Стокгольмский синдром

В этом тысячелетии он исказил своё имя до «Рейзела». Беззаботная молодежь уже привыкла, а старики всё еще порой мысленно оговаривались, за что получали внимательный взгляд, и тут же начинали бормотать извинения. Его старое имя было затёрто. Тысячи губ произносили это сочетание звуков, обращаясь к нему, тысячи голосов бормотали его имя в молитвах. Он устал от этого. Несколько крошечных изменений, и вот, все эти жаркие, но однообразные мольбы летят мимо него, больше не касаются его восприятия, ведь его зовут не так. Кадис Этрама Ди Рейзел. Теперь только избранные могут узнать это. Тринадцать глав, да Лорд. Остальным запрещено узнавать. Минувшие тысячелетия изрядно потрепали его. Тишина и затворничество были скорее шагом отчаяния, чем истинным желанием. Он хотел жить как прежде — неистово, весело, хотел ходить по земле, собирая тайны, хотел, как прежде учить людей магическим искусствам, чтобы они сами были в состоянии уберечь себя. Но в этом теле едва теплилась жизнь. Несколько сотен лет он провел в глубоком сне, когда не нужно было расходовать силы даже на движение или дыхание, но это помогло не слишком сильно. Теперь его природная регенерация едва компенсировала ежедневный расход энергии. Самым безопасным оказалось — наблюдать за миром из широкого окна. Проводить дни почти без движения, не имея сил даже на эмоции. Сотни восхитительных восходов и закатов, лопающиеся почки, выпускающие из себя молодые побеги листьев, желто-зеленый осенний танец увядания: всё это ласкало взор, но он вынужден был созерцать безразлично не только внешне, но и внутри. Ему необходим был резонанс. Раз в десятилетие он навещал Лорда и тот делился с ним своей кровью, позволяя проводить энергию через своё тело, но даже правитель благородных не выдерживал больше десяти минут, а после призывал к себе человеческих юношей и девушек, дабы поправить собственное пошатнувшееся здоровье. Рейзел завидовал Лорду. Он тоже любил человеческую кровь. Она имела столько граней вкуса, что даже сверхчувствительность ноблесс не могла охватить все их разом, поэтому на языке ощущалась то сладость, то пряность, то легкая горечь. Каждый раз — загадка, подарок, сюрприз. К сожалению, люди были слабы. За всё время его жизни, ему встретился только один человек — Адам Кадмон, который был настолько силен, что выдерживал резонанс с ним. Рейзел даже иногда сомневался в его человечности, но вкус крови раз за разом расставлял всё на свои места. Жаль, что Адама больше нет. Кровь сородичей была… безвкусной, словно пьешь слишком чистую теплую воду. Зато их тела могли выдержать резонанс с ним, от нескольких секунд до десяти минут у самого сильного. «Увеличение жизненных сил — вот, что лежит в основе резонанса, — вспомнил он слова из далёкого детства, — пьющий кровь заряжает своей энергией тело отдающего, а тот проводит ее через себя, усиливает и отражает обратно. Так, вместе с кровью ты пьешь чистую энергию, не отбирая ее, а просто увеличивая. Буквально из ничего». В молодости они с братом регулярно наведывались в людские поселения, защищая их от врагов и болезней, принося благие знамения. Люди же называли их «сошедшими с небес» и дарили им молодых девушек и сильных юношей. Человечки были слабыми. Они не умели резонировать сами, могли только отражать. Юные девы обычно умирали очень быстро, воины могли продержаться чуть дольше. Наконец они с братом стали настолько могущественными, что жизни жертв обрывались мгновенно, стоило только начать резонанс. Выплеснутая энергия растекалась в пространстве и впитывалась в окружающую природу, не принося никому никакой пользы. Сейчас он не помнит, кто из них первый подумал об этом. Они обнимали друг друга, а на их шеях расцветали кровавые узоры, важно было только вовремя остановиться. Чуть позже они нашли оборотней. О, с оборотнями можно было резонировать часами, эти беснующиеся псы были забиты энергией. Вот только их кровь была гнилостной на вкус, хотелось оторваться от мохнатой шеи и просто сплюнуть в сторону, но и это не всегда помогало, и мерзкий привкус еще долго преследовал братьев. Оборотням