Лука и Элиотт №1

      Очередная вечеринка в стиле красно-чёрной одежды. Странная тема. Кто её вообще придумал? Девушки одеты в чёрные юбки и красные топы, парни в чёрные джинсы и красные футболки. Кто-то всё ещё стесняется выйти на танцпол, а кто-то уже во всю развлекает толпу и странно двигается под поп-музыку в случае Микаэля. Вокруг мерцают яркие разноцветные прожекторы, разливается алкоголь без остановки.       Элиотт стоит у стены и потягивает слабоалкогольное пиво, наблюдая за танцующими. Он разговаривает с Яном, который спросил у него, насколько сложные были экзамены у выпускных классов, и к чему ему нужно готовиться. К ним подходит Базиль и, пытаясь перекричать громкую музыку, сообщает:       - Парни, там кто-то притащил два литра виски! Идите наливайте, пока всё не выпили!       Но к Базилю тут же сзади подбегает Дафна и утаскивает его в глубь толпы, весело смеясь.       - Пойдёшь? А то и правда выпьют весь виски! - обращается Ян к Демори.       - Я ничего крепче пива не буду. Да и мне этой бутылочки достаточно! - улыбаясь своей как всегда по-детски милой улыбкой, отвечает он.       - Но чувак, это ведь единственная бутылка, которую ты выпил за вечер! - смеётся Ян.       - Лука расстроится, если я напьюсь.       - Ну тогда ладно. Я сейчас сбегаю ещё за выпивкой и вернусь. Ты главное никуда не уходи!       - Окей.       Элиотт опирается о стену и пытается найти глазами своего парня. Тот вскоре находится в компании уже бывшего одноклассника Демори. Тот выше Лаллемэнта, отчего последнему приходится приподнимать голову, чтобы смотреть на собеседника.       - Адриан, - шепчет Элиотт и хмурится. Этот самый Адриан по мнению Демори странный и скользкий тип. Он что-то бурно рассказывает Лукасу, и тот начинает громко смеяться и "по-дружески" ударяет его по предплечью. Адриан закидывает руку на плечо Луки, наклоняется к его уху и что-то говорит. Лаллемэнт в удивлённом жесте прикладывает ладони к губам, округляет глаза и широко улыбается.       Сердце Элиотта сжимают в тиски, и где-то глубоко внутри зарождается та самая ревность. Он смотрит прямо на своего парня, и вокруг себя не видит ничего. Все будто замерли, а музыка стихла. У него дрожат ресницы, во рту появляется непонятная горечь. Чрезмерная чувствительность и привычка воспринимать всё близко к сердцу дают о себе знать, и Демори грустно опускает голову, смотря себе под ноги. Оставшийся вечер он проводит в одиночестве, придумывая самые прозрачные отмазки для Яна и всех остальных.       Когда они едут в автобусе домой, Лука без умолку рассказывает Элиотту про фильм, который ему посоветовал Адриан. Демори большую часть рассказа пропускает мимо ушей и иногда вставляет односложные предложения, чтобы поддержать диалог. В его взгляде нескрываемая печаль и нарастающий гнев.       - Ты какой-то грустный. Ещё и молчишь всю дорогу, - тихо говорит Лаллемэнт, но Демори опять пропускает реплику мимо ушей, снимая с себя кроссовки и кожаную куртку.       - Элиотт! - повышает голос Лукас.       - М? - испуганно спрашивает Элиотт и пытается сконцентрироваться на своём парне.       - Ты меня вообще слушаешь? - спрашивает тот и изгибает бровь.       - Ну...       - Ты чего какой-то расстроенный? - обеспокоенно спрашивает Лука.       - Ничего, - резко отвечает Демори. - И давно ты с ним общаешься?       - С кем?       - С Адрианом, - жёстким тоном объясняет он и заходит в ванную, намереваясь вымыть руки.       - Что?.. Нет! Мы встретились на вечеринке, - Лаллемэнт слегка улыбается. Он ждёт, пока его парень отойдёт от раковины, чтобы тоже помыть руки.       - А по вам и не скажешь, - бурчит Элиотт и выходит из ванной, собираясь уйти в их спальню.       - Элиотт, - выдыхает Лука, делает небольшую паузу и продолжает: - Ты что ревнуешь?       - С чего ты взял? - он скрывается за коридором, и Лаллемэнт спешит последовать за ним.       - С того, что ты ведёшь себя предельно странно, - ухмыляется Лукас, опираясь на косяк двери.       - И в чём же моя странность? - спрашивает Демори, разбирая диван.       - Ты молчишь, не слушаешь то, что я говорю, - Лука начинает театрально загибать пальцы на руках.       - Мне не интресно, - говорит Элиотт. Он стелет чёрную шёлковую простынь, выкладывает подушки и встряхивает одеяло. Этот комплект дорого шёлкового постельного белья ему подарила мама около месяца назад.       - Вот! "Не интересно"? С каких пор тебе не интересно то, что я рассказываю?! Ты готов слушать меня часами, даже если я несу полный бред! - Лаллемэнт победно ухмыляется и складывает руки на груди. Он встаёт к стене и опирается на неё спиной. - Я тебя раскусил! Ну же! Признайся, что ты ревнуешь!       Демори выпрямляется, полностью разворачивается корпусом к своему парню и приподнимает подбородок.       - Да. Я ревную, - в ответ ухмыляется он. - А какая у меня должна быть реакция на то, что ты стоишь и базаришь с каким-то скользким типом, моим одноклассником кстати, улыбаешься ему, - Элиотт медленно надвигается на Лаллемэнта, словно хищник на добычу, - позволяешь ему закидывать тебе руку на плечо, хотя так могу делать только Я, - чеканит Демори.       Вся уверенность во взгляде Лукаса резко улетучивается, он опускает руки вдоль тела и вжимается в стену, как в спасательный круг. Элиотт подходит вплотную к своему парню и бьёт кулаком по стене рядом с головой Луки. Последний вздрагивает и вжимает голову в плечи.       - Так искренне улыбаться и смеяться, зная, что я стою в одной толпе с тобой и возможно, смотрю на тебя! Да ты знаешь, что в тот момент происходило внутри меня?! - Лаллемэнт видит, что Демори сдерживает себя, потому как всем нутром чувствует, что на самом деле тот готов кричать на него.       - Теперь, видимо знаю, - почти шёпотом говорит Лука. Да, не так он себе представлял ревность "милого и солнечного" Элиотта.       - О, нет! - ухмыляется Элиотт. - Пока ещё не знаешь!       И впивается в губы Лукаса французским поцелуем. Тот от неожиданности дёргается и не успевает вздохнуть, поэтому приходится глубоко втягивать воздух через нос, прикрывая глаза. Демори подхватывает своего парня на руки за бёдра и впечатывает в стену. Он отрывается от его губ и припадает к шее, плавно переходя на ключицы. На тонкой и нежной коже Луки расцветают багровые засосы, почти не остаётся свободного места. Лаллемэнт крепко обхватывает торс своего парня, и уже в следующую секунду Элиотт грубо срывает с него футболку, отбрасывая её подальше. Лукас тянется к ярко-красному свитшоту Демори и тоже тянет его вверх.       Элиотт несёт Лаллемэнта на диван, тяжело дыша. Бросает его на простыни, нависая сверху, и с удовольствием наблюдает за неподдельным испугом в глазах своего парня. Он тянется к ширинке на джинсах Луки, и тот приподнимает бёдра, когда Демори пытается снять с него ненужную сейчас вещь. Элиотт снова склоняется над телом своего парня и ставит очередной яркий засос прямо туда, где бьётся сердце. Он рисует неопределённые узоры на груди Лаллемэнта языком, иногда задевая соски. Лукас тянется пальцами к брюкам Демори, но тот в ответ небольно ударяет его по рукам и спускается губами ниже. Когда Элиотт целует низ живота, внутри Луки всё переворачивается. Где-то в районе солнечного сплетения он чувствует то ли порхающих бабочек, то ли играющихся котят. В паху моментально тяжелеет, и Лаллемэнт даже не замечает, как последний предмет одежды уже валяется где-то подле дивана.       