебя с лицом? — Ничего, — буркнул я. Хлопнул, долил. — Продолжай. — Угу. Короче, я вписался. Ну ты меня знаешь, я всегда готов помочь… — Шустрый, я по делу просил. — Повторил я заученную фразу, за долгие годы знакомства успевшую превратиться в мантру. — Ладно-ладно. В общем, где-то в районе Житомира я Оленьку мою и нашел. В подвале пряталась, еле уговорил выйти. С тех пор и не расстаемся. Такие дела… Немного сумбурно, но в принципе понятно. По всему выходит, что Шустрый вместе с группой «Нейтралов» организовали эвакуацию пострадавших, перемещаясь от города к городу. Собирали уцелевших, припасы, оружие. Где могли — зачищали. Достойная цель, тут нечего сказать. Одного не пойму, как они умудрились всех вывезти? От Припяти до Житомира ведь чертова прорва километров, явно не вдвоем на скутере катались. Стоп, он случайно про поезд обмолвился… А, ну тогда понятно. Должно быть, вытащили машиниста, а он в приступе благодарности предложил свои услуги. Как у них все удачно сложилось. У Стаса в особенности. За него я рад, наконец-то перестанет безрезультатно, но с завидным упорством бегать за каждой юбкой. А как он сюда-то попал? — С этим понятно, — решил я озвучить последнюю мысль. — А сюда ты как попал? Ну, в Лиц-как-то-там. — Лицентис, — с важным видом поправил Стас. — Значит «Свободный», Первый город, построенный свободными людьми. Кстати, ты в курсе, что здесь раньше царское убежище было? Вроде Николая II должны были перевезти сюда, да не успели. Повезло, что Легат про это место знал! — Шустрый, полегче. — Помог я приятелю перевести дыхание. Как всегда торопится, не успевая в запале воздуха глотнуть. — Не спеши. Ты опять с темы съехал. Как ты тут очутился? И с чего вдруг форму боевую напялил? Или я что-то путаю? — Да нет, боевая, — с улыбкой похвалился он, с любовью огладив пестрый лацкан. — Случайно Легата в Бытуве (в Польше) встретили, он нам из окружения выбраться помог, когда Комитетчики давить начали. Ух, он им и задал тогда жару! Ну вот, опять. Его теперь и рельсой не остановишь. Продолжим анализ. Непонятно, каким ветром Яна занесло в Польшу. Судя по темпу «повествования» и словам самого Легата, было это примерно через полгода-год после взрыва. Помнится, он еще говорил, что на сталкеров охоту объявили. За что — пока непонятно, а вот про таинственный «комитет» я слышу уже второй, а то и третий раз. Хотелось бы подробностей. Как Шустрый сюда попал, уже понятно — его вообще легко впечатлить, а зная Яна, убедить он может кого угодно. Наверняка была какая-то нелепая ура-патриотическая история, даже слушать ее не хочу. Лучше выпьем. — Ох, дрянь какая… — После очередной «давай по последней» из глаз брызнули слезы. — Там получше ничего нет? — Да вроде было… — Опасно перегнувшись через стойку, Стас вытащил полулитровую бутыль с чем-то густым. Присмотревшись к этикетке, трагическим шепотом произнес не самое внушающее доверие словосочетание: — «Розовая хе*ня». Попробуем? — Думаю, лучше не знать, что там. Наливай. — Пока ликер разливался по стаканам, я спросил:  — Слушай, а что за комитет такой? — «Комитет по чрезвычайным ситуациям», — брезгливо поморщился Стас. — Редкостные ублюдки. Представляешь, говорят, это мы заразу разносим! Решили на нас всех собак повесить, ур-роды! Сами первыми свалили, когда горячим запахло, а на простых бродяг теперь тысячи смертей повесить! Нет, ну не сволочи ли? Когда это простые сталкеры геноцидом занимались, вот ты мне скажи! — Так отчасти они правы. Ты ведь не знаешь, что тогда у «Монолита» было… — Не понял. — Шустрый громко стукнул стаканом о стол. — Ты сейчас о чем? — Когда я дошел до него… Знаешь, сначала мне показалось, что это просто большой синий камень. А потом меня затянуло внутрь. — То есть как, «затянуло»? — Как-как… Рукой, блин! Здоровенной, когтистой лапищей затянуло. Твой любимый Легат поспособствовал. — Так ты его до войны знал? — Мгновенно переключился Стас. Аж глаза загорелись. Ну что за человек такой? Впрочем, может, оно и к лучшему? Не готов я пока вот так открываться, это спьяну язык распустил. Надо бы держать себя в руках. — Расскажи, какой он? — Циничный. Аморальный. Беспринципный. Жестокий. И упёртый, как целая отара баранов. — Я-а-а… Немного не об этом. — Снова почесал затылок Шустрый, затравленно побегав глазами по залу. — Ну да ладно, забудем. — Тут он сильно ткнул меня кулаком в плечо. — Так где ты пропадал, чертяга, целых четыре года? Про тебя правду говорят, что ты якобы на «Монолит» работал? — Да не работал я на них, Стас. Мозги мне промыли, у меня последние годы в один миг проскочили. Попробуй представить себе: вот ты заснул, просыпаешься, а уже четыре года прошло и мир скатился в задницу. Каково? — Хреново, не спорю. — Виновато кивнул