легко было исправить память, поэтому псы и не догадывались, куда деваются некоторые их сородичи, но всё же звериное чутье у них было развито отменно. Подозрительная неприязнь с их стороны постепенно переросла в открытое противостояние, и между двумя расами сложилась молчаливая холодная война. Друг друга терпели, но и только. Настал момент, когда между ними развязалась открытая война, кажется кто-то из молодых искусал оборотня от любопытства, забыв подтереть за собой память. Это дошло до собачьего Лорда, а дальше они впали в ярость. В одной из стычек с оборотнями братья сильно пострадали. После битвы старший ворвался в дом и схватил кровавый камень, чтобы покончить с высокомерными собаками раз и навсегда. Рейзел пытался убедить брата, что оборотни, еще могут принести им серьёзную пользу, но его не послушали. Псы были хитрыми. Они напали со спины, нанося брату чудовищные удары. Рейзел поспешил на помощь, но было уже поздно. Тело старшего начало разрушаться из-за силы кровавого камня и глубоких ран. Тогда, прям на поле боя, они резонировали друг с другом в последний раз и до самого конца, пока тело одного из них не рассыпалось алыми искрами. Охваченный печалью, Рейзел истребил оборотней под самый корень. С тех пор прошло пять тысячелетий, практически без резонанса. Только семьсот лет назад Лорд стал достаточно силен, чтобы выдерживать энергию великого Ноблесс. Или же это он стал настолько слаб? Совсем недавно до Рейзела дошли слухи, что на этой земле снова появились оборотни, но расплодились еще недостаточно, да и были хоть и сильнее людей, не чета прежним. Однажды Лорд в очередной раз призвал его к себе, пожелав поделиться силой и новостями. — Ходят слухи, что появился человек, способный справиться с благородным, хочешь, я прикажу притащить его к тебе, — поинтересовался правитель, как только они уединилась в его кабинете. Великий Ноблесс только грустно усмехнулся. Даже если этот человек может справиться с Рыцарем Ордена, этого всё равно решительно недостаточно для него. — Я всё же разузнаю об этом, — весело заключил Лорд. Выражение лица Рейзела можно было расшифровать как «делай, что хочешь», надеяться было глупо. Довольно скоро он почувствовал силу этого человека в Лукедонии. Главы действовали слаженно, загоняя человека в его особняк, чтобы похвастаться — «а мы, мол, вот, чего нашли». Запах крови дразнил ноздри, возбуждая желание впиться в жилку на шее, пока Рейзел рассматривал своего ночного гостя. Слаб, всё еще слишком слаб, как и все они. — Ха-ха, здрасте, я тут с сегодняшнего дня работаю, — принялся врать человек. «Что ж, пусть работает, — подумал про себя Ноблесс, — может когда-нибудь станет достаточно сильным». Подоспевшие Каджу правильно поняли его заступничество и ушли докладывать об этом Лорду. Человек оказался сильнее всех прочих людей, и даже обладал подобием оружия духа. Этот клубок черноты переливался сплетением тысяч людских душ, умерших в страдании, и человек вынужден был усмирять эту клоаку, постоянно тренируясь незаметно для себя. Если укрепить это тело ещё и контрактом, то он, скорее всего, сможет выдержать резонанс даже с ним. Клятые законы мироздания скрывали в себе один подвох. Чтобы заключить контракт с человеком, требовалось не просто согласие обеих сторон, а искреннее желание. Обычно с этим не было проблем, стоило только посулить силу, и «искреннее желание» тут же появлялось, но этот человек и здесь отличился — он терпеть не мог благородных, заключающих контракты, считая их какой-то гнилью, создателями монстров и вообще виноватыми во всех бедах человечества. Рейзел потратил чуть больше сил, чем обычно, чтобы прочитать его полностью, выясняя все сокрытые мысли. На их основе появился план: сам он окружил учёного атмосферой спокойствия и тепла, убаюкивая сводящее с ума оружие, Каджу стали тренировать человека, бережно взращивая его силу, а Лорд веселился, наблюдая за всем этим. «Франкенштейн», как он представился, почему-то решил взять его под своеобразную опеку. Рейзел, конечно, всегда знал, что, на взгляд людей, выглядит очень молодо, но этот-то был