Демори, не церемонясь, резко разводит ноги Луки шире, и тот заливается краской, тут же распахивая глаза.       - Элиотт... - он чувствует губы Элиотта на щиколотках, чувствует его горячее дыхание, медленно подымающееся выше и выше. Демори целует внутреннюю сторону бедра, прикусывает кожу и тут же зализывает.       Лукас осознаёт, что его парень дразнит его. Но уже в следующую секунду губы Элиотта смыкаются кольцом на возбуждении Лаллемэнта, и последний гортанно стонет через закрытый рот. Лука хватается руками за подушку у себя над головой и сжимает нежный шёлк пальцами до побелевших костяшек. Движения Демори резкие и решительные. Он не растягивает удовольствие Лукаса. Лаллемэнт громко стонет, и в его стонах слышатся нотки удивления и наслаждения. Конечно, с таким темпом своего парня Лука долго не продержится, но когда он зарывается рукой в волосы Элиотта, показывая, что скоро кончит, движения прекращаются. Демори с хитрой улыбкой снова нависает над Лукасом.       - Почему? Почему ты остановился? - Лука почти плачет от неудовлетворённости. Он страдальчески смотрит на своего парня и ёрзает на простынях.       - Через несколько минут ты будешь умолять меня остановиться, и я этого не сделаю, потому что сегодня правила устанавливаю я! - нахально говорит Элиотт и ухмыляется.       - Что?.. - недоумевает Лаллемэнт, но смысл сказанного всё же доходит до него через какое-то время. Разум затуманен, а в ушах стоит звон.       Демори приподнимается на колени и сдёргивает с себя джинсы вместе с боксёрами. Наклоняется к Луке и целует его, отнимая весь воздух. Элиотт ведёт рукой по животу Лаллемэнта, немного царапая кожу. Лукас медленно обнимает его за шею, притягивая его ближе, но расслабляться было рано. Демори резко вставил два пальца в Луку до упора, от чего тот вскрикнул и оторвался от губ своего парня, запрокидывая голову назад. Элиотт двинул пальцами, растягивая Лаллемэнта, но с теми ощущениями и скоростью это мало было похоже на "подготовку".       - Не расслабляйся, - прорычал Демори и прикусил Лукаса за кадык, открывшийся его взору.       Так же резко Элиотт вытащил пальцы и дёрнул Луку за лодыжки, а потом заставил того обвить ногами его торс.       - Приготовься, - бросил Демори, но Лаллемэнт поздно обработал полученную информацию.       С размаху Элиотт вошёл в Луку, и последний громко закричал. Это даже близко не было похоже на стон наслаждения! Самый настоящий крик боли. Лукас зажмурил глаза, в которых моментально выступили слёзы.       Демори никогда не был "садистом", он просто не мог себе представить, что когда-то причинит моральную боль своему любимому человеку. И за эту боль, которую испытывал в данный момент Лаллемэнт, ему не было стыдно. Потому что через эту самую боль Элиотт способен передать свои эмоции, свои чувства, свою любовь.       Демори не стал церемониться и постепенно наращивать темп. Он беспощадно толкался в Луку, периодически шипя от того, что Лукас сжимался внутри.       - Не смей прикасаться к кому-то так, будто я наравне с другими! - рычит Элиотт в плечо Лаллемэнта. И тот слышит его, даже через свои собственные крики, наполняющие комнату.       Демори вдавливает предплечья Луки в постель и движется руками вверх, останавливаясь на запястьях. Он прижимает руки Лаллемэнта над головой и склоняется, утыкаясь лбом в лоб своего парня.       