он. И, видимо, решил добить меня окончательно. — Только не четыре года, а шесть лет. — Не понял… Откуда еще два года взялось? — Как тебе сказать… Дед, иди погуляй, а? — Попытался вежливо спровадить старика Шустрый. Дед сдавать позиции никак не желал, вцепившись в колбасу мертвой хваткой. Пришлось пожертвовать остатками мясной закуски и полностью переключиться на помидорки. — В общем, вспомнил я кое-что. Помнишь, я тебе про налет на деревню рассказывал? Ту, до твоего прихода еще. — Как же, забудешь тут. Это чуть ли не последнее, что я запомнил. — Так вот… Ну не делай ты такие глаза! — Взмолился Стас. Пришлось подчиниться, чую, речь идет о чем-то важном. — Спасибо. Может, тяпнем? Просто на сухую тут не разберешься. — Ну ладно. — Одно я успел уяснить: когда говорят, что лучше выпить — пей. После первого глотка, я уяснил второе: никогда больше не пить «Розовую хе*ню». На голову будто колокол опустили и от всей души шарахнули в него. Ой, как все красочно стало… — Короче, это я тогда Волка о тебе предупредил. Ну, чтобы с оружием встречать вышли. — Иными словами, нифига это была не стандартная проверка? — Ну ты меня тоже пойми: в памяти еще живо то нападение, а тут приходит бледная копия того чувака, который нас всех на тот свет чуть не отправил! — Погоди-погоди… Какая такая копия? Ты чего несешь? — Что есть, то и говорю! Сейчас я тебя увидел, и говорю, что вы с ним — одно лицо! — Шустрый снова перегнулся через стойку. Едва не перелетел через нее, не рассчитав угол и собственные слегка поддатые силы. Пришлось вытягивать за ноги. В руках он держал средних размеров зеркало, которые обычно висят в ванных комнатах. — Сам посмотри! Ну и что я там должен… Что за нафиг?! Лицо было будто не мое. На смену бледной коже и страшным красным глазам пришло совершенно нормальное лицо среднестатистического Украинца. Карие глаза, темные каштановые волосы, чуток порозовевшие от алкоголя щеки… Щеки! От ожогов не осталось и следа. Да как же это? Что со мной такое? — Не знаю, — ответил мне Шустрый. Видимо, последнее я вслух сказал. — Но тебе так больше идет. В общем, я так считаю: если уж «Монолит» действительно может исполнять желания, а заодно и мозги промывать, что им мешало тебя в прошлое отправить? В смысле, как-то погоду в Зоне он ведь замораживал, так? Значит, ему и не такое под силу. Бредово звучит, понимаю, но обычно правда так и выглядит. Тут он прав, спорить не стану. Но тогда получается… Да нет, быть такого не может. Получается, я сам на себя охоту устраивал? Вот уж точно бред. Если «Монолиту» зачем-то понадобилась моя смерть, зачем отправлять за мной меня же, причем на два года раньше? Какая-то слишком уж сложная комбинация получается. Тем более запутанная. Если он обладает таким могучим разумом, что может путешествовать во времени, как он мог так просчитаться? Нет, тут что-то другое. Скорее всего, это был кто-то другой. Иной причины я просто не вижу. Но если Шустрый прав, то получается, что в Зоне я провел не два года, а… Так, два «до», два «там», четыре «после»… Итого восемь лет получается. Выходит, мне сейчас должно быть 34 года. Изнутри волной накатила вскипевшая ярость. Какого черта другие решают, как мне жить и что делать? Это моя жизнь, в конце концов! Хватит, надоело! — Да что на тебя нашло? Очнись! — Здравомыслие вернулось ко мне в тот момент, когда Шустрый уже начал меня трясти как куклу. — Это что сейчас такое было? — А что было? — Да ты на руки свои посмотри! Посмотрел. С правой ладони, по осколкам стекла тоненьким ручейком стекала кровь. Похоже, я раздавил стакан. Как-то непривычно тихо… А ведь правда, музыканты больше не играют, все взгляды скрестились на мне. И они очень далеки от доброжелательных. Надо бы валить отсюда побыстрее… — Че вылупились? — Ни с того ни с сего взвился Стас. — Своих дел нет? — Это он? — Низким внутришлемным голосом прогудел человек в доспехе, выступивший из толпы. — Твое какое дело? Нашивку видишь? — Для наглядности Шустрый дернул мой правый рукав. — Попробуй тронь, Легат с тебя живого шкуру спустит! — «Рыцарь» припух, быстро затерявшись среди зевак. — Пойдем отсюда. Живо-живо! Стас подталкивал меня к выходу. Трудно, замечу, идти на заплетающихся ногах. Много нового узнал, в том числе о себе — это хорошо. Не факт, что утром я это вспомню — это плохо. Теперь мне в таком состоянии надо объясниться перед Ревеккой — это вообще амбец. Когда мы выбрались на свежий воздух, я с ужасом заметил, что уже вечер. Нет, тут мне точно никак не оправдаться. Что-то меня пошатывает… — Стас? — Ответа нет. — Стас, ты где? Ответа по-прежнему нет. И не обернуться даже. Почему-то я уверен, что стоит мне сейчас наклониться, я уже не встану. Остается что? Правильно — идти вперед. Куда-нибудь да выйду.