образованным ученым, должен был понимать, что благородному не одна тысяча лет. Ан нет. Заботился, словно о двухсотлетнем ребёнке. У Франкенштейна вообще глубокие знания в одном аспекте жизни благородных парадоксальным образом сочетались с белыми пятнами в другом. Он досконально изучил структуру их общества и некоторые способности, но вот о «безмолвном диалоге» оказался не в курсе. Хотя, для мысленного диалога благородный должен быть достаточно силен, не ниже уровня Каджу, а ученый ставил опыты над обычными благородными, так что это в какой-то мере объяснимо. Человек знал о тринадцати кланах и о том, что Лукедония поделена между ними, но существование общего портового города в южной части острова так и осталось для него тайной. Придя с востока, он сразу наткнулся на особняки Каджу, замки Лорда и Ноблесс, и, казалось, решил, что вся остальная часть острова сплошной лес, совершенно не интересуясь, где базируется Орден Рыцарей, или какими путями в страну попадают продукты. Кроме этого, человек, зная, что Лукедония — страна благородных, почему-то решил, что они нигде больше не живут, хотя сам же и встречал их на большой земле. Удивительное мышление. Зато ученый вдоль и поперёк изучил все травы и растения в ближайшей округе. Рейзел однажды заглянул в одну из занимаемых им комнат и обнаружил там огромный перегонный куб, замысловатую систему, состоящую из множества тонких трубочек, ряды одинаковых колб с мутным содержимым и аккуратные стопки бумаг со схемами и формулами. Всё это было покрыто тонким налётом пыли, будто давно не использовалось. Сам экспериментатор в это время радостно бегал с копьём наперевес за главой Кертье по побережью. Вообще, Франкенштейн был верен своему слову. С того самого дня, как сказал, что работает здесь, действительно привёл этот огромный особняк в порядок, регулярно вычищая все комнаты от пыли и грязи, Ноблесс даже перестал поддерживать чистоту с помощью своих сил, и эти ничтожные капли тоже потекли в копилку его истерзанной души. Эти десять лет, что человек жил здесь, главы кланов навещали его гораздо чаще, с удовольствием включаясь в игру «воспитай сильного человека», бурно и безмолвно обсуждая роли. Сила человека росла вместе с нетерпением Рейзела, и Урокай решил немного ускорить процесс. Он раздобыл где-то занятную вещицу с большой земли, подвеску, которую долгое время носил маленький ученик Франкенштейна, полагая, что ученый превзойдёт самого себя в попытках отобрать эту вещь. Одного красноволосый не учёл: во время боя человек потерял голову, и странное оружие вышло из-под контроля, поглощая его разум. Рейзел, хмурясь, наблюдал за поединком в окно. Он уже привык к Франкенштейну и не собирался отдавать его какому-то жадному оружию, но, чтобы решить эту проблему, потребовалась почти вся энергия, которую он накопил за последние семь сотен лет. Всё сложилось удачно. Человек, терзаемый неясным чувством вины, сразу после пробуждения бросился за подробностями к Лорду. А уж правитель всегда мог подобрать правильные слова. Рейзел даже удивился. Что такого нужно было сказать человеку, чтобы он прибежал в дом, сразу же порезал себе запястье и напоил его чаем с кровью? Воистину, Лорд умел трепать языком. Согласие обеих сторон было устно подтверждено, и человек начал проходить преобразование. За эти сутки благородный чувствовал давно забытый азарт и нетерпение. Теперь можно было потратить немного сил и на эмоции. Он хотел этого до дрожи, он ждал этого много веков, и оставалось совсем чуть-чуть. Наконец, Франкенштейн оказался в его руках, связанный контрактом и вибрацией резонанса. Горячая терпкая кровь ласкала язык, тело идеально отражало его силу. После первого резонанса оказалось, что человек не знал об этом аспекте контракта. Рейзелу даже захотелось рассмеяться: вот он — апофеоз человеческой жадности, — думать, что силу можно выменять на несколько капель крови и больше никогда не платить. Приказав учёному беречь себя, он отпустил его, позволив закрыться в комнате и пережить нахлынувшие на того эмоции. Чай, заваренный человеком, оказался превосходным. Очень жаль, что остыл.