Лукас, кажется, скоро сорвёт себе голос. Его крики отскакивают от стен. Он кричит так, что можно было бы задуматься о соседях. Элиотт ещё ни разу не замедлил темп, а Лаллемэнт всё никак не может привыкнуть к этому непостоянному ритму, ведь толчки слишком рваные, местами будто неуверенные, но жёсткие, не жалеющие. Периодически Луке не хватает кислорода, и он сжимает зубы, громко всхлипывая.       Казалось, быстрее и больнее некуда, но Демори начинает двигаться ещё резче, уже совсем не сдерживая себя. Он наклоняется к шее Лаллемэнта и ставит багровую отметину, то же самое делает рядом, на плече.       Лука, кажется, понял, что имел ввиду его парень, когда говорил о том, что Лаллемэнт будет умолять его остановиться, ведь сейчас он уже без сил. Слёзы смешались с потом, боль с наслаждением. Он не различает, где потолок, а где пол. Не разбирает, где он, а где Элиотт, ведь они уже давно слились в одно целое.       - Не смей думать о ком-то так, будто я не занимаю все твои мысли! - снова шепчет Демори, опаляя дыханием ключицы парня под ним.       "Ты ведь прекрасно знаешь, что и так занимаешь все мои мысли!" - думает Лукас, но не произносит этого вслух, потому что он не в силах что-либо произнести. Он только громче вскрикивает и скручивает ноги за спиной Элиотта, когда тот снова с размаху толкается в него.       Руки, всё ещё поднятые над головой Лаллемэнта, уже онемели, а запястья скручивает от боли. Утром там обязательно будут синяки, на которые Демори будет смотреть самым несчастным взглядом.       - Это мои ключицы, - говорит Элиотт, оставляя ещё один яркий засос на только что произнесённой части тела. - Мои плечи, - и ещё одна метка. - Моя шея, - и как Лукас только пойдёт утром в школу, такой разукрашенный? - Мои губы, - Демори глубоко целует его, почти задыхаясь, потому что и так почти не дышит. - Это моё тело. Ты мой!       Лука пытается перевести дыхание, чтобы прошептать хотя бы одно слово в ответ:       - Твой.       Элиотт отрывает одну руку от запястий Лаллемэнта и прикасается к возбуждению последнего. Несколько движений, которых в принципе не требуется, ведь Лука мог кончить и так. Но это было неповторимо! Кажется, то чувство, которое обычно появляется в счастливые моменты, называется эйфорией. Лаллемэнт вкладывает в последний выкрик все силы, выгибается всем телом (видимо утром и спина даст о себе знать), но голос всё-таки срывается, и он хрипит. А когда Элиотт задевает внутри него самую чувствительную точку, он обратно прижимается к своему парню, со всей силы кусая того в плечо. На губах ощущается металлический привкус крови, но в глазах мерцают такие созвездия, а на ногах поджимаются пальцы до хруста, и в венах, кажется, холодеет кровь, что он лишь сильнее впивается своими зубками в любимую кожу.       Уже когда Лука весь сжался внутри, у Элиотта тоже засверкало всё перед глазами, а ноги сводило судорогой. Он лишь успел увидеть закатанные глаза своего парня и его губы, открытые в немом стоне, ведь голосовые связки, кажется, отказали. И начал падать, предварительно сплетая пальцы с другими тонкими пальцами.       Тяжёлое дыхание, срывающееся на хрип, заполняло спальню. Будто безжизненные сплетённые тела лежали на скрученных и помятых простынях из чёрного шёлка.       - Ну что? Теперь у тебя отпало желание таскаться со всякими Адрианами? - тихо спрашивает Демори.       - Ради такого я готов не только на общение с Адрианом, - насмешливо шепчет в ответ Лаллэмэнт.       - Придурок, - усмехается Элиотт и целует того в нос. А потом в губы, глубоко при этом вдыхая, ведь дыхание всё ещё не восстановилось.       