♢♢♢

Фрнкенштейн добрался до своей комнаты, аккуратно запер дверь и только после этого позволил себе сползти по другой стороне, распластавшись на полу. Он схватил себя за волосы и несколько раз дёрнул до боли, пытаясь осознать, что всё произошедшее не какой-то дурной сон, навеянный аурой Темного копья, а самая настоящая реальность. Реальность, в которой его Мастер оказался обычным вампиром! Упырём, которых он собственноручно уничтожал сотнями в человеческом мире. Он встал с пола. Кончики пальцев покалывало, видимо из-за потери крови. Сколько же он пробыл там, в цепких лапах этого древнего монстра? Полосы света, льющегося из окна, казались ему светлыми шрамами на паркете, на темных обоях и даже на белом потолке. Будто кто-то основательно покромсал ножом грязную реальность. Нужно сбежать отсюда. Он же совсем недавно собирался уйти, так зачем же, зачем его понесло выяснять, что с этим Рейзелом не так? Как он вообще не заметил, что провёл здесь уже больше десяти лет? И как, ради всего святого, как его угораздило вляпаться в этот кровавый контракт?! Сжав зубы, он сел за рабочий стол, пытаясь составить план, найти выход из ловушки, в которую сам себя загнал, но бумага рвалась под его напором, не позволяя написать ни строчки. Когда карандаш переломился на две части, он отбросил от себя бесполезные половинки и зашёлся истеричным смехом, закрывая лицо руками. Внезапно его пронзила догадка. Теперь он тоже вампир. Он стал одним из отвратительных кровососов, мусором, недостойным существования, как он сам неоднократно повторял людям, благодарившим его прежнего за убийство очередной твари. Он открыл ящик стола и достал оттуда скальпель. Нельзя позволить себе пасть ещё ниже, он покончит с этим. Зажав инструмент обратным хватом, он размахнулся и направил острие себе в сердце, лезвие пропороло ткань рубашки, но остановилось, не в силах коснуться кожи. Еще попытка. И еще. Он не мог убить себя. Франкенштейн снова истерично рассмеялся и швырнул хирургический инструмент в сторону с такой силой, что он на треть лезвия вошёл в подвернувшуюся стену, только металлическая ручка поблёскивала в солнечном свете. Тяжело дыша, он постарался отстраниться от ситуации и понять, что ему теперь делать. Во-первых, крайне не хватало информации. Что за резонанс и какие еще подводные камни скрывает дьявольский контракт? У кого спросить? Лорд, главы кланов, сам Мастер? От мысли о «Мастере» Франкенштейн чуть не сплюнул на ковёр, но всё же взял себя в руки. Отметив, что пальцы уже не колет, он рискнул осмотреть свою шею в прикроватное зеркало. Кровь не шла, да и в две красных точки выглядели почти незаметными, но ощупывать их было болезненно, будто пчелиные укусы. «Меня и вправду искусала какая-то тварь, — подумал учёный, — но хуже всего то, что я совершенно не мог сопротивляться». Он обессиленно откинулся на подушки и вскоре забылся беспокойным сном.