Демори поднимается с дивана, подходит к окну и открывает его на распашку. В комнате очень душно, запотели окна. Простыни мокрые, но Лука не готов сейчас вставать с постели, чтобы менять бельё.       - Как у тебя ещё хватает сил идти мыться? - хрипит Лукас, лениво приоткрывая глаза.       Элиотт только усмехается и выходит из комнаты по направлению в ванную.       На часах половина восьмого утра. Небо всё ещё отдаёт фиолетовым оттенком ночи. Погода на улице даже не даёт намёка на солнечный день. По приоткрытому окну постукивает мелкий дождик.       Лука лежит в постели в самой странной позе, обнимая одеяло. Элиотт уже давно не спит, впрочем как и всегда. Он сидит на кухне, пялясь в окно, по которому стекают тонкие ручейки, и пьёт кофе. Лаллемэнту скоро идти в школу, поэтому он идёт в комнату, чтобы разбудить парня. Тот, кажется, спал бы ещё весь день. Он морщит носик во сне, что-то мычит и немного дёргается, но через несколько секунд расслабляется и продолжает наслаждаться снами.       Демори ставит кружку с недопитым кофе на тумбочку рядом с диваном и ложится рядом с Лукой, опираясь на локти. Гладит разметавшиеся по подушке волосы. Лукас сейчас так похож на ребёнка, что Элиотту и правда жаль его будить.       - Малыш, просыпайся, - шепчет он и целует Лаллемэнта в висок.       Тот фыркает, хмурится и переворачивается на другой бок. Демори нежно улыбается, склоняя голову набок.       - Лука! Лука-а! - уже чуть громче зовёт его Элиотт и переворачивает того обратно на спину.       Лука слабо открывает глаза и пытается сфокусироваться на причине своего пробуждения. Он, кажется, приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но слышится лишь хрип. Демори обеспокоенно изгибает брови и бегает глазами по лицу напротив.       - Воды, - шепчет Лаллемэнт.       Уже через минуту Элиотт возвращается со стаканом воды в руке, и Лукас выпивает всю воду залпом. Он пытается прокашляться.       - Кажется, сегодня я останусь дома, - голос Луки очень тихий, его почти не слышно. Но это лучше шёпота.       - Почему? Тебе не обязательно разговаривать ведь в школе.       Лаллемэнт недоверчиво смотрит на него и встаёт с постели. Но после первого шага ноги подкашиваются, и Лукас оседает на пол. Элиотт, будто по щелчку пальцев, подскакивает с дивана и поднимает Луку на ноги, усаживая обратно в постель.       - Ты себе даже представить не можешь, как у меня всё болит! Я тела не чувствую! - усмехается Лука и чешет шею.       Демори сразу улавливает взглядом синяки на запястьях, фиолетовые отметины на шее, ключицах и плечах. Он, не веря своим глазам, хватает руку Лаллемэнта и аккуратно гладит тонкую кожу.       - О, Боже! Что я с тобой сделал?! - выдыхает он и смотрит провинившимся взглядом на своего парня. - Прости, я был не в себе.       Лука резко обхватывает ладонями лицо Элиотта и прикасается своими губами к губам напротив.       - Не говори так. Всё было прекрасно. Мне было хорошо...       - Но, Лука!       - Просто оставим такие эксперименты на выходные, - он улыбается своей самой очаровательной улыбкой, и Демори сдаётся. Он неуверенно улыбается в ответ и снова затягивает Лукаса в головокружительный поцелуй.       - Но ты донесёшь меня до ванной! - усмехается Лука, когда они наконец отрываются друг от друга.       Тот в ответ смеётся и подхватывает Лаллемэнта на руки, унося из спальни.       Ревность Элиотта это не просто гнев, злость. Ревность Элиотта это не обида, это не желание отомстить. Ревностью Элиотта было чувство, о котором сложно рассказать. Ревностью Элиотта